Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Рассказывают о своей судьбе и односельчан деревни Ивановки Тюхтетского района, Красноярского края




страница3/5
Дата15.05.2017
Размер0.77 Mb.
1   2   3   4   5
6. Лавреновы Мария Степановна (Почекутова) и Антонина Степановна (Павлова)

Лавреновы Стефан Афанасьевич и Дарья Венедиктовна в деревне были заметной парой, жили в конце улицы т.е. западная правая сторона, где дорога деревенская ограничивалась воротами, а дальше колхозные поля в сторону д. Смирновки и Двинки.

Воспоминания дочерей Марии и Антонины

Встреча с Марусей и Раей – младшими сестрами из большой многодетной семьи Лавреновых, после долгого расставания в 40 лет, была особенно желанной и теплой. Ведь они много могли поведать обо всех членах своей родни, семьи и самих себе.

И вот Маруся рассказывает, что ни дедушек своих Афанасия и Одинея (Венидикта), ни бабушек Варвару и Ксению она не знает т.к. родилась уже после их смерти. И рассказов их о том, как приехали они в Сибирь, не знает. А что помнили родители, то и рассказали им, детям своим, особенно любознательным - Дмитрию, Марии, Антонине.

Семьи приехали из Белоруссии, по столыпинской реформе: Лавреновы из Могилевской губернии, а Полевые – из Витебской. В каком году это случилось точно неизвестно, но скорее всего после 1900 года. Даже у старших братьев, которые больше знали о жизни дедов и родителей, мы не можем спросить т.к. они уже умерли. Осталось уже из детей четверо из девятерых, которых вырастили, как смогли, выучили, родители, еще троих похоронили в младенчестве. В Сибирь Лавреновы приехали большим кланом, но в Ивановке остались жить только двоюродные братья – Стефан Афанасьевич (наш отец) и его родители, да Филипп Осипович, который к 1940 г. своей семьей уехал в г. Красноярск, видно там его потомки сейчас. В 20-х годах отец наш Стефан остался без отца, который погиб на лесозаготовках - убило березой. Дом остался недостроенным, и бабушка Варвара нанимала плотников, чтобы завершить стройку. Уже сын Афанасия, наш отец, достраивал многое во дворе, когда подрос и что-то смыслил в этом. Так было построено входное памятное (высокое и красивое) крыльцо с видом на большую часть всей деревни. Земельные наделы давались в семьях на мужчин (особей мужского пола), а потому дед Афанасий получил три надела. Другой дед (по материнской линии) Полевой Венедикт всего один надел т.к. у него были только дочери, хотя и красавицы все 4. Жили наши дедушки недалеко друг от друга, их дети рядом росли, и с детства дружили, а когда подросли Стефан и Дарья (поженились в 1927 году). Дети у них рождались один за другим, сначала все мальчишки: Дмитрий, Михаил, Николай, Анатолий, Федор, Василий. И только в 1940 г. появилась на свет первая доченька в семье Тоня, а потом Маруся и Рая, и последним все равно был мальчик – Володя.

Довоенных ребятишек помогала растить баба Варя – мать нашего отца, умная и сильная женщина. Учила и хозяйство вести, и детей здоровенькими выходить. Семья без особых волнений вступила в колхоз. Отец это принял как данность, хотя очень не хотел, но смирился. Баба Варя и мама не очень поддерживали его в этом, но подчинились. Детей было уже много и Стефана не призвали на службу в армию, а на 3-4 месяца брали на сборы, чаще на Дальний Восток вместе с земляком, с соседом Ивановым Василием Ивановичем. Там они проходили учение по военно-строевой подготовке и строили какие-то военные объекты, чаще аэродромы.

С этих сборов отец привозил военно-патриотические песни и дома с мамой частенько вечерами их пели. Красивые их голоса слышны были в округе улицы. Дети подпевали им и до сих пор поют, вспоминая былое и радостное время, свои корни и Малую родину.

С начала войны отца опять призвали на Д. Восток, но уже в начале 1942 г. перебросили их дивизию в Краснодарский край (Малая Земля). Получив ранение в ногу, по чистой случайности его обнаружили в сарае вместе с мертвецами. Через Каспийское море отправили в госпиталь г. Самарканда, подлечили, а в августе 1943 г. комиссовали домой. Пуля, в области таза, поразила седалищный нерв и ходил тятя до конца жизни с палочкой-тросточкой. А в семье появились младшенькие – я, Мария (1944), Рая (1946), Володя (1948). Мама несла все тяготы и горести военного времени, а потом и послевоенного, как и все жители родной деревни: пасла скот с детьми, работала дояркой и в поле, и на покосе. Подростком брата Михаила отправили набором в Ф 30, попал в ремесленное училище № 2 – речное.

Потом Михаил вызвал старшего брата Дмитрия, и он поступил учиться сюда же с другом Ольбиковым Григорием Сергеевичем – пареньком из Ивановки. Фото. Лавреновы. Справа отец, Стефан Афанасьевич, два сына и зять

По окончании училища Михаил направлен был в г. Игарку, работал там по специальности, а потом вернулся в г. Красноярск. Окончил институт, он до самой смерти работал на судоремонтном заводе начальником отдела кадров, а потом в учебном центре готовил ребят по судовому делу.

Брат Дмитрий - попал на пароход, радистом и однажды пришлось зазимовать в Дудинке, познакомился с Севером. Грамотные люди нужны были и на Севере, поэтому уехал в Норильск, поступил работать мастером на рудник, где контингент рабочих был из заключенных. Потом снова учился, уже в горно-металлургическом техникуме, а чуть позже заочно в Томском горном институте. Долгое время работал диспетчером на комбинате им. Завенягина в г. Норильске, там создал семью. Но стало подводить зрение и он приехал в Красноярск в больницу на обследование в 1977 г. Забежал к родителям по дороге с аэродрома, обнял их и сказал, что скоро будет… Побежал к такси, которое ждало у подъезда, чтобы доехать до поликлиники. Но сердце остановилось и жизнь Дмитрия Лавренова прервалась в 50 лет. Он жил и работал, как яркий пламень, куда-то летел, куда-то бежал, всем помогал, всегда и во всем действовал. Благодаря Дмитрию Лавренову, очень многие ивановцы получили возможность уехать из бедной деревни в большой промышленный город, обрести работу и зарплату, достойную жизнь. Так, 8 человек Лавреновых, 3 человека Никитиных (Степановичи), 5 человек Никитиных (Васильевичи), 5 человек Романовых и Донат Трофимович, Тимофей Петушков оказались в г. Норильске, получив кров и помощь от него в первый момент пребывания в городе.



Фото. На память о встрече городских внучек и деревенских девчат (во дворе Лавреновых)

Здесь они создали семьи, успешно работали, имели отпуска и поездки к морю, выходя на пенсию выезжали на «материк» доживать свой век, в разные уголки России. У многих дети и внуки остались в Заполярном городе, где продолжают дело своих отцов и дедов.

Деревня помнится домами (избами) и скарбом в них, убранством и расположением, и жителями. В нашей западной части деревни дед Миша Прокопьев очень выразительно стоит в моей памяти, и в его доме икона в очень красивом окладе. А баба Нюша (Анна), его (Мих. Прокопьева) жена поразила всех своей выносливостью в сборе ягод и грибов вместе с Настей Семеновой (Егорихой – Скабарихой – в народе). Они босиком в лес ходили и никогда не болели, ноги легко их носили по болотистой и равнинной местности. Подружки мои (Валя Полянская – на другом конце деревни, Аня Гавричихина совсем рядом), где вы? Родные?..

Летом, лет в 10, мы с ними играли, купались, ходили за земляникой, помогали родителям наносить воды, пока те на колхозной работе. У нас в доме сестра Тоня проявляла свои умения хозяйки, меня в помощь не брала и бежала я помогать, кому-то одинокому в деревне, то полоть огород, то мыть полы, труд этот был мне в радость.

Кроме родителей и родных в семье, мой характер определялся словом наших учителей начальной школы Ивановской: Сергея Андреевича и Варвары Павловны. Урок чистописания никогда не забуду, важность его и трудность для меня были безмерны, так считаю и сейчас.

Помнятся и конфеты, которые нам раздавались по горсточке на 1 Мая и 7 ноября, когда С.А., сначала говорил об этих праздниках для нас и собравшихся сельчан. А на уроках пения у нас звучали только патриотические песни, это наш учитель привез их с войны. И был у него (единственного в деревне) радиоприемник с антенной уличной, а потому о смерти Сталина вся деревня слушала в доме Павлючихи и около них, там с семьей жил С.А., тещей была она ему. Гнетущее чувство выдавали слезы взрослых, на крыльце школы флаг красный с черными лентами, а рядом портрет вождя. Из того, что говорилось по радиоприемнику, нам ребятишкам, ничего не запомнилось, но поняли, что произошло что-то страшное, чего до этого мы не знали.

Вспоминаются часто из детства моменты наступления весны, когда освобождались пригорки от снега, и мы сразу стайкой собирались на этих местах пятачках.

В нашем краю деревни это была Иванова горка, напротив дома семьи Ивановых. Здесь играли с мячом (самодельным из шерсти коров), резиновым и каучуковым неизвестно кем приобретенным и где играли самозабвенно в лапту, штандер – круг, ямочки до полного упадка сил и светового дня. И много же нас было всегда на этой горке-полянке (пригорке): мы с сестрой Раей Лавреновой, Аня и Маруся Ольбиковы (двойняшки), Вася Иванов, Коля и Володя Семеновы, Миша и Катя Прокопьевы, Аня Кочетыгина и даже Ольбиков Шура нас старше намного, но играл с нами.



Фото. Встреча «города и деревни» у речки – на берегу за колхозной фермой (на «антонихе»)

С 12 лет на летних колхозных работах мы были вместе с родителям: уборка покосов, прополка полей зерновых, закладка силоса и покос, уборка льна. Этот наш труд детский был вкладом в работу ивановской бригады, а запись трудодней велась на семью.

Уже 9-10-летние мальчики были «возчиками» - управлялись с лошадьми при подвозке силоса к яме, а сена - к скирдам. Взрослые косили траву, а подростки сгребали и грузили на телеги или волокуши. Работали по-разному, не очень учитывались физические возможности. Запомнилось и такое: Иван Иванов забирает сено с 3-4 покосов на вилы, а Василий Простаков – с одного… Наш отец на зароде стоял при сенометании и восхищался работоспособностью Ивана Васильевича, видно потому и «сгорел» в 57 лет от роду, умер быстро как и жил.

В эти 60-е годы, после 4 класса Ивановской начальной школы, мы учились в Леонтьевской средней школе, гурьбой пешком шли по утрам к 8-00 (сентябрь и май), а по воскресеньям поджидали и Смирновских, и Михайловских ребят. Весело было идти, несли продукты за плечами, шутили и играли в перегонки, что-то рассказывали друг дружке. А дорог было две – короткая на Леонтьевку – через речку переходили по «лому», который весна приносила в половодье. Другая – подлиннее и безопаснее через Первомайку, в обход. В 9 и 10 классе я училась уже в Тюхтетской районной школе и не было со мной Вали Полянской, Ани Качетыгиной, Миши Прокопьева, но зато брат Володя здесь был со мной. Он в 6 классе, а я в 10-м, жили в интернате, где сами топили печи, мыли и убирали комнаты (по 10 человек жили в комнате), из мебели кровати и тумбочки только имелись.

Готовила пищу и стирала постельное взрослая женщина Маша, а заведующей интернатом завхозом и воспитательницей была Надежда Ивановна. Пожилая женщина, возможно аристократка, от нее всегда исходил аромат хороших духов (по тому времени «Красная Москва» и «Кремль»), аккуратная и вежливая. Все 15 км от Тюхтета до Ивановки ходила пешком вместе с Соловьевскими девчонками Ирой Долюк и Марусей Матыскиной. Двинская одноклассница Стеша Смань жила у тети своей, а потому домой по субботам и воскресеньям не ходила. И ходила я, Маруся Лавренова, за знаниями во всякую погоду одна, порой в сумерки (день короткий зимой, а после уроков школьных идти далеко до своего родного дома). Дороги выбирала себе сама, то через Соловьевку в Тюхтет, то через Михайловку – Покровку в Тюхтет, любовалась природой и мечтала всегда жить в деревне, работать агрономом, закончив с/х институт. Неудача на экзамене по русскому языку спутала все планы и братья позвали в Норильск.

Там закончила горно-металлургический техникум, работала на заводе, вышла замуж и родила дочек – близняшек – Люду и Олю, растила их в любви и заботах. В 1983 г. в Красноярске умер наш отец – тятя, а мама была парализована, и мне, на семейном совете, сделали предложение – быть с мамой по уходу за ней. Здесь, в Красноярске, я еще 15 лет отработала на заводе цветных металлов по своей специальности металлурга и ушла на пенсию в 2000 г.

Дочери мои закончили политехнический институт в смутные 90-е годы, и по специальности работу сразу не нашли. Теперь обе работают в другой сфере, есть внук студент, а я уже пенсионерка 12 лет. Летом на даче с сестрой Раей трудимся в меру своих сил, радуемся, что мы вместе и еще что-то можем делать.

Жизнь разметала наши мечты юные по своему: на Волге, в Тольятти старшая наша сестра Тоня. А в Тюхтетском районе близкая подруга молодости и кума – Зина Полянская (Петушкова), ее дочь Люда крестница мне. Сколько тайных разговоров и сокровенных желаний мы с ней обсудили, когда- то, но с 1972 года уже не виделись, и наши 70 лет не дают больше свободы перемещения и встреч.

Продолжением повествования о деревне Ивановке являются воспоминания старшей (1940) из сестер Лавреновых – Антонины, Тони… Трудное и бедное детство, болезненные раны отца, большая семья и малообеспеченная советским послевоенным колхозом «Коммунар» – очень все живо стоит перед глазами и в памяти стучит.

После Ивановской начальной школы в 5 класс пошла в Леонтьевскую среднюю школу, а после 5 класса старший брат Дмитрий забрал Тоню в Норильск (1953), здесь училась в 7-ом классе. В деревню вернулась через 2 года и 8-9 классы снова в Леонтьевской училась. Фото. Лавренова Антонина Степановна. Надпись «Площадь, где «бедные» москвичи устраивают забастовки. Летом ездила в Калужскую область к подруге через Москву»

Это были годы взросления, учеба зимой, работа в колхозе летом, вечёрки и первая любовь неповторимая и чистая, с пареньком из соседней Ново-Дмитриевки – Колей Врублевским, осталась в памяти счастьем навсегда. В 1957 г. Тоня вновь уехала в семью брата (училась в техникуме), помогала с детьми. Но техническое образование было не к душе, потому оставила техникум и закончила курсы портних. «Не мое» - решала и тут девушка, и ушла из ателье на Никелевый завод в отдел – контролером. Стаж выработала здесь в 33 года – огромный заводской коллектив, веселая многочисленная молодежь, хорошие отпуска и путевки на Черное море. Одним словом, здесь жизнь сложилась и в 1960 г. вышла замуж Тоня за портного-закройщика Павлова Виктора Петровича. Прожили с супругом 40 лет в браке, вырастили 2 дочерей – одна из них педагог – пенсионер в Норильске проживает и сейчас.

В Тольятти переехали с мужем и младшей дочерью по программе «Переселения пенсионеров с Севера», получив 3-хкомнатную квартиру и потеряв все сбережения в 1991-92 годах. С этим ужасом справиться было трудно, а потому любимый супруг получил несколько микроинфарктов и инсульт, похоронила его уже в Тольятти. Теперь и младшая дочь своей семьей живет здесь в часе езды. Зять купил дачу, теща там живет теперь все лето, наслаждаясь воздухом и садом. И совсем чуть-чуть на грядках подрабатывает, нет необходимости много «пахать» - всё есть в магазинах.

Из рассказа матери – Дарьи Венедиктовны, Тоня знает - как жестко вели коллективизацию в Ивановке, отбирали все, что можно было - жеребца, ходок, веялку, телегу, плуг, борону, т.е. без чего крестьянину не прожить одному, а потому пойдешь в колхоз. Лютовали и руководители колхоза (особенно Филипп Лавренов) на глазах бывших хозяев скота могли избивать бессловесное животное, чтобы больно было тому, кто это животное вырастил. Наш колхоз «Коммунар» настолько беден был, что нечего было есть многим семьям, а смирновцы везли муку с помола возами. Выходила иногда Дарья (мать детей Лавреновых), попросить чашечку муки для «затирухи» их детям. Давали - и это была такая радость в семье, значит, хорошие люди жили и там. Только непонятно почему Семен Петров («Сёмка» в народе) мог так руководить колхозом им. Калинина, что люди были сыты, радовались жизни. Зимой гостей созывали и даже за гармонистом братом - Михаилом на жеребце приезжали, на неделю увозили, а потом продуктами расплачивались. Очень это унижало Михаила, потому, наверное, он единственный в этой семье ненавидел свою деревню.

Вспоминает Тоня и о доносительстве (в деревне) властям с/советским, а потом аресты и тюрьмы. Известны всем были аресты за частушки, необдуманно сказанное слово против власти, за самогон, за килограмм зерна и клок сена подобранный где-то в поле.

Но помнятся и другие эпизоды: вот в ансамбль Моисеева Тоня отправила бы плясунью-частушечницу Полянскую Дусю, а брата ее – Александра (Шурку) – гармонистом. Пашка Гатин – видится Тоне и помнится и гармонистом, и песенником, и балалаечником. Вырос без отца, но учился, сколько могла мать учить (9 классов), желание играть на музыкальных инструментах огромно. В воскресенье зимой может рано утром нагрузить конные сани дровами, отвезти в Тюхтет на продажу (за 15 км), а потом купить за эти деньги балалайку. Своей порядочностью, по отношению к другим, Паша для Антонины недосягаем, чтобы с кем-то сравнивать. На квартире жили у бабушки Зоси Чернявской 6 человек: Павел Гатин, Федя Романов, Хорунжий и девочки сестры Тоня и Мария Лавреновы, и Аня Кочетыгина, чистота отношений безукоризненная. А еще Тоня с Марусей очень хорошо пели – голоса с детства родителями поставлены по слуху. На заключительный районный смотр художественной самодеятельности от Леонтьевской средней школы они попадали не раз в Тюхтетский РДК, но на сцене они стояли в керзовых сапогах, бедно одетые и все равно это было прекрасно.

Такой помнит жизнь детства и молодости в Ивановке, Антонина Стефановна Лавренова и безгранично любит свою деревеньку, хотя страх от кладбища (мимо надо было идти в субботу домой уже в сумерках) до сих пор бередит душу и воспоминания былого


7. Анна Михайловна Неведомская (Лудянцева – по первому мужу и Круковская – по второму) (1937), родилась в Ново-Дмитриевке, а в 19 лет переехала с матерью в Ивановку. Из местечка «Гари» где Киргизский ЛПХ обосновал участок лесозаготовка в 1950-х годах. Работали здесь люди и высланные из других регионов СССР, и выходцы из рядом расположенных деревень Смирновки, Ивановки, Ново-Дмитриевки.

Конечно, сейчас понимаем, что было все организованно примитивно: ручная работа во всем. Лесовозы ГАЗ и ЗИС вывозили лес из тайги в накопительный верхний склад в конце деревни Ивановки, ближе к трактовой дороге. Штабеля леса катались тоже вручную и были почти под окнами жителей восточной окраины. По окончании с/хоз работ, ивановцы в ЛПХ подрабатывали, но недолго. Видно госплан лесной небольшую площадь под вырубку выделил и в 1953 г. уже работы стали сворачивать, люди-уезжать, участок готовиться к закрытию.

Но некуда было уехать матери с дочерью Неведомским, они и остались на «Гарях». Мать Пелагея – молодая вдова и взрослая дочь Анна (мать звала ее Нюрца) растили скот, собирали лесные дары и чего-то ждали…, жили одним домиком.

А в Ивановке овдовел Павел Швайков мужчина не старый, но с большой семьей – 5 взрослых уже детей и двое малых (5-10 лет). В колхозной мельнице он потерял руку – замотало в барабан и стал инвалидом, - одноруким мужчиной.

Семья жила бедно, хотя глава был большим мастером по дереву – в столярном деле не было ему равных в деревне. В работе этой помогали всегда сыновья не старшие ( они служили уже в армии, работали в колхозе), а средние Владимир, Леонид, Михаил. За хозяйку здесь была единственная девочка, дочь и сестра Вера, а младшему Андрею еще и няней была. В семье решено было , что отец должен найти хозяйку в дом, мачеху детям, жену себе. Так и посватался Павел к Пелагее Захаровне Неведомской, что на Гарях с дочерью жила. В 1955 году переехали они в семью Швайковых. Дом средних размеров, новый хорошо отделанный, позволял семье разместиться. Конечно, у этих женщин выбора не было. Так из двух семей образовалась одна, хозяйство приросло, достаток прибавился, порядок в доме появился. Мужское население работало с деревом и на продажу, возили поделки в Тюхтет. Павел мог сделать прялку такой искусной работы, что можно было ею любоваться. Спрос – заказ на этот основной женский рабочий станок всегда стоял чаще других заказов. Прясть нитки шерстяные и льняные в те годы было основное занятие женщин и девок деревенских – приданное готовилось своими руками, в магазинах его не продавали, да и не за что было купить.

Сыновья-подростки сноровисто работали под присмотром отца, но могли и самостоятельно сделать шкаф-буфет, комод и стол точеный, и кухонный, точеные рамки под стекло для портретов или фотографий. Бочки, бочонки, ушаты и прочую утварь все это было «фирменным», за качество только «спасибо» – говорили покупатели.

В семье Павла Швайкова еще доходным была рыбалка. Парни просто «горели» в этом деле – они умели брать рыбу и ружьем, и снастью: бреднем или сетью, переметами, блесной. Отец их этим делом не увлекался, а парни любому рыболову давали фору. Так и жила в большая работящая семья. Вера подрастала и вместе с мачехой и Анной – теперь сводной сестрой часто рукодельничали: пряли, вязали, вышивали набожники, наволочки и скатерти, украшали свое жилье, готовили себе приданое к замужеству, в те годы это считалось обязательным.

Огород и домашнее хозяйство помогали этой семье жить, но любили мужчины свое ремесло больше. В поделках и строительстве они всей душой горели, видно гены в деревянном мастерстве на них сошлись из нескольких поколений рода. Этим они помнятся всем ивановцам, да и за пределами деревни.

Вместе с ивановской молодежью Анна работала в поле, на ферме, вечерами в клуб на пляски и увеселения ходила, туда и Вера стремилась.

Летом – осенью было труднее, работы много и больше вручную, пот проливали и от жары, и от натуги. Техника (трактора и комбайны) пригонялись в аренду из Тюхтетской МТС, но были уже свои местные механизаторы – Полянский Шурка, Иванов Иван, им помогали Ольбиков Шурка, Ленька Степанов (бесенок), Петушков Николай (борисенок). Уже в эти годы заговорили о проводном радио для деревни. Все подготовительные работы велись на личном энтузиазме (жители очень желали иметь чудо говорящее-радио), а сельсовет ч/з районный узел этот вопрос контролировал, закупил приемники за деньги сельчан.

Зимой в деревне гуляли свадьбы, так и Анна недолго в Ивановке задержалась, вышла замуж за Тюхтетского парня и стала Лудянцевой, а позже дочь Людмила родилась. Так Анна покинула Ивановку, но в гости к матери ездила, в работе помогала, к себе звала жить. Еще одну свадьбу в семье отвели через 3 года – дочь Веру выдали замуж за двинского парня - механизатора Козлова Владимира. Супруги молодые и в Ивановке пожили, здесь их трое детей родились, а закончили жизненный путь молодыми совсем, покоятся на Тюхтетском кладбище.

В Ивановке дом отцовский – Швайкова Павла продавал уже самый младший из сыновей, похоронив отца, Андрей. История этой большой семьи продолжается во внуках, они теперь широко и далеко разъехались от родной деревни. Видно корни свои они не смогут собрать в одну семейную историю, так велика теперь география их проживания.

Но итог таков: Павел и Ганна Бугаева создали свою семью в конце 20-х годов 20 столетия, детей вырастили не всех т.к. мать Ганна, умерла Андрею и 4-х лет не было, а Вера – только в школу собиралась пойти в 1 класс.

Своих родителей – мать Павла – Агафью (1865) и отца, мать Ганны – Прасковью Бугаеву (из Покровки в семью перевезли) похоронили (1870-1940) – все покоятся на Ивановском погосте, и рядом Павел с Ганной. Теперь некому их навещать – дети все умерли, а внуки из-за дальности проживания, наверное, не знают мест этих погребений


8. Ольбиков Александр Григорьевич (1941), единственный сын матери Пелагеи Михайловны Прокопьевой (1915). Отец Григорий Антонович Ольбик (1915) сына видел только при рождении т.к. погиб вскоре как призвали, сын отца не знал. Две дочки «близняшки» умерли сразу при рождении, а потому Саша и оказался единственным ребенком в семье. Григория призвали в РККА 23.12.1941 г. и пропал он без вести в первые месяцы войны. Когда не было учета павшим, чаще всем писали «пропал без вести». Мальчик рос более -менее в достатке и даже няня у него была, девочка -подросток, мать всегда на работе.

Из детства помнит хорошо, как убегал к родителям матери бабе Нюше (Анне) и деду Мише. Вместе с дедом и бабой жила старшая дочь Мария с сыном Павлом, почти ровесником с Шуркой (так его чаще звали в деревне и в семье). Так как отца Александр не знал, то много крутился возле деда, тот его тоже любил. Дед Миша постоянно шил сапоги – главная обувь на деревне того времени, и в семью, и на заказ сельчанам из материала заказчика. Фото. У дома Прокопьевых Татьяны и Прокопа «В гостях»… Тафиля Р., Пелагея О., её невестка Нина

Очень хорошо помнятся Саше сапожки, сшитые дедом из остатков кройки от взрослых сапог. А в 6 лет мальчик с мамой переехали жить в деревню Ириновку, за 12 км от Ивановки т.к. вдова мать вышла замуж второй раз тоже за вдовца Белова Ивана Алексеевича. Дорога от Ивановки начиналась за речкой и была больше натоптанной, чем наезженной т.к. не было тогда ни машин, ни коней, чтобы без надобности ездить туда-сюда. Вот по этой лесной болотистой дороге Саша с дедом Мишей ходили пешком и на всем пути лишь один раз останавливались на отдых: деду было 72 года, внуку – 7. Отцом звал Шура отчима и тот любил мальчика, как родного, с добротой и отцовской заботой. Иван Алексеевич прошел войну от начала и до конца, пощадила война его, не оставив ран и увечий, так дошел до Берлина. Служил в хозвзводе (призван был в возрасте немолодом), и службу нёс исправно, но наград война ему не принесла. Сам же вояка считал, что главная награда вернуться домой живым, что с ним и случилось. В год 1953 (в марте) семья, вернее жена Пелагея сумела уговорить мужа на переезд в Ивановку, где жили ее родители, брат и сестры. А Шурка Ольбиков уже стал подростком и в знакомой деревне родная компания двоюродных братьев (Пашка Гатин, Мишка и Ленька Прокопьевы, Шурка Полянский). Здесь одни мальчишки работу себе находили, другие развлечения: на конном дворе, на речке, в лесу - были они там, где интересно.

Конюхом работал фронтовик Прокоп Михайлович Прокопьев, которого все эти двоюродные (безотцовщина) братья дружно звали тятей, и даже в бане он их отмывал от уличной и мазутной грязи. Фото. Во дворе Белова Ивана Алексеевича (слева первый), далее Аннушка, Пелагея О., Ольбиков И.Т., Гатина Стеша

А еще был в стойле племенной жеребец «Дончак», которому Прокоп Михайлович вместе с мальчишками возил траву летом, вертелись они около этого коня много, чтобы просто через окно погладить.

В кошару приходил Шура к матери (она работала на этой ферме) и играл с ягнятами, с удовольствием лазили по этажам мельницы на речке, а от горна и наковальни в кузнице не могли глаз оторвать. Здесь долгое время властелином был глухонемой селянин кузнец Иван Петушков, сын Павлюков. Вокруг кузницы, на пригорке, всегда были груды металла поврежденных с/х орудий, а потому их ремонтировали и снова в работу запускали.

Сюда же приносили женщины-хозяйки свой домашний поврежденный скарб, что-то приклепать, ручку или дужку к ведру, ухваты и клюки, заделать дырку в металлическом ведре, чугуне. Иван слыл человеком добрым и умелым и никому не отказывал в просьбах. Подручными (горн раздувать и что-то поддержать) у него были или подростки-мальчишки, или мужчины которые на бригадных работах не задействованы: нога ли покалечена, или с рукой что-то не то… Одним словом, подручные нужны ему были всегда. Много помогал Ивану Петушкову Иван Матыскин - до армии по призыву, был “штатным” кузнецом.

Приходилось Сашке Ольбикову дружить с бабой Нюшей т.к. мать целыми днями на колхозной работе была. У бабы Нюши мог пообедать и отправиться за речку по мелководью в староречье за черемухой. Сам он не собирал, а вот пригнуть стволик гибкой черемухи и бабе Нюше, и бабе Насте (Егорихе) это ему очень нравилось. И развлекался и как бы пользу приносил своими действиями.

А еще помнит себя в детстве, как ловца бурундуков, вместе с Мишкой Прокопьевым они зарабатывали этим деньги – 5 копеек, шкурка стоила у заготовителя вторсырья. В деревне этого заготовителя «тряпичником» называли и появлялся он здесь 1 раз в неделю. В сундучке у него чудесные товары были для детей: свистульки, мячи, лески и поплавки, краска анилиновая в порошках, резинка шнуровая, платочки дешевые – легкие на голову для женщин. Вот и собирались дети и женщины вокруг возка этого «чудозаготовителя». Приходилось Шурке с Пашкой Гатиным уносить яйца с гнезд своих кур, украдкой от матери, чтобы обменять их на свистки… Приезд заготовителя извещали дети громкоголосо выкрикивая “Бабки-тряпки”, бежали впереди повозки.

Весело и легко жил мальчишка, учиться совсем не хотел (трудно давалась учеба – это еще один аргумент), а еще пешком 7 км идти каждое утро в школу и того хуже. Вот не пошел на экзамены – тогда был семилетний всеобуч, и лишь отслужив в армии, в вечерней школе села Тюхтета получил аттестат за среднюю школу. А до службы в армии были курсы шоферов 6-месячные от военкомата, курсы комбайнеров, а еще чуть раньше в 1957-58 годах крутили кино с киномехаником, фотографией занимался, веселил себя и народ деревенский. И все это вспоминается не трудностями и ответственностью, а какой-то игрой в жизни и шалостью любимого сына. Мать никогда не корила и ни в чем не обязывала сына, просто души в нем не чаяла. Не зря говорится, что молодость беспечна, но не у всех. Но у Сашки Ольбикова это было так. А потом легкая жизнь в город поманила и в 1961 году поехал в г. Красноярск, устроили родственники на завод почтовый ящик № 33, в самом начале года, а к концу – в ноябре был призван в ряды Советской армии – ВВС, аэродром п. Серышево Амурской области. Фото. Мать Александра, Пелагея Михайловна Ольбикова и крестная Екатерина Прохоровна Жолудева

Служба срочная и сверхсрочная заняла 5 лет жизни. Женился, развелся, устал от военной службы и вернулся в родную Ивановку к родителям. Чисто случайно или судьбе так угодно было, но сосед дебоширил и вызвали милицию из райцентра, а Александра по-соседски понятым позвали. Разговорились с милиционерами о житье-бытье и предложили ему работу в Тюхтетском РОВД. Еще с детства любил он мальчиком щеголять в милицейской фуражке по деревне, вот и дразнили его Недосекиным (был в истории органов такой милиционер). Так Александр Ольбиков с 1967 года и до пенсии 1982 года служил в отделе РОВД. Встретил здесь в Тюхтете женщину своей судьбы и удачи в жизни – Нину Константиновну. Ее дети – дочь и сын стали ему родными во всем, носят его фамилию, внуки с его именем. Жизнь сложилась удачно, семья счастлива и каждый в ней. Мать Пелагея Михайловна доживала свой век в семье сына, похоронена среди близких родственников, рядом сестра Мария и племянники. Только вот забыл Александр Григорьевич ухаживать за могилой отчима Ивана Алексеевича Белова на ивановском кладбище. Грешно забывать того, кто обеспечивал тебе жизнь многие годы в достатке и добре, давал возможность заниматься тем, что тебе нравится. Сейчас у него есть все: материально обеспечен пенсией хорошей, взрослые внуки, любящая и заботливая супруга, хобби – фотография и друзья, в дружбе с соседями, но не забывай ушедших в мир иной-своих близких…

1   2   3   4   5

  • 7. Анна Михайловна Неведомская
  • 8. Ольбиков Александр Григорьевич