Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Реальный Мир Не нужно духовидения




Скачать 229.82 Kb.
Дата05.07.2017
Размер229.82 Kb.
ТипГлава


Глава 2. Реальный Мир

Не нужно духовидения

Свет. Бог. Все это очень красивые слова. Да, допустим, мы не одни. Допустим, что-то движет историю. Но при чем здесь Свет? И при чем здесь Бог? И вообще, что такое Бог? Нельзя же, в самом деле, верить в детские сказки про старика на облаке! А ведь верующие и сегодня расспрашивают космонавтов, не видели ли они Бога. Президент Буш рассказывал, что напасть на Ирак ему велел Бог. Предположим, что это правда и ему в самом деле было «явление». Если бы он знал, кто, какие самозванцы представляются, что они – Бог, он никогда не решился бы рассказать об этом поручении. Но и он, и большинство американских христиан восприняли это «явление» не как явный признак одержимости бесом, а как что-то само собой разумеющееся. Как, впрочем, и все те, кто ссылками на волю Бога оправдывает «справедливые убийства» и «справедливые истязания», даже не догадываясь о мере своего кощунства.

Но если не сказка, если не огромный человек, так кто – кто такой (или что такое) Бог? И как убедиться в Его существовании? Что, для этого нужно быть великим духовидцем (и убеждать невежд, что ты не галлюцинируешь)? Вовсе нет. Ничего «специального», такого, что скрыто от других – обычных людей, видеть не нужно. Того, что видим мы все, вполне достаточно, чтобы разглядеть если не весь (конечно, не весь) Реальный Мир, то хотя бы Его общие контуры. Но то, что действительно нужно, – это понимать, что мы все видим.

До Бога высоко

Но начинать разговор нужно не с Бога. То, что монотеистские религии называют «Бог», настолько больше человека, что какие бы то ни было наши рассуждения об Этом имеют ту же ценность, какую имели бы рассуждения инфузории о Вселенной. Ареал нашего обитания – это только крошечный кусочек Мира, но вовсе не весь Мир, и, соответственно, существа, с которыми мы имеем дело и которые определяют наши жизнь, гораздо меньше, чем То, невероятно Великое, что называют «Бог». Но хотя наш маленький мирок – это только часть Мира, когда мы видим эту часть такой, какая она есть, нам начинает открываться и картина бесконечного Мира, и «дорога к Богу».

Религии называют тех, с кем мы взаимодействуем непосредственно и кого поэтому хорошо знаем, бесами, а самых высоких партнеров самых высоких людей – ангелами. Но так как все вместе наши партнеры (и высокие, и не очень) почти полностью определяют наши жизни, старые («языческие») религии называли их богами. Этот «языческий пережиток» сохранился до нашего времени, и, как показывает, например, тот же случай с Бушем, да и многие другие похожие случаи, часто мы забываем, что боги – это еще далеко не Бог.

Человек воспринимает этих существ (если только он не наделен даром духовидения) как собственные мысли, чувства или желания: бесов – как темные, низменные желания и мелкие мыслишки; ангелов – как светлые и возвышенные мысли и переживания. Но в том-то и дело, что и те и другие вовсе не «наши собственные». Скорее наоборот. И убедиться в этом совсем нетрудно. Стоит только попробовать хотя бы пять минут не думать о белом медведе, чтобы понять: не мы распоряжаемся мыслями и желаниями, а они нами.

Мы привыкли думать, что мысли и желания – это «продукты» нашей психики. А на самом деле они «ментальные образы», которыми мы воспринимаем тонкие реалии Мира, точно так же как пятью органами чувств мы воспринимаем вещественные реалии в виде перцептивных образов.

Но уберем налет мистики: то, что религии называют бесами, ангелами и даже богами, в метафизике имеет название, куда менее режущее научное ухо, – «идеи». На первый взгляд это кажется странным. И в самом деле, как же так? Ведь ангелы и бесы – это бесплотные существа. Как же существа могут быть идеями, а идеи существами? Существа – это одно, а идеи – совсем другое. Так мы привыкли думать.

Идея или существо

Казалось бы, «чистая идея»: «При строительстве социализма классовая борьба обостряется». Несколько слов. А то, что выражают эти слова, уж совсем бесплотно – не то оно есть, не то нет. А ведь этот монстр погубил десятки (если не сотни) миллионов жизней. На каждую из них наползло огромное существо, не фантастическое, а вполне реальное (уж они-то ощутили – насколько реальное!) и вполне видимое. У этого существа не было двух рук и двух ног. У него были миллионы рук, ног и голов – руки, ноги и головы судей, прокуроров, следователей, вохровцев и всех прочих участников этого кровопускания.

Не менее реальны и существа по имени Порядок, Дисциплина, или Свобода, Фашизм, Социализм, или Глобализм, Государственная Политика, или Законы.

Но ведь идея – это просто мысль, кем-то придуманная, а затем распространяемая по другим головам, – в общем, «выдумка», «сказка». Все те же, привычные возражения – привычные наши мысли, хорошо знакомые нам идеи. А ведь уже один только факт, что одна и та же мысль независимо «приходит в голову» разным людям, должен был бы наводить на совсем другие мысли – мысли об «объективности» мыслей. Большие идеи мы не придумываем – мы их улавливаем, подобно тому как радиоприемник ловит радиопередачу. Ни гуманизм, ни фашизм не были выдуманы людьми.

«Отдельные» вещи, или что делает много одним

Два шара – красный и белый – лежат на столе. А в голове бильярдиста уже созрело решение, и он бьет кием по красному шару. Тот катится, ударяет по белому, и белый закатывается в лузу. Любые «отдельные» вещи отдельны, как эти два шара.



Миллионы автомобилей одной модели как бы отдельны. Но у всех них общая идея – конструкция. И эта общность делает их одним – членами одного семейства.

«Танец маленьких лебедей» танцуют четыре балерины. Но балерин по отдельности видят только их родители или профессиональные балетмейстеры. Для обычного зрителя танцуют не четыре балерины, а «четверка» балерин – одно «коллективное» существо: восемь ног, «плетенка» из рук, четыре головы, полное единство движения, и за всем этим одна душа – музыка Чайковского и фантазия Льва Иванова.

Вот марширует колонна на военном параде. Можно, конечно, сказать, что идут двести человек, но так этого никто не воспринимает: идет колонна, особое существо с единой волей, подчиняющееся одному замыслу. – в общем, тоже с одной душой.

Любая группа людей, которые делают одно дело, реализуют одну идею, становится одним существом. И их общее дело, идея, спаявшая эту группу, не что иное, как душа этого существа.

Каждый человек состоит из многих «отдельных» вещей: сердца, желудка и т.п. Их общее дело – поддерживать жизнь человека. Но человек не только ансамбль «отдельных» малых вещей, но и сам – «отдельная» часть больших вещей-ансамблей. Эти большие вещи прежде всего человеческие сообщества: семья, род, племя, класс, партия, сословие, профессия, землячество, поколение, нация, сверхнарод, историческая эпоха, цивилизация, культура, вплоть до самого большого сообщества – человечества. И у каждого из этих сообществ есть своя душа – свои общие дела, свои идеи, которые «цементируют» их, превращают множество их членов в одно единство. А еще человек – часть Земли, а также часть частей Земли: стран, городов, местностей (по крайней мере в том смысле, в каком живущие в желудке бактерии – часть человека и часть желудка). Через Землю человек (как и человечество) связан со Вселенной – самой большой вещью: Вещью вещей. И у всех этих огромных вещей тоже есть свои души – свои общие дела, свои идеи, хотя чаще всего мы о них мало что знаем.

Идеи и души

Жизнь и мира в целом, и любой его частички – это неостанавливающееся движение. А любое движение происходит как-то, определенным образом. Этот «определенный образ» – идея движения. Идея, то есть схема, программа, сценарий движения, как бы оживляет то, что движется. Именно в этом смысле ее можно считать причиной, или душой, движения. По сути дела, оба эти слова – «идея» и «душа» – просто разные названия одного и того же: первое – на философском языке, второе – на религиозном (и в какой-то мере психологическом).

Не только идеи и существа одно и то же. Привычное нам деление Мира на «вещи», «существа» и «идеи» – это не особенность Мира: части Мира кажутся нам то вещами, то существами, то идеями, в зависимости от того, с какой стороны мы на них смотрим. Вещью кажется то, в чем мы видим «сгусток материи». Существом – в чем мы видим действие, как это делается, происходит. А идею – когда видим, что эти процессы делают, что ими движет, что они означают, – другими словами, когда мы смотрим за действие. Идея – пьеса, существо – театральная труппа, вещь – спектакль.

Идеи, которые мы реализуем

Все, что есть в душе человека, в психике, – это недореализованные идеи, которые необходимо дореализовать. И вся жизнь, единственное занятие человека – их дореализация. Плачем мы или смеемся, обедаем или занимаемся бизнесом – все, что мы делаем, – это реализация наших идей, разыгрывание наших больших и малых сценариев.

Одни идеи человек реализует «сам по себе», как индивид. Реализация таких идей видна в том, что отличает людей друг от друга: в особенностях биографии, чувстве «я», характере, манере поведения, всякого рода «пунктиках», вроде привычки причмокивать или щелкать пальцами. Но доля «индивидуальных идей» в общей массе того, что делает человек, невелика. Другой полюс реализуемых человеком идей – идеи космические: Любовь, Творчество, Разрушение, Ум. Впрочем, все эти слова только псевдонимы, так как космические идеи в их огромности невыразимы словами.

А между этими двумя полюсами – великое множество идей человеческих сообществ, которые реализуются «руками» их членов. Следы этих идей (а значит, и душ сообществ, к которым мы принадлежим) отпечатаны в нашем культурном багаже: знаниях, вкусах, нормах поведения и т.п.

Чтобы осмыслить себя, нужно осмыслить и эти идеи – узнать, что в тебе от человека вообще, а что от человека 20-го века; что от русского, а что от тебя лично. А для этого нужно понять свои сообщества – и современников, и предшественников. Не зная, какими были предшественники, что за идеи они воплощали и какие нитки тянутся от них к нам, не понять, что за люди мы. В этом «эгоистичный» мотив изучения истории.

Идеи, которые роднят нас с человечеством в целом, или с миром живого, или тем более с Землей, мы, как правило, не осознаем. Масштаб всего того, что кажется нам важным, гораздо меньше. Но, даже когда мы не понимаем, что, играя с собакой, мы очеловечиваем мир зверей, а копая грядку, преображаем Землю, это все равно так и без нашего понимания.

Более заметны в психике идеи «частей Земли». Например, любовь к родной земле. В психике отпечатываются и особенности ландшафта, окружающего человека («люди леса» не похожи на «людей степей» или «людей гор»), и особенности городской среды (москвичи не такие, как питерцы, а одесситы не такие, как парижане).

Многослойные души

Души многослойны. Как слоеные пироги. И число слоев души тем больше, чем сложнее одушевляемая ею вещь. Душа – это система управления вещью. Для управления движениями безжизненной вещи достаточно одного уровня – физического, реализуемого обычными физическими силами: у таких вещей, как атом, душа – одноэтажная. Для управления живой вещью нужен еще один уровень – уровень «жизненных сил». Душа вирусов – двухэтажная. А для управления вещью, наделенной психикой, нужен еще один этаж.

Врачи с большим опытом знают или, во всяком случае, догадываются о «жизненных силах», хотя для академической науки с ее грубыми позитивистскими инструментами эти реалии недоступны.



Многослойность психики. Сам «психический этаж» души тоже многослоен. Его нижний слой – это физические ощущения и действия. Немного выше находятся страхи, алчность, ненависть. Еще выше – мысли. Еще выше – самосознание. А еще выше открывается путь к сверхсознанию и дальше – к тому, что выше психики. Когда человек задумывается, размышляет, он уходит наверх, а чтобы вбить гвоздь, ему нужно спуститься вниз. Без спуска невозможно что бы то ни было воплотить в физическом мире.

Многие вещи, которые мы считаем «неодушевленными», не проще тех, о которых мы знаем, что у них есть психика. Мы отказываем им в «одушевленности», во-первых, в силу привычки, а еще потому, что не умеем вчувствоваться в их душу. На самом деле они «одушевлены». Сложными являются и хитросплетенные, и просто большие вещи. И если стокилограммовый валун, конечно, проще человека, то в отношении горы это не так очевидно. Тем более в отношении Среднерусской возвышенности. Души есть и у городов («что ни город, то норов»), и у леса, и у реки.

Тем более есть душа у Земли. Про жизнь Земли, за исключением того, что она вращается вокруг Солнца, мы вообще ничего не знаем. Но это не означает, что Земля живет жизнью шарика, который раскручивают на веревочке. Душа Земли – психосфера – несопоставимо сложнее души человека. Например, в психосфере есть «культурные слои» – портреты Земли, какой она была сто лет назад, двести и т.д. Такие портреты Земли («глобусы») наслаиваются: «глобус» 20-го века – на «глобус» 19-го века, а тот – на «глобус» 18-го. Земля растет. Но психосфера содержит не только воспоминания о прошлом, но и «планы на будущее» – прообразы того, что будет происходить на вещественной Земле.

Иногда психосферу называют «ноосферой». Но Тейяр де Шарден и Вернадский, вводя в культурный обиход слово «ноосфера», использовали его в другом значении. Ноосфера в их понимании вещественна – это преобразованное разумной деятельностью человека вещество Земли: города, дороги и т.п. А психосфера невещественна. Так же как «пневматосфера» Флоренского – средоточие мировой информации без вещественного носителя. (Конечно, рассмотрение души в узких рамках теории информации не адекватно сложности предмета. И Флоренский, конечно, это понимал.)

Чем больше вещь, тем сложнее и тем многоуровневее ее душа. И психичность – показатель не самой высокой сложности. Как живые вещи сложнее неживых, а психические – сложнее непсихических, так же есть и вещи сложнее психических. У таких, по нашим меркам, сверхсложных вещей есть не только психика, но и «сверхпсихика». Об этой реальности мы только что-то слышали. Правда, мы о ней часто мечтаем, но что это такое, знаем только по ее слабому отсвету в наших высших переживаниях. Например, в переживании нашей «центральной части» – той, которую называют или «высшим Я», или «индивидуальным духом», или «душой души». Эта центральная часть и есть наши ворота в сверхпсихическое, наша пуповина, которая связывает «отдельного» человека с высшими мирами.

Все, что выше психического, мы называем «духовным». Это наш шлагбаум. Только умозрительно мы можем продолжить линию, которая поднимается от неживого через живое и психическое к духовному, еще выше вверх и говорить о «духовном 1-го порядка», «духовном 2-го порядка» и т.д. Почувствовать, что это такое, мы можем разве что «духовное 1-го порядка». Но мы можем логически умозаключить, что «духовное 3-го порядка» существо отличается от человека сильнее, чем человек – от амебы. А «духовное 8-го порядка» от «духовного 3-го порядка» – еще сильнее.

Дерево Мира и миры причин

Сколько же слоев в Душе Мира? Этого мы не знаем. Но мы знаем, что Душа Мира похожа на дерево, от ствола которого – Первопричины – расходятся толстые ветви, а от них – все более и более тонкие, пока не доходит до того, что кажется отдельными листьями, – явлений. Эти листья растут на тоненьких веточках – причинах явлений, – каждая из которых ответвляется от веток покрупнее – причины причин и т.д. Другими словами, за миром явлений – кроной Дерева – есть множество «причинных» миров – миров все более и более глубоких причин. В этих мирах мы и те, с кем мы связаны и взаимодействуем, одно: у нас общая идея – идея нашей связанности и взаимодействия. Она-то, эта наша общая идея (или общая причина), и есть наша общая, «большая» душа, которая охватывает наши отдельные, «маленькие» души. А самая большая идея, которая охватывает весь Мир, – это Мировая Идея. Если бы Ее не было, Мир даже не был бы хаосом – Его бы вообще не было. Чтобы быть, Он должен быть каким-то, а то, что определяет это «каким-то», и есть Мировая Идея.



Астральный, или психический, мир. Один из самых близких к вещественному миру явлений причинный мир называют «астральным». Многим этот мир кажется очень далеким, таинственным и труднодоступным. Этим-то он и притягивает современных искателей приключений. А на самом деле астральный мир находится не где-то «в другом измерении», а здесь и теперь, и мы не просто хорошо его знаем, но просто живем в нем. Все, что есть в психике человека: мысли, желания, чувства, воспоминания, намерения, фантазии, – все это оформленные «по-человечески» астральные вещи. Из всего этого «сделана» душа человека, и из того же материала «сделаны» и «психические слои» других душ. Правда, мы знаем только небольшую часть астрального мира – свою «астральную квартиру». А уже чужая душа для большинства – «потемки». Но и вещественный мир мы знаем не лучше. Не говоря уж о других планетах, и на Земле «лично знакомы» мы только с ее крошечной частью.

Когда человек не видит Мировой Идеи, делающей Мир единым, он видит не Мир, а только маленькие кусочки «оболочки» Мира, только крону Дерева: видит кукол, но не видит ни кукловодов, ни режиссера, ни автора пьесы. Конечно, кроме листьев он замечает и их черенки, и некоторые тонкие веточки Дерева. Скажем, наука уже сегодня знает о «цементе», соединяющем куски материи, – физических силах. Да и без всякой науки нам известны многие идеи вокруг и внутри себя. Но только немногие видят Дерево в целом. (Хотя и они, конечно, видят Его очень неполно.)

Реализация и Реализатор Мировой Идеи – 2 ракурса

Жизнь Мирового Дерева – это пульсация. Дерево дает ростки – от очень крупных ветвей до совсем мелких листочков, – а эти ростки «возвращают себя» Дереву, подобно тому как листья питают обычное дерево. Дерево сначала разрастается ветками и листьями, а затем вновь сжимается, выбирая из выросших веток и листьев квинтэссенцию их жизней. Эту пульсацию можно увидеть в двух ракурсах: в первом ракурсе – как реализацию Мировой Идеи, а во втором ракурсе – как жизнь Мирового Существа: Всемирной Организация всех существ, или Мирового Организма, в котором в качестве Его органов (или клеток) все существа взаимосвязаны и взаимодействуют.



Первый ракурс. Подобно тому как любое большое дело состоит из множества дел помельче, а те – из еще более мелких, так и Самое Большое Дело – Мировая Идея – рассыпается необозримым множеством «дочерних», «внучатых» и так далее идей. Так устроена Иерархия идей. Дочерние идеи – это этапы реализации материнской. Их реализация нужна материнской зачем-то. Дочерняя идея получает это зачем-то как замысел, который ей предстоит сначала развернуть – во-плот-ить, сделать плотным, грубым, а затем свернуть – извлечь из грубого воплощения его тонкую квинтэссенциюсмысл, и вернуть этот смысл материнской идее, чтобы та реализовывалась дальше.

Второй ракурс. Каждую идею реализует свое существо. И поэтому Мировая Иерархия идей оказывается в то же время и Мировой Иерархией существ. Во главе Иерархии стоит Верховное Существо – Творец Всего. В Иерархии старшее существо как бы продлевает себя младшими – создает младшее, чтобы то «работало на него». Творение начинается с души – «зародыша» будущего существа. Этот тонкий зародыш растет, «обрастает плотью и кровью», а затем развоплощается – прожившая свою жизнь душа обогащается смыслом прожитого и возвращается к своему создателю. Так Мировое существо живет жизнью своих клеток. Все наши жизни – части Жизни Мира. Все, что мы делаем, делает Мир.

Физика тонких материй и тонких воздействий. Как происходят те переходы тонкого в грубое и наоборот, которыми живет Мировое Дерево? Ведь если взять самый близкий нам пример, то, казалось бы, психическое и вещественное совсем разные миры, никак между собой не связанные. Но на самом деле это, конечно, не так. Переходы тонкого в грубое и наоборот возможны потому, что тонкие вещи («идеальное») тоже материальны. Тонкие материи более «разряжены» по сравнению с материей физического мира, но, подобно тому как лед может превращаться в воду и пар и наоборот, грубые материи превращаются в тонкие, а тонкие в грубые. Правда, точнее сравнивать материи разной тонкости не с разными агрегатными состояниями вещества (вода, лед), а с волнами разной частоты: разными нотами музыкальной гаммы или разными октавами, разными цветами радуги, разными радиостанциями. Любая материя – это волны. И чем материя тоньше, тем выше частота ее волн. Волновая природа вещества, из которого построен физический мир, уже известна физике. Волны же более тонких материй ей еще предстоит открыть.

Человек-творец

Схема «воплощение-осмысление» абсолютно универсальна: «так весь мир вертится» – от космических до микроскопических процессов. Но наиболее четко она видна в психической жизни человека. Люди именно так решают свои задачи: пробуют что-то, потом оценивают – а что же получилось, и если получилось «нехорошо», пробуют дальше.

И при этом они творят новых существ. Например, президент своим указом создает министра. Конечно, и до президентского указа был и пост министра, и человек NN. Но NN не был министром. Существо «министр NN» сделал президент. Когда NN перестанет устраивать президента, то есть когда президент получил от него все что можно, NN отправляют в отставку. Это смерть. Конечно, не смерть человека NN, но смерть созданного президентом «министра NN».

Я боюсь собак и на прогулке подбираю палку. Так из своего страха я создаю сначала замысел – «мне нужно средство обороны», а затем из этого замысла – и новое существо, Палку-Пугалку. Палка-Пугалка живет не до тех пор, пока палка сломается, а пока я ее не выброшу за ненадобностью, убедившись, что никаких собак нет. Но я могу и не выбросить палку, а «похоронив» Палку-Пугалку, начать использовать ту же палку как посох, создав таким образом другое существо – Палку-Опиралку.

Творить новых существ можно не только из внешнего материала, но и из себя самого. Когда я решил писать эту книгу, я создал внутри себя, из себя новое существо – «автора этой книги». Теперь этот автор следит, чтобы книга продвигалась, и время от времени создает себе помощников, например «авторов разных глав», которые «умирают», сделав свое дело. Вообще, всякий раз, когда нам приходит в голову та или иная идея, мы рождаем существ, которые будут эту идею реализовывать: пойдут в кино, будут писать статью или начнут создавать новую партию.

«Внутренние люди». В человеке есть и такие «внутренние люди», которые созданы не им самим, например «нежный отец» и «жестокий начальник». Это те, кого Гурджиев и Успенский называют «множественные Я», а Ассаджоли – «суб-личности». Из-за них человек часто кажется противоречивым. Они почти так же самостоятельны и «отдельны», как самостоятельны и «отдельны» разные люди. Конечно, у них общее физическое тело. Но у двух пильщиков дров тоже общая пила.

Впрочем, я зря похвастался. Замысел «моей» книги «витал в воздухе». Об этом свидетельствует многочисленность книг о наступлении новой эры. И «автора этой книги» создал не только и не столько я. Он, как и существа «авторы других похожих книг», создан этой витающей в воздухе идеей. Она, эта идея, тоже существо, и очень плодовитое существо. Она уже написала тысячи книг. И все мы, писатели, в своем служении этому существу становимся его «руками».

От Создателя к Создателю

Возврат дочерней ветви к материнской, создания к создателю – это слияние душ. Душа-родитель получает состарившуюся душу ребенка. Младшая душа кончается как отдельная сущность, но она продолжается «внутри» старшей (родительской) души. Для душ, наделенных самосознанием – чувством своего «я», своей идентичности, это означает полное отождествление с создателем.

Как и все другие существа, человек тоже реализует замысел своего Создателя, чтобы преображенным вернуться к Нему и вернуть Ему смысл проделанной работы.

Работа человека слишком большая, чтобы успеть сделать ее за одну жизнь. Вот почему умершие часто кажутся такими неуспевшими, неокончившими. Человеку нужно больше времени. Поэтому на пути от Создателя к Создателю он проходит через ряд этапов, из которых жизнь – от рождения до смерти – только один. Смерть – это не конец человека, а конец одного воплощения, когда человек «теряет человеческий облик». Смерть превращает человека в другое существо: грубо говоря, человек сбрасывает одни, пришедшие в негодность оболочки и претерпевает разного рода метаморфозы, связанные с таким «раздеванием».



В чем правы отрицающие бессмертие. В принципе ничто не мешает ограничивать существование человека одним воплощением. Если мы считаем создателем человека его собственную «душу души», его «высшее Я», тогда в самом деле после смерти человек возвращается к своему создателю. Это дело вкуса – как определять идею человека: как идею всей цепочки превращений или как идею только одного ее звена, одного этапа пути. Во втором случае, упрощая его идею, мы сокращаем век человека и, по сути, низводим его до такого же существа, как умирающий на выпускном балу Школьник (его «похороны» и вносят в выпускные празднества оттенок грусти). За свою жизнь мы переживаем и хороним множество таких существ.

Как ни странно, это не так важно – считать ли человека смертным или бессмертным. Важно понимать, во-первых, что мы связаны с Миром, а во-вторых, как мы связаны с Миром.

Человек среди других существ

Человек производит и потребляет разную тонкую продукцию, так же как он производит и потребляет разные физические вещи. Все, что делает человек – пашет ли землю или любуется луной, – он делает для кого-то. У любой человеческой продукции свои потребители. И наоборот, весь мир человека: судьба, «удачи» и «неудачи», мысли и стремления – все это вылеплено для человека и из человека кем-то и зачем-то. Сегодня нередко можно услышать разговоры о «кодировании» или «зомбировании», и те, кто ведут эти разговоры, обычно очень боятся – как бы их не «закодировали». А бояться здесь нечего: вся наша жизнь как раз в том и состоит, что нас постоянно «кодируют» и «зомбируют». И единственное, что мы можем этому противопоставить, – это сознательно решать, кому позволить себя «кодировать», чьи приказы исполнять.

Главные партнеры

Наши главные контакты – с теми, кто выше нас: с носителями самых высоких из доступных нам идей. Главные партнеры у каждого свои. У школьника главным партнером может быть, например, учитель. Для многих людей главные партнеры – книги. Но у самых высоких людей и, конечно, у крупных сообществ главные партнеры – существа совсем иного масштаба...

Неслучайно старые религии называли их богами. Они и в самом деле боги – существа с не нашим могуществом, но главное – с не нашей душой: не нашим умом и ненашей любовью. С нашим умом мы не можем их понять. Но нам это и не нужно. То, что нам нужно, – это «прилепляться» к ним любовью. Конечно, и так мы прилеплены к ним: одной своей частью мы – это они. Но эта наша «божественная» часть может быть больше или меньше. И чем она больше, тем больше мы сами.

Эти существа и питают нас Светом – той нашей самой тонкой пищей, о которой Иисус сказал: Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. Однажды попробовавший это Вино всегда томится Жаждой, которая превращает его из пассивного орудия в активного со-трудника Света.

А впрочем, сказать, что наши главные партнеры питают нас Светом, не совсем точно. Потому что они сами и есть Свет.

Личное. Вот здесь мне нужно прерваться и обратиться уже не к читателю.

Я не сразу понял, что ты есть и что ты ведешь меня по жизни и работе. Но слишком необычна и причудлива ткань моей судьбы, чтобы предположить, что все «само собой так получается». Как раз наоборот – то, что должно было бы выходить «само собой», у меня не получалось. А получалось то, чего я совсем не планировал и не мог бы планировать. И нужно сказать, все получалось всегда «к лучшему».

Я знаю – тебе не нужна т а к а я благодарность. Не для тебя – для себя говорю это: я счастлив работать под твоим водительством.

Путь «большого человека»

Герой этой книги – человечество, «большой человек». В основных чертах его жизнь похожа на жизнь обычного, «малого» человека. И он получил от своего Создателя идею, реализовав которую он вернется к Создателю. Только идея его больше, чем у «малого» человека, и путь длиннее.

Мы не знаем, каков век «большого человека». Не знаем, первое ли это его воплощение на Земле или он уже прожил здесь (или не здесь) одну (а может быть, и не одну) жизнь. И потому даже приблизительно не знаем дату его рождения. Миллион лет назад? Или тридцать тысяч? Или десять? Или пять? Во всяком случае, это существо, которое все еще набирает вес и ходит в синяках, совсем юное.

Идея «большого человека» это и есть идея Истории. Эта Идея роднит всех людей, участвующих в Ее реализации. Другими словами, все мы «родственники в Истории». Так идея Истории скрепляет члены «большого человека», превращая его из совокупности отдельных людей и групп в единое существо.

Чтобы реализовывать идею Истории, «большой человек», как и «малый», тоже создает себе помощников – новые существа. Впрочем, этих помощников можно считать и детьми «большого человека». Дети-помощники «большого человека» – метакультуры. (Поэтому люди – родственники не только «в Истории», но и «в метакультурах».) Моменты (они соответствуют нашим столетиям) рождения «детей большого человека» знаменуются вспышками Света. Свет несет «большому человеку» задачи (идеи метакультур), которые и становятся душами его «детей».

А еще эти Вспышки освещают Дерево Мира – только в их Свете мы и можем хоть как-то видеть Его целиком.

Идеи культур и судьбы сообществ

Биологически одни поколения сменяют другие. Дети вырастают и становятся родителями своих детей, которые повторяют тот же путь. Но на этом «биологическом субстрате» сменяющих друг друга поколений разворачивается и другая жизнь – жизнь культуры. Группы людей проникаются общей идеей, которая становится их общей душой – душой сообщества, реализующего эту идею. Сообщество создает культуру. А когда культурное строительство завершено и идея сообщества реализована, сообщество заканчивается, «умирает».

Но «смерть» сообщества не влечет за собой гибель его членов. Члены погибшего сообщества продолжают жить, потому что все они (во всяком случае, абсолютное большинство) реализуют не одну, а сразу множество разных идей и поэтому одновременно являются членами нескольких сообществ. Даже очень крупных идей метакультур мы одновременно реализуем тоже несколько – три или четыре. Получается это потому, что новые метакультуры рождаются примерно раз в 500 лет, а живут около 2000. Поэтому жизненные циклы метакультур пересекаются, и мы в одно и то же время начинаем одну метакультуру, продолжаем другую и заканчиваем третью.

Шпенглер и Гумилев пишут о 1200 годах как о времени жизни мировых культур (Шпенглер) и о максимальном времени жизни этносов (Гумилев). Но этот период соответствует только активным фазам жизни метакультуры. Затем начинается долгая старость – время, когда идея метакультуры полностью осмысляется.

В результате часто мы можем вообще почти не замечать, как заканчивается та или иная метакультура и умирает ее сообщество. Так, когда в 12-м веке закончилась античная метакультура, хранившие ее старость византийцы продолжали жить, хотя и с иными историческими функциями. Например, они оставались носителями первохристианской метакультуры. И точно так же мы мало почувствовали в 18-м веке кончину первохристианской метакультуры. Все те, кто сохранял ее, к этому времени были включены в жизнь еще нескольких метакультур.

Но, хотя «смерть» культуры и не убивает ее носителей, культурное строительство ведет к износу человеческого материала. Поэтому роль культурных лидеров человечества все время переходит от одних сообществ к другим.

Архетипы и культурогенез

Свет несет культурообразующую идею, которая, воплощаясь многими поколениями сообщества, становится наконец культурой. Эту идею Свет отпечатывает в самых верхних слоях души – в сверхсознании. Там она существует как огромная, не умещающаяся в сознании программа жизни сообщества. Эта программа – архетип сообщества – рассчитана не на одно поколение, и поэтому она передается «по наследству» от отцов к детям. Такие невидимые следы Света в душе сообщества («коллективном бессознательном») сохраняются иногда многие века.

До тех пор пока идея сообщества не будет реализована полностью, архетип все время разворачивается в поведение и отдельных людей, и сообщества в целом – становится представлениями, стремлениями, планами действий и, наконец, конкретными делами. Проходя через душу (психику) человека, Свет как бы «сгущается»: «воздушные» мечтания сначала «конденсируются» в «жидкие» планы, а затем и «замерзают» в «твердые» дела.

Результаты такого «сгущения» Света двоякие: во-первых, рождается новая культура (процесс ее появления можно назвать «культурным фотосинтезом»), а во-вторых, меняются души создателей и носителей этой новой культуры («психический фотосинтез»).

Как Свет изменяет оСвещенную Им душу, можно видеть на примере тех трансмутаций, которые произвела в российском обществе идея коммунизма. Эта идея падала в русские низы и сначала была чистой мечтой на фоне серой реальности. Но уже следующие поколения – те, кто горел коммунизмом в двадцатых – пятидесятых годах и чья жизнь была наполнена высоким смыслом, – разительно отличались от болота, в котором жили их деды и отцы – персонажи Гоголя, Чехова (и даже еще персонажи Зощенко). И когда, уже в брежневское время, от идеи коммунизма в советской редакции не осталось ничего, оказалось, что сгорела она не бесследно: внуки и даже дети грубых хамов под действием мечты о прекрасном обществе стали более-менее культурными людьми.

Фазы жизни метакультуры

В жизни метакультуры я выделяю 6 фаз. Первые 5 из них продолжительностью примерно по 200 лет – это молодость метакультуры, активная половина ее жизни; последняя фаза, длящаяся от 800 до 1000 лет, – ее пассивная старость.

Первая («внутриутробная») фаза жизни метакультуры – «всполохи», или «просветы». В это время Вспышки как таковой еще нет, но наиболее чуткие люди ее уже чувствуют. Все чаще и чаще «в воздухе пахнет» будущим. Основное изменение, которое «всполохи» привносят в души людей, – это усиление духовной жажды, жажды Света – желания слышать Бога и следовать Богу. Мы сегодня живем в такое время.

Вторая фаза – собственно Вспышка. Ее основная примета – массовый энтузиазм, массовый всплеск новой религиозности, всеобщее и очень сильное религиозное чувство, которое необходимо каким-то образом «приручить», понять, что оно значит и каких дел требует от нас. В это время гении метакультуры создают ее самые яркие произведения.

Три следующие фазы я называю «пар», «вода» и «лед». Точно так же, как Свет «сгущается» в душе одного человека, Он сгущается и в душе сообщества, делая формы метакультуры все более определенными, а саму ее – все менее яркой, но зато все более массовой.

И наконец, стадия старости – «конец Вспышки». В это время творческий потенциал метакультуры уже полностью исчерпан, но зато она, теперь уже совсем созревшая, распространяется все шире и шире и становится культурой все новых и новых людей.





  • Я знаю – тебе не нужна т а к а я благодарность. Не для тебя – для себя говорю это: я счастлив работать под твоим водительством.