Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Протоиерей Александр Мень. Ответ И. Шафаревичу Приложение 16. Два письма священнику В. В. Приложение 17. Молодежь и идеалы Эта книга




страница12/17
Дата03.07.2017
Размер3.07 Mb.
ТипКнига
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
ПРИМЕЧАНИЯ ПРИЛОЖЕНИЕ 8 Протоиерей Александр Мень Воспоминания о студенческих годах 1- Термин «новое религиозное сознание» введен Д.Мережковским и связан с Религиозно - Философскими Собраниями (1901-1903). 2- Речь идет об архиепископе Иркутском Палладии (в миру Павел Александрович Шерстенников (1896-1976). Родился в семье священника в Уржумском уезде, Вятской губернии. Окончил Вятскую духовную семинарию и поступил в Казанскую духовную академию. В 1917 году был призван в армию, после возвращения изучал медицину в Казанском университете. В 1921 году был рукоположен во диаконы, а в 1922 - во пресвитера и пострижен в монашество. Более подробно о нем см. «ЖМП», № 7, 1976. С. 23-24. 3- В православии до сих пор с трудом приживаются выводы библейской критики, хотя видный русский библеист А.В.Карташов еще в 1944 году выступил с актовой речью в Свято-Сергиевском Богословском институте. Эта речь спустя три года была опубликована отдельной книгой «Ветхозаветная библейская критика», Париж,1977. 4- Речь идет о книге «Пути русского богословия», которая вышла первым изданием в 1937 году в Париже. Последующие статьи и выстуления профессора-протоиерея Георгия Флоровского, особенно в американский период (1947-1979 гг.), свидетельствуют о том, что им были пересмотрены многие взгляды, высказанные в «Путях русского богословия». 5- Речь идет о воспоминаниях С.М.Соловьева «Мои записки для детей моих и если можно и для других». Они были изданы лишь после смерти С.М.Соловьева. 6- Мф. 25, 31-46. 7- Более подробно о жизни и судьбе архимандрита Феодора Бухарева (1824-1871), см. протоиерей Георгий Флоровский «Пути русского богословия», а также «Письма архимандрита Феодора (Александра Матвеевича Бухарева) к казанским друзьям». Сергиев Посад, 1917 (это издание было подготовлено и осуществлено священником Павлом Флоренским). 8- 2 Кор. 11,26. 9- Более подробно о священнике Александре Введенском (1888-1946) см. воспоминания А.Э.Краснова-Левитина «Закат обновленчества» в книге «Дела и дни», «Поиски», 1990. 10- Вскоре после празднования 1000-летия Крещения Руси, митрополит Ювеналий (Поярков) вызвал отца Александра и попросил подготовить богословский доклад на тему о феномене женского священства, который все чаще стал встречаться в Протестантских Церквях. Священный Синод Русской Православной Церкви решил высказаться по поводу этого явления. Митрополит Ювеналий был изумлен, когда отец Александр, ссылаясь именно на эти строки апостола Павла из Послания к Галатам (Гал. 3, 27-28), заявил, что протестанты в данном случае строго следуют духу и букве Священного Писания. ПРИЛОЖЕНИЕ 9 ДЕЛО ЦЕРКВИ - ДЕЛО БОЖИЕ (1) (Беседы с отцом Александром Менем) Со дня гибели протоиерея Александра Меня прошло пять лет. Уже изданы три монографии о его жизни и два сборника воспоминаний о нем, переизданы в России его труды, вышедшие за рубежом при его жизни под общим заглавием «В поисках пути, истины и жизни»(2). До сих пор не опубликован фундаментальный семитомный «Словарь по библиологии», монографии «Как читать Библию» и «Опыт изложения основ ветхозаветной исагогики в свете работ библейско-исторической школы и новейших исследований»(3). В начале 1993 года в издательстве «Искусство» вышел сборник статей отца Александра «Культура и духовное восхождение»(4). Появление этого сборника предшествовало выходу другого сборника «Трудный путь к диалогу» (издательство «Радуга», 1992), составленного самим отцом Александром и почти повторяющего по составу первый сборник. И все-таки, несмотря на то, что большинство его трудов остаются неопубликованными, уже слышатся оценки, объявляющие отца Александра в лучшем случае апологетом, но отнюдь не богословом. Причем это говорят не случайные люди, а достаточно хорошо лично знавшие его, изучавшие его книги. Российский католик, доктор философских наук Юлий Шрейдер пишет: «И тем не менее, я не могу назвать отца Александра богословом в полном смысле, поскольку, мне кажется, не это было его доминантой. Он учил читать Священное Писание, он помогал людям войти в контекст религии, в духовную сферу христианства, но не создавал, как мне кажется, своих богословских концепций... Отец Сергий (Желудков. - АВТОР) был в большей степени богослов, чем отец Александр, он думал об обновлении Церкви, об обновлении христианства, о привнесении в него новых идей и об усилении влияния христианства на культуру в целом»(5). Ему вторит С.С.Аверинцев: «Воздавая должное его книгам, решимся сказать: то, в каких условия это было написано, больше самих книг»(6). Еще более странно звучит утверждение Н.А.Струве в этом же сборнике воспоминаний: «Быть может, в некоторых высказываниях иной раз отец Александр и переступал грань догматически дозволенного»(7).) Известно, что в Православии, в отличие от католицизма, существует большая свобода богословских мнений. Как тогда понимать формулу «догматически дозволенного» Возникает вопрос - неужели в Православии вновь появилась духовная цензура, которая определяет, что «догматически дозволено», а что нет Это отзывы людей, которые относились и к отцу Александру, и к его работам с большим уважением. Ю.Шрейдер еще в годы «застоя» опубликовал в Париже, в «Вестнике русского христианского движения» две благожелательные рецензии на книги отца Александра. Анонимные доносы, которые появлялись еще при жизни отца Александра, не позволяют опускаться до полемики с ними (хотя один из них - датированный 1976 годом - заслуживает внимания(8). Однако совсем недавно в прессе появились еще две статьи, доводящие до логического завершения положения, высказанные С.С.Аверинцевым(9). Но сам феномен полемики свидетельствует о том, что книги и мысли отца Александра по-прежнему волнуют современников. Важно, чтобы его книги все же были изданы в России. И только в этом случае полемика вокруг его наследия может стать плодотворной(10). Миссионерская деятельность отца Александра, на наш взгляд, не мешала ему плодотворно развивать оригинальные богословские взгляды, хотя он, в отличие, скажем, от отца Сергия Булгакова, не оставил некоей целостной богословской системы. Основная ценность его богословия заключается в попытке осуществить синтез современной науки и христианского мировоззрения. В 1957 году Карл Юнг отмечал: «Разделение веры и знания - симптом раздвоения сознания, характерный для расстроенного духа нового времени. Дело выглядит так, будто два различных лица говорят об одном и том же, но с двух индивидуально различных точек зрения, как будто одно и то же лицо, но в двух различных состояниях духа рисует картину своего опыта. Если представить себе на месте такого лица современное общество, то окажется, что оно страдает духовной диссоциацией, т.е. одним из видов нервного расстройства»(11). Особая миссия отца Александра заключалась, по нашему мнению, в том, чтобы на путях синтеза преодолеть это трагическое раздвоение. И в семитомнике под общим названием «В поисках пути, истины и жизни» он не только успешно преодолевает это раздвоение, но и попутно рассматривает ключевые проблемы человеческого бытия: творение мира, грехопадение, происхождение зла. На Западе протоиерей Александр Мень был признан как богослов еще в семидесятые годы. Об этом признании свидетельствует то обстоятельство, что он был приглашен участвовать в подготовке комментариев к так называемой «Брюссельской Библии»(12). В этом издании ему принадлежат комментарии к Пятикнижию и Пророкам. После завершения этой работы им были написаны Комментарии к Новому Завету, которые также изданы на русском языке в Брюсселе с предисловием академика Даниэля Ропса(13). В своих богословских работах, подобно Владимиру Соловьеву, которого он считал своим учителем, отец Александр исходил из насущных духовных потребностей своих современников, которые он прекрасно знал как пастырь. В своих книгах он предлагает решение ключевых проблем человеческого бытия, опираясь на данные науки и вдохновляясь Священным Писанием. Он убедительно показывает, что между ними нет противоречия, что достижения науки чаще всего помогают нам глубже понять ту или иную библейскую проблему. Отец Александр был глубоко образованным человеком. Он не был чрезмерно догматичен(14), живо интересовался последними достижениями науки, философии и литературы. Он страстно любил кинематограф и как-то признался, что если бы не выбрал еще с детских лет священства, то посвятил бы жизнь кино. Живость и видимая доступность его книг порой создают иллюзию, что это - лишь культуртрегерство. Но это заблуждение. Легкость его стиля - результат многотрудных усилий. Он любил повторять слова Гоголя, что если книга не переписана десять раз - она не становится художественным произведением. Действительно, каждая книга его семитомника насчитывает не менее десяти редакций. К сожалению, его труды все еще не осмыслены в России. Публикуемое интервью (а создавалось оно на протяжении целого года), надеюсь, поможет глубже понять не только истоки формирования мировоззрения, но и оригинальные взгляды видного русского богослова. Вкратце история возникновения этого текста такова: осенью 1982 года, когда андроповские гонения на Церковь непосредственно коснулись Новодеревенского прихода, я обратился к отцу Александру с несколькими вопросами. Он живо откликнулся, хотя в ответах был предельно краток. Я понимал, что приближающиеся гонения могут разлучить нас, поэтому тщательно «хоронил» тексты. Наши беседы продолжались немногим более года, вплоть до января 1984 года. Когда я что-то недопонимал в его ответах, то задавал дополнительные вопросы. После убийства отца Александра несколько отрывков были опубликованы в периодической печати(15). Полностью интервью публикуется впервые. Готовя его к изданию, я не счел себя вправе как-либо редактировать ответы отца Александра. Единственное - развернуты аббревиатуры, а также сокращения, которыми он пользовался. Поскольку объем интервью весьма значителен, то пришлось разбить его на три тематические части. Кое-что я убрал из своих вопросов. К примеру, спрашивая его об отпавших прихожанах, я называл конкретные имена людей. Именно поэтому я не счел возможным, чтобы они звучали в тексте. Некоторые имена, упоминаемые отцом Александром, многим неизвестны, поэтому понадобились дополнительные комментарии. О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ - Отец Александр, если возможно, расскажите немного о себе, о наставниках, о формировании Вашего мировоззрения... - На одни Ваши вопросы ответить просто, а на другие - достаточно трудно (из-за их объема и неоднозначности возможных ответов). Постараюсь быть кратким: родился 22 января 1935 года в Москве, напротив церкви преподобного Симеона (на Новом Арбате). Кстати, это был день памяти расстрела 9 января и рождения Павла Флоренского. Родился в семье главного инженера текстильной фабрики. - Пожалуйста, несколько слов о школьных годах... - Я учился в 554-й Московской мужской школе (напротив Плехановского института). Воспоминания о школе (1943-1953) довольно мрачные. Из учителей с благодарностью вспоминаю двух-трех человек. Помню Тарковского и Вознесенского, которые учились на класс старше. Младше меня был священник Александр Борисов (16). После окончания школы поступил в Московский Пушно-меховой институт в 1953 году. - Почему избрали именно этот институт - Выбор был продиктован любовью к биологии, но уже тогда давно было принято решение о церковном служении. Поступил сначала на заочный, но со 2-го семестра перевели на очный. Учился с увлечением, обстановка была очень хорошей. Большинство товарищей - энтузиасты дела. (Дружбы не потеряли и сейчас, почти 30 лет спустя.) В 1955 году наш факультет перевели в Иркутский сельскохозяйственный институт. Студенты знали о моей вере и относились прекрасно. - Расскажите о формировании мировоззрения - какие испытали влияния, сомнения - Основы веры были заложены и выражены в семье: матерью, теткой и их друзьями - духовными детьми архимандрита Серафима (Батюкова)(17) и «маросейскими»(18). В доме Бориса Александровича Васильева(19) в 40-х годах посещал уроки Закона Божия для детей и семинары взрослых по Новому Завету. Тогда же (в 1947-48 годах) принял решение стать священником. Познакомился с инспектором Московской Духовной Академии А.В.Ведерниковым(20), который советовал учиться дальше. Тогда же под влиянием Бориса Александровича начал работать над «Библейской историей», которая привела к изучению Древнего Востока. Занимался живописью. В школьные годы и в начале института основательно изучил толстовство и теософию. Они вызвали резко отрицательную реакцию. К 10 классу прошел самостоятельный курс семинарии. Много читал творения Святых Отцов и о них (Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов, блаженный Августин, а также Добротолюбие и труды Феофана Затворника). С 50-х годов познакомился с трудами Владимира Соловьева, и с тех пор он стал моим учителем (хотя вначале были влияния Хомякова, которого много читал). Соловьев соединил во мне веру и наследие Святых Отцов с философским мышлением. В 50-х годах много читал старых философов: Спинозу, Декарта, Лейбница. Все богословские интересы вращались вокруг апологетики. На 1 курсе прочел «Столп» Флоренского(21) и был им восхищен. Тогда же задумал очерк общей истории Церкви: «Исторические пути христианства» (первую часть - «Древняя Церковь» закончил в 1956 году; а вторую - «Средние века» - в 1957 году). В процессе изучения истории Церкви целиком перешел на экуменические позиции (Единство Церкви). В институтский период сблизился на этой почве с Николаем Евграфовичем Пестовым(22), посещал костел, баптистские собрания. В 1959 году (уже после рукоположения) набросал первый эскиз экуменической идеи, как я ее понимал. Познакомившись с современным католичеством, убедился в его огромных преимуществах, но никогда не помышлял об отходе от Православия, считая Церковь единой. Историю Церкви излагал в ключе различия истинного евангельского христианства и языческих наслоений на него. Эта тема всегда особенно волновала (часто с этим сталкивался). Считал всегда, что мракобесие есть позор для христиан. В 40-х годах часто жил в Загорске у схимонахини Марии(23). Навсегда запечатлелся ее облик: веселый, пасхальный, чуждый ханжества и мрачности. Постоянно бывал в Лавре, тесно общался с монахами. Но это не вызывало во мне ни малейшего желания идти этим путем. Из богословов больше всего обязан русской религиозной мысли: кроме В.Соловьева, Бердяеву, Лосскому, Флоренскому, С.Булгакову (раннему) и Франку. Очень ценил С.Трубецкого. Из западных особенно важны были для меня К.Даусон и Гарнак (хотя его взгляды в целом не разделял). Никогда не разделял утопических и апокалиптических идей В.Соловьева. В 1961 году познакомился с трудами Тейара де Шардена. Нашел в нем родную душу. В церковно - исторической сфере учителями были: Болотов, Гарнак, Дюшен. Из новых философов - Джеймс, Бергсон. Еще лет в 12 прочел полные Жития и тогда же понял, что сейчас нужно иное изложение. Особенно волновали меня проблемы евангельской истории. Первый набросок «Сына человеческого» был написан уже в 1959 году. В Иркутске еженедельно занимался в общей библиотеке, где доводил свое образование до нужной мне полноты. Прошел почти весь курс Духовной Академии. Рассчитывал, что поступлю туда после отработки трех лет. Об этом была договоренность с инспектором - архимандритом Леонидом (Поляковым)(24). - Как сложились обстоятельства на последнем курсе - В Иркутске жил на частной квартире с Глебом Якуниным(25) вдвоем. (Знаком был еще по Москве, по институту.) Параллельно с учебой работал в епархиальном управлении (истопником). Это стало известно. Был отчислен в мае 1958 года, когда уже сдал первый госэкзамен. Три года необходимой отработки отпали. Через месяц был рукоположен (был представлен А.В.Ведерниковым митрополиту Николаю (Ярушевичу), и он, спросив меня, люблю ли я свою профессию, и получив утвердительный ответ, благословил рукоположение). Был посвящен в дьяконы 1 июня 1958 года на Троицу в храме Ризоположения преосвященным Макарием Можайским (без экзамена) и направлен в приход села Акулово (под Одинцово). - Как проходили первые годы служения - Тогда же поступил в семинарию, она мне мало что дала (окончил Ленинградскую Духовную семинарию в 1960 году). Служил со священником-уставщиком. Это был хороший урок. Убедился, что часто «типиконство»(26) соседствует с помраченным нравственным сознанием и узостью (такова была вся обстановка в храме). Духовником в студенческие годы был Н.А. Голубцов(27). Человек мудрый, светлый и открытый. Сам из биологов. Он и благословил меня в 1960 года подать прошение о принятии сана священника. Рукоположен в 1960 году 1 сентября в Донском монастыре епископом Стефаном (Никитиным) из «маросейских». Отец Николай очень много мне дал, и я не терял с ним связи до самой его смерти (1963). Он мне говорил: с интеллигенцией больше всего намучаешься (это он знал из своего опыта). Но он был именно пастырем этого духовно-заброшенного сословия и мне это завещал. Он руководствовался принципом свободы. Никогда не проявлял узости. Его биография опубликована в «Журнале Московской патриархии» в 1963 году. Остальное вам сказал. Главное: он был не жрецом, но пастырем. Это был для меня идеал (в свете воспоминаний моих близких о духовном руководстве и влиянии архимандрита Серафима Батюкова). После него исповедовался у Бориса Александровича Васильева. В Акуловский период много занимался катехизацией (было много крещаемых в церкви). Написал первый вариант «Сына человеческого», уже похожий на то, что теперь, а также ряд статей. - После рукоположения в каком приходе вы служили - В Алабино был назначен сначала вторым священником, а через год - настоятелем. Провел ремонт, с местными властями отношения были хорошие. Даже помогал им в хозяйственных вопросах. Основные, почти ежедневные, требы проходили в Наро-Фоминске (была церковная машина). Жил при приходе (женился я еще в институте). Посещаемость была хорошая. Появились первые помощники, молодые. Некоторые остались и по сей день. Дружил со многими молодыми священниками. И с теми, кто потом был рукоположен. - Там Вы прослужили четыре года. Что произошло - Из-за Льва Лебедева(28) едва не попал под суд. Но чудом Божиим избежал его (отделался фельетоном в «Ленинском знамени»(29). Все было неосновательно. Переведен в Тарасовку на Успение в 1964 году (еще до падения Хрущева). - Начало Вашей творческой деятельности когда появились первые работы - Писать начал еще в детстве. Как уже отмечал, богословские темы стали основными с 1947 года. Первая публикация в марте 1959 года в «Журнале Московской Патриархии». С тех пор напечатал около 40 статей (в том числе в демократических странах). В 1960 году начал писать «Историю религии» - в качестве введения в историю Церкви. В Алабине были написаны «Истоки религии», «Магизм и единобожие», «У врат молчания». Еще один вариант «Сына человеческого». В Тарасовский период: «Дионис. Логос. Судьба», и полностью переработал первые три тома, а также: «Небо на земле» и «Откуда произошло все это»(30). С 1964 по 1968 год учился в Московской духовной академии. Кандидатская была посвящена монотеизму и дохристианским религиям (взял из своей работы)(31). Здесь, в МДА, особенно были важны личные контакты (со студентами и протоиереями Ветелевым(32), Старокадомским(33) и др.). - Как складывалось Ваше служение в Тарасовке - В Тарасовке было много служб и не было помещения. Но народа московского сильно поприбавилось. Беседовал и общался по дороге и в Москве. Потом и дома. Настоятель отец Серафим Голубцов, известный своими доносами, написал на меня рапорт, и я попросил митрополита Пимена (позже Патриарха Московского и всея Руси) перевести меня от него. Встретил полное понимание. Явный уход не удался, из-за народа и протестов. Пришлось уходить тайком. Поменялся со священником Новой Деревни, куда давно стремился(34). За этот период оформились окончательно основные методы и принципы работы. Цель: создавать предпосылки для образа жизни, мысли и устоев христиан XX века, без староверства. Тогда же, в связи с литературной работой, расширились связи с учеными и писателями. В Новой Деревне завершил «Пророков»(35) и шестой том(36), а также создал новые варианты «Сына человеческого», «Истоков религии» и «Неба на земле»(37). Написал толкования к Новому Завету и краткие комментарии к Ветхому Завету(38). Статьи появлялись уже только в «Штимме»(39) (последняя в «ЖМП» в 1966 г.). Еще в Тарасовке, достаточно неожиданно для меня, вышел «Сын человеческий» (1-е издание, а вскоре и 2-е издание в Брюсселе)(40). Целью общения считал необходимость создания «среды», в которой верующие чувствовали бы себя свободно. Действовал методом естественного отбора. Когда нужные отобрались, прекратил встречи дома (около 1967 года)(41). - Чем Вы объясняете обострение отношений с властями и иерархией - С местными властями обычно жил мирно. Временами до меня доходили сведения, что за мной следят. Но прямых столкновений не было. Было два обыска по случайным поводам. Одиозным стал лишь после письма священников Н.Эшлимана и Г.Якунина (42). Существовал миф, что я автор письма. Потом прибавились и западные публикации. Но в них не было ничего политического. Я вообще считал политику вещью преходящей, а работать хотел в сфере непреходящего. Бывали статьи против меня (идеологические в «Науке и религии»), иногда имя мое мелькало в период гонений, но и все. На вопрос архиепископа Киприана (Зернова)(43), в целом хорошо ко мне относившегося, не диссидент ли я, - ответил: «Нет. Считаю себя полезным человеком общества, которое, как и всякое другое, нуждается в духовных и нравственных устоях». Среди людей, меня мало знавших, ходили обо мне легенды: оккультист, сионист, католик, модернист, агент властей. Это осталось и сейчас. - Как произошло знакомство с Александром Солженицыным - С А.И.Солженицыным я познакомился у него в городе. (44) Очень ценил его ум, живость и решительность, профетическое призвание. Это покрывает все неудобства его характера и крайности, свойственные большим лицам. Но дороги у нас были разные. При всем хорошем взаимном отношении. Я способствовал возвращению А.И.Солженицына к христианству. Но он делал упор на внешние проблемы Церкви. Я же считал и считаю, что главная трудность и кризис - внутри. - В чем Вы видите причины неудач с наиболее талантливыми духовными детьми - Вопрос сложный. Думаю, что те люди, которых я так или иначе потерял, поддались искушению тщеславия. Им подсознательно хотелось сделать что-то необыкновенное. Им казалось, что это просто. Словом - обычные человеческие страсти. Я мог бы их подавить в зачатке, приняв метод авторитаризма и патернализма. Но я не могу и не мог этого сделать. Здесь уход в сторону. Подмена веры «отцом». Все должно строиться на свободе. Это тяжелый дар и, конечно, риск. - Кто из сотрудников первого, второго призыва остался и ценен - Это не «телефонный» разговор. Но устный. - Каковы приметы восьмидесятых годов - Как ни странно, ничто не изменилось ни в установках, ни в планах за истекшие 25 лет и более. Пока же работаю над «Руководством по Библии» (45). - Что дала Вам семья - Семья мне дала много, что сказать об этом трудно. Без семьи себя с трудом представляю. Знаю, что быть моей женой дело трудное. Но, кажется, моя - вполне справляется. Но рецептов дать не могу. Все живут по-своему. Я, в частности, не требую от жены непосильного включения в мои дела. Дай Бог ей тянуть все в целом. А с делами мужчина должен справляться сам. Впрочем, я не делю в домашней жизни вещей на женские и мужские. Это (за некоторым исключением) пережиток иного бытового уклада. Вот и все вкратце.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

  • ПРИЛОЖЕНИЕ 9
  • О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ - Отец Александр, если возможно, расскажите немного о себе, о наставниках, о формировании Вашего мировоззрения...
  • - Пожалуйста, несколько слов о школьных годах...
  • - Расскажите о формировании мировоззрения - какие испытали влияния, сомнения
  • - Как проходили первые годы служения
  • - После рукоположения в каком приходе вы служили
  • - Там Вы прослужили четыре года. Что произошло
  • - Начало Вашей творческой деятельности когда появились первые работы
  • - Как произошло знакомство с Александром Солженицыным
  • - В чем Вы видите причины неудач с наиболее талантливыми духовными детьми
  • - Кто из сотрудников первого, второго призыва остался и ценен