Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Рассказы морского офицера москва Тверь 1999




страница1/12
Дата03.07.2017
Размер0.71 Mb.
ТипРассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

ВЛАДИМИР БУРДИН

НИЖЕ ВАТЕРЛИНИИ

РАССКАЗЫ МОРСКОГО ОФИЦЕРА







Москва – Тверь


1999

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВЛАДИМИР БУРДИН 1

НИЖЕ ВАТЕРЛИНИИ 1

РАССКАЗЫ МОРСКОГО ОФИЦЕРА 1

СЕНАТОР 3

НЕТИПИЧНЫЙ АДМИРАЛ 8

УЛОВКА КОРАБЕЛЬНОГО ДОКТОРА 11

КЛИН КЛИНОМ 14

НА ГАУПТВАХТЕ 16

ЖЕНИТЬБА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ. 17

УПАСТИ НАС, БОГ, ОТ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДУРАКОВ. 20

ПОХОРНЫ АДМИРАЛА 21

ГЕРОЯМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ 24

УГОЛ НАКЛОНА. 27

СИГАРЕТА В РЕАНИМАЦИИ 29

МОРСКАЯ ТРАГЕДИЯ 31

СЛУЖБА В СУТОКАХ 34

ГОСТЬЯ ИЗ ЯХРОМЫ 36

У СЕЛЬМАГА 39

У МЕНЯ ЮБИЛЕЙ! 44

СЛУЧАЙ С КОШЕЛЬКОМ 46

СЕМЕЙНЫЕ ДИАЛОГИ ЗА ОБЕДЕННЫМ СТОЛОМ 48

КОМСОМОЛЬСКИЙ ЮБИЛЕЙ. 51

СЕНАТОР

В некотором царстве, некотором государстве..., да нет, это не в сказке было, а в самой обычной, реальной жизни.

Кто служил во флоте в период правления звездоносного генсека, тот знает главного флотского политработника Василия Максимовича Гриманова. Хитрый и тщеславный человек, судьбой, казалось бы, не был обойден. Звание - адмирал, ор­денов и медалей на пятерых хватило бы, кандидат в члены ЦК КПСС. Ну что еще надо?

Оказывается, была у него затаенная мысль стать депутатом Верховного Совета СССР. Как же, главком заседал в Кремле, а он нет, обидно. И тут вдруг удобный слу­чай подворачивается. В состав Северного флота вошел новейший ракетный подвод­ный крейсер стратегического назначения (РПКСН) "К-279" - первенец новой серии подводных лодок.

Командиру лодки по этому поводу срочно присвоили воинское звание "контр-адмирал". В истории флотов такого еще не было, чтобы кораблем, каким бы большим он ни был, командовал адмирал. Адмирал - слово арабское и в переводе означает "по­велитель морей", т.е. такой флотский чин, которому подвластны все корабли на море. Но в те звезднопадные времена и не такое могло случиться.

И вот у Гриманова родилась простая, но завораживающая мысль. А именно, предложить руководству Главного политуправления Советской Армии и Военно-морского флота контр-адмирала Крылова Виктора Павловича, а он то как раз и был командиром стратегической субмарины, депутатом Верховного Совета СССР. Васи­лий Максимович мыслил перспективно, кто же после присвоения адмиральского зва­ния сразу дает еще и депутатский мандат. Вот тут-то руководство и примет един­ственно верное и логичное решение. Зачем же Крылова в депутаты, тут посолидней и подостойней человек нужен, флот-то вон как растет. А что если тебя, Василий Мак­симович, послать в Верховный Совет? Ну для приличия отнекнусь, а потом, как бы взваливая на себя высокую ответственность, соглашусь. Это ведь не мне лично надо, депутатский мандат престиж флота поднимет.

Главное политуправление в то время возглавлял генерал армии Енишев Алек­сей Алексеевич. Преклонный возраст не позволял ему мыслить тонкими шахмат­ными комбинациями. Он воспринимал все, что ему говорили как ребенок, то есть, как истину высшей пробы. Так случилось и на этот раз. Гриманов с пафосом вы­ступил на заседании бюро ГЛАВПУРа и предложил рекомендовать командира но­вейшего подводного ракетоносца контр-адмирала Крылова В.П. избрать депутатом Верховного Совета СССР. Эта мысль Енишеву показалась весьма оригинальной, и он тут же поддержал ее. Эх, не хватило старому политбойцу, бывшему видному чекисту прозорливости, не хватило полета фантазии увидеть в пафосе Гриманова депутат­ский значок на его мундире. Слишком утонченной была игра Василия Максимо­вича, слишком много он вложил в нее своей изобретательности.

Ну а дальше дело пошло по накатанным рельсам. В Литву дали команду из­брать Фролова Виктора Павловича депутатом Верховного совета СССР. Мало ли что его там никто не знал, мало ли что Крылов там никогда не был. Это все не помехи и потому в те вседозволенные времена ему единогласно "доверили" представлять ин­тересы литовского народа в Верховном Совете СССР. Подводники с тех пор стали на­зывать его сенатором.

Я бы эту историю и не вспомнил, но судьба сводила меня с Крыловым не раз. Надо же было случиться, что меня как раз в это время назначили к Крылову замести­телем командира ракетного подводного крейсера стратегического назначения. Мы знали, что Виктор Павлович и до депутатства не был трезвенником, а теперь стал пить без оглядки на местное начальство. Командование дивизии да и флотилии об этом знало, а что сделаешь - депутат, государственная личность, не моги тронуть. На подводную лодку Крылов стал спускаться все реже и реве. Офицеры откровенно шутили: появление командира на подводной лодке - это новое проявление заботы партии и правительства о Военно-Морском флоте.

Знал и я о пьянстве командира, но перевоспитывать его считал делом отвле­ченной или больной фантазии.

Как-то находились мы в Полярном, ремонтировались, собственно и ремонт-то был незначительный, сегодня - завтра должны уходить в свою базу, в Гремиху. Командир убыл в штаб флота в Североморск, старпом остался старшим на борту. Вечером Крылов прибыл что называется "на бровях". Вахтенный офицер, дело при­вычное, засунул его в каюту и поставил туда же желтый командирский портфель, ко­торый мне показался подозрительно тяжелый. Так и есть, портфель был набит бу­тылками водки и коньяка. Я забрал его и поставил в свою каюту. Надо было пре­рвать запой командира, ведь скоро выход в море. Затем вызвал к себе начальника химической службы Евгения Егошина и начальника медслужбы Михаила Щербину. Мне говорили, что они были офицерами особо приближенными к командиру, а полу­чая значительную часть корабельного спирта охотно похмеляли его при запоях. С ними у меня беседа была очень короткой.

- Если дадите командиру спирту - пойдете на парткомиссию, а я, как вы знаете, являюсь ее секретарем. Поэтому по строгому выговору с занесением обеспечу. По­этому спланированное ваше повышение по службе будет весьма призрачным".

- А что нам делать, - взмолился Щербина, - не дадим похмелиться - командир нас придавит как тараканов, дадим - вы прихлопните как мух.

- Идите к старпому и отпрашивайтесь куда-нибудь по своим делам, посовето­вал я.

Тут химик вспомнил, что ему надо подать заявку на проверку индивидуальных дозиметров, а доктор - пополнить запасы медикаментов.

Сижу в своей каюте, читаю что-то, вдруг по корабельной трансляции вахтен­ный офицер докладывает, что меня вызывает командир. Захожу в каюту командира.

- Где мой портфель? - интонация голоса Виктора Павловича не предвещала ничего хорошего.

- У меня в каюте, как вернемся в базу - верну, - отвечаю я командиру.

- Как ты со мной разговариваешь? Выйди вон. – злится Крылов

Я ухожу, занимаюсь своими делами. Через полчаса с центрального поста:

- Владимир Николаевич, командир Вас просит зайти к нему.

Иду, картина заметно меняется.

- Владимир Николаевич, ты мне хоть одну бутылку верни, а остальное потом, в базе отдашь - вполне миролюбиво говорит командир.

- Не могу, Виктор Павлович, завтра выход в море, кто будет кораблем управ­лять?

- Да брось ты, все нормально будет, первый раз что-ли!

- Виктор Павлович, я сейчас Вам горячий чай в каюту прикажу принести.

- Да на хрен мне твой чай сдался. Нет у тебя уважения к адмиралу, плохо у нас с тобой служба складывается!

Я вышел из каюты, распорядился по поводу горячего чая, а сам не могу успо­коиться. Вахтенный офицер стучит ко мне в каюту и докладывает, что командир убе­дительно просит меня зайти к нему.

- Знаешь, Володя, вон у меня блокнот с депутатскими бланками, посылай депу­татский запрос, куда тебе надо, я подпишу. Многие у меня такой бланк просят. Да налей ты мне хоть полстакана водки, - умоляет сенатор, - голова раскалывается, а ты жмотничаешь.

- Виктор Павлович, дома я вместе с Вами выпью, а сейчас нельзя.

- Что ты такой упрямый, да как назло старпом химика и доктора с корабля от­пустил. Ладно, ну хоть в чай плесни немного коньяка.

Пришлось разбавить горячий чай коньяком.

Назавтра мы были в море. Командир стоял на мостике угрюмый и злой, дос­талось всем: старпому, вахтенному офицеру, сигнальщику, даже химику и доктору, которые не вовремя поднялись на ходовой мостик покурить.

Но всему бывает конец. В Москве еще не знали, что Крылов алкоголик с уве­систым стажем и назначили его командиром 41-ой дивизии. Я с облегчением вздох­нул, пусть теперь начальник политотдела Зарцев Виктор Иванович ломает себе го­лову как удержать комдива от "выпадения в осадок".

С новым командиром Куравлевым Виктором мы быстро нашли общий язык. Подводная лодка была инициатором социалистического соревнования в Военно-Морском флоте. Известное в то время письмо Брежнева Л.И. в адрес нашего эки­пажа упоминалось чуть-ли не в каждом номере флотской газеты "На страже Заполя­рья". И, естественно, в конце учебного года наши фамилии (и моя) были выбиты на мраморной доске в музее Вооруженных Сил СССР. Мы были в то время лицами в каком-то смысле историческими.

Но как Гамлета преследовала тень его отца, так и Крылов нет-нет, да и пересе­кал мой путь. В губе Окольной мы загружали на лодку ракеты, готовились к практи­ческим стрельбам на учениях. Старшим на борту лодки был как раз командир диви­зии контр-адмирал Крылов. Пока мы "сидели" по боевой тревоге, он уже успел хо­рошенько "взбодриться" и еле шевеля языком разговаривал с кем-то по телефону. По каналам особого отдела КГБ (на каждом таком подводном ракетоносце был штатный офицер особого отдела) информация о пьяном комдиве дошла до командующего флотом. Ни командир, ни я об этом не знали. Вдруг звонок из штаба флота от опера­тивного дежурного: командиру и замполиту немедленно прибыть к командующему флотом. Мы были в недоумении, зачем вдруг понадобились высокому начальству. "Наверное, на учения будет выдано какое-нибудь особое задание" - подумали мы. Прибыли в приемную, адъютант доложил и командующий нас тут же вызвал.

Командующий спрашивает Журавлева:

- Командир, в каком состоянии у Вас на борту командир дивизии?

- В нормальном, - не моргнув глазом докладывает Куравлев, правда немного болел, видимо простудился, товарищ командующий.

Меня он спрашивать не стал. Замполит с дуру может и правду ляпнуть. Ко­мандующий прямо при нас распорядился послать на лодку дежурного врача из госпи­таля и заместителя начальника политуправления флота контр-адмирала Ливанова В.Т. А нас с командиром отпустил и даже приказал отвезти на дежурной машине. Мы прибыли поэтому раньше проверяющих. Крылов благодушно сидел в каюте и до­пивал очередную бутылку. Что делать? Вызвали корабельного доктора и приказали превратить каюту командира в лазарет, в котором единственный больной - командир дивизии.

- И чтобы запаха перегара не чувствовалось, - в заключении потребовал Жу­равлев.

Как ни был пьян комдив, но из нашего рассказа сообразил, что может крупно "погореть". Он быстро разделся до трусов и лег в свежезаправленную кровать. Док­тор Щербина действительно натащил в каюту разных лекарств, разбрызгал какие-то медицинские препараты по всем углам, а также на кровать да и на самого комдива.

Первым на лодку прибыл дежурный врач из госпиталя. Потрогал лоб, посчитал пульс, спросил о самочувствии и с усмешкой хмыкнул.

- Мне здесь делать нечего, Вам лучше знать, как лечить адмирала, - после чего поднялся на верхнюю палубу. Я за ним, при выходе с мостика встречаю контр-ад­мирала Ливанова. Тот поздоровался, затем спросил дежурного врача о самочувствии комдива. Врач ответил гениально просто и точно.

- Больной контактен. - и сошел с корабля. Я с облегчением вздохнул.

Ливанов спустился вниз, поздоровался с Куравлевым и прошел к комдиву.

- Как самочувствие, Виктор Павлович, может какие просьбы будут, чем-то по­мочь надо? - с деланным участием спросил Ливанов. Крылов старательно играл роль больного, я даже предположить не мог в нем такой артистичности. Слегка кашляя в сторону, слабым голосом ответил, что ему уже лучше и завтра он обязательно вста­нет на ноги. Ливанов, как и дежурный врач догадался, что здесь не все чисто, почув­ствовал запах спиртного, несколько раз потянул воздух ноздрями. Щербина тут же нашелся:

- Товарищ контр-адмирал, я для профилактики гриппа давал товарищу комдиву 20 граммов медицинского спирта.

- Понятно, понятно, для профилактики надо, - не скрывая иронии, сказал Ли­ванов.

Когда он сошел с борта подводной лодки, мы поняли, что официального раз­носа не будет. Да и кому нужен был скандал, связанный с депутатом Верховного Со­вета. А вот оперативного работника, офицера особого отдела КГБ на нашей лодке заменили. 0 причинах я мог только догадываться.

Три года сенатор был командиром дивизии. Решающей каплей, которая поста­вила точку в его флотской карьере, было последнее заседание сессии Верховного Со­вета СССР того памятного мне созыва. На это заседание Виктор Павлович пришел после крупной выпивки. Сел в свое кресло и безмятежно уснул. А рядом сидел мар­шал Москаленко. Он в перерыве подошел к Главкому ВМФ Горшкову С.Г. и попенял ему:

- Что же это у тебя, Сережа, на сессию пришел твой пьяный адмирал и сразу же уснул.

В кабинете Главкома Крылов оправдывался тем, что было жарко и, что он вы­пил-то всего бутылку пива, вот с непривычки и заснул. Главком не стал выслушивать его объяснения, а тут же приказал освободить Крылова от должности комдива. На­значили его с большим понижением-начальником одного из второстепенных отделов в научно-исследовательский институт ВМФ.

Перед отъездом из Гремихи Виктор Павлович прошел обследование в госпи­тале, и затем пригласил нас с женой к себе домой. Перед тем как поднять бокал за новое назначение он сказал:

- Вот говорят Крылов пьет, Крылов пьет, а у меня давление 120 на 80 и кардио­грамма без всякой зазубринки, так что давайте за это и выпьем.

Когда речь зашла о злополучном заседании Верховного Совета Крылов больше всего возмущался тем, что маршал Москаленко вместо того, чтобы толкнуть его в бок пошел жаловаться Главкому.

Много воды утекло с тех пор. Мы с женой отдыхали в санатории "Майори" на Рижском взморье. И там встретились с семьей Крыловых, встретились тепло, поси­дели за столом, побаловались рижским черным бальзамом. И вот во время этой встречи бывший сенатор заметил:

- Многое мне было дано судьбой, но все прошло как вода через решето. Другой на моем месте за время депутатства как минимум до командующего флотом бы дорос, а я вот в институте сижу.

И тут я рассказал ему, каким образом он стал депутатом. Слушал Крылов меня с большим вниманием и потом заметил:

- Ну, так чего же было ждать, если сани-то не мои были. Вот поэтому душа все время и сопротивлялась продвижению по службе. Тогда мне показалось, что Виктор Павлович сбросил со своих плеч многолетний тяжелый груз и даже заметно повесе­лел.

9 декабря 1996 г.

дер. Ново-Никитское


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

  • Москва – Тверь
  • СЕНАТОР