Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Примерный план




страница1/3
Дата29.06.2017
Размер0.54 Mb.
  1   2   3
Тема 12. КУЛЬТУРА ГРЕЦИИ АРХАИЧЕСКОГО И КЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДОВ

ПРИМЕРНЫЙ ПЛАН

1. Древнегреческая мифология и религия:

а) систематизация мифологических представлений у Гомера и Гесиода;

б) общегреческие святилища и праздники.

2. Древнегреческий театр. Трагедия. Комедия.

3. Рождение науки истории. Древнегреческие историки о задачах и целях историописания:

а) Гесиод о периодах развития человеческого общества;

б) логографы;

в) классическая греческая историография в лице Геродота и Фукидида.

4. Древнегреческая философия:

а) софисты;

б) Сократ.

ИСТОЧНИКИ
Аристотель. Поэтика // Аристотель. Сочинения. Т. IV. М., 1984.

Аристофан. Комедии. Фрагменты / Пер. А. Пиотровского. М., 2000.

Геродот. История / Пер. Г.А. Стратановского. Л., 1972.

Гесиод. Теогония / Пер. В.В. Вересаева // Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999.

Еврипид. Трагедии / Пер. И. Анненского. Т. I–II. М., 1999.

Павсаний. Описание Эллады / Пер. С.П. Кондратьева. Т. I–II. СПб., 1998.

Софокл. Драмы / Пер. Ф.Ф. Зелинского. М., 1990.

Страбон. География / Пер. Г.А. Стратановского. М., 1994.

Фукидид. История / Пер. Ф.Г. Мищенко, С.А. Жебелева. СПб., 2000.

Эсхил. Трагедии / Пер. В. Иванова. М., 1989.

Хрестоматия по истории древнего мира / Под ред. В.В. Струве. Т. II. М., 1951.

Хрестоматия по истории древней Греции / Под ред. Д.П. Каллистова. М., 1964.

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА

История древней Греции / Под ред. В.И. Кузищина. М., 1986. Гл. 9, 20.



Сергеев В.С. История древней Греции. 3-е изд. М., 1963. Гл. 8, 13.
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
Боннар А. Греческая цивилизация / Пер. с франц. T. I–II. М., 1992.

Варнеке Б. История античного театра. М.; Л., 1940.

Винкельман И.И. История искусства древности. Малые сочинения / Пер. с нем. СПб., 2000.

Доддс Э. Греки и иррациональное / Пер. с англ. СПб., 2000.

Зайцев А.И. Культурный переворот в Древней Греции VIII–V вв. до н.э. СПб., 2001.

Зайцев А.И. Греческая религия и мифология. Курс лекций. СПб., 2004.

История греческой литературы / Под ред. С.И. Соболевского и др. T. I–II. М., 1946–1955.



Каллистов Д.П. Античный театр. Л., 1970.

Кулишова О.В. Дельфийский оракул в системе межгосударственных отношений (VII–V вв. до н.э.). СПб., 2001.

Куманецкий К. История культуры древней Греции и Рима / Пер. с польск. М., 1990.

Латышев В.В. Очерк греческих древностей. Ч. 2. СПб., 1997.

Маринович Л.П. Гражданин на празднике Великих Дионисий и полисная идеология // Человек и общество в античном мире / Отв. ред. Л.П. Маринович. М., 1998.

Тронский И.М. История античной литературы. 5-е изд. М., 1988.

Фролов Э.Д. Факел Прометея. Очерки античной общественной мысли. 3-е изд. СПб., 2004.

Шанин Ю.В. Олимпия. История античного атлетизма. СПб., 2001.

ЛЕММА
Для успешной работы на семинарских занятиях по данной теме необходимо сначала рассмотреть, каковы были обстоятельства формирования древнегреческой культуры, определить ее специфические черты, а также выделить основные этапы ее развития. Становление полиса — нового социально-политического феномена — вызвало радикальные преобразования и в сфере культуры. Масштабность этих преобразований в архаический период (VIII–VI вв. до н.э.) была настолько впечатляющей, что получила в науке название «греческое чудо». Практически одновременно с формированием полисного общества и его политических институтов возникают наука и философия, театр, художественная литература, происходят изменения в изобразительном искусстве и архитектуре. В классическую эпоху успехи в области культуры были особенно впечатляющими. Как в эпоху высокой классики (V в. до н.э.), так и в позднеклассический период (IV в. до н.э.) о богатстве творческих свершений выразительно говорят прекрасные архитектурные ансамбли, великолепные храмовые и иные общественные строения, подчиненная идеалам красоты и гармонии скульптура. В это же время формируются и достигают полноты выражения различные жанры греческой литературы: драматическая поэзия (Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан), ораторская проза (Лисий, Исократ, Демосфен), историография (Геродот, Фукидид, Ксенофонт). Вершины достигает развитие философской мысли. Наряду с унаследованной еще от века архаики натурфилософией развиваются социологическая философия и риторика софистов, а в противовес их крайнему релятивизму — исполненное положительного пафоса нравственное учение Сократа. Наконец, у восприемников идей Сократа — Платона и Аристотеля нравственные и политические доктрины оттачиваются до последней степени, развиваются в целостные концепции воспитания совершенного человека и создания идеальной формы государства.

Прежде чем начать разбор античных свидетельств, характеризующих различные стороны древнегреческой культуры, следует также обратить внимание студентов на ее важнейшие особенности и факторы развития в архаическое и классическое время: тесную связь с полисной системой ценностей; агональных дух — соревновательное начало, предопределившее своеобразие как духовной и материальной культуры, так и всей древнегреческой цивилизации; ороакустическую ориентацию, т.е. ориентацию на звучащее слово, а также широкое распространение письменности, которая возникла на основе финикийского алфавита еще на рубеже IX–VIII вв. до н.э.; осознание эллинами своей культурной общности в отсутствии единства политического.

Из всего многообразия проявлений творческого гения древних греков в данном разделе мы остановимся на характеристике лишь некоторых важнейших сторон культуры Эллады архаического и классического периодов: в центре нашего внимания окажутся мифология и религия, театр, становление науки истории, философия.


Древнегреческая мифология и религия
Древнегреческая мифология и религия являются одной из самых органичных частей греческой культуры в целом, ее базисом. Сказания о богах, мир героев питали литературу, в особенности трагедию, скульптуру, храмовую архитектуру, греческую философию и т.д. Религиозные верования пронизывали все стороны жизни древнегреческого общества. Обращаясь к изучению мифологии и религии, прежде всего необходимо отметить важнейшие черты, характеризующие представления эллинов в этой сфере: политеизм, гражданская направленность древнегреческой религии, преобладающее значение обряда (молитвы, жертвоприношения и др.).
Систематизация мифологических представлений у Гомера и Гесиода
В данном разделе сначала приводится пространная цитата из «Илиады» Гомера, которая отражает представления о верховной власти Зевса, его отношениях с другими олимпийцами, а также об образе жизни богов на Олимпе. После того, как богиня Фетида, мать Ахилла, обращается к Зевсу с просьбой защитить сына от обиды, нанесенной ему Агамемноном, между Зевсом и его супругой Герой начинается ссора. Пытаясь защитить мать от гнева отца, бог Гефест призывает ее подчиниться Зевсу; вся сцена завершается описанием пира богов.

Далее предлагается отрывок из поэмы «Теогония» поэта Гесиода. «Теогония» является одним из самых ранних источников, отразивших космогонические и теогонические мифы древних греков. В данных строках Гесиода рассказывается о том, как появилось третье поколение богов, которых стали именовать «олимпийцами».

Наконец, в последних отрывках представлены суждения древнегреческих авторов о характере и значении систематизации богов, которую сами древние связывали с именами Гомера и Гесиода. Первым приводится мнение «отца истории» Геродота, а затем — основоположника элейской школы Ксенофана из Колофона (ок. 570–480 гг. до н.э.). Исходя из представления о единой божественной сущности, ни в чем не схожей с людьми, Ксенофан подвергает критике народные представления о богах, насмехается над наивным политеизмом и антропоморфизмом древних поэтов.
Гомер «Илиада»

(I, 533604)


Зевс возвратился в чертог, и боги с престолов восстали

Встречу отцу своему; не дерзнул ни один из бессмертных

Сидя грядущего ждать, но во сретенье все поднялися.

Там Олимпиец на троне воссел; но владычица Гера

Все познала, увидя, как с ним полагала советы

Старца пучинного дочь, среброногая матерь Пелида.

Быстро, с язвительной речью, она обратилась на Зевса:

«Кто из бессмертных с тобою, коварный, строил советы?

Знаю, приятно тебе от меня завсегда сокровенно

Тайные думы держать; никогда ты собственной волей

Мне не решился поведать ни слова из помыслов тайных!»

Ей отвечал повелитель, отец и бессмертных и смертных:

«Гера, не все ты надейся мои решения ведать;

Тягостны будут тебе, хотя ты мне и супруга!

Что невозбранно познать, никогда никто не познает

Прежде тебя, ни от сонма земных, ни от сонма небесных.

Если ж один, без богов, восхощу я советы замыслить,

Ты ни меня вопрошай, ни сама не изведывай оных».

К Зевсу воскликнула вновь волоокая Гера богиня:

«Тучегонитель! Какие ты речи, жестокий, вещаешь?

Я никогда ни тебя вопрошать, ни сама то изведать

Век не желала; спокойно всегда замышляешь, что хочешь.

Я и теперь об одном трепещу, да тебя не преклонит

Старца пучинного дочь, среброногая матерь Пелида:

Рано воссела с тобой и колена твои обнимала;

Ей помавал ты, как я примечаю, желая Пелида

Честь отомстить и толпы аргивян истребить пред судами».

Гере немедля ответствовал тучегонитель Кронион:

«Дивная! Все примечаешь ты, вечно меня соглядаешь!

Но произвесть ничего не успеешь; более только

Сердце мое отвратишь, и тебе то ужаснее будет!

Если соделалось так, — без сомнения, мне то угодно!

Ты же безмолвно сиди и глаголам моим повинуйся!

Или тебе не помогут ни все божества на Олимпе,

Если, восстав, наложу на тебя необорные руки».

Рек; устрашилась его волоокая Гера богиня

И безмолвно сидела, свое победившая сердце.

Смутно по Зевсому дому вздыхали небесные боги.

Тут олимпийский художник, Гефест, беседовать начал,

Матери милой усердствуя, Гере лилейнораменной1:

«Горестны будут такие дела, наконец нестерпимы,

Ежели вы и за смертных с подобной враждуете злобой!

Ежели в сонме богов воздвигаете смуту! Исчезнет

Радость от пиршества светлого, ежели зло торжествует!

Матерь, тебя убеждаю, хотя и сама ты премудра,

Зевсу царю окажи покорность, да паки бессмертный

Гневом не грянет и нам не смутит безмятежного пира.

Если восхочет отец, Олимпиец, громами блестящий,

Всех от престолов низвергнет: могуществом всех он превыше!

Матерь, потщися могучего сладкими тронуть словами,

И немедленно к нам Олимпиец милостив будет».

Так произнес и, поднявшись, блистательный кубок двудонный

Матери милой подносит и снова так ей вещает:

«Милая мать, претерпи и снеси, как ни горестно сердцу!

Сыну толико драгая, не дай на себе ты увидеть

Зевса ударов; бессилен я буду, хотя и крушася,

Помощь подать: тяжело Олимпийцу противиться Зевсу!

Он уже древле меня, побужденного сердцем на помощь,

Ринул, за нугу схватив, и низвергнул с небесного прага2:

Несся стремглав я весь день и с закатом блестящего солнца

Пал на божественный Лемнос3, едва сохранивший дыханье.

Там синтийские мужи4 меня дружелюбно приняли».

Рек; улыбнулась богиня, лилейнораменная Гера,

И с улыбкой от сына блистательный кубок прияла.

Он и другим небожителям, с правой страны начиная,

Сладостный нектар подносит, черпая кубком из чаши.

Смех несказанный воздвигли блаженные жители неба,

Видя, как с кубком Гефест по чертогу вокруг суетится.

Так во весь день до зашествия солнца блаженные боги

Все пировали, сердца услаждая на пиршестве общем

Звуками лиры прекрасной, бряцавшей в руках Аполлона,

Пением Муз, отвечавших бряцанию сладостным гласом.

Но, когда закатился свет блистательный солнца,

Боги, желая почить, уклонилися каждый в обитель,

Где небожителю каждому дом на холмистом Олимпе

Мудрый Гефест хромоногий по замыслам творческим создал.

Зевс к одру своему отошел, олимпийский блистатель,

Где и всегда почивал, как сон посещал его сладкий;

Там он, восшедши, почил, и при нем златотронная Гера.
Перевод Н.И. Гнедича.
Гесиод «Теогония»

(453–506)


Рея, поятая Кроном, детей родила ему светлых, —

Деву-Гестию, Деметру и златообутую Геру,

Славного мощью Аида, который живет под землею,

Жалости в сердце не зная, и шумного Энносигея5,

И промыслителя Зевса, отца и бессмертных и смертных,

Громы которого в трепет приводят широкую землю.

Каждого Крон пожирал, лишь к нему попадал на колени

Новорожденный младенец из матери чрева святого:

Сильно боялся он, как бы из славных потомков Урана

Царская власть над богами другому кому не досталась.

Знал он от Геи-Земли и от звездного Неба-Урана,

Что суждено ему свергнутым быть его собственным сыном,

Как он сам ни могуч, — умышленьем великого Зевса.

Вечно на страже, ребенка, едва только на свет являлся,

Тотчас глотал он. А Рею брало неизбывное горе.

Но наконец, как родить собралась она Зевса-владыку,

Смертных отца и бессмертных, взмолилась к родителям Рея,

К Гее великой, Земле, и к звездному Небу-Урану, —

Пусть подадут ей совет рассудительный, как бы, родивши,

Спрятать ей милого сына, чтоб мог отмстить за злодейство

Крону-владыке, детей поглотившему, ею рожденных.

Вняли молениям дщери возлюбленной Гея с Ураном

И сообщили ей точно, какая судьба ожидает

Мощного Крона-царя и его крепкодушного сына.

В Ликтос послали ее, плодородную критскую область,

Только лишь время родить наступило ей младшего сына,

Зевса-царя. И его восприняла Земля-великанша,

Чтобы на Крите широком владыку вскормить и взлелеять.

Быстрою, черною ночью сначала отправилась в Дикту

С новорожденным богиня и, на руки взявши младенца,

Скрыла в божественных недрах земли, в недоступной пещере,

На многолесной Эгейской горе, середь чащи тенистой.

Камень в пеленки большой завернув, подала его Рея

Мощному сыну Урана. И прежний богов повелитель

В руки завернутый камень схватил и в желудок отправил.

Злой нечестивец! Не ведал он в мыслях своих, что остался

Сын невредимым его, в безопасности полной, что скоро

Верх над отцом ему взять предстояло руками и силой

С трона низвергнуть и стать самому над богами владыкой.

Начали быстро расти и блестящие члены, и сила

Мощного Зевса-владыки. Промчались года за годами.

Перехитрил он отца, предписаний послушавшись Геи:

Крон хитроумный обратно, великий, извергнул потомков,

Хитростью сына родного и силой его побежденный.

Первым извергнул он камень, который последним пожрал он.

Зевс на широкодорожной земле этот камень поставил

В многосвященном Пифоне6, в долине под самым Парнасом,

Чтобы всегда там стоял он как памятник, смертным на диво.

Братьев своих и сестер Уранидов, которых безумно

Вверг в заключенье отец, на свободу он вывел обратно.

Благоденья его не забыли душой благодарной

Братья и сестры и отдали гром ему вместе с палящей

Молнией: прежде в себе их скрывала Земля-великанша.

Твердо на них полагаясь, людьми и богами он правит.


Перевод В.В. Вересаева.
Геродот «История»

(II, 53)
Они-то [Гомер и Гесиод. — О.К.] впервые и установили для эллинов родословную богов, дали имена и прозвища, разделили между ними почести и круг деятельности и описали их образы.


Перевод Г.А. Стратановского.
Ксенофан

5 (15)
Что среди смертных позорным слывет и клеймится хулою —

То на богов возвести ваш Гомер с Гесиодом дерзнули:

Красть, и прелюбы творить, и друг друга обманывать хитро.


4 (18)
Черными мыслят богов и курносыми все эфиопы,

Голубоокими их же и русыми мыслят фракийцы…


3 (19)
Если бы руки имели быки, или львы или кони,

Если б писать, точно люди, умели они что угодно, —

Кони коням бы богов уподобили, образ бычачий

Дали б бессмертным быки; их наружностью каждый сравнил бы

С тою породой, к какой он и сам на земле сопричислен…
Перевод Ф.Ф. Зелинского.
Общегреческие святилища и праздники
Важнейшую роль в складывании представлений о единстве эллинов играли общегреческие религиозные центры (Олимпия, Дельфы, Элевсин), а также проводившиеся там панэллинские праздники. Великими священными играми Греции считались Олимпийские (в Олимпии в Элиде), Пифийские (в Дельфах в Фокиде), Истмийские (на Истмийском перешейке недалеко от Коринфа) и Немейские (в Арголиде) игры. Общегреческие религиозные праздники, которые сопровождались состязаниями атлетов, конными ристаниями и мусическими агонами, были также наиболее ярким проявлением принципа состязательности, агонального духа, присущего жизни древних греков.

Наибольшей славой пользовались Олимпийские игры, которые с 776 г. до н.э. проводились в знаменитом святилище Зевса в местечке Олимпия (в Элиде) один раз в четыре года. В данном разделе предлагается описание священного участка Зевса в Олимпии, а также сведения об учреждении и истории Олимпийских праздников, которые сообщает в «Географии» Страбон (I в. до н.э.). Эти данные дополняются пространным рассказом ученого путешественника Павсания (II в. н.э.) в труде «Описание Эллады».

Отдельные страницы истории святилища и оракула Аполлона в Дельфах нам известны из уже упомянутого сочинения Страбона, а детали процедуры прорицания в Дельфах и особенности формы дельфийских пророчеств — из замечаний Плутарха (I–II в. н.э.), в конце жизни исполнявшего обязанности жреца в Дельфах и, по-видимому, имевшего доступ к дельфийским архивам. Об особенном влиянии Дельфийского святилища на жизнь греческих полисов в архаическую и раннеклассическую эпохи нам известно прежде всего из труда Геродота (V в. до н.э.), который в соответствии с общей философской концепцией провиденциализма, божественного предопределения, уделяет значительное место Дельфам в своей «Истории». Геродот сохранил и рассказ об одном из самых знаменитых дельфийских пророчеств — оракуле царю Крезу, а также описание богатых приношений этого лидийского правителя в святилище Аполлона в Дельфах. Эти свидетельства заключают подборку сообщений античных авторов о Дельфах.

Одним из самых ранних источников об учреждении культа Деметры и Коры и посвященных Элевсинских мистерий является дошедший до нас в составе сборника так называемых Гомеровских гимнов «Гимн к Деметре», который датируется, по видимому, последней четвертью VII в. до н.э. В приведенном отрывке из этого Гимна повествуется об установлении самой Деметрой важнейших обрядов элевсинского культа, при этом подчеркивается запрещение разглашать их содержание для непосвященных.
О л и м п и я
Страбон «География»

(VIII, 3, 30; 33)


(3, 30) … В Писатиде7 есть святилище на расстоянии менее 300 стадий от Элиды. Перед ним расположена рощица диких маслин, в которой находится ристалище. Мимо святилища протекает Алфей, который, начинаясь в Аркадии, течет между западом и югом в Трифилийское море. Вначале святилище получило известность благодаря оракулу Олимпийского Зевса; но тем не менее и после того как оракул перестал давать ответы слава святилища сохранилась и умножилась, как мы знаем, вследствие всенародного празднества и Олимпийских игр, где наградой за победу был венок, и которые считались священными и величайшими играми на свете. Святилище было украшено множеством священных приношений, которые были принесены в дар со всей Греции. Среди них была статуя Зевса из кованого золота, дар Кипсела, коринфского тирана. Но самым величайшим из священных приношений была статуя Зевса работы Фидия афинянина, сына Хармида; она была сделана из слоновой кости и столь велика, что, хотя храм был весьма обширен, художник, казалось, нарушил соразмерность, так как изобразил Зевса сидящим, почти что касающимся головой потолка; таким образом, создавалось впечатление, что если бы Зевс поднялся и стал прямо, то пробил бы кровлю храма. Некоторые писатели описали размеры статуи, и Каллимах изложил их в каком-то ямбическом стихотворении. Художник Панен, племянник и помощник Фидия, оказал ему большую помощь в раскраске статуи и в особенности одежды. Много изумительных картин, произведений Панена, показывают возле святилища…

… Элейцы больше всех других достойны считаться виновниками великолепия и почета, которым пользовалось олимпийское святилище… Более того, Олимпийские игры — их создание, и они торжественно справляли первые Олимпиады, ибо следует опустить древние сказания и об основании святилища, и об учреждении игр; некоторые считают Геракла, одного из Идейских Дактилей, основоположником их, а другие — Геракла, сына Алкмены и Зевса, который первым принял участие в играх и одержал победу; ведь эти сказания передаются на много разных ладов, но им не следует особенно доверять. Ближе к истине сказать, что от 1-й Олимпиады (в которой элеец Кореб выиграл состязание в беге) до 26-й управление святилищем и руководство играми находились в руках элейцев… После 26-й Олимпиады писаты отвоевали свою родину и сами стали справлять игры, так как они увидели, что состязания пользуются почетом. В позднейшее время Писатида снова подпала под владычество элейцев и снова руководство играми перешло в их руки…

(33) … они [этолийцы. — О.К.] легко получили подтвержденное клятвой согласие всех на то, что Элея должна быть посвящена Зевсу и что всякий, напавший на эту страну с оружием, будет проклят, а тот, кто не будет защищать ее по мере своих сил, также будет проклят. Потому основатели города элейцев впоследствии оставили его без стен, а те, кто проходил с войском через самую страну, сдавали свое оружие и затем, покинув ее, получали его обратно… В силу этих обстоятельств население Элиды достигло процветания, ибо, в то время как другие племена постоянно воевали друг с другом, одни элейцы пользовались продолжительным миром, да не только они сами, но и чужестранцы [жившие у них], так что их страна стала самой населенной из всех…
Перевод Г.А. Стратановского.
Павсаний «Описание Эллады»

(V, 8, 1–2; 9, 4)


(8, 1) … приблизительно лет 50 спустя после бывшего при Девкалионе у эллинов потопа, пришел с острова Крита Климен из Кардии, родом от идейского Геракла; он, говорят, устроил состязания в Олимпии и соорудил Куретам и в частности своему предку Гераклу жертвенники, дав наименование Гераклу «Помощник». Эндимион, сын Аефлия, лишил Климена власти и своим сыновьям назначил наградой за победу в беге в Олимпии царскую власть. Затем, спустя приблизительно одно поколение после Эндимиона, Пелопс устроил в честь Зевса Олимпийского состязания более блестящие, чем кто-либо до него. Когда же сыновья Пелопса разошлись из Элиды по всему Пелопоннесу, Олимпийские игры устроил Амифаон, сын Кретея, по отцовской линии племянник Эндимиона. Говорят, что и Аефлий был сыном Эола, но назывался сыном Зевса, а после него эти состязания устроили сообща Пелиас и Нелей. Устраивал их и Авгий и Геракл, сын Амфитриона, после того как он взял Элиду. В числе тех, кого он увенчал как победителей, был Иолай, ехавший на кобылах Геракла… Иолай всегда был возницей у Геракла. Так вот, этот Иолай победил в состязании колесниц, аркадянин Иасий — в скачках верхом, дети Тиндарея — один в беге, другой, Полидевк, — в кулачном бою. И о самом Геракле говорят, что он одержал победу в борьбе и панкратии.

(2) После Оксила, — а эти состязания устраивал и Оксил, — после его царствования Олимпийские состязания приостановились до эпохи Ифита. Когда Ифит вновь восстановил эти состязания … люди успели уже забыть старинные обычаи и только понемногу начали вспоминать о них, и всякий раз, как вспоминали что-нибудь из них, прибавляли это к состязаниям. (3) Это ясно вот из чего. С того времени, как пошел непрерывный счет и началась запись по олимпиадам, прежде всего были назначены награды за бег, и первую победу одержал элеец Кореб. Но изображения Кореба в Олимпии нет, и могила его — за пределами Элиды. Позднее, в 14-ю олимпиаду, был прибавлен двойной бег <туда и обратно>; Гипен из Писеи получил за двойной бег венок из дикой маслины. В следующую олимпиаду был прибавлен <длинный> бег, и победу одержал <лакедемонянин> Аканф. Во время 18-й олимпиады вспомнили о пентатле и борьбе; и в первом состязании одержал победу Лампис, а победа в борьбе досталась Эврибату; они оба были тоже лакедемоняне. В 23-ю олимпиаду прибавили состязание в кулачном бою; победу одержал Омонаст из Смирны, которая была тогда включена в Ионию. В 25-ю олимпиаду прибавили бег на полной запряжке коней (четверкой), и победителем на такой колеснице был провозглашен фиванец Пагонда. Спустя 8 олимпиад после этого они приняли еще состязание в панкратии и скачку верхом на конях, первым оказался конь Кравсида из Краннона <в Фессалии>, а из выступавших в борьбе панкратия победил Лигдамис из Сиракуз. Ему был поставлен надгробный памятник в Сиракузах, около каменоломен. Был ли Лигдамис ростом и силой равен Гераклу из Фив, — я лично этого не знаю, но так утверждают сиракузяне. Что касается состязания мальчиков, то об этом нет упоминания в более древних обычаях, но его ввели сами элейцы, так как оно им понравилось. В 37-ю олимпиаду было введено для мальчиков состязание в борьбе, и лакедемонянин Гиппосфен одержал победу в борьбе, а в беге победил элеец Полиник. В 41-ю олимпиаду вызвали мальчиков на кулачный бой, и из выступивших одолел Филет из Сибариса. Бег гоплитов <с тяжелым оружием> был признан в 65-ю олимпиаду, как мне кажется ради поощрения в военных упражнениях; из числа бежавших со щитами первым победителем был гереец Дамарет. Скачка, так называемая синорис, <на колеснице, запряженной> двумя взрослыми конями, была введена в 93-ю олимпиаду, и победителем был элеец Эвагор. В 99-ю олимпиаду решено было ввести состязания на колесницах, запряженных молодыми жеребцами; победный венок в этом состязании получил лакедемонянин Сибариад (Эврибиад?). Впоследствии прибавили к «синориду» с запряжкой жеребят и скачку на жеребятах; в «синориде» была, говорят, провозглашена победительницей Белистиха из приморской Македонии, а в скачке на жеребятах - ликиец Тлеполем; последний в 131-ю олимпиаду, а победа в «синориде» Белистихи была тремя олимпиадами раньше. В 145-ю олимпиаду был введен панкратий для мальчиков; победил эолянин Фэдим из города Троады.

(9, 4) Что касается агонофетов (распорядителей состязаний), то установления, существующие в наше время, не соответствуют тому, что было установлено в начале. Прежде этими состязаниями распоряжался один Ифит лично; после Ифита действовали точно так же и все потомки Оксила; но в 50-ю олимпиаду распоряжение Олимпийскими играми было поручено двум лицам, выбранным по жребию из всего числа элейцев, и с этих пор в течение долгого времени число агонофетов оставалось два. В 95-ю олимпиаду было выбрано девять элланодиков (третейских судей): трое из них ведало бегом лошадей, другим трем поручено наблюдение за пентатлом, остальные трое должны были наблюдать за остальными состязаниями. Олимпиаду спустя был прибавлен десятый атлотет (судья). В 103-ю олимпиаду из двенадцати элейских фил было выбрано по одному гелланодику от каждой. Но затем сильно утесненные аркадянами, начавшими с ними войну, они потеряли часть своей земли и то население, которое занимало отрезанную у них часть страны; таким образом, в 104-ю олимпиаду число их фил свелось к восьми и гелланодиков было выбрано столько же, сколько было и фил. Но к 108-й олимпиаде их число вновь дошло до десяти человек, и с того времени уже и до наших дней это число остается неизменным.
Перевод С.П. Кондратьева.
Д е л ь ф ы
Страбон «География»

(IX, 3, 4–6)


(3, 4) … Храм … не пользуется теперь достаточным уважением, хотя в прежние времена был в исключительном почете. Доказательством этого служат сокровищницы, построенные народами и властителями, где они хранили не только посвященные богу драгоценности, но и произведения лучших художников; об этом свидетельствуют также Пифийские игры и множество известных изречений оракула.

(5) Как говорят, прорицалище представляет собой пещеру, вырытую глубоко в земле с не очень широким отверстием для входа, откуда поднимаются испарения, вызывающие божественную одержимость; над отверстием стоит высокий треножник, восходя на который пифия вдыхает испарения и затем изрекает оракулы в стихах и в прозе; прозаические оракулы перелагались в стихи поэтами, жившими при храме… Таким образом, идея основания городов и почитания общих святилищ заключается в следующем: люди сходились вместе в города по племенам по природной склонности к общинной жизни и вместе с тем ради взаимной пользы; по одним и тем же причинам они встречались у общих святилищ, справляли празднества и устраивали всеобщие собрания: ведь все такого рода встречи носят дружественный характер, начинаясь с угощений за общим столом, с совместных возлияний и с пребывания под одной крышей; и чем больше было участников и чем из большего числа местностей они приходили, тем больше было пользы от этих встреч.

(6) Таким образом, хотя наибольший почет выпал на долю этого святилища ради его оракула, так как из всех оракулов на свете он казался самым правдивым, но все же и местоположение самого святилища кое-что прибавило к его славе. Ведь оно расположено почти в центре всей Греции как по эту, так и по ту сторону Истма; полагали также, что оно находится в центре обитаемого мира и называли его пупом земли; вдобавок был сочинен миф, передаваемый Пиндаром, о том, что здесь встретились оба орла (некоторые говорят, это были вороны), выпущенные Зевсом: один — с запада, а другой — с востока. В храме показывают также что-то вроде пупа, обвязанного лентами; на нем находятся два изображения встречи мифических птиц.
Перевод Г.А. Стратановского.
Плутарх «О том, почему Пифия больше не прорицает стихами»

(22, 26–27)


(22) … А пифия, которая теперь служит здесь богу, заняла это место прекрасно и по праву, как никто другой, и жизнь прожила добропорядочно; но выросла она в бедном крестьянском доме и сошла она в это прорицалище, не принесши с собой никакого искусства, никакого опыта, никаких способностей. Как Ксенофонт полагает, что невеста мужа должна ему представать, почти еще ничего в жизни не увидев и не услышав, так и эта дева, будучи почти во всем неопытной и несведущей, поистине душой своей сожительствует с богом…

(26) А что древние оракулы порой нуждались в некоторой двусмысленности, неясности, иносказательности, этому удивляться не приходится. Ведь никто, клянусь Зевсом, не опустился до того, чтобы вопрошать оракул о покупке раба или о ремесленных заботах: нет, обращались к богу могущественные государства, цари и тираны, замышлявшие необычное; огорчать и озлоблять их, заставляя слушать много неугодного, служителям оракула было невыгодно…

(27) Главная польза от стихотворной формы была в том, что слова, связанные стихотворным размером, лучше запоминались и усваивались. А тогдашним людям нужна была хорошая память. Ведь вещания говорили о многом: и о приметах места, и об удобном времени для предприятий, и о святилищах заморских богов, и о неведомых могилах героев, которые трудно найти вдалеке от Эллады. Ведь вы знаете, сколько нужно было указаний Хиосцу, Кретину, Гнесиоху, Фаланту8 и другим вождям переселенцев, чтобы найти назначенное каждому место поселения…
Перевод Л.А. Фрейберг.
Геродот «История»

(I, 50–51; 53–54)


(50) … Крез стал умилостивлять дельфийского бога пышными жертвами. Так, он приказал принести в жертву 3000 голов отборного скота каждой породы и затем, воздвигнув огромный костер, сжечь на нем выложенные золотом и серебром ложа, серебряные чаши и пурпурные одежды. Этим царь надеялся добиться большей милости у бога. [На этом костре] царь также повелел всем лидийцам приносить жертвы из своего имущества. Затем Крез приказал переплавить несметное количество золота и изготовить из него слитки [в виде] полукирпичей, 6 ладоней в длину, шириной в 3 ладони, высотой же в 1 ладонь. [Общее] число полукирпичей было 117; из них 4 — из чистого золота, весом 2 таланта каждый; другие полукирпичи — из сплава с серебром, весом 2 таланта. После этого царь велел отлить из чистого золота статую льва весом в 10 талантов. Впоследствии во время пожара святилища в Дельфах9 лев этот упал с [подставки из] полукирпичей, на которых он был установлен. И поныне еще стоит этот лев в сокровищнице коринфян, но вес его теперь только 6 талантов, так как 3 таланта расплавились при плавке.

(51) После изготовления Крез отослал эти предметы в Дельфы и вместе еще несколько других, а именно: две огромные чаши для смешивания вина — золотую и серебряную. Золотая чаша стояла в святилище как войдешь направо, а серебряная — налево. После пожара чаши были также переставлены на другое место. Золотая чаша стоит теперь в сокровищнице клазоменян (вес ее 8 талантов и 12 мин), а серебряная в углу в притворе храма. Вмещает она 600 амфор. Чашу эту дельфийцы наполняют вином с водой на празднике Феофаний. Как утверждают в Дельфах, чаша эта — изделие Феодора из Самоса. И я тоже так думаю, так как она, видимо, на редкость чудесной работы. Потом царь отослал в Дельфы 4 серебряных сосуда, которые стоят [ныне] в сокровищнице коринфян, и 2 кропильницы – золотую и серебряную. На золотой кропильнице начертана надпись, гласящая: «Посвятительный дар лакедемонян». Это, однако, неверно: ведь эти кропильницы — посвятительный дар Креза. Надпись же на ней вырезал какой-то дельфиец, желая угодить лакедемонянам. Я знаю имя этого человека, но не хочу называть. Только [статуя] мальчика, через руку которого течет вода [в кропильницы] — приношение лакедемонян, но ни та, ни другая из кропильниц. Вместе с этими Крез послал много и других даров без надписей. Среди них круглые чаши для возлияний, а также золотая статуя женщины в 3 локтя высотой (по словам дельфийцев, она изображает женщину, выпекавшую царю хлеб). Крез пожертвовал также ожерелья и пояса своей супруги.

(53) Затем Крез повелел лидийцам, отвозившим дары в святилища, вопросить оракулы, следует ли ему идти войной против персов и искать для этого союзников. По прибытии же в святилище послы передали приношения и затем вопросили оракул в таких словах: «Крез, царь лидийцев и других народов, считая, что здесь он получил единственно правдивые на свете прорицания, послал вам эти дары как достойное вознаграждение за то, что вы разгадали его замысел. Теперь царь спрашивает вас: выступать ли ему в поход на персов и искать ли для этого союзников». Так вопрошали послы, а оба оракула дали одинаковый ответ и объявили Крезу: если царь пойдет войной на персов, то сокрушит великое царство. Оракулы также советовали царю отыскать самый могущественный эллинский город и заключить с ним союз.

(54) А Крез, получив прорицания оракулов и узнав их содержание, чрезвычайно обрадовался. Теперь царь твердо уповал, что сокрушит царство Кира. Затем Крез вновь отправил посольство в Пифо с дарами всему дельфийскому народу, узнав его численность: каждый дельфиец получил по 2 золотых статера. За это дельфийцы предоставили Крезу и лидийцам право первыми вопрошать оракул, свободу от пошлин и налогов и почетные места [на Пифийских играх] и, кроме того, каждый лидиец получил еще право гражданства в Дельфах на вечные времена10.


Перевод Г.А. Стратановского.
Э л е в с и н
«Гомеровский гимн к Деметре»

(471–482)


Выслала тотчас колосья на пашнях она плодородных,

Зеленью буйной, цветами широкую землю одела

Щедро. Сама же, поднявшись, пошла и владыкам державным —

С хитрым умом Триптолему, смирителю коней Диоклу,

Силе Евмолпа, а также владыке народов Келею —

Жертвенный чин показала священный и всех посвятила

В таинства. Святы они и велики. Об них ни расспросов

Делать не должен никто, ни ответа давать на расспросы:

В благоговенье великом к бессмертным уста замолкают.

Счастливы те из людей земнородных, кто таинство видел.

Тот же, кто им непричастен, по смерти не будет вовеки

Доли подобной иметь в многосумрачном царстве подземном.


Перевод В.В. Вересаева.
Древнегреческий театр. Трагедия. Комедия
Относительно самого раннего периода развития древнегреческой драмы свидетельства традиции не вполне определенны, однако имеющиеся указания позволяют отнести начало представления трагедий во время Великих Дионисий к периоду тирании в Афинах. Согласно сохранившимся свидетельствам, первым поставил драму во время Великих Дионисий Феспид, произошло это в 61-ю олимпиаду (536–532 гг. до н.э.). В то же время Аристотель в приводимом в данном разделе отрывке из «Поэтики» упоминает несколько версий происхождения театрального действия, которые не связывали его с Афинами, что является косвенным свидетельством существования драматических представлений в довольно раннее время и вне Афин. Здесь же приводится рассуждение Аристотеля о рождении и развитии различных жанров драмы — трагедии и комедии, а также некоторые его замечания об изменениях в устройстве сценического действия.

Театр играл огромную роль в общественной жизни Афин. О силе эмоционального воздействия театральных постановок свидетельствует приводимый отрывок из «Истории» Геродота. «Отец истории», повествуя о трагической судьбе Милета после разгрома Ионийского восстания и о настроении скорби и подавленности в Афинах в связи с этими событиями, рассказывает о сильном впечатлении, которое произвела на афинян постановка трагедии Фриниха «Взятие Милета».

Далее следует несколько замечаний античных авторов об организации драматических постановок, в частности о хорегии, которая имела в виду расходы на подготовку хора для драматических или мусических агонов во время общественных праздников и была, пожалуй, наиболее обременительной из всех общественных повинностей — литургий. Сначала приводится описание Аристотеля в «Афинской политии» способа назначения хорегов, затем сообщение Афинея, который ссылается на Антифана, поэта IV в. до н.э., времени так называемой Средней комедии, и наконец, рассказ Плутарха о победе Фемистокла, исполнявшего обязанности хорега на драматических состязаниях 476 г. до н.э.

В театре обсуждались насущные вопросы жизни полиса, морально-этические, религиозные, социально-политические проблемы. При этом последнее суждение характеризует не только комедию, особенно тесно связанную с политической жизнью, но и трагедию, на первый взгляд, избегающую каких-либо ссылок на современные события и прямых связей с ними. В приведенном отрывке из трагедии Еврипида «Просительницы» (поставлена в 421 г. до н.э.) древний афинский правитель Тесей отстаивает перед фиванским вестником преимущества народоправства перед единодержавием.
Аристотель «Поэтика»

(1448 а 3038)


… заявляют доряне свои притязания на трагедию и комедию; на комедию мегаряне как здешние, [утверждающие], будто она у них явилась вместе с народовластием, так и сицилийские, ибо оттуда был родом поэт Эпихарм намного раньше и Хионида и Магнета, а на трагедию некоторые из пелопоннесских дорян.
(1449 а 918)
Как и комедия, [трагедия. О.К.], возникнув первоначально из импровизаций: [трагедия] от запевал дифирамба, [комедия от запевал] фаллических песен, какие и теперь еще в обычае во многих городах, [трагедия] разрослась понемногу, так как поэты развивали в ней [ее черты] по мере выявления… Что касается числа актеров, то Эсхил первый довел его с одного до двух, ограничил хоровые части и предоставил главную роль диалогу, а Софокл [ввел] трех [актеров] и декорации.
Перевод М.Л. Гаспарова.
Геродот «История»

(VI, 21)
…Фриних сочинил драму «Взятие Милета», и когда он поставил ее на сцене, то все зрители залились слезами. Фриних же был присужден к уплате штрафа в 1000 драхм за то, что напомнил о несчастьях близких людей. Кроме того, афиняне постановили, чтобы никто не смел возобновлять постановку этой драмы.


Перевод Г.А. Стратановского.
Аристотель «Афинская полития»

(56, 3)
… он [архонт-эпоним. О.К.] назначает хорегами для представления трагедий троих наиболее богатых из всех афинян. Прежде же он назначал и на представление комедии пятерых, но теперь их избирают филы. Далее, он принимает хорегов, избранных филами на Дионисии для хоров взрослых и мальчиков (на Дионисии они избираются по одному на каждую филу, на Фаргелии же по одному для двух фил; каждая из двух фил представляет их по очереди)…


Перевод С.И. Радцига.
Афиней «Пир мудрецов»

(III, 62)


… хорегия

Оденет хор в багрец, хорега в рубище…


Перевод Н.Т. Голинкевича.
Плутарх «Сравнительные жизнеописания» (биография Фемистокла)

(5)
Бывши хорегом на представлении трагедии, он одержал победу; это состязание уже тогда было предметом честолюбивого соревнования; в память этой победы он поставил доску с такой надписью: «Фемистокл фреарриец был хорегом, Фриних автором пьесы, Адимант архонтом».


Перевод С.И. Соболевского.
Еврипид «Просительницы»

(399–455)


Герольд
Кто господин страны у вас? А я

Герольдом от Креонта. Над Кадмеей

Он властвует с тех пор, как Полиник

Убил царя и брата Этеокла...

Кому ж слова Креонта передам?
Тесей
Начало речи ложно, чужестранец:

Ты ищешь здесь господ. Но город наш

Монарха не имеет он свободен,

И граждане посменно каждый год

Его делами правят. А богатство

Для нас не власть верховная бедняк

Такой же гражданин...

Имеешь слово.


Герольд
И как бы ход на шашечной доске...

Одною град Фиванский волей крепок:

В нем ни толпа, ни бойкий на язык

Дел не решит его вития.

Нами

Его корысть не правит своенравно.



Везет ему сегодня он герой,

А завтра крах, и, смотришь, он обманом

Уж как-то ускользает от суда.

Да и вообще: ну, дело ль, чтоб невежды,

Чтоб чернь кормилом правила. Досуг

Вот школа для правителя. А наспех

Иль ум его созреет? Бедняку,

Будь даже он и даровит, работа

Тяжелая на ниве не дает

Досуга о делах народа думать.

А для умов повыше прямо смерть,

Коли язык, ворочаясь легко,

Ничтожество иное превозносит...
Тесей
Герольд речист и затевает спор...

Ну что ж? Когда и ты туда же, слушай!

Вот мой ответ... Сам напросился, помни!

Власть одного есть худшее из зол

Для города. Бессильны и законы

В такой стране, где царствует тиран

И где закон есть воля. Это раз.

А равенство? Совсем другое дело,

Коли закон написан, если он

Для всех один; коль слабый в правом деле

И богача осилит. Вот девиз

Свободного народа: «Кто советом

Готов служить отчизне, говори!»

Слова несут и славу, но никто их

Не требует. Вот равенство, герольд!

А далее? Где власть в руках народа,

Там дети всем на радость: это свежий

Прилив народной мощи. Лишь царю

Дух юности кичливой страшен. Царство

Он бережет и юношей казнит,

А может ли окрепнуть город, если

С весны еще колосья юных сил

И буйные ты сбрил в полях?

А средства

Зачем копить, когда не детям их

Ты передашь; когда в сундук тирана

Они пойдут? Невинность дочерей

Оберегать зачем, коль, по желанью

Верховного, они его страстям

Должны служить к отцовскому позору?

Уж лучше я бы умер, чем дитя б

Отдать царю...


Перевод И. Анненского.
Рождение науки истории.

Древнегреческие историки о задачах и целях историописания



Каталог: centrum -> obraz -> practicum
practicum -> Тема 12. Расцвет римской империи во II в. Н. Э
practicum -> Тема древная спарта
practicum -> История Древней Греции / Под ред. В. И. Кузищина. М., 1986. Гл. 13. Сергеев В. С. История древней Греции. 3-е изд. М., 1963. Гл. 9-10. Дополнительная литература
practicum -> Тема восстания рабов в римской республике
practicum -> Рим в царскую эпоху. Реформы сервия туллия
practicum -> История Древней Греции / Под ред. В. И. Кузищина. М., 1986. Гл. 11-12. Сергеев В. С. История древней Греции. Изд. 3-е. М., 1963. Гл. 10-11. Дополнительная литература
practicum -> Примерный план
  1   2   3

  • ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА