Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Проблема северных территорий»




Скачать 265.77 Kb.
Дата06.07.2017
Размер265.77 Kb.
Эссе на тему «Проблема северных территорий»
Актуальностью исследования является значение Курильских островов в русско-японских отношениях. Данная проблема с момента своего появления обрастает все новыми комментариями и исследованиями, привлекая внимание не только историков, политиков, дипломатов, но даже юристы вовлечены в разрешение проблемы принадлежности спорных территорий. Вероятно, еще долго проблема не будет разрешена, а, значит, будет актуальна не только для историков- специалистов в исторических исследованиях, но и для широкой аудитории в России, Японии и других странах.

Объектом нашего исследования являются российско-японские отношения.

Предметом – проблема Курил.

Хронологические рамки работы охватывают период с первой половины XVII в. по сегодняшний день. Нижняя граница взята нами в связи с тем, что уже с первой половины XVII в. началось исследование Курильских островов, а затем и освоение их русскими. Верхняя граница исследования определена ее целью.

Историографию вопроса можно условно разделить на три этапа: дореволюционный, советский, постсоветский.

Специальных работ в дореволюционной историографии, посвященных рассмотрению процесса территориального размежевания между Россией и Японией на Сахалине и Курилах не имеется, тема изучалась в основном контексте истории русско-японских отношений, истории дальневосточного региона России и истории международных отношений. В середине XIX в. в России происходит возрастание интереса общественности к дальневосточной политике. Представители научной и радикальной общественности, обеспокоенные изменениями в геополитической ситуации в азиатско-тихоокеанском регионе, связанными с увеличением активности европейских держав, с одной стороны, и ослаблением Китая, с другой, в своих трудах призывали правительство к проведению более активной политики, усматривая в этом возможность реализации в жизнь концепции цивилизаторской миссии России.1

Во второй половине XIX в. в свет выходит ряд работ, авторами которых были не профессиональные историки, а непосредственные участники занятия Сахалина, а также военные, инженеры, врачи, ученые, чья деятельность на острове пришлась на период «совместного проживания» с японцами. В частности, ценные сведения о процессе территориального размежевания на Сахалине, о взаимоотношениях с русских, японцев, айнов содержится в трудах Е.В. Путятина, В.А. Римского-Корсакова, Г.И. Невельского, Н.В. Рудановского, Н.В. Бусссе и др.2 Состояние рыбных промыслов Сахалина и Курил и положению, занимаемому на них японскими рыбопромышленниками, посвящены публикации Г.А. Крамаренко и Н.В. Кириллова.3 По мнению Г.А. Крамаренко, который сам был рыбопромышленником, русские нуждались во всесторонней поддержке государства.

По широкому кругу введенных в научный оборот японских источников по истории русско-японских отношений в целом и процесса территориального размежевания между Россией и Японией на Сахалине и Курильских островах не имеет себе равных фундаментальный труд Д.М. Позднеева.4В нем содержатся подробные материалы по истории исследования и освоения японцами Хоккайдо, юга Сахалина и Южных Курил, приводятся сведения о ранних российско-японских контактах и различных аспектах российско-японских отношений до середины XIX в. По мнению автора, задача, стоящая перед исследователями российско-японских отношений, состоит не только в изучении фактической стороны, но и в изучении японской историографии этих отношений.

Значительный интерес представляет труд С.И. Новаковского, являющийся одной из первых работ, в которой предпринята попытка систематизации истории русско-японских отношений. В работе, вышедшей в Японии, где ее автор оказался после революции, рассматривалась история продвижения русских к Тихому океану, первые контакты японцев и русских, русские миссии в Японию в первой половине XIX в., вплоть до миссии Н.Н. Муравьева в Эдо в1859 г. Работы вышеуказанных и других дореволюционных авторов особенно ценны тем, что они свободны от идеологических штампов, натяжек, а зачастую и прямой фальсификации исторических фактов, иногда встречающейся в трудах некоторых советских историков послевоенного периода.

Для работ советского периода характерно отсутствие критического подхода к использованию литературных источников, большое количество фактических ошибок. В послевоенные годы после включения Южного Сахалина вместе с Курильскими островами в состав СССР, в силу господствовавших в то время идеологических установок, перед исследователями была поставлена задача по разоблачению фальсификаций идеологов империализма и обоснованию неотъемлемых исторических прав на Сахалин и Курильские острова.

В то же время в работах Э.Я. Файнберг, Л.Н. Кутакова и др. собран ценнейший фактологический материал по истории русско-японских и советско-японских отношений.

В историографии советского периода большое место уделялось русско-японским отношениям с XVII – по ХХ вв., которые включали в себя и территориальные проблемы.

Вопросы территориальных споров затрагивались в работах, посвященным первым контактам с японцами в период открытия русскими Курильских островов и острова Сахалина (XVII-XVIII вв.); в трудах, посвященных экспедициям и посольствам царской России для установления официальных контактов с Японией; в исследованиях русско-японских переговоров о разграничении (1852-1875) в работах по истории русско-японской войны 1904-1905 гг. и влияния Портсмутского мирного договора на развитие русско-японских и советско-японских отношений.

Работы отечественных историков данного периода базировались на обширных архивных материалах и дневниках русских мореплавателей и путешественников.

Исследуя историю открытия русскими Курильских островов, ученые указывали на то, что их освоение русскими мореплавателями и землепроходцами явилось результатом осуществления в XVII-XVIII вв. правительственной программы заселения новых земель «в целях развития промышленности, торговли и укрепления обороноспособности России».5 В этом направлении шли работы М.А. Сергеева и А.В. Ефимова.6

Особое место среди трудов советских ученых, отводилось работам Э.Я. Файнберг. Опираясь на материалы Архива внешней политики России и Центрального государственного архива Военно-морского флота, автор доказывала приоритет русских в открытии и освоении Курильских островов. «Они обследовали эти острова, - писала Э.Я. Файнберг, - составили их карты, оставили там свои зимовья и фактории, привели айну в подданство России. Во второй половине XVIII в. русские селения имелись на Шумшу, Парамушире, Симушире, Урупе и Итурупе. Русские завозили на острова скот и семена, приучали местных жителей заниматься скотоводством, жить в избах, носить русскую одежду. Многие айну крестились и получали православные имена, отдавали детей в русские школы».7

Широко освещена в литературе советского периода история подписания первых русско-японских договоров – трактата о торговле, заключенного в Симода 24 января 1855 г., дополнительного трактата от 12 октября 1857 г., Эдоского договора о торговле и мореплавании от 7 августа 1858 г., Петербургского трактата от 25 апреля 1875 г. Рассмотрение истории разработки этих договоров имело особое значение, поскольку наряду с установлением дипломатических и торговых отношений в них впервые были определены государственные границы между Россией и Японией. Анализ международной обстановки, в которой были подписаны упомянутые документы, помогает понять причины вынужденных территориальных уступок России (по договору 1855 г. Россия отказалась от южной части Курильского архипелага, а в 1875 г. согласилась на передачу Японии и северной части Курильских островов в обмен на южную часть Сахалина, находившегося с 1855 г. в совместном владении России и Японии).

Л.Н. Кутаков исключительно с классовых позиций писал: «Слабость царского самодержавия, выявленная в полной мере поражением царизма в Крымской войне, и возросшая в связи с этим территориальная целостность России, ослабление позиций на Западе и Ближнем Востоке привели к тому, что царское правительство поступилось южными Курильскими островами, являвшимися в течение почти века составной частью русской территории. Царизм пошел на это невыгодное для него соглашение в надежде на развитие торговых, дружественных, добрососедских отношений с Японией».8

В историографии утвердилось мнение, что, подписав в 1875 г. Петербургский трактат, царская Россия усугубила ошибку, допущенную в Симода.9 Причины новых территориальных уступок, в результате которых Россия лишилась всех Курильских островов, как утверждалось, открытых русскими, освоенных многими поколениями русских людей, историки советского периода усматривали в первую очередь в недальновидной политике самодержавия, наивно рассчитывая путем территориальных уступок стабилизировать отношения России и Японии.10 К тому же, по мнению Л.Н. Кутакова «царское правительство не располагало достаточными силами для того, чтобы вооруженным путем отстаивать свои владения на дальневосточной окраине».11 Эти просчеты в полной мере выявились во время русско-японской войны 1904-1905 гг., в ходе которой Курильские острова использовались Японией как база военных операций против России.

Э.Я. Файнберг также констатировала, что «русское правительство…пошло на максимальные уступки…передача Японии Курильских островов объяснялась близорукой внешней политикой царизма, пожертвовавшего интересами России из опасения вызвать накануне войны на Балканах конфликт с Японией и вмешательство в него иностранных держав. К тому же подобная уступка свидетельствовала о недооценке правящими кругами царской России экономического и стратегического значения Курильской гряды и привела к значительному ослаблению обороноспособности русского Дальнего Востока. С переходом Курил в руки Японии возникла опасность использования их в качестве базы для нападения на дальневосточные владения России. Кроме того, русские суда лишились удобных выходов в Тихий океан. Неудивительно, что русская общественность критиковала за это политику царизма».12

Очень трудно возражать против всех этих формулировок, относящихся к Курильским островам. Но сегодня явно прослеживается их несбалансированный характер. Ни Э.Я. Файнберг, ни Л.Н. Кутаков не упомянули в своих работах о тех стратегических и иных выгодах, которые приобрела Россия, получив в свое полное распоряжение Сахалин. А ведь без учета этого фактора общая оценка Петербургского договора становится весьма односторонней.

Несмотря на массу оговорок, Э.Я. Файнберг и Л.Н. Кутаков не опустились на негативные оценки Петербургского договора.

Историки советского периода указывали, что, напав в 1904 г. на Россию, Япония нарушила подписанные в 1855 и 1875 гг. договоры, в которых стороны обязывались сохранять мир и дружбу, лишившись тем самым оснований ссылаться на указанные документы для обоснования каких-либо прав на Курильские острова. Этот вывод содержится в работах Н.А. Левицкого, П.Д. Быкова, В.Е. Егорьева,13 в коллективной монографии «Международные отношения на Дальнем Востоке (1870-1945 гг.)», изданной под редакцией Е.М. Жукова.

На аналогичной точке зрения стоял историк-японовед Д.Н. Петров в книге «Япония в мировой политике».14

Исследуя следующий период в советско-японских отношениях - после 1918 г., авторы уделяли большое внимание Конвенции 1925 г. Так, в своей работе «СССР и Япония» Л.Н. Кутаков давал следующую оценочную характеристику: «Советское правительство, чтобы урегулировать отношения с Японией в условиях, когда не было возможности ликвидировать последствия поражения России в русско-японской войне, вынуждено было признать остающимся в силе несправедливый Портсмутский договор, в частности его территориальные статьи, оставляющие за Японией исконную русскую землю – южный Сахалин».15 Автор указывает на то, что, чтобы показать вынужденный характер этого признания и принципиальное отрицательное отношение Советского Союза к договору, который был заключен царизмом, при подписании конвенции была оглашена и специальная декларация, которая свидетельствовала, что признание Портсмутского договора носит временный характер.16

Уже в конце 1930-х – начале 1940-х гг. началось изучение проблемы истории Японии периода агрессивных войн в Китае и на Тихом океане. Первые работы, освещающие этот период, носили весьма злободневный характер. Это работы Г. Войтинского, Ш. Лифа, Е.М. Жукова и др.17 Но в данных исследованиях территориальный вопрос затрагивался лишь вскользь.

После 1945 г. предвоенные отношения СССР и Японии стали рассматриваться уже более объективно и научно. Большое количество новых документов по внешней политике Японии и советско-японским отношениям было введено в научный оборот в работах того же Л.Н. Кутакова.18 Он осветил все основные вопросы японской внешней политики соответствующего периода, особенно подробно – проблемы советско-японских отношений, в частности в годы Великой Отечественной войны.

Автор отмечал, что разгром японского милитаризма привел к отмене Портсмутского договора и позволил Советскому государству восстановить свои исторические права, нарушенные в прошлом Японией.19

Другой интересной работой Л.Н. Кутакова (в соавторстве с В.Л. Исраиляном) является книга «Дипломатия агрессоров», вышедшая в 1967 г.20 Вопросы истории японской внешней политики и советско-японских отношений затрагивались в некоторых работах, посвященных более широким проблемам.21

Вопрос о Сан-Францисском мирном договоре 1951 г. поднимался во многих работах советских исследователей, однако почти везде он излагался в рамках официальной версии: в адрес договора раздавалась лишь критика за то, что он не содержал признания суверенитета СССР над Южным Сахалином и Курильскими островами и жестко включил Японию в структуру американского военного кордона по периметру социалистического лагеря, так как подписание договора было синхронизировано с заключением японо-американского «договора безопасности».22

Взгляды советских японоведов на историю советско-японских отношений после их нормализации на основе подписанной в Москве 19 октября 1956 г. межправительственной совместной декларации изложены как в общих исследованиях, посвященных внешней политике Японии послевоенного периода, так и в специальных трудах, включая труд Л.Н. Кутакова «История советско-японских дипломатических отношений», сборник «СССР-Япония. К 50-летию установления советско-японских дипломатических отношений (1925-1975)», книгу М.И. Крупянко «Советско-японские экономические отношения», исследование В.Н. Березина «Курс на добрососедство и сотрудничество и его противники» и др.23

В публикациях, посвященных анализу советско-японских отношений в конце 1970-х – начале 1980-х гг., выражалось сожаление в связи с дальнейшим сползанием Японии на антисоветские позиции во внешней политике. Показывалась несовместимость раздуваемой в Японии националистической кампании за «возвращение северных территорий» с делом укрепления мира на Дальнем Востоке. Отвергая необоснованные территориальные притязания к Советскому Союзу, исследователи тех лет старались разъяснить читателям, что для советского и японского народов нет иного пути к добрососедству и дружбе, кроме признания уважения границ, сложившихся в итоге Второй мировой войны.

Советская и российская историография всегда уделяла и уделяет много внимания анализу и освещению обстановки, складывающейся вокруг островов Малой Курильской гряды. С конца 1980-х гг. проблемы отношений с Японией стали освещаться вполне полно, начался отход от превалировавших долгое время определенных стереотипов. По мнению Г.Ф. Кунадзе и К.О. Саркисова, наши исследователи долгое время занимались в основном «интерпретацией наших официальных заявлений и позиций». В результате возник «явный дефицит представлений об истиной, а не упрощенной позиции Японии.24

В одной из публикаций Г.Ф. Кунадзе высказал, в частности, точку зрения, что в послевоенные годы внешняя политика СССР в отношении Японии строилась на глубоко неверных подходах, не учитывавших реального социально-экономического и политического положения японского общества, на искажении политики Японии в мире.25

С конца 1980-х гг., в советской прессе стали появляться публикации, которые содержали новые подходы к спору о территориях. Впервые советские ученые при обсуждении территориальной проблемы стали проявлять к ней более гибкий подход. Толчок к ее более свободному обсуждению, безусловно, дало начало горбачевской перестройки.

На последнем этапе реформ М.С. Горбачева и после распада СССР в дискуссиях все чаще стал употребляться термин «международное право». Одним из первых с международно-правовой точки зрения эту проблему попытался проанализировать С. Пунжин, считавший, что раз Япония и Россия претендуют на одну и ту же территорию, то спор должен сводиться к установлению права на владение. Поэтому главным аспектом спора является юридический, а не политический, военный и экономический аспекты являются вспомогательными, т.е. в основе решения проблем должно лежать международное право.26

В 1990-х гг. эта идея среди отечественных ученых и политиков получила широкое распространение, при этом развернувшихся дискуссиях стержневой стала проблема обоснования прав России на владение Южными Курилами. Подавляющее большинство отечественных исследователей полагало, что исторические права на Курилы, безусловно, принадлежат России «по праву первоосвоения» (Б. Полевой).27

В то же время высказывались сомнения в возможности неопровержимых доказательств права первоосвоения как Россией, так и Японией в связи с тем, что Курилы осваивались и русскими и японцами, а потому границу между двумя потоками первопроходцев установить практически невозможно.28

Судьба Курильских островов, как известно, решалась союзниками по антигитлеровской коалиции, начиная с Тегеранской конференции 1943 г. Вопрос о передаче так называемых «северных территорий» был окончательно решен в феврале 1945 г. на конференции в Ялте.

Историк Б.Н. Славинский, основываясь на изучении ранее секретных документов 1945 г., считает, что четыре спорных острова и по сей день, сохраняют оккупационный статус. Этот вывод сделан на том основании, что южнокурильские острова были оккупированы после капитуляции японской армии, поэтому военной необходимости в их захвате у Советской Армии не было.29

Справедливости ради следует отметить, что в российской историографии присутствует и прояпонская точка зрения. Ее сторонники утверждают, что Южные Курилы были открыты и освоены японцами, а затем там появились русские.

Следует особо подчеркнуть, что подходы российских исследователей к проблеме Курильских островов зависели и зависят от настроений властей. Так, всплеск публикаций по данной проблеме начала 1990-х гг. связан с тем, что пришедший к власти в России Б.Н. Ельцин и его окружение, начиная с 1992 г. по словам заместителя министра иностранных дел Г.Ф. Кунадзе, намеревались заключить мирный договор с Японией на основе «реализации совместной советско-японской декларации от 1958 г.»,30в соответствии с которой предусматривалось вернуть Японии два из четырех островов Южных Курил, ставших предметом спора, а затем продолжить переговоры о судьбе Кунашира и Итурупа.

Позиция козыревского МИДа встретила жесткое противодействие со стороны политических противников Б.Н. Ельцина, как в российском парламенте, так и в обществе.

В результате сентябрьский визит 1992 г. Б.Н. Ельцина в Токио был отложен, что лишний раз подтвердило всю сложность данной проблемы. Как следствие этих событий, в 1993-1994 гг. произошло резкое снижение числа публикаций по Курильской проблеме.

В то же время в постсоветской историографии курильской проблемы поднимаются те же темы, что и в советской. Продолжаются споры о первенстве в освоении Курил. Так, О. Бондаренко в своей работе «Независимые Курилы»31 озвучивает версии о том, что впервые русские увидели Северные Курилы в 1649 г., и это были казаки из отряда якутского атамана Семена Дежнева, следующая версия – о первенстве казака Михаила Стадухина, добравшегося до Курил в 1656 г. Но автор оговаривается, что не имеет документального подтверждения указанных версий.

Другие авторы, например, Г.Н. Кунадзе и К. Саркисов прямо высказывают свой взгляд на этот вопрос: «Прежде всего, следует обратить внимание на уязвимость тезиса о том, что «северные территории» являются исконно японскими землями. И не только потому, что т.н. «право первооткрытия» - вообще категория очень зыбкая и, следовательно, малоприменимая как отправной пункт для разговора о суверенитете над какой-либо территорией. Важнее то, что в средние века, как признают сами японские исследователи, северные районы Японии были уделом княжества Мацумаэ, незнакомого с концепцией границы как таковой».32

Чуть ранее К.Н. Саркисов в рецензии на книгу японских авторов «Северные территории»33 на основе письменных документов о пребывании на Курилах русских, справедливо констатирует, что «Япония не распространяла тогда свой суверенитет на эти острова».34

Есть в постсоветской историографии и точка зрения, которую можно назвать «теорией паритета». Ее сформулировал В. Еремин в своей книге «Россия-Япония. Территориальная проблема: поиск решения».35 Он утверждает в этой книге: «На мой взгляд, ставшими каноническими утверждения о принадлежности Курил к России и Советскому Союзу по праву первооткрытия, первоописания, первозаселения и первоприсоеденения в юридическом смысле не перевешивают аналогичных утверждений японской стороны, а последние – ничуть не убедительней советских доказательств».36

Среди сторонников исторического приоритета России – доктор исторических наук К. Черевко. Он пишет: «Русские не только открыли Сахалин и Курильские острова, но и осуществили исследование и первоначальное хозяйственно-культурное освоение их в XVII-XVIII вв., когда не только эти территории, но даже большая часть Хоккайдо рассматривались как не входящие в состав Японии. На Курилах и Сахалине стали селиться русские, а местное население вступило в подданство России. В конце XVIII в. Курильские острова, а в начале XIX в. Сахалин были включены в состав России по ее внутреннему законодательству…С конца XVIII Япония стала проводить политику вытеснения русских из указанных районов и их присоединения к Японии…».37

Крупный российский ученый Н. Федоренко как бы подытоживает эту точку зрения: «И все же аргументы в пользу исторической принадлежности Курильского архипелага той или иной стране сами по себе едва ли могут играть решающую роль в наше время… Не столько историческое обоснование сколько юридически-правовая аргументация имеет решающее значение при определении государственной принадлежности той или иной территории. Опираться следует на известные международные акты, в которых затрагивается проблема Курильских островов».38

История установления государственной границы между Россией и Японией по-прежнему является темой для рассмотрения в отечественной историографии.

Интересную оценку действий Е.В. Путятина на переговорах о заключении Договора 1855 г. дает руководитель Центра японских исследований Института востоковедения РАН К. Саркисов.39 Он пишет: «Чтобы понять логику поведения российской дипломатии, следует снова обратиться к документам, в частности… к инструкции Е.В. Путятину 1853 г. Дело в том, что в ту пору Курилы русских не очень интересовали. Их ценности заключались в том, что здесь добывали пушнину и что они лежали на пути из Камчатки в Японию. Сахалин же, который в ходе переговоров Е.В. Путятина с японскими представителями в Симоде в 1955 г. остался неразделенным, представлял для России определенное стратегическое значение. «Остров сей, - говорилось в инструкции царя Е.В. Путятину, - имеет для нее особенное значение, между прочим, и потому, что лежит против самого устья Амура. Держава, которая будут владеть сим островом, будут так сказать, владеть ключом Амура».40

С начала 1990-х гг. среди российских исследователей начался процесс переосмысления послевоенной системы и ялтинского соглашения по вопросам Дальнего Востока, как составной части этой системы. Призыв о пересмотре и переоценке данной проблемы содержался, например, в работе Г.Ф. Кунадзе.41

Основная критика Ялтинской системы на Дальнем Востоке велась в начале 1990-х гг. с «академических» научных позиций. Так, С. Пунжин писал: «После 2 сентября 1945 г. у СССР возникло не непосредственное право на Курильские острова, а право требовать от США и Великобритании их передачи. Следовательно, Ялтинское соглашение было документом, который предоставлял правовой титул на Курильские острова… Соглашение имело обязательную силу только для подписавших его великих держав и в силу его секретности не могло быть обязательным для Японии…Союзники не намеревались провозгласить Ялтинское соглашение обязательным для Японии на тот момент и на момент капитуляции, оставляя за ним характер документа, регулирующего отношения сторон в том, что касалось территориальных вопросов».42

Точку зрения С. Пунжина поддержал Б.Н. Славинский в своей статье, опубликованной им в 1995 г. к 50-летию Ялтинского соглашения.43 Автор писал: «…ялтинские соглашения – это договоренности союзников между собой… которые никакого отношения к Японии не имели…Ялтинские соглашения можно квалифицировать как секретную договоренность союзников военного времени о территориальном и ином вознаграждении СССР за его вступление в войну против Японии».44

Следует отметить, что процесс переосмысления Ялты шел с большими издержками и сопровождался «шараханием» в крайности. Так, А. Загорский в статье, помещенной в книге «Знакомьтесь - Япония», писал: «Дело в том, что добившись в Ялте решений о получении территорий на тихом океане, СССР нарушил ряд принятых ранее обязательств международно-правового характера. Неправомерным было уже требование территориальной экспансии в уплату за вступление в войну с Японией».45

Б.Н. Славинский так аргументирует тезис об «оккупации»: «…начиная с 1875 г. и до окончания тихоокеанской войны 1941-1945 гг. Курилы находились под юрисдикцией Японии. В августе-сентябре 1945 г. они были оккупированы советскими войсками, а затем в феврале 1946 г. односторонним решением сталинской администрации включены в состав Советского Союза. Это было грубым нарушением международного права, которое предусматривает, что решение вопросов пограничного размежевания между воевавшими государствами осуществляется только на основании мирного договора».46

Противоположного мнения придерживается Н. Нарочницкая. Она считает, что «коварно внедрение в дискуссию о Курильских островах термина «возвращение» уже есть концептуальная ревизия итогов Второй мировой войны Этот термин означает признание правопреемства нынешней Японии тому государству, которое развязало и проиграло войну…Но новые государства возникли в новых границах, т.е. являются продуктом послевоенной реальности, и урегулирование должно исходить единственно из послевоенной международно - правовой основы».47

Действенность и важность ялтинских соглашений отстаивает К.Е. Черевко, аргументируя «во-первых, в основу этого соглашения был положен первоначальный американский проект на английском языке, который…остался без изменений. Во-вторых, и это еще более важно, иное толкование этого положения превратило бы этот важнейший международный документ в неравноправное соглашение, ибо СССР выполнил по нему свое обязательство о вступлении в войну с Японией на стороне союзников, а они вопреки нормам международного права имели бы право не выполнить условие, подлежащее по положениям ялтинского соглашения безусловному претворению в жизнь».48

Что касается Сан-Францисской конференции, то и здесь мнения расходятся. Так, Г. Саркисов рассматривает отказ СССР подписать Сан-Францисский мирный договор как «стратегическую ошибку» И.В. Сталина.49

«Абсолютный характер» отказа Японии от территорий по Сан-Францисскому мирному договору отстаивают Е. Прохоров и Л. Шевчук,50 а также Г. Кунадзе и К. Саркисов.51

Если говорить об отечественных исследователях, анализирующих Совместную декларацию и отслеживающих ее дальнейшую судьбу, то большинство из них стоит на той точке зрения, что этот документ сыграл важную роль в нормализации и развитии советско-японских отношений.

Смысл и значение Совместной декларации Н. Нарочницкая оценивает так: «Особо следует сказать о советско-японской декларации от 19 октября 1956 г., в которой было заявлено о согласии СССР передать Японии острова Хабомаи и Шикотан, но только после заключения мирного договора. Именно поэтому японская сторона и настаивает на необходимости мирного договора, что ее юридическая сила едва ли больше, чем у протокола о намерениях, и она не обязывает неукоснительно следовать заявленному, тем более по истечении более тридцати лет… Передача означает акт доброй воли – распорядиться своей территорией, а не возвратить чужую».52

К. Черевко считает, что на московских переговорах японская сторона фактически обменяла согласие СССР вести с Японией переговоры о территориальном вопросе в будущем на передачу Японии островов Хабомаи и Шикотан после подписания мирного договора».53

Постсоветская историография почти единогласна в том, что с 1956 г. начался этап развития отношений в эпоху «холодной войны», который закончился в 1991 г. в связи с распадом Советского Союза. С 1992 г. открылся этап становления российско-японских отношений в новых исторических условиях.54

Политике В.В. Путина в дальневосточном вопросе уже посвящены не только статьи,55 но анализ дан в «монографиях».56

В 2007 г. вышло исследование А. Панова «Россия и Япония. Становление и развитие отношений в конце ХХ – начале XXI вв. (достижения, проблемы, перспективы)». В предисловии автор отмечает, что Россия и Япония знакомы друг с другом по историческим меркам продолжительное время – три-четыре века. Причем именно Россия «шла навстречу» - российские первопроходцы двигались на Восток. А. Панов подчеркивает, что история российско-японских, а затем и советско-японских отношений богата драматическими событиями и вооруженными конфликтами.

Только в первой половине ХХ в. - это и Русско-японская война 1904-1905 гг., участие Японии в интервенции на российском Дальнем Востоке после 1917 г., боевые столкновения у о. Хасан в 1938 г., в районе Халхин-Гол в 1939 г., выполнение союзнического долга по разгрому милитаристской Японии летом 1945 г. Автор пишет о том, что в процессе строительства основ российско-японских отношений, начавшегося впоследнем десятилетии ХХ в., невозможно создавать новое с «чистого листа». Приходится учитывать все то позитивное и негативное, что присутствовало в предшествующие периоды.

Таким образом, несмотря на наличие большого массива работ, посвященных российско-японским отношениям, до настоящего времени в науке не было принято попыток комплексно рассмотреть то, как складывались эти отношения на заключительной фазе существования Советского Союза.

Целью работы является исследование проблемы Курил в отношениях Японии и СССР (России).

Достижение этой цели потребовало решения следующих задач:

- рассмотреть исторические аспекты Курильской проблемы:

а) историю освоения Курил русскими в первой половине XVII-XIX вв.;

б) историю установления государственной границы между Россией и Японией;

в) установление дипломатических отношений между СССР и Японией;

- выявить историю и причины появления территориальной проблемы;

- рассмотреть территориальный вопрос между Японией и Россией в преддверии и в ходе Второй мировой войны;

- определить факторы, которые привели к созданию проблемы «северных территорий» и их освещение на конференции 1951 г., в Совместной Декларации 1956 г.;

- изучить современное состояние и перспективы решения проблемы Курил в конце 1980-х – 2000-х гг.



Источниковая база работы представлена опубликованными источниками, которые можно разделить на группы. Первую из них составляют сборники документов, освещающих материалы русских экспедиций по изучению Курильских островов, к ним можно отнести и новые издания документов – «Русские Курилы: история и современность», а также «Совместный сборник документов по истории территориального размежевания между Россией и Японией», хотя в указанных сборниках, наряду с географическими описаниями, картами, содержится широкий комплекс документов, затрагивающий период с XVII в. по 1990-е гг., в которых нашли отражение территориальные вопросы, споры.

Именные указы правителей России, касающиеся проблем Дальнего Востока, Курил, содержаться в «Полном собрании законов Российской империи».

Следующая группа источников – это документы, раскрывающие международную ситуацию во время обострения территориальных вопросов. В основном это документы периода Второй мировой войны.

Курильская проблема поднималась на Тегеранской, Крымской, Берлинской конференциях. Большой интерес представляет «Переписка…» высших лиц антигитлеровской коалиции.



Отдельной группой можно выделить мемуарную литературу. Это воспоминания А.А. Громыко, Н.С. Хрущева, японского дипломата Того Синэгори.

1Августинович Ф. Жизнь русских и инородцев на острове Сахалине // Всемирный путешественник. 1854. № 2. С. 43-84; Бошняк Н.К. Занятые части о. Сахалина и зимовка в Императорской гавани // Морской сборник. 1899. № 10. С. 1-54 и др.

2Путятин Е.В. Всеподданнейший отчет генерал-адъютанта графа Путятина о плавании отряда военных судов наших в Японию и Китай 1852-1855 гг. СПб., 1856. № 5. С. 177-192; № 6. С. 191-206; Случаи и заметки на винтовой шхуне «Восток» // Морской сборник. СПб., 1858. № 5. С. 1-45; Невельской Г.И. Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России. 1849-1855 гг. СПб., 1878; Буссе Н.В. Остров Сахалин и экспедиция 1853-1854 гг. Дневник 25 августа 1853 г. СПб., 1872; Рудановский Н.В. По поводу воспоминаний Н.В. Буссе об острове Сахалине и экспедиции 1853 гг. // Вестник Европы. СПб., 1972. Кн. 8. С. 907-924.

3Крамаренко Г.А. Рыбопромышленность на Южном Сахалине // Сахалинский календарь. 1897. С. 108-122; Кириллов Н.В. Морские промыслы Южного Сахалина // Записки общества изучения Амурского края. Владивосток, 1900. Т.7. Вып. 2. С. 1-30.

4Позднеев Д.М. Япония. Общий очерк страны. Лекции, читаемые на 1-м курсе Практической Восточной Академии при Имп. о-ве востоковедения в 1911 г. СПб., 1911.

5Файнберг Э.Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1960. С. 17.

6Сергеев М.А. Курильские острова. М., 1947; Ефимов А.В. Из истории русских экспедиций на Тихом океане. М., 1948.

7Файнберг Э.Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1960. С. 17.

8Кутаков Л.Н., Вербицкий С.И. Из истории русско-японских и советско-японских отношений // Проблемы дальнего Востока. 1981. № 3. С. 130.

9Россия и Япония в исследования советских и японских ученых. М., 1986. С. 31.

10Международные отношения на Дальнем Востоке (1870-1945). М., 1975.

11Кутаков Л.Н., Вербицкий С.И. Указ.соч. С. 131.

12Файнберг Э.Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1960. С. 282.

13Левицкий Н.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1938; Егорьев В.Е. Операции владивостокских крейсеров в русско-японскую войну 1904-1905 гг. М.-Л., 1939; Быков П.Д. Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия на море. М., 1942; История русско-японской войны 1904-1905 гг. М., 1977 и др.

14Петров Д.Н. Япония в мировой политике. М., 1973. С. 228.

15Кутаков Л.Н. СССР и Япония. М., 1987. С. 75-76.

16Там же.

17Войтинский Г. Торговая экспансия Японии. М., 1936; Лиф Ш. Война и экономика Японии. М., 1940; Жуков Е.М. История Японии. М., 1939 и др.

18Кутаков Л.Н. Портсмутский мирный договор (из истории отношений Японии с Россией и СССР 1905-1945 гг.). М., 1961.

19Кутаков Л.Н. Портсмутский мирный договор (из истории отношений Японии с Россией и СССР 1905-1945 гг.). М., 1961. С. 257.

20Исраэлян В.Л., Кутаков Л.Н. Дипломатия агрессоров. М., 1967.

21Севостьянов Г.Н. Дипломатическая история войны на Тихом океане. М., 1969; Коваленко И.И. Советский Союз в борьбе за мир и коллективную безопасность в Азии. М., 1976; История второй мировой войны. 1939-1945. М., 1973-1982; Японский милитаризм. М., 1972; Савин А.С. Японский милитаризм в период второй мировой войны. 1939-1945. М., 1979; Дубинский А.М. Освободительная миссия Советского Союза на Дальнем Востоке. М., 1966.

22 Петров Д.В. Япония в мировой политике. М., 1973. С. 181; История Японии. 1945-1975. М., 1976. С. 218; Вербицкий С.И. Японо-американский военно-политический союз (1951-1970). М., 1972. С. 216.

23СССР-Япония. К 50-летию установления советско-японских дипломатических отношений (1925-1975). М., 1977; Крупянко М.И. Советско-японские экономические отношения. М., 1982; Березин В.Н. Курс на добрососедство и сотрудничество и его противники. М., 1984 и др.

24Кунадзе Г.Ф., Саркисов К.О. Размышляя о советско-японских отношениях // Мировая политика и международные отношения. 1989. № 5. С. 83-93.

25Кунадзе Г.Ф. В поисках нового мышления. О политике СССР в отношении Японии // СССР в мировом сообществе: от старого мышления к новому. М., 1990. С. 281-288.

26Пунжин С. СССР-Япония: можно ли при помощи права решить проблему «северных территорий» // Советское государство и право. 1991. № 7. С. 104.

27Правда. 1989. 15 марта.

28Пунжин С. Указ.соч. С. 108; Кошкин А. Курилы: биография островов // Вопросы истории. 1995. № 1. С. 154.

29Славинский Б.Н. Ялтинская конференция и проблема «северных территорий»: современное документальное переосмысление. М., 1996. С. 191.

30Независимая газета. 1992. 2 октября.

31Бондаренко О. Неизвестные Курилы. М., 1992. С. 12-13.

32Кунадзе Г.Н., Саркисов К. Курильский узел. М., 1999. С. 87.

33Саркисов К. Рецензия // Япония сегодня. 1992. № 8. С. 3.

34Там же.

35Еремин В. Россия-Япония. Территориальная проблема: поиск решения. М., 1992.

36Там же. С. 36.

37Черевко К.Е. Территориально-пограничные вопросы в отношении России и СССР с Японией. М., 1994. С. 19-20.

38Федоренко Н. Курильский архипелаг. Из записок о Японии // Новая и новейшая история. 1994. № 1. С. 110.

39Саркисов К. «Курильский узел» в российско-японских отношениях. М., 2003. С. 18.

40Саркисов К. Указ.соч. С. 92.

41Кунадзе Г.Ф. В поисках нового мышления. О политике СССР в отношении Японии // СССР в мировом сообществе: от старого мышления к новому. М., 1990. С. 281.

42Пунжин С. Еще раз о проблеме Курил // Советское государство и право. 1991. № 7. С. 114.

43Славинский Б.Н. К юбилею Ялты // Международная жизнь. 1995. № 4. С. 14; Его же. СССР и Япония на пути к войне. М., 1999. С. 116.

44Там же.

45Загорский А. Ялта и «северные территории». М., 1998. С. 10.

46Славинский Б.Н. Советская оккупация Курильских островов. М., 1993. С. 3.

47Нарочницкая Н. Президент Ф. Рузвельт: русские хотят вернуть то, что у них было отобрано // Международная жизнь. 2005. № 3-4. С. 143.

48Черевко К.Е. Серп и молот против самурайского меча. М., 2000. С. 115.

49Саркисов Г. Сан-Францисская мирная конференция и вопрос о «северных территориях» // Япония сегодня. 1992. № 8. С. 16.

50Прохоров Е., Шевчук Л. Курильская проблема // Международная жизнь. 1989. № 1. С. 51.

51Кунадзе Г., Саркисов К. Указ.соч. С. 141.

52Нарочницкая Н. Указ.соч. С. 145.

53Черевко К.Е. Серп и молот против самурайского меча. М., 2000. С. 136.

54Курилы – острова в океане проблем / Сост. Ю.В. Георгиев. М., 1998; Панов А. Россия и Япония. Становление и развитие отношений в конце ХХ начале XXI вв. (достижения, проблемы, перспективы). М., 2002.

55Костин А. Прогнозы не сбылись. Визит В.В. Путина в Японию // Международная жизнь. 2005. № 12. С. 76-84; Галузин М. Россия-Япония. Развязок пока не найдено // Международная жизнь. 2005. № 6. С. 82-95; Саплин В. Россия-Япония. Как устранить асимметрию в отношениях? // Международная жизнь. 2007. № 5. С. 63-70; Бурмистров П. Имеет ли решение «Курильская проблема»? // Азия и Африка сегодня. 2007. № 1. С. 11-15 и др.

56 Курилы – острова в океане проблем / Сост. Ю.В. Георгиев. М., 1998.

  • Объектом
  • Историографию
  • Целью
  • Источниковая база работы