Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Приключения Гекльберри Финна Переводс английского С. Ильина




страница1/19
Дата16.04.2018
Размер3.2 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Марк Твен Приключения Гекльберри Финна Переводс английского С. Ильина  УВЕДОМЛЕНИЕ Лица, которые попытаются отыскать в этом повествовании некоенамерение, будут привлечены к уголовной ответственности; лица, которыепопытаются отыскать в нем мораль, будут изгнаны из страны; лица, которыепопытаются найти в нем сюжет, будут расстреляны на месте. Дано по распоряжениюавтора генерал-губернатором, он же начальник артиллерии .  РАЗЪЯСНЕНИЕ В этой книге использовано несколько диалектов, а именно:диалект негров с берегов Миссури; крайняя форма диалекта захолустногоюго-запада; наиболее распространенный диалект «округа Пайк» и четыре еговарианта. Оттенки речи выбирались не наугад и не как Бог на душу положит, но сбольшим тщанием и под надежным руководством моего личного с ними знакомства. Я даю это пояснение потому, что без него многие читателирешат, будто все мои персонажи пытаются изъяснятся одинаково, да ничего у нихне получается. АВТОР Местодействия: долина реки Миссисипи. Время: сорок-пятьдесят лет тому назад . Содержание УВЕДОМЛЕНИЕ РАЗЪЯСНЕНИЕ Глава I. Я узнаю про Моисея в камышах Глава II. Страшная клятва нашей шайки Глава III. Мы садимся в «секрет» и нападаем на А-рабов Глава IV. Пророчество волосяного шара Глава V. Папаша начинает новую жизнь Глава VI. Папаша сражается с Ангелом Смерти Глава VII. Как я надул папашу и смылся Глава VIII. Как я пожалел Джима, сбежавшего от мисс Ватсон Глава IX. Мертвый дом Глава X. К чему приводит баловство со змеиной кожей Глава XI. За нами вот-вот придут! Глава XII. «От добра добра не ищут» Глава XIII. Добыча с «Вальтера Скотта» достается порядочным людям Глава XIV. Так ли уж мудр был царь Соломон Глава XV. Как я одурачил бедного старого Джима Глава XVI. Змеиная кожа продолжает делать свое черное дело Глава XVII. Я попадаю к Гранджерфордам Глава XVIII. Почему Гарни пришлось скакать за шляпой Глава XIX. На плот вступают герцог и дофин Глава XX. Что учинили наши аристократы в Парквилле Глава XXI.  Как улаживались разногласия в штате Арканзас Глава XXII. Почему сорвалось линчевание Глава XXIII. Королевское непотребство Глава XXIV. Король подается в священники Глава XXV. Сплошные сопли и темное вранье Глава XXVI. Я краду добычу короля Глава XXVII. Золото возвращается к покойному Питеру Глава XXVIII. Надувательство не окупается Глава XXIX. Я удираю во время грозы Глава XXX. Как золото воров спасло Глава XXXI. Молиться надо без вранья Глава XXXII. Меня переименовывают Глава XXXIII. Горестный конец аристократов Глава XXXIV. Мы подбадриваем Джима Глава XXXV. Мы строим зловещие планы Глава XXXVI.  Что мы предпринимали для освобождения Джима Глава XXXVII. Джим получает ведьмин пирог Глава XXXVIII. «Здесь лопнуло сердце невольника» Глава XXXIX. Том пишет ненанимные письма Глава XL. Как едва не сорвалось чудесное спасение Глава XLI. «Не иначе как бесы» Глава XLII. Почему не повесили Джима Главапоследняя  Глава I. Я узнаю проМоисея в камышах Вы меня не знаете, если, конечно, не читали книжку, котораяназывается «Приключения Тома Сойера», да оно и не важно. Книжку написал мистерМарк Твен и там все правда – ну, по большей части. Кое-что он преувеличил, но восновном писал по правде. Я его не осуждаю. Отроду не видал человека, которомуне случалось бы иногда приврать – не считая, конечно, тети Полли, вдовы, ну и,может быть, Мэри. Тетя Полли – это томова тетя Полли, – а про Мэри и вдовуДуглас как раз в той книжке и рассказано, – той, которая в основном правдивая,но, как я уже говорил, с преувеличениями. Вот, а кончается она так: мы с Томом нашли деньги, которыеграбители в пещере прятали, и разбогатели. По шесть тысяч долларов на носзаимели – и все золотом. Здоровая такая куча получилась, когда их на стол вывалили.Ну, судья Тэтчер взял эти деньги и положил их в банк, под проценты, так что оникаждый божий день приносили нам по доллару – больше, чем человек можетпотратить. А вдова Дуглас, она вроде как усыновила меня и надумала сделать изменя цивилизованного человека, но только жить все время в ее доме было тяжело,потому как там все оказалось устроенным по разным унылыми правилам, все чин-чином,так что я, в конце концов, не выдержал и смылся. Напялил мое старое тряпье, сновапоселился в бочке из-под сахара и зажил на свободе в свое удовольствие. Однако ТомСойер отыскал меня и сказал, что собирается сколотить шайку разбойников и меняв нее примет, если я вернусь к вдове и стану приличным человеком. Я и вернулся. Вдова поплакала надо мной, обозвала меня бедной заблудшейовечкой и всякими другими словами, но вовсе не потому, что обидеть хотела. Снована меня новый костюмчик напялили, в котором только одно хорошо и получалось –потеть да от неудобства корчиться. В общем, пошло все по-старому. Опять к ужинуколокольчик зазвонил, значит надо к столу идти да не запаздывать. А как придешь,то сразу есть нельзя, подожди, пока вдова не склонит над снедью голову и не побормочетнемного, хотя еда была как еда – нормальная, если не считать того, что варилосьдля нее все по отдельности. То ли дело жизнь в бочке: намешаешь всякую всячину,каждая из них сочок даст и всё им пропитается – и жевать не надо, само в глоткуидет. После ужина вдова достала книгу и почитала мне про Моисея вкамышах. Поначалу мне страх как хотелось узнать, чего там с ним дальше было, нопотом вдова проговорилась, что Моисей давным-давно помер и мне стало неинтересно– чего это ради я про покойника-то слушать буду Потом мне захотелось покурить, и я попросил у вдовыразрешения. И не получил. Вдова сказала, что это дурная, нечистая привычка, чтоя должен постараться избавиться от нее. Такое нередко случается. Набрасываетсячеловек на что-нибудь, в чем ни аза не смыслит. Вот и вдова – волнуется насчетМоисея, который ей даже не родственник, да и проку от него никому никакого – онже помер, верно – и при этом виноватит меня за привычку, в которой хоть что-топриятное есть. А сама, между прочим, табачок-то нюхает и ничего, все правильно,– это ж она делает, а не кто другой. А в скором времени приехала, чтобы жить с нами, ее сестра,мисс Ватсон, тощая такая старая дева в очках, и тут же прицепилась ко мне спрописями. Целый час приставала, пока вдова ее не окоротила. Да и то сказать, ябы больше не выдержал. А в следующий час я и вовсе чуть не пропал со скуки, яего весь на стуле просидел, вернее, проерзал. Ну и мисс Ватсон, конечно,завелась: «Не клади сюда ноги, Гекльберри», да «Не горбись так, Гекльберри,сядь прямее», да «Не зевай и не потягивайся, Гекльберри, постарайся вести себяприлично». А потом начала мне про ад втолковывать, а я возьми да и брякни, чтохотел бы туда попасть. Она прямо осатанела, хотя я ж никого обидеть вовсе и недумал. Я только одного и хотел – оказаться в каком-нибудь другом месте, ну, обстановкусменить, а уж на какую, это мне было без разницы. А она давай разливаться насчеттого, какие плохие слова я сказал, она, дескать, таких ни за что на свете несказала бы, уж она-то постарается жить так, чтобы попасть на небеса. Мне как-тоне улыбалось оказаться в одном месте с ней , и я решил, что особеннонапрягаться ради этого не буду. Однако говорить ничего не стал, – проку-то, однитолько новые неприятности наживешь. А она уже разошлась вовсю, так про эти самые небеса иразливается. Говорит, все, что там требуется от человека, это ходитьдень-деньской с арфой и петь – и так во веки веков. Мне и это не шибкопонравилось. Но я опять промолчал. Только спросил, как она думает, попадет тудаТом Сойер – и она ответила, что ни в коем разе. Меня это обрадовало, потомукак мне хотелось, чтобы мы с ним в одно место попали. В общем, изводила меня мисс Ватсон, изводила и стало мне,наконец, совсем невмоготу. Но тут пришли негры, мы все помолились, а потомразошлись по кроватям. Я поднялся с огарком в мою комнату, поставил его настол, сел в кресло у окна и попробовал подумать о чем-нибудь веселом – да кудатам. Мне до того одиноко было, что просто сдохнуть хотелось. Сияли звезды,листья в лесу шуршали страх как печально, я слышал, как далеко-далеко ухаетсова, рассказывает про кого-то, кто уже помер; слышал, как козодой и собаканаперебой оплакивают кого-то еще, кому это в скорости предстоит; ветерокпытался нашептать мне что-то, а я не мог ничего разобрать и меня от этогохолодная дрожь пробирала. А потом из леса понеслись звуки, какие издаетпривидение, которому охота рассказать о том, что у него на уме, да неполучается, и от этого оно лежать спокойно в могиле не может, ну и вылезает изнее каждую ночь – погоревать. И я до того перепугался и затосковал, что пожелалсебе ну хоть какой-нибудь компании. Как вдруг смотрю, по плечу у меня паучокползет, я и сбил его щелчком, да прямиком в пламя свечи – ахнуть не успел, а онуже весь скукожился. Ну, до чего это дурной знак, объяснять вам не надо, я ажзатрясся от страха, так что с меня чуть штаны не свалились. Вскочил на ноги,трижды обернулся вокруг себя, каждый раз крестя грудь, а потом перевязалниточкой клок моих волос, – это чтобы ведьмы от меня подальше держались. Однакоуверенности особой не испытывал. Такие штуки хороши, если человек найдетлошадиную подкову, да тут же ее и потеряет, не успев к двери прибить, а вотчтобы они помогали отгонять напасти, когда ты паука убьешь, этого я что-то неслыхал. Я снова сел, продолжая трястись от страха, вытащил трубку,чтобы покурить – в доме уже мертвая тишь стояла, так что вдова ничего не узналабы. Ну вот, а спустя долгое время в городе забили часы – бум-бум-бум – двенадцатьударов, и снова все стало тихо, тише, чем прежде. И скоро я услышал, как втемноте среди деревьев треснул сучок, – кто-то там шебуршился. Я замер,вслушиваясь. И еле-еле расслышал долетевшее оттуда «мяу, мяу». Отлично! Я какможно тише ответил: «мяу, мяу», погасил огарок и выбрался через окно на навес.А оттуда соскользнул на землю, прокрался между деревьями – и, пожалуйста, подними меня ждал Том Сойер.  Глава II. Страшнаяклятва нашей шайки На цыпочках, пригибаясь, чтобы не цеплять головами ветки, направилисьмы к дальнему краю парка вдовы. А когда проходили мимо кухни, я наступил на сухойсучок, нашумел. Ну, мы оба присели на корточки и замерли. В двери кухни сиделздоровенный негр мисс Ватсон, Джим, – мы его ясно видели, потому что за спинойу него свет горел. Он встал, вытянул шею и с минуту прислушивался. А потомговорит: – Кто это тут Послушал еще, а после прошелся немного на цыпочках иостановился прямо между нами, так что мы до него дотронуться могли бы, почти.Ладно, минуты проходят, ни звука не слышно, и все мы так близко один отдругого. Тут у меня коленка начинает чесаться, а поскрести-то ее я не могу, заней зачесалось ухо, за ним спина, прямо между лопатками. Мне казалось, что еслия не почешусь, то помру. Ну, я потом такое много раз замечал – если ты попал вприличное общество, или на похороны, или пытаешься заснуть, а не получается, –в общем, когда чесаться ну никак нельзя, так непременно на тебя чесотканападет, да еще и в тысяче мест сразу, сверху и донизу. Наконец, Джим говорит: – Ну, вы кто Где вы Черт дери, я же чего-то слышал. Ладно,я знаю, что сделаю: вот сяду тут, и буду сидеть, пока опять чего не услышу. И он уселся на землю между мной и Томом. Прислонился спинойк дереву, вытянул ноги – одна едва меня не коснулась. А у меня засвербел нос.Зуд был такой, что слезы на глаза наворачивались. Но я его не почесал. Потомзазудело в самом носу. Потом под носом. Даже и не знаю, как я на месте-тоусидел. И продолжалось это бедствие минут шесть или семь. Чесалось у меня уже водиннадцати разных местах. Я решил, что больше и минуты не выдержу, однакостиснул зубы и решил попробовать. И тут Джим задышал ровнее, глубже, а там ивовсе захрапел – ну, у меня сразу все и прошло. Том подал мне знак – языком еле слышно поцокал, – и мы начетвереньках поползли прочь. А как отползли футов на десять, Том прошептал, чтохочет подшутить над Джимом – привязать его к дереву. Но я сказал, не надо – онпроснется, шуму наделает и меня хватятся в доме. Тогда Том заявил, что у негосвечей маловато, что он проскользнет на кухню и возьмет там несколько штук. Япопытался его отговорить, сказал, что Джим опять же может проснуться и застукатьего. Однако Том решил рискнуть, так что мы пробрались на кухню, взяли трисвечи, а Том на столе пять центов оставил, в уплату. Когда мы оттуда вылезли,меня так и подмывало убраться как можно дальше, но Тому все было мало, онсказал, что просто обязан подползти на четвереньках к Джиму и сыграть с нимшутку. Я ждал его – очень долго, по-моему, – все было тихо, спокойно.  Как только Том вернулся, мы пошли по тропе вдоль парковогозабора и скоро очутились на верхушке горы, за домом. Том сказал, что стянул сДжима шляпу и повесил ее на сук, прямо над ним, а Джим всего лишь пошевелилсяслегка, но не проснулся. На следующий день Джим рассказывал, что ведьмызаворожили его, вогнали в сон, а потом прокатились на нем верхом по всему штатуи повесили его шляпу на сук, чтобы он знал, кто все это сделал. Еще через деньон уже говорил, что ведьмы на нем в Новый Орлеан ездили, а после этого, при каждомновом рассказе заезжал все дальше и дальше, и кончил тем, что объехал с ведьмамивесь белый свет и укатали они его чуть не до смерти, и всю спину ему седлом стерли.Гордился он этим страшно, а других негров вроде как и замечать перестал. Ониготовы были пройти много миль, лишь бы послушать рассказ Джима, он стал самымзнаменитым в нашем округе негром. Пришлые негры обступали его, разинув рты, и разглядывали,будто диво какое. А у негров же, как они рассядутся на ночь глядя у кухонногоочага, непременно разговор о ведьмах заходит, и теперь, стоило кому рототкрыть, как Джим перебивал его и говорил: «Хм! Да что ты смыслишь в ведьмах»,и этот негр мигом затыкался и тушевался. Монетку в пять центов Джим подвесил наверевочку и всегда носил на шее, уверяя, что это амулет, который дьявол выдалему собственноручно, сказав, что этой штукой можно исцелить кого хочешь, да ещеи ведьм вызывать в каком угодно месте, нужно только произнести над монеткойнесколько слов – правда, каких именно, Джим никому не говорил. Негры, опять же,сходились со всей округи и отдавали Джиму все, что у них было, лишь бывзглянуть на эти пять центов, но никогда к ним не прикасались, потому как их жесам дьявол в руках держал. В общем, работником Джим стал никаким, уж больно ончванился тем, что знаком с дьяволом и ведьм на себе катал. Ну вот, когда мы с Томом поднялись не верхушку горы, товзглянули вниз, на городок, – в нем мерцали три не то четыре огонька, наверное,там болел кто-то. И звезды сверкали над нами так красиво, а за городком лежаларека шириной в целую милю, ужасно тихая и величавая. Мы спустились с горы,нашли Джо Харпера и Бена Роджерса, а с ними еще двух-трех мальчишек, они все встарой дубильне прятались. А потом отвязали чей-то ялик, проплыли две споловиной мили вниз по реке, к большой скале на склоне горы, и высадились наберег. Там мы залезли в густые кусты и Том заставил всех поклястьсяв сохранении тайны, а после показал им дырку в земле, в самой гуще кустов. Мы зажглисвечи и на четвереньках поползли по проходу. И сотни через две ярдов оказались впещере. Том ткнулся в один коридор, в другой и скоро нырнул под стену – тамтакая нора была, которую никто бы и не заметил. Мы доползли по узкому лазу доподобия комнаты – сырой, холодной, с запотевшими стенами, и в ней остановились.Том и говорит:  – Ну вот, здесь мы учредим нашу банду и назовем ее Шайкой ТомаСойера. И каждый, кто захочет в нее вступить, должен будет принести клятву иподписаться кровью. Захотели, понятное дело, все. Том вытащил листок бумаги, накотором он записал клятву и зачитал ее. В ней говорилось, что каждый мальчикдолжен хранить верность банде и никогда не выдавать ни одного ее секрета; аесли кто чего-нибудь сделает мальчику из банды, то названный мальчик обязанэтого человека убить и всех его родичей поубивать тоже, и он должен не есть, неспать, пока всех их не перебьет и не вырежет на груди каждого покойника крест, которыйи есть знак банды. И никто, кроме членов банды, этим знаком пользоваться неможет, а если кто попробует, так мы на него в суд подадим, а попробует ещеразок, убьем. И если кто-нибудь из банды раскроет ее секреты, то надо будетперерезать ему горло, а после сжечь его труп и пепел везде развеять, а имя еговычеркнуть кровью из списка разбойников и больше в шайке не упоминать, апроклясть его и забыть навсегда. Все сказали, что клятва отличная и спросили у Тома, сам лион ее выдумал – из своей головы Он ответил, что кое-что выдумал, а остальноевзял из книжек про разбойников и пиратов, потому как такая клятва имеется укаждой приличной шайки. Кто-то сказал, что неплохо было бы вырезать и семьи мальчиков, которые наши секреты выдают. Том назвал это хорошей мыслью, досталкарандаш и вписал ее в клятву. И тут Бен Роджерс говорит: – А вот у Гека Финна и семьи никакой нет, чего же мы с нимделать будем – Ну, отец-то у него есть, – говорит Том Сойер. – Отец-то есть, да поди-ка его поищи. Прежде-то он всебольше в дубильне пьяным валялся, со свиньями, но теперь его уж больше года какв наших краях не видать. Обсудили они это дело и совсем уж решили в шайку меня непринимать, говоря, что у мальчика должна быть семья или еще кто, кого можноубить, а иначе получится нечестно и несправедливо по отношению к другим членам банды.Придумать, как тут быть, никто не мог, все они зашли в тупик и умолкли. Я чутьне заплакал, но тут меня вдруг осенило, и я предложил им мисс Ватсон – пускайони ее убивают. И все сказали: – Да, она подойдет. Правильно. Принимаем Гека. Потом каждый проколол себе булавкой палец, чтобы расписатьсякровью, ну и я тоже на той бумажке закорючку поставил. – А теперь, – говорит Бен Роджерс, – надо решить, чем будетзаниматься наша шайка. – Только разбоем и убийствами, – ответил Том. – Нет, а делать-то мы чего будем Дома обчищать или, там,скот угонять… – Чушь! Угонять скот и прочее это не разбой, а воровство, –говорит Том Сойер. – А мы не воры. В ворах нет настоящего блеска. Мы будемнадевать маски, останавливать на дорогах кареты и экипажи, убивать людей изабирать их часы и деньги. – А убивать обязательно – Конечно. Это самое лучшее. Правда, некоторые авторитетыиначе считают, но большинство думает, что лучше всех убивать – кроме тех, когомы притащим в эту пещеру и будем держать здесь, пока они не выкупятся. – Выкупятся Это как – Ну, я не знаю. Но обычно разбойники так и поступают. Я обэтом в книжках читал, значит, и нам придется то же самое делать. – Но как же мы делать-то это будем, если не знаем что онотакое – Проклятье, да мы просто обязаны делать это и все. Яже тебе говорю, так в книжках написано. Ты что, собираешься против книжек идти ипоступать так, как тебе в голову взбредет – Говорить-то легко, Том Сойер, но как, бог ты мой, этапублика будет выкупаться, если мы ей ничего объяснить не сможем Вот что яхотел бы знать. Скажи, как ты это понимаешь – Да никак я не понимаю. Ну, может, держать их, пока они невыкупятся, значит держать, пока они не помрут. – А, ну вот это на что-то похоже . Это ответ. Чего же тысразу-то не сказал Ладно, будем держать их, пока они не выкупятся до смерти,хотя так мы с ними мороки не оберемся – они же все наши припасы сожрут и всевремя будут пытаться сбежать. – Скажешь тоже, Бен Роджерс! Как же они сбегут, когда мы кним стражу приставим, готовую пристрелить их, если они хоть пальцем пошевелят – Стражу! Ничего себе. Выходит, кому-то придется торчать приних всю ночь и не спать только для того, чтобы следить за ними По-моему, это дурь.Почему бы просто не взять хорошую дубину да и не выкупить их всех до единого,как только они сюда пожалуют – Потому что этого в книжках нет, вот почему. Слушай, БенРоджерс, ты хочешь все делать как положено – или не хочешь Скажи. Ты полагаешь,люди, которые книжки пишут, не могут правильное от неправильного отличить, такчто ли Полагаешь, что ты их учить будешь Нет уж, сэр, давайте-ка выкупатьвсех как следует. – Да ладно. Я не против, но, по-моему, это все-таки глупо.Слушай, а женщин мы тоже убивать будем – Знаешь, Бен Роджерс, если бы я был таким невеждой, как ты,я бы вообще помалкивал. Женщин убивать, надумал тоже! Да такого ни в одной книжкене встретишь. Женщин следует приводить в пещеру и обходиться с ними, как положеновоспитанному паиньке, а после они в тебя влюбляются и домой нипочем уходить нехотят. – Ну, если так, я не против, только опять же не понимаю, начерта это нужно. Этак у нас скоро в пещере протолкнуться негде будет от женщинда от тех, кто дожидается, когда его черед выкупаться придет, – а разбойникам кудадеваться прикажешь Ну ладно, рассказывай дальше, я больше ничего не скажу. К этому времени маленький Томми Барнс заснул, а когда мы егоразбудили, испугался, заплакал и сказал, что хочет домой, к маме, а бандитомбольше быть не желает. Все стали смеяться над ним, обзывать плаксой, а онвзъерепенился и заявил, что вот пойдет сейчас и расскажет всем про нашисекреты. Но Том дал ему пять центов, чтоб он помалкивал, а после сказал, чтосейчас мы все разойдемся по домам, а на следующей неделе опять соберемся иограбим кого-нибудь да убьем хоть пару человек. Бен Роджерс сказал, что каждый день ему из дома выбиратьсябудет трудно, он только по воскресеньям может, и потому предложил в следующеевоскресенье и начать, но остальные мальчики сказали, что по воскресеньям заниматьсятакими делами – грешно, чем этот разговор и закончился. Все согласились, чтохорошо бы нам было сойтись как можно скорее и назначить день для разбоя, апосле выбрали Тома Сойера атаманом шайки, Джо Харпера его главным подручным иотправились восвояси. На навес я вскарабкался и в окно моей комнаты влез еще дорассвета. Новая одежда моя была вся в глине и свечном сале, а сам я устал, каксобака.  Глава III. Мы садимся в«секрет» и нападаем на А-рабов Ну ладно, утром мне здорово досталось от старой мисс Ватсон– за одежду. А вдова ругаться не стала, просто очистила ее от сала и глины и ужтакая была печальная, что я решил пока что вести себя получше, если удастся.Потом мисс Ватсон завела меня в чулан и стала молиться, да только ничего невымолила. Она сказала, что, если я буду молиться каждый день, то получу все, очем попрошу. Куда там. Я уж пробовал. И даже получил как-то раз леску дляудочки, но без крючков. А на фига она мне без крючков-то Я помолился и насчет крючков,раза три, а то четыре, но без толку. Тогда я попросил мисс Ватсон за меняпопробовать, и она обозвала меня дураком. Почему я дурак, она не сказала, а самя, как ни ломал голову, этого не понял. И как-то раз я ушел в лес и долго сидел там, обдумывая всеэто. Я себе так говорил: если каждый может получить все, о чем он молится,почему же тогда дьякон Винн не вернул себе деньги, которые потерял, когда свининойторговать взялся Почему вдова не вернет серебряную табакерку, которую у неесперли Почему мисс Ватсон хоть немного жирка не нарастит Нет, говорю я себе, ерундаэто все. Ну, пошел я к вдове, рассказал ей, что надумал, а она сказала, что молящийсяможет получить только «духовные дары». Чего это такое, я не понял, и онаобъяснила – я должен помогать ближним, делать для них все, что в моих силах, сутра до вечера блюсти их интересы, а о себе и вовсе не думать. А ближние, как японимаю, это и мисс Ватсон тоже. Я снова пошел в лес, опять посидел, подумал-подумал,но так и не понял, какой от этого прок будет – ближним, оно конечно, а мне-то– и решил больше на этот счет не беспокоиться, пусть все идет, как идет. Вдова,бывало, позовет меня к себе и давай рассказывать о промысле Божием – слушаешьее, просто слюнки текут; а на следующий день мисс Ватсон как начнет рассуждатьо том же самом, так все и испортит. В общем, мне стало ясно, что промыслов этихдва, и тот, который у вдовы, предлагает грешнику хорошие шансы, а вот если занего возьмется промысел мисс Ватсон, то все – пиши пропало. Обдумал я это ирешил, что лучше буду держаться вдовьего промысла, – я, правда, так и не смог взятьв толк, что уж он такого наживет, промысел-то этот, если начнет обо мнезаботиться, я же вон какой невежественный, и бессовестный, и непослушный. Папаши моего никто уж больше года не видел и меня этоустраивало, я с ним вообще больше дело иметь не хотел. Он же только и знал, чтолупить меня, если, конечно, трезвый был и если я ему в руки давался, – я ведь, когдаон в городе объявлялся, сразу в лес удирал. Ну вот, и примерно в то время егонашли утонувшим в реке, милях в двенадцати выше города, так мне сказали. Тоесть, все думали, что это он, потому как утопший был в точности его роста, весьв лохмотьях и с длиннющими волосами, в общем, вылитый папаша. Другое дело, чтопо лицу его ничего сказать было нельзя – он столько времени пробыл в воде, чтоот лица ничего, почитай, не осталось. Говорили, что он плыл по реке этим самымлицом кверху. Короче, выудили его и закопали на берегу. Однако радовался янедолго, потому как вспомнил то, что всегда хорошо знал: утопленник, если онмужчина, лицом кверху плыть ну никак не может, только книзу. И я сообразил, чтоникакой это был не папаша, а вовсе утопленница в мужском платье. И мне сновастало не по себе. Я рассудил так, что рано или поздно, а мой старик объявится,хочу я того или не хочу. Месяц примерно мы проиграли в разбойников, а потом я ушел изшайки. И другие мальчики тоже. Никого мы не ограбили, никого не убили, однопритворство и больше ничего. Выбегали из леса, налетали на свинопасов или наженщин, которые ехали на рынок в телегах со всякими овощами, да и из тех ниодной к себе не увели. Том Сойер называл свиней «слитками», а репу и прочее«самосветами», и мы забирались в пещеру и хвастались нашими подвигами,рассказывали, сколько народу перебили да на скольких наши метины оставили. Но ячто-то не видел, какая нам от этого прибыль. Как-то раз Том послал одногомальчика бегать по городу с горящей головней, которую Том называл «боевымкличем» (то есть знаком, что разбойникам следует собраться вместе), а послесказал, что получил от своих лазутчиков секретное донесение – дескать, назавтрав Пещерной лощине станет становищем целая орава испанских купцов и богатыхА-рабов, а с ними будет две сотни слонов, да шесть сотен верблюдов, да большетысячи «бьючных» мулов и все они будут нагружены брильянтами, а охраны у нихвсе-то четыре сотни солдат, и стало быть, мы засядем в «секрет», так он сказал,всех их поубиваем и сорвем здоровенный куш. Он велел нам наострить мечи,начистить пистолеты и вообще изготовиться. Он даже на телегу с репой ни разу ненапал, не заставив нас первым делом мечи заострить да пистолеты начистить, хотямечи у нас были из реек и метловищ, а их остри хоть до посинения, ни фига онилучше не станут. Я вообще-то не верил, что нам удастся расколотить такую кучуиспанцев и А-рабов, но мне охота было взглянуть на верблюдов со слонами,поэтому на следующий день, в субботу, я, как миленький, сидел со всеми в«секрете», и мы, получив сигнал, выскочили из леса и понеслись вниз по склонугоры. Да только никаких испанцев с А-рабами там не оказалось – и слонов сверблюдами тоже. Всего-навсего, пикник воскресной школы, и тот для первоклашек.Налетели мы на них, разогнали детишек по всей лощине, и захватили  добычу:несколько булочек с вареньем – ну, правда, Бену Роджерсу все же досталасьтряпичная кукла, а Джо Харперу сборник гимнов и религиозная брошюрка. А тут ещеоткуда ни возьмись учительница выскочила, так что мы всю добычу побросали идали деру. Брильянтов я ну никаких там не увидел, так Тому Сойеру и сказал. Ноон ответил, что брильянтов там было хоть завались – и испанцев с А-рабами тоже,и слонов и прочего. «Чего же мы их тогда не увидели» – спросил я. А Томсказал, что, если бы я не был таким неучем и прочитал книжку, котораяназывается «Дон Кихот», так сразу все понял бы и никаких вопросов не задавал.Сказал, что во всем виноваты заклинания. Дескать, и сотни солдат там были, ислоны, и сокровища, и прочее, однако наши враги, он их магами назвал, обратиливсе это в воскресную школу – просто по злобе. Я сказал, ладно, тогда нам надоизловить этих магов. А Том обозвал меня олухом. – Да маг, – говорит  он, – может вызвать прорву джиннов иони тебя в лапшу изрубят, ты и «мама-папа» сказать не успеешь. Они же всеростом с дерево, а толщиной в церковь. – Ладно, – говорю, – а положим, мы разживемся джиннами,которые нам помогать будут, – смогут они эту прорву расколошматить – Как это ты ими разживешься – Не знаю. Те же их как-то добывают. – Ну, те, – те трут старую жестяную лампу или железноекольцо, вот джинны сразу и сбегаются – с громом, молниями и клубами дыма, – ичего им не прикажешь, все тут же и сделают. Им, знаешь ли, ничего не стоитцелую дроболитную башню из земли с корнем выдрать и треснуть ею по башкедиректора воскресной школы – да и вообще кого угодно. – А кто ж это их сбегаться-то заставляет – Как это, кто Тот кто лампу трет или кольцо. Они рабытого, кто владеет кольцом или лампой, и делают все, что он им велит. Велитпостроить дворец в сорок миль длиной из одних брильянтов и наполнить его докрыши жевательной резинкой или чем он захочет, а заодно уж притащить из Китаядочь императора, чтобы он на ней женился, и они обязаны все это выполнить, даеще и до того, как солнце взойдет. Мало того: они обязаны твой дворец по всей странетаскать, куда тебе только захочется, понял  – Ну ладно, – говорю я, – только, по-моему,простофили они, эти твои джинны, – могли бы и дворец прикарманить, и собой воттак вот вертеть не позволять. Больше того, будь я одним из них, послал бы я этогопроходимца с лампой в Иерихон загнал, вместо того, чтобы бросать все мои делада мчаться к нему, как только он ее потрет. – Скажешь тоже, Гек Финн. Да ты просто обязан являться к нему, если он ее потер, хочешь – не хочешь. – Да Это когда я ростом с дерево, а толщиной, как церковьЛадно, явлюсь я к нему, но только, спорим на что хочешь, а он у меня вдва счета залезет на самое высокое дерево, какое найдется в округе. – Какую ты чушь несешь, Гек Финн, просто уши вянут. Тебе,по-моему, ничего втолковать нельзя – болван-болваном. Дня два или три я все это обмозговывал, а после надумал сам проверить,правду Том говорил или нет. Разжился старой жестяной лампой и железным кольцом,ушел в лес и тер их там, тер, пока не вспотел, как индеец, и все прикидывал,какой я дворец построю, да как его продам; но так ничего и не добился, никакиеджинны ко мне не прискакали. И я решил, что вся эта ерунда – очередное враньеТома Сойера. Я так понимаю, что сам-то он верил и в А-рабов, и в слонов, ну а уменя на этот счет другое мнение. Самая что ни на есть воскресная школа, пробунегде ставить.  
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

  • Глава I. Я узнаю проМоисея в камышах
  • Глава II. Страшнаяклятва нашей шайки
  • Глава III. Мы садимся в«секрет» и нападаем на А-рабов