Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Разбег (1948-1954) Открытие нефти основа промышленного рывка Башкортостана в ХХ веке




страница1/5
Дата03.03.2017
Размер1.01 Mb.
ТипГлава
  1   2   3   4   5
Часть 1 Комбинат №18
Глава 1. Разбег (1948-1954)


Открытие нефти - основа промышленного рывка Башкортостана в ХХ веке
.

Когда разговор заходит о башкирской нефти, в памяти всплывают слова: «Второй Баку», «Ишимбай — первооткрыватель башкирской нефти», «академик Губкин» ... Все это было на слуху в первой трети ХХ века. Складывается впечатление, что до этого времени ничего не было известно о нефтяном потенциале региона.


Но вот один из малоизвестных фактов, приведенный башкирским ученым К. Каримовым в книге «Наука Башкирии в строительстве социализма»: «'Интересные сведения о природных богатствах востока России оставила созданная по указу Петра 1 первая русская печатная газета Ведомости» . В самом первом ее номере, вышедшем 2 января 1703 года, напечатано: «Из Казани пишут. На реке Соку нашли много нефти и медной руды, из той руды медь выплавили изрядну, от чего чают немалую быть прибыль Московскому государству» Речь шла о нефтяных источниках, которые выходили на поверхность в районе верхнего течения рек Сок и Шешма, на западных склонах Бутульминской возвышенности, на сопредельных с нынешним Башкортостаном территориях. Это сообщение было первым в печати о нефти Урало-Поволжья".
К сказанному можно добавить, что по карте от башкирского города Октябрьский до реки Сок по прямой примерно 40 километров. А Октябрьский — один из ведущих нефтяных центров республики. То есть нефть, обнаруженная в петровские времена, и девонская нефть Башкортостана, открытая на рубеже 40-50-х годов — "цветы" одних нефтяных полей.
Изображать Башкортостан начала века сплошь отсталым, экономически неразвитым краем значит грешить против правды. В России, а потом и в СССР, имелись регионы и более низкого промышленного потенциала. Но все же нефть стала пропуском республики в современное индустриальное общество.
Советская власть поиск промышленной нефти на территории Башкортостана организовала уже в 1919 году. Это вполне объяснимо: гражданская война отрезала нефтепромыслы Баку, Грозного, а государство остро нуждалось в топливе. Тогда при главном нефтяном комитете ВСНХ было создано Управление по нефтяным работам Волжского и Уральского районов, В Башкортостан были направлены геологи и организована Ишимбайская изыскательская контора. До 1921 года Башсовнархоз организовал в районе Ишимбаево бурение 25 скважин глубиной до 57 метров. Однако из-за недостатка финансов, слабой материальной базы, разногласий среди ученых в оценке перспектив нефтеносности края работы свернули.
Вторая волна интереса к восточной нефти возникла после того, как в верхах завершилась борьба за власть и победитель смог вплотную заняться хозяйственными делами. Весной 1929 года в районе Верхне-Чусовских городков Пермской области при бурении скважины для разведки залежей калийной соли обнаружили нефть. Как потом выяснилось, промышленного значения открытие не имело. Ценность его оказалась в другом — руководство страны поверило ученому И. М. Губкину, ранее выдвинувшему гипотезу о нефтеносности Урало-Поволжья.
Узнав об открытии, Президиум ВСНХ СССР в мае 1929 года признал необходимым разработать план широкого обследования Урала с целью поиска нефтяных и газовых месторождений. Для этого был организован трест «Уралнефть». Чтобы придать делу должное направление, на место выехала правительственная комиссия во главе с заместителем председателя ВСНК СССР С. В. Косиором. В нее также входил И. М. Губкин. После изучения вопроса комиссия наметила план работы треста «Урал- нефть» на 1929/30 хозяйственный год. В частности, в план геологических разведок был включен и Стерлитамакский район.
28 октября 1930 года СНК СССР принял Постановление "О развитии промышленности Башкирской АССР", где указал на недоучет значения республики в развитии всего народного хозяйства СССР, на необходимость детального изучения природных ресурсов БАССР. Правительство обязало ВСНК обеспечить в планах "Союзнефти" на 1931 год глубокое бурение месторождений нефти в Башкирской АССР.
15 ноября 1930 года вышло Постановление ЦК ВКП(б) "О положении в нефтяной промышленности"1, где подчеркивалось: "ВСНХ СССР должен обратить особое внимание на поиски и разведки нефтеносных площадей в восточной части СССР, быстрое развитие новых районов, где в ходе разведки выясняются возможности значительного развертывания нефтедобычи, снабжая эти районы материалами, оборудованием и кадрами в первую очередь".
Открытие башкирской нефти, как и любое событие подобно масштаба, полно драматизма. Напомним, начало 30-х годов характеризуется многими негативными моментами в жизни общества. Например, хозяйственные промахи, просчеты, сбои техники тогда нередко квалифицировались как умышленные действия "вредителей, наймитов иностранных разведок и соответственно наказывались. Поэтому, настаивая на наличии нефти в недрах Башкортостана, Губкин рисковал не только научной репутацией.
Еще в 1929 году Государственный исследовательский нефтяной институт по предложению И. М. Губкина направил в Стерлитамакский район геологоразведочную партию инженера А. А. Блохина. Последовали напряженнейшие месяцы ожидания результатов разведки. Нефть еще не была открыта, все еще находилось 'на кончике пера' И. М. Губкина, а под его прогноз государство уже выделило огромные капиталовложения, Вот несколько фактов того периода.
В 1930 году из Азербайджана в Башкортостан прибыло 104 вагона оборудования, инструментов, 17 станков, силовая станция, а также 725 специалистов и квалифицированных рабочих трестов «Азнефть» и «Трознефть» . Если в 1929 году в республике работала одна геологическая партия, то в 1930 году - уже 8, а в 1931 году— 10 партий.
17 апреля 1931 года началось бурение первой разведочной скважины в районе деревни Ишимбаево. Его вела бригада мастера Коровинова. Проходили дни, недели, а результат был отрицательный.
Терпение руководства начинало иссякать. Это проявилось, в частности, в том, что управление «Востокнефти» запретило бурение уже начатой к тому времени скважины №703. Несмотря на запрет, руководители разведки А.А. Блохин и М.А. Саушкин продолжили ее бурение. Видимо, не рисковать они не могли...
И вот день рождения «Второго Баку» ! 16 мая 1932 года из скважины №702 была получена первая нефть. А спустя 20 дней дала нефть и "запрещенная" скважина №703. Суточный дебит последней был 320 тонн! Так впервые в Башкортостане нашли промышленную нефть. Именно ишимбайская нефть подтвердила прогноз о перспективности всего Волго-Уральского региона и фактически явилась ключом к богатству Второго Баку". Вдохновленный академик Губкин тогда писал: 'В недалеком будущем будем говорить не об отдельном Ишимбаевском месторождении, а о новом Ишимбаевском или Стерлитамакском нефтеносном районе".
Надо отметить, что к приему 'черного золота' тогда не были готовы. Не было специальных хранилищ нефти. Выброшенная при бурении фонтанным способом нефть хранилась в нефтяных амбарах' - вырытых вручную в грунте котлованах под открытым небом. Не существовало железной дороги. Например, оборудование для бурения возили из ближайшего пункта на железной дороге (пос. Раевка) 120 километров гужевым транспортом. Но нефть таким образом не перевезешь. Конечно же, не было продуктопроводов, не имелось в регионе и нефтеперерабатывающей промышленности. Поэтому все силы были брошены на эти направления.
В 1934 году Ишимбай связала с Уфой железная дорога. Вот как об этом писала газета "Советская Башкирия"; 'Первый эшелон за нефтью пришел в ночь с 30 сентября на 1 октября 1934 года. Утром поезд окружили ишимбайцы. Они пришли со знаменами и песнями. Директор промысла Самострелов махнул красным флажком. Задвижки открыли. Нефть хлынула в черные пасти цистерн". В 1936 году Главнефть утвердила технический проект нефтепровода "Ишимбаево-Уфа', рассчитанного на перекачку одного миллиона тонн нефти в год. 166-километровый нефтепровод вступил в строй в 1937 году. Началось строительство нефтеперегонного завода в Ишимбае.
Первые послевоенные годы, несмотря на трудности, испытываемые страной, стали временем серьезных инвестиций в экономику республики и, прежде всего, в нефтяную отрасль. Почему руководство страны пошло на крупные капиталовложения! Причин несколько. Республика имела большие разведанные запасы нефти. Разумеется, учитывалось удачное географическое расположение Башкортостана как топливной базы, в чем убедились в годы войны. Следующей причиной стало изменение военной доктрины государства. Принималось в расчет, что республика уже располагает материальной базой нефте- разведки, нефтедобычи и нефтепереработки, кадрами (в годы войны нефтяники, как незаменимые специалисты, получали "бронь"). Башкортостан обладал достаточно развитой инфраструктурой: сетью автомобильных и железных дорог, средствами связи, трубопроводами, водными путями и речным транспортом, складскими помещениями. Конечно, принималось в расчет, что на этой территории военных действий не велось и есть возможность сэкономить капиталовложения,
Какие при этом ставились задачи! Укрепить восточную топливную базу страны, так как кавказская топливная база в годы войны оказалась уязвимой. Обновить изношенные нещадной эксплуатацией за эти годы основные производственные фонды нефтедобычи и нефтепереработки, Поскорее и побольше получить нефти, а, переработав ее, — топлива для моторов, масла и смазки, Изменить пропорции между отраслями хозяйства. Улучшить размещение производительных сил в стране. Одним словом, перевести промышленность с военных на мирные рельсы. Таким образом, объективное развитие событий предрешило судьбу Башкортостана стать одним из лидеров в области нефтедобычи, нефтепереработки и нефтехимии в СССР.
"Этапом индустриализации СССР' назвал создание нефтяной и химической базы страны на Урале и в Поволжье автор монографии "Шаги нефтехимии республики" Ю. Н. Никифоров, фактически приравняв его к таким вехам в строительстве социализма, как Днепрогэс, Турксиб, Комсомольск-на-Амуре. База сыграла большую роль в укреплении экономической и оборонной мощи страны. Подъем экономики и культуры Башкирии в значительной мере обусловлен открытием нефти. Создание нефтяной и нефтехимической индустрии явилось важнейшей предпосылкой бурного развития производительных сил республики, появления и быстрого роста городов и рабочих поселков. Выросли новые отряды индустриальных рабочих, сформировались квалифицированные кадры рабочих и инженеров из лиц коренной национальности".
К этой справедливой оценке, данной в 1974 году, необходимо добавить, что рожденная башкирской нефтью нефтепереработка и нефтехимия явились той силой, которая смягчила самые тяжелые последствия экономических реформ 90-х годов.
Государственная политика в области нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности и также производства искусственного жидкого топлива в предвоенные, и первые послевоенные годы.
Идея угле-сырьевого варианта технологической схемы производства искусственных жидких топлив (ИЖТ) уходит корнями в начало 30-х годов. В те годы во всем мире шло формирование структуры топливно-энергетического баланса, и определение ассортимента топлива в условиях постоянно обновляющихся типов двигателей для расширяющегося парка транспорта.
В СССР эта проблема стояла наиболее остро, так как в результате Гражданской войны, нанесшей значительный урон народному хозяйству имело место большое отставание в развитии отраслей народного хозяйства, и особенно топливной, энергетической и транспортной. В связи с чем в высших правительственных органах разрабатывались и принимались программы по ликвидации технического отставания страны. Велась широкая разведка и оценка полезных ископаемых, в том числе органического топлива (угля, нефти, торфа, сланцев и газа). В промышленно развитых странах этот вопрос практически уже был решен, и, сообразно этому, была определена концепция развития вышеназванных отраслей.
США, обладая собственными нефтяными запасами, а также успев овладеть мировым нефтяным рынком, сконцентрировались на нефте-сырьевом варианте производства жидкого топлива и преуспели в этом. Германия, не имевшая своей нефти, но добывая большое количество каменного угля, силы науки и техники направила на переработку угля в жидкое топливо, заняв здесь лидирующее место. К началу второй мировой войны в Германии работало несколько крупных заводов по переработке угля методом гидрогенизации в жидкие виды моторного топлива. Кстати, кроме угля на них частично перерабатывались и закупные нефтяные мазуты, в частности, из Венесуэлы.
В СССР в начале 50-х годов топливно-энергетическая база еще не была определена окончательно. Разведка запасов природных видов топлива только разворачивалась. Поэтому не было возможности сформировать собственную научно-техническую концепцию в области производства и потребления горючего.
Пришлось приглядываться как к американскому, так и германскому вариантам развития топливно-энергетического комплекса, что стратегически было правильно. Курс на производство искусственных жидких топлив был взят уже в начале 30-х годов. О чем свидетельствуют правительственные решения и тематика публикаций в научно-технических журналах. Вопрос стоял не только о переработке угля, но и горючих сланцев. В г. Сланцы Ленинградской области до сих пор осуществляется их добыча и переработка.

Великая Отечественная война нарушила планы СССР в области создания индустрии ИЖТ. Пришлось выжимать все возможное из имевшихся тогда нефтеперерабатывающих предприятий, чтобы обеспечить армию и флот, а также транспорт и сельхозтехнику в тылу горючими и смазочными материалами.


К идее переработки угля в искусственное жидкое топливо вернулись еще до окончания войны, когда стало ясно, что победа будет за СССР. Вопрос решался на самом высоком уровне, многие документы, как свидетельствуют архивы, подписывались И. В. Сталиным.
Однако одновременно велось активное развитие нефте-сырьевого направления производства жидких топлив. Развивался и совершенствовался транспорт, что тоже требовало корректив в формировании топливно-энергетической отрасли, особенно в расширении ассортимента горюче-смазочных материалов. Во время войны все силы топливной промышленности сосредоточились на выпуске узкого перечня жидких топлив — автомобильного и авиационного бензинов, тракторного керосина. Да и в двигателестроении все силы были сконцентрированы только на увеличении объема производства, а создание новых моделей двигателей отошло тогда на второй план.
По окончании войны структура потребления топлива заметно изменилась. Начал развиваться гражданский грузовой и пассажирский транспорт, сельхозмашиностроение, появилось большое количество модификаций двигателей и способов сжигания топлива, предъявлялись новые требования к топливу, его физико-химическим и эксплуатационным качествам. Причем модернизация коснулась всех потребителей топлива: железнодорожный, речной, морской, автомобильный и авиационный транспорт, теплоэлектроцентрали начали постепенно переходить с угля на использование жидкого нефтяного топлива.
В этой еще недостаточно определенной обстановке приоритетов как одно из альтернативных направлений формировалась отрасль искусственных жидких топлив. Для руководства отраслью было создано Главное управление по искусственному жидкому топливу (ГлавУИЖТ) при СМ СССР. В вузах и техникумах стали готовить специалистов этого профиля. Научно-исследовательские институты и проектные организации разрабатывали технологические схемы заводов по производству искусственного жидкого топлива. Тогда это выглядело вполне оправданно, если учесть, что добыча угля достигала огромных масштабов; угольная промышленность, как старая отрасль, имела по сравнению с нефтяной более высокий уровень развития; к тому же существовал определенный опыт химической переработки угля.
Естественно, при недостатке научных данных, практического опыта эксплуатации таких производств, отсутствия налаженного изготовления соответствующего оборудования технологическая схема этих заводов не могла быть принята окончательно, несмотря на то, что прави тельство принимало экстренные меры, как в подготовке кадров, так и в налаживании производства необходимого оборудования на отечественных машиностроительных заводах.
После 1945 года, когда отдельные заводы Германии по производству искусственного жидкого топлива оказались в зоне советской оккупации, правительство СССР направило туда специалистов для изучения предприятий в процессе работы. Эти же специалисты участвовали в демонтаже оборудования (по крайней мере трех заводов), которое в основном в 1946-1948 годы было вывезено в СССР. На их основе планировалось построить три комбината: Ангарский (№16), Новочеркасский (№17) и комбинат №18, месторасположение которого менялось трижды. Их ориентировали на скорейшую организацию производства автобензина, так как выработавшие за время войны ресурс нефтеперерабатывающие заводы страны обеспечивали автотранспорт бензином лишь на 70%.
Конечно, параллельно принимались решительные меры по коренной модернизации действующих нефтеперерабатывающих заводов, строительству новых установок. Отсюда последовала послевоенная волна строительства так называемых "новых НПЗ: Ново-Уфимского, Ново-Куйбышевского, Ново-Грозненского, Ново-Бакинского и позже — Ново-Ишимбайского.
Первоначально местом строительства комбината №18 была выбрана Кемеровская область, Приказом начальника Главгазтоппрома В. А. Матвеева №132/с от 18 сентября 1945 года была создана комиссия по выбору площадки для завода по гидрированию углей, который предполагалось перебазировать из города Пелитц (Германия). На нем намечалось кроме угля гидрировать и смолу полукоксования угля с коксовых заводов.
19 декабря 1945 года комиссия вернулась в Москву. Ею были подобраны два места под строительство завода М18: в Ленинском и Сталинском районах Кемеровской области. Москва не приняла эти предложения. Причиной отказа мог быть дефицит рабочей силы в области, на что обращает внимание один из пунктов заключения комиссии; Как во всей Кемеровской области, так и в названных районах нет свободной рабсилы. Всю рабсилу необходимо будет вывозить из Европейской части СССР".
В 1946 году местом строительства завода №18 был выбран г. Черногорск (Хакасия). Сырьем для него должен был служить местный уголь. Туда из Германии поступила часть оборудования.
Но в 1947 году правительство страны приняло новое решение, и предприятие оказалось там, где оно находится в настоящее время. Хотя первоначально его передислокация в Башкортостан была вызвана открытием Бабаевского месторождения бурого угля, но по причине бурного развития нефтедобычи и нефтепереработки в регионе технологическая схема комбината подверглась коренному изменению.
Пятилетним планом восстановления и развития народного хозяйства СССР 1946-1950 годы, принятым Верховным Советом СССР от 18 марта 1946 года, предусматривалось наряду с созданием промышленности по переработке угля в жидкое топливо также всемерное развитие переработки нефти Башкирской АССР Стране срочно были нужны горюче-смазочные материалы, а получить их переработкой нефти было проще и быстрее. Как следствие нового подхода к судьбе комбината №18, его из ведения ГлавУИЖТ (Главное управление искусственного жидкого топлива) передали в ведение МНП СССР, заместителем министра которого был коренной нефтепереработчик В. С. Федоров. По его инициативе, еще до начала строительства комбината №18 на нынешнем месте, было внесено коренное изменение в изначальную (назовем ее 'черногорской") схему. Уголь, как сырье процесса гидрогенизации, был заменен на прямогонный мазут и крекинг-остатки, что диктовалось местными ресурсами сырья. Последующее строительство рядом с комбинатом Ново-Ишимбайского НПЗ и объединение их в единый комплекс завершило «главуижковскую» родословную комбината.
Так зигзаг истории развития топливно-энергетического комплекса в нашей стране оказался спрямлен, все встало на свои места. И это произошло не по чьей-то прихоти, а под давлением объективных обстоятельств. Комбинат приобрел новый профиль, его технологическая схема претерпела кардинальное изменение. От изначального замысла не осталось даже названия (комбинат №18).
Так комбинат вышел на новый виток своего развития, обусловленный потребностями народного хозяйства в различных химических продуктах и внутрипроизводственным развитием химических технологий.


Предыстория комбината - черногорский период


Протокомбинат. Так можно назвать завод №18, который намеревались построить в Черногорске. Потому что именно с него начинается предыстория нынешнего ОАО "Салаватнефтеоргсинтез".
Какой же он, Черногорск? Знать это, наверное, интересно, так как не исключено, что некоторые из земляков, повернись все по-другому и вырасти комбинат на юге Красноярского края, сейчас с детьми и домочадцами жили бы там.
Исключительно хороша в тех местах природа. Могуч Енисей, сравнимый по глубине впечатления разве что с морем; молоды, потому высоки отроги Саян, поросшие обильным хвойным и смешанным лесом; поражает исключительное богатство животного мира, особенно пернатых. Вот справка из БСЭ: «Черногорск — город областного подчинения в Хакасской АО Красноярского края РСФСР. Конечная станция (Черногорские копи) железнодорожной ветки от линии Ачинск-Абакан. 70 тысяч жителей (1977). Центр Минусинского угольного бассейна. Заводы: авторемонтный, кирпичный, экспериментальный облегченных конструкций, литейно-механический, железобетонных конструкций. Комбинаты: строительных материалов, домостроительный, камвольно-суконный, искусственных кож. Фабрики: первичной обработки шерсти, швейная, мебельная. Горный и текстильный техникумы».
Конечно, сказанным Черногорск не исчерпывается. Например, из архива комбината следует, что в послевоенные годы там находился аэродром. Что подтвердила уроженка тех мест ветеран комбината Л. А. Горулева: «Во время войны в Черногорске имелось училище военных летчиков. В городе существовал самолетостроительный завод».
А вот строки из письма заведующей архивным отделом администрации Черногорска А. Н. Кузнецовой, которая озаглавила его немного грустно, —«Время незавершенных проектов»: Сложно складывалась судьба Черногорска. При условии строительства предполагаемых объектов он мог стать крупным индустриальным центром.
Обратимся к протоколам сессий городского Совета послевоенных лет. Из выступлений депутатов видна серьезность обстановки, многообразие проблем разрушенного войной народного хозяйства. Наряду с этим нужно было решать вопрос строительства объекта союзного значения, предусмотренного решением правительства,— завода №18. На нем, на базе залежей угля, предполагалось вырабатывать синтетический бензин. Город надеялся за счет финансирования завода создать мощную инфраструктуру, развернуть жилищное и социально-бытовое строительство.
Вот перспективы, обозначенные в выступлении председателя исполкома Юрьева на сессии городского Совета 29 августа 1946 года: "Черногорск в недалеком будущем станет большим промышленным городом с населением до 200 тысяч человек. Такой прирост предусматривается в связи со строительством завода №18. Когда его сдадут в эксплуатацию, там будет занято 12-15 тысяч человек. Предприятию понадобится ежесуточно 12-13 тысяч тонн угля. Таким образом, трест "Хакасуголь" должен в конце пятилетки давать 15-16 тысяч тонн угля в сутки. А для этого нужны люди. По плану треста в 1951 году на шахтах должно быть занято 16 тысяч человек. А потому предстоит строить дома, больницы, школы".
Первое упоминание о заводе относится к 7 мая 1946 года. Тогда завезли оборудование, причем сразу в очень большом количестве. Разгружали его рабочие и служащие города, расчет за работу производился продуктами.
Под предприятие выделялось более 40 гектаров земли. Капитальных зданий дирекция завода №18 не строила. Росли времянки, землянки, щитовые домики, так как население в связи с намечаемым строительством резко увеличилось. Причем приезжали по оргнабору, то есть малообеспеченные люди, что привносило в быт города серьезные проблемы. Всем, кто желал, выделялись земельные участки для огородов по 15 соток на семью, новоселам помогали приобрести семена картофеля и овощей.
По неизвестным причинам строительство завода №18 приостановили и оборудование так же быстро увезли, как и привезли.
В течение следующих пяти лет, принимая во внимание удобное расположение Черногорска, — близость железной дороги и водный транспорт, климатические условия, людские ресурсы, принимались решения по строительству крупных заводов, в том числе и по ведомству Министерства нефтехимической промышленности. Но ни одно из них не было реализовано".
Несколько строк своего письма А. Н. Кузнецова посвящает истории Черногорска: "Своим рождением город обязан открытию и разработке каменного угля. В 1907 году предпринимателями В. А. и А. А. Баландиными была заложена шахта №1. Они же протянули узкоколейку от шахты до Енисея, приобрели пароход для сбыта угля Томской железной дороге, построили в поселке школу на два учителя, больницу и библиотеку.
После Гражданской войны потребность в Черногорском угле возросла, следствием чего стало строительство железной дороги Ачинск — Абакан с веткой на Черногорские копи. К 1936 году население достигло 15 тысяч человек и 20 января того же года постановлением ВЦИК поселок Черногорские копи получил статус города с выделением его в самостоятельную административно-хозяйственную единицу с непосредственным подчинением Хакасскому областному исполнительному комитету".
Что касается принятия решения о строительстве гидрогенизационного завода в Красноярском крае, на этот счет существует несколько точек зрения. А. Н. Филаретов, директор комбината, в своих воспоминаниях, опубликованных в газете 'Ленинский путь", сообщил: "В 1934 году ХЛ1 съезд ВКП(б) принял ряд решений, направленных на развитие промышленности. Предлагалось, в частности, в течение второй пятилетки (1933-1937 годы) добиться решающих сдвигов в развитии химической промышленности, обеспечивающих широкую химизацию всех отраслей народного хозяйства и укрепление обороноспособности страны. В соответствии с этим в Восточной Сибири предполагалось построить два гидрогенизационных завода по переработке каменных углей в искусственное жидкое топливо. Один из них на базе черемховских каменных углей в районе Иркутска, другой — на базе черногорских углей в районе Абакана".
А вот другая дата, которую привел дипломник исторического факультета Башкирского государственного университета Х. Хайбуллин: Еще в 1939 году на Х˅111 съезде партии по третьему пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР было принято решение о создании промышленности искусственного жидкого топлива, в первую очередь на Востоке, а также синтеза жидкого топлива и газа. Тогда же рассматривался вопрос о строительстве двух крупных предприятий по переработке угля в Восточной Сибири".
Третья точка зрения на дату принятия решения о строительстве предприятия в Черногорске содержится в докладе первого секретаря Салаватского ГК КПСС В. Н. Якимова по случаю 10-летия Салавата: «Еще на ХУ111 партийной конференции зимой 1941 года было решено строить два гидрогенизационных завода в Восточной Сибири по переработке угля в жидкое топливо».
В известной мере правы все три источника. Действительно, и в 1934, и в 1939, и в 1941 годах этот вопрос поднимался на самом высоком уровне, Так как предыдущие решения по различным причинам оставались не выполненными. Подтверждается это словами В. Н. Якимова: "В последующем, уже в период Великой Отечественной войны, когда Советская Армия разгромила фашистские войска под Москвой и Сталинградом и был предопределен разгром фашистской Германии, — в этот период в правительстве Союза вновь встал вопрос о строительстве гидрогенизационных заводов, которое было временно прекращено в связи с войной".
Так что как точку отсчета замысла строительства комбината можно принять 1934 год. Тогда впервые официально, в виде государственного закона (пятилетнего плана), было заявлено о строительстве гидрогенизационного завода в Восточной Сибири.
Теперь остановимся на дате рождения Черногорского комбината №18. Как свидетельствует практика, документы, рождающиеся в самых высоких московских кабинетах, еще не доказывают, что идея обретет материальное воплощение. Известно, что немало планов, утвержденных на самом высшем уровне, так и остались на бумаге. Поэтому датой рождения Черногорского завода логично считать день выхода первого приказа по предприятию: таковой был подписан 28 июля 1946 года.
Затем события начали развиваться широким фронтом. На правительственном уровне было принято решения о подготовке инженерных кадров специально для данной отрасли. Как вспоминает Г. Б. Юровский, в 1947 году в Московском институте химического машиностроения (МИХМ) при механическом факультете была создана кафедра искусственного жидкого топлива, а в 1950 году состоялся первый выпуск инженеров-механиков данной специальности. К слову, Г. Б. Юровский в 1951 году окончил названный факультет и в составе группы молодых специалистов, в которую входили также Л. Н. Денисов, А. В. Печенкин, Ф. И. Щербинин, В. Н. Смирнов и другие, был направлен на комбинат №18.
МИХМ — не единственный вуз, готовивший специалистов нового профиля. М. А. Волкова (Широносова) вспоминает: "На комбинате я с июля 1955 года. Приехала после окончания факультета Уральского политехнического института по специальности 'Искусственные жидкие топлива' в составе группы из четырех человек (И. Б. Овсяникова, А. М. Истомина, В. В. Жушков). При поступлении в институт в 1948 году кафедра ИЖТ уже существовала".
Однако вернемся в Хакасию. Уже говорилось, что первый приказ по заводу №18 датируется концом июля 1946 года. Необходимое уточнение: со слов Л, А. Горулевой, которые подтверждены документально, до завода №18 существовала и его предтеча — так называемая "База оборудования М8'. База представляла собой хранилище поступающего германского оборудования. Она располагалась под открытым небом в тупике железнодорожной ветки. Когда был организован завод №18, база №8 вошла в его состав.
Стоит процитировать тот первый приказ, подписанный исполняющим обязанности директора В. Г. Гольденбергом: 'Приказ по дирекции строящегося завода Главгазтоппрома при СМ СССР г. Черногорск. В соответствии с полученным от Главгазтоппрома штатным расписанием, утвержденным штатной комиссией СМ СССР, и в связи с организацией дирекции завода №18, утверждаю нижеследующее замещение должностей по штатному расписанию: Гольденберг В. Г. — и. о, директора завода; Грозина А. А. — секретарь-стенографистка; Тарасенко П. И.— инспектор по кадрам; Замелоцкий Л. В. — и. о. начальника техотдела; Нестерова В. — экономист планового отдела; Грабинский К, В.— и, о. главного бухгалтера; Мирошниченко А. И. — начальник отдела снабжения и оборудования; Сазонов Ф. Ф. — начальник общего отдела".
Последующие приказы "черногорского периода" отражают обыденную жизнь предприятия. Они касаются поиска места складирования прибывающего оборудования, периодических инвентаризаций.
Нынешнему молодому читателю не такое уж далекое прошлое известно недостаточно. Поэтому, чтобы составилось некоторое представление о том времени, приведем еще несколько строк из книги приказов.
10 октября выходит приказ с требованием "обеспечить отгрузку специальных проб угля в количестве четырех тонн самолетом до Красноярска для дальнейшей переотправки проб самолетом в Москву". Если учесть, что тогда регулярного воздушного пассажирского сообщения между Черногорском и краевым центром не существовало, то можно понять, какое значение придавалось спешной переброске четырех тонн проб в столицу чартерным, как говорится, рейсом. А следовательно, можно предположить, что переброска осуществлялась с целью сделать полный качественный анализ угля и провести исследования по подбору оптимального технологического режима его гидрогенизации, которые не могли выполнить не только в Черногорске, но даже в Красноярске. Таков был в то время уровень развития химической науки в сибирском регионе.
А вот другой поразительный факт, отраженный в книге приказов; "В связи с имеющимися случаями заболеваний на территории г. Черногорска черной оспой и брюшным тифом приказываю провести прививку оспы всем рабочим, служащим и инженерно-техническим работникам. Лица, уклоняющиеся от прививки, будут привлекаться к уголовной ответственности как распространители эпидемии".
Что тогда представляет собой завод? Он состоял из пяти цехов: газогенераторного (начальник — В. Ф. Ива нов), водородного (В.А. Гаврилов), полукоксования (Ф, И. Рейвах), гидрирования (В. К. Москалев) и углеподготовки (И. В. Жульмин). Разумеется, то были не производственные цеха, дающие товарную продукцию, а организационные ядра будущих производственных подразделений, которые занимались пока комплектованием оборудования. В приказах содержится прямое указание на это: назначенным начальникам цехов вменялось в обязанность быть "в распоряжении начальника базы для подбора, комплектации и упорядочения оборудования".
Неуклюжий оборот упорядочение оборудования" возник, разумеется, неспроста. Напомним, оборудование было полностью репарационное, с немецких заводов. На это указывают многие, в их числе В. Н. Якимов, в 50-е годы возглавлявший Ишимбайский и Салаватский горкомы партии: "В районе Иркутска, ныне в городе Ангарск, и в районе города Черногорск Хакасской автономной области Красноярского края, полностью на базе демонтированного оборудования Пелитцкого, Макдебургского и Блегхамерского гидрогенизационных заводов, было решено развернуть строительство предприятий искусственного жидкого топлива . А вот свидетельство Л.А. Горулевой: "Оборудование в Черногорск поступало только из Германии: мелочь — в ящиках, крупногабаритное — на платформах. Сопровождалось документацией. Не новое, а демонтированное".
Так вот, при демонтаже оборудования в самой Германии и при перевозке возникала путаница, к тому же часть его из-за недобросовестной транспортировки портилась, поэтому приходилось заниматься "упорядочением". А впоследствии — ревизией и ремонтом.
1947 год, судя по книге приказов, начался с "оценки оборудования". Причем директор завода разрешает в связи с большим объемом и крайней сложностью работ привлекать работников со стороны".
Той зимой произошло еще одно событие — появился первый главный инженер дирекции строящегося завода №18 А, М. Бурда. С его появлением на заводе усиливается внимание к состоянию оборудования. Доселе касающихся этой проблемы приказов не издавалось. 28 февраля создается комиссия 'по оценке поломанного и поврежденного оборудования'. Приказ требует все случаи расследовать и сделать выводы. Второй приказ на сей счет последовал совсем скоро, видимо, как результат деятельности комиссии. Факты в нем приводились, несомненно, удручающие: "21 марта сего года при проверке складов №№51 и 52 установлено: 1. Шпильки высокого давления, запасные части машин, инструмент, арматура высокого давления - сваливаются в грязь и втаптываются как в самом складе, так и возле него. 2. При разгрузке автомашин ящики с оборудованием сбрасываются с машин и разбиваются. Временно исполняющий обязанности директора завода №18 главный инженер Бурда".
Из организационных событий можно выделить следующие: в названии предприятия вместо слова "завод" стало использоваться слово 'комбинат'. Во-вторых, Бур-
да недолго оставался главным инженером. В начале июля 1947 года его сменил А. Н. Филаретов, который с 1 октября того же года стал подписывать приказы по заводу как директор. 15 декабря 1947 года появился временно исполняющий обязанности главного инженера Н. Я. Еременко. Как гласит приказ: 'По согласованию с Управлением ИЖТ, главный технолог завода №11 т. Еременко направлен на комбинат №18. Назначить т. Еременко Н. Я. ВРИО главного инженера дирекции строящегося комбината №18 с окладом 1500 рублей в месяц с 15 декабря. Филаретов".
Перевод А. Н. Филаретова и Н. Я. Еременко в Черногорск на первые руководящие должности комбината №18 был не случайным. С них началось целенаправленное комплектование комбината кадрами специалистов, по образованию и опыту работы более близких к решению технических задач по химической переработке угля.
Например, А. Н. Филаретов в 1951 году окончил Днепропетровский химико-технологический институт. Начиная с 1933 года он работал на коксохимическом заводе в Донбассе, в Харьковском углехимическом институте, на Харьковском заводе гидрогенизации. В 1941 году вместе с заводом в должности директора был эвакуирован в Кемерово. А Н. Я. Еременко до перевода в Черногорск работал на Новосибирском заводе №11 искусственных жирозаменителей, где действовала установка газификации угля, производившая газ-топливо для собственных нужд завода.
В это время в Москве происходят очень важные в судьбе комбината события. В стране образовался острый дефицит горюче-смазочных материалов. Разрушенное войной отечественное машиностроение быстро и в необходимом количестве не способно было дать оборудование для нефтеперерабатывающих заводов. А на востоке страны, на уже имевшемся в наличии достаточно современном германском оборудовании разворачивалось строительство предприятий по переработке угля в искусственное жидкое топливо. Но трудно было сказать, когда новая для страны технология будет практически освоена и даст практический результат — жидкое топливо.
Скорее всего, поэтому руководство страны пришло к выводу о необходимости передать часть репарационного оборудования под нефтепереработку. Оформилась передача Постановлением СМ СССР от 30 июля 1947 года "О мерах по увеличению добычи и производства нефтепродуктов в 1948-50 годах'. Там есть следующие строки: "В целях внедрения в нефтяную промышленность новейших методов углубленной нефтепереработки, обеспечивающих производство бензинов из крекинг-мазутов, построить в 1948-49 годы в БАССР на базе оборудования, вывезенного из Германии, гидрогенизационный завод по гидрированию сернистых мазутов для выработки 500 тысяч тонн автобензина в год (с учетом дальнейшей достройки завода для производства авиабензина) с тем, чтобы уже в 1950 году выработать 250 тысяч тонн автобензина. Поручить комиссии в двухмесячный срок предста вить в СМ СССР мероприятия по обеспечению строительства гидрогенизационного завода".
Некоторые детали тех событий можно узнать из интервью Николая Константиновича Байбакова, специально данного одному из авторов книги в январе 1997 года. Сначала короткая справка об интервьюируемом.
Н. К. Байбаков трудовой путь начал на бакинских промыслах, куда в 1932 году по окончании Азербайджанского нефтяного института пришел рядовым инженером. В 1958 году приказом наркома топливной промышленности Л. М. Кагановича он был назначен начальником объединения 'Востокнефтедобыча', в который входили тресты "Башнефть", "Сызраньнефть, "Пермьнефть' и "Эмбанефть . В 1940 году Н. К. Байбакова назначили заместителем наркома топливной промышленности, а в 1944 году — наркомом нефтяной промышленности страны. С 1955 года Н. К. Байбаков — председатель Госплана СССР.
Вот что рассказал Николай Константинович: "В Германии в 50-е годы создали крупные по тому времени заводы по производству бензина и дизтоплива из угля методом гидрогенизации под высоким давлением. У нас тоже велись исследовательские работы по получению искусственного жидкого топлива, в связи с чем в 1945 году при Совнаркоме создали специальный главк — Главгазтоппром. На него возложили организацию проектных и научно-исследовательских работ.
После войны Сталин в беседе со мной сказал: 'Надо использовать оборудование, поступающее из Германии, для создания промышленности синтетического моторного топлива, тем более что мы располагаем большими запасами угля". Главгазтоппрому поручалось подготовить предложения по использованию немецкого оборудования на заводах в Ангарске, Черногорске и Новочеркасске. На строительство Сталин отводил два года.
Посоветовавшись с руководителями главка В.А. Матвеевым, Ю. И. Боксерманом, П. В. Скафа, Ю. В. Волонихиным, я попросил Сталина отсрочить ввод объектов. Он не согласился с доводами и заявил, что окажет максимальную помощь в строительстве. Вскоре Сталин поручил Берии взять вопрос под контроль и направить на стройки заключенных, а также привлечь к работе наркоматы монтажных и специальных строительных работ и машиностроения. В Ангарск директором поехал мой заместитель В. С. Федоров.
Комбинаты по указанию Сталина построили, но ни одной тонны угля они не переработали. Салаватский, например, планировали обеспечивать кумертауским, и, в основном, кузбасским углем, Почему произошло перепрофилирование? Дело в том, что тогда быстрыми темпами стала развиваться нефтедобыча, и мы стали задыхаться от большого количества мазута. Потому решили дать его на переработку что было значительно выгодней. Подробности мог бы рассказать В. С. Федоров, он чаще меня бывал в Башкирии, но, к сожалению, его уже нет".
Итак, Постановление СМ СССР "О мерах по увеличению добычи и производства нефтепродуктов в 1948-50 годах предрешило строительство на базе вывозимого из Германии оборудования завода по гидрированию мазутов. Используемое сырье предполагало его привязку ко 'Второму Баку. При подготовке вопроса возможными районами размещения разработчики определили Куйбышев, Сызрань, Уфу, Ишимбай и с. Ермолаево БАССР.
Просчитав все балансы потребления и отгрузки, пришли к выводу, что выгоднее всего возвести предприятие в Башкирии. После этого принципиального решения приказом начальника Главгазтоппрома №210 от 12 июля 1947 года была создана комиссия по выбору конкретной площадки для строительства комбината №18. В ее работе участвовали и представители местных органов — Совмина БАССР, органов здравоохранения и комитета по делам архитектуры. Были рассмотрены следующие площадки: около Стерлитамака (северо-западная часть), Мелеуза (в северной части), деревень Большой Аллагуват, Зирган, Воротынка (в районе угольных месторождений), Бугульчан, Заря. После предварительного отсева остались Большой Аллагуват, Мелеуз и Воротынка. По совокупности признаков окончательный выбор пал на Большой Аллагуват.
А. Н. Филаретов в своих воспоминаниях пишет: Тосплан СССР при рассмотрении проектного задания строительства завода №18, учитывая избыточное количество в то время сернистого мазута в Башкирии (Ишимбай, Уфа), а также меньшие эксплуатационные затраты при сжижении нефтяных остатков по сравнению с сжижением каменного угля, решает изыскать новую площадку для строительства в районе Среднего Поволжья и Южного Урала.
Правительственная комиссия (председатель — И. Р. Черный, заместитель председателя — В. Д. Дунн, члены комиссии И. М. Краснощеков и А. Н. Филаретов) обследует 10 возможных площадок для строительства завода. Выбор падает на Большой Аллагуват. Причины: площадка тут со спокойным рельефом, не требующая скальных работ, с равномерным уклоном в сторону реки Белой. Есть резервные площади как для промышленного, так и для городского строительства. К сожалению, отсутствуют естественные лесные массивы".
Местные руководители, разумеется, не могли быть абсолютно равнодушными к выбору места под строительство весьма перспективного предприятия. В те годы Ишимбайскую партийную организацию возглавлял В. Н. Якимов. Он отлично представлял, что значит для города заполучить завод. К тому же нужно учесть набиравшую тогда силу теорию затухания Ишимбая', которая основывалась на том, что в первые послевоенные годы добыча нефти на здешних месторождениях стала падать, а разведка положительных результатов не давала, что вызывало у руководителей объединения "Башнефть" и в Министерстве нефтяной промышленности СССР неуверенность в будущем Ишимбайского нефтяного района. Как следствие, геологоразведочные работы здесь стали сворачиваться, ассигнования на промышленное, жилищное и культурно-бытовое строительство сокращались.
Поэтому в докладе, посвященном 10-летию комбината и города, Якимов выделяет такой момент: 'Нужно отметить, что правительственная комиссия работала в тесном контакте с обкомом партии, СМ БАССР, Ишимбайским горкомом партии, широко привлекала местные инженерно-технические силы для осуществления всестороннего и объективного выбора. Так, в состав комиссии дополнительно входили первый заместитель председателя СМ БАССР А. Л. Кошелев, начальник Управления архитектуры республики М. Н. Сахаутдинова. При изучении нефтеносности района Ишимбая привлекались специалисты объединения 'Башнефть'. В их числе К.О. Коваленко, ныне возглавляющий Управление нефтедобывающей промышленности Башсовнархоза, главный геолог треста 'Ишимбайнефть" Х. П. Сыров, бывший главный геолог объединения 'Башнефть", а ныне академик К. А. Трофимук".
К тому времени относится еще одно легендарное событие — встреча Филаретова с Биктимиром Гафуровым. Последний вспоминает: В один из дней начала осени 1947 года я охотился на уток в пойме Белой. В то время через нее недалеко от нынешнего ДОКа ходил паром. Я увидел, как с него съехала легковая машина и направилась по бездорожью. Недалеко от меня она остановилась. Вышел мужчина, поздоровался, представился: "Филаретов Алексей Николаевич, из Москвы. Я назвался: 'Тафуров Биктимир, из деревни Малый Аллагуват . В машине кроме шофера был еще один мужчина. Как узнал позже, это был руководитель геодезической группы И. Г Колесников. Филаретов коротко объяснил причину приезда. Показывая рукой на запад, он сказал: 'Там, на горе, будет завод, а левее построим рабочий поселок. Завод будет производить бензин. Называется он комбинат №18".
Но вернемся в Черногорск второй половины 1947 года. Какие события происходили в то время там! Их было немного, Разумеется, народ знал, что прорабатывается вариант перебазирования предприятия на другое место, так как вряд ли А. Н. Филаретов (а у него в Черногорске в это время жила семья) мог удержать в секрете, чем он был занят будучи в командировке в Башкирии. Значит, это время следует считать чемоданным" для коллектива комбината №18.
По свидетельству Л. А. Горулевой, "в Черногорске промышленное строительство не начиналось, даже земляные работы не велись. Хотя оборудование поступило в большом количестве". Добавим, судя по книге приказов, на комбинат не было принято никого со строительной специальностью.

  1   2   3   4   5

  • О положении в нефтяной промышленности" 1
  • Предыстория комбината - черногорский период Протокомбинат.