Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Практикум для самостійної роботи при вивченні курсу «Культурологія» для студентів І курсу всіх форм навчання всіх спеціальностей випуск ІІ




страница1/10
Дата28.06.2017
Размер2.07 Mb.
ТипПрактикум
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ УКРАЇНИ ОДЕСЬКИЙ ДЕРЖАВНИЙ ЕКОНОМІЧНИЙ УНІВЕРСИТЕТ Практикум для самостійної роботи при вивченні курсу «Культурологія» для студентів І курсу всіх форм навчання всіх спеціальностей випуск ІІ Затверджено на засіданні кафедри філософії та культурології Протокол № 6 від 31.01.08 р. Усі цитати, цифровий і фактичний матеріал, бібліографічні відомості перевірені, написання сторінок відповідає стандартам. Зауваження рецензентів враховані ______________підпис укладачів Одеса ОДЕУ 2008 Практикум для самостійної роботи при вивченні курсу «Культурологія» для студентів І курсу всіх форм навчання всіх спеціальностей. Випуск ІІ (Відп. за випуск Л.О.Сандюк – Одеса: ОДЕУ, ротапринт, 2008 р. – 128 с.) Укладачі: Л.О.Сандюк, канд.філос.наук, доцент О.В.Сулим, канд.філос.наук, доцент М.Ф.Шмиголь, канд.філос.наук, доцент Н.В.Щубелка, канд.філос.наук, доцент Ю.С.Юшкевич, викладач Відповідальний за випуск: Л.О.Сандюк, канд.філос.наук, доцент Рецензенти: Г.К.Парієнко, д-р іст.наук, професор (зовнішній рецензент) Є.О.Акимович, канд.філос.наук, доцент О.Л.Просоловия, канд.філос.наук, викладач Коректор: О.П. Колесова Передмова Практикум підготовлений викладачами кафедри філософії та культурології відповідно до навчальної програми з курсу “Культурологія”. Для поглиблення теоретичних знань студенту важливо відчути своєрідність і особливості стилю оригінальних творів видатних мислителів-культурологів. Практикум являє собою збірку фрагментів з оригінальних праць культурологів різних історичних епох. Вони за змістом охоплюють основні теми курсу, що присвячені проблемам походження і сутності культури, її динаміці, механізмам і схемам культурно-історичного процесу, класичним теоріям цивілізації, проблемам типології культури, основним історичним етапам розвитку культури - від первісної епохи до сьогодення. Таким чином, студенти будуть мати можливість ознайомитись з основними культурологічними ідеями, розібратися в розмаїтті основних підходів і оцінок на основі знайомства з першоджерелами; це також сприятиме збагаченню їх інтерпретаційного досвіду. Укладачі вважали доцільним для більш глибокого розуміння ідей видатних культурологів, поруч з фрагментами першоджерел, навести також певні відомості про їхнє життя і творчість. Тому практикум включає інформацію про таких авторів як Микола Бердяєв, Макс Вебер, Микола Данилевський, Емануїл Кант, Жак Ле Гофф, Карл Маркс, Конфуцій, Ауреліо Печчеї, Арнольд Тойнбі, Еріх Фромм, Зігмунд Фрейд, Освальд Шпенглер, Альберт Швейцер та інші. З огляду на те, що студентам першого курсу ще досить складно працювати з оригінальними науково-теоретичними текстами, укладачі взяли на себе роботу з акцентування основних думок у наведених фрагментах шляхом виділення курсивом окремих слів та іноді – цілих фраз. У результаті кожний з фрагментів є цілком доступним для розуміння і засвоєння студентом першого курсу. Включені до Практикуму фрагменти творів культурологів слугують базою для виконання індивідуальних творчих завдань. У зв’язку з цим до кожного першоджерела додаються питання та завдання, що націлюють студентів на творче опрацювання тексту. Практикум призначений для семінарських занять і активізації самостійної роботи студентів, вдосконалення їх індивідуальної роботи, а також для поточного і підсумкового контролю знань студентів. Афанасьева В., Луконин В., Померанцева Н. Древнеегипетский канон Характерный прием изображения фигуры на плоскости — совмещение про­фильных и фасных элементов, где при профиле го­ловы и ног плечи и торс развернуты в фас. Помимо условного приема передачи человеческой фигуры на плоскости формируется еще ряд специфических признаков, характер­ных для памятников древнеегипетского искусства: фризообразность компози­ции — расположение сцен по регистрам, разномасштабность фигур, пропорцио­нальная соразмерность и замкнутость композиционных построений — все эти черты свидетельствуют о сложении системы древнеегипетского канона. Канон — это свод художественных правил, способствующий выявлению локальных черт в изобразительном искусстве, присущих именно данной системе культуры, и за­креплению их в памятниках. Применение отдельно взятых приемов еще не есть канон. Канон древнеегипетского искусства включал в себя широкий круг поня­тий, объединяя композицию памятников, иконографию образов и художествен­ных средств их воплощения. Среди разнообразных компонентов, входивших в понятие канона, пропорциональные соотношения составляли главную его сущ­ность, ибо система пропорций являлась той основой, которая обеспечивала орга­ничный синтез всех видов искусства: архитектуры, скульптуры, живописи — и приводила в соответствие все элементы внутри одной композиции. Скульптура Скульптура, имевшая ритуальное назначение, связа­на с культом мертвых. Представление о вечной жиз­ни предполагало не только существование бессмерт­ной души, но и нетленного тела. Это привело к появлению обряда мумифи­кации и к обилию в погребениях статуарных изображений, которые являлись как бы двойником умершего — его «ка». Ритуальные портретные статуи «ка» предназначались для воспроизведения невидимого в зрительном образе, становясь вещественным олицетворением двойника умершего. Необходимые условием этого являлось портретное сходство. В статуарных композициях вырабатываются определенные приемы исполнения: фронтальность позы, симметричное построение относительно вертикальной оси. Обязательным условием было изображение фигуры целиком, что соответствовало требованиям религиозного ритуала. Среди них наибольшее распространение получили стоящие фигуры с вы­ставленной вперед левой ногой, сидящие на троне или коленопреклоненные статуи и специфическая композиция писца, встречающаяся исключительно в круглой скульптуре. Каноничность этих типов определялась выработавшейся в процессе художественной практики системой пропорций, соответствий ме­жду размером всей фигуры и отдельными элементами. Пропорциональные величины, следуя в установленном порядке для аналогичных типов компози­ции, фиксировали местоположение глаз, носа, рта, размер головы, уровень плеч, подмышек и т.п. С помощью системы пропорций египтяне органично сочетали в одном изображении элементы человеческой фигуры и животного. Знаменитый египетский сфинкс настолько естественен, что кажется рожден­ным самой природой с головой человека и туловищем льва. Афанасьева В., Луконин В., Померанцева Н. Искусство Древнего Востока. М., Искусство, 1976. С. 207-213, 233-238. Питання та завдання: Прочитайте уривок і дайте характеристику основних рис давньоєгипетського канону. Як Ви вважаєте, чому давньоєгипетському мистецтву притаманний канонічний характер Бердяев Н.А. Воля к жизни и воля к культуре В нашу эпоху нет более острой темы и для познания, и для жизни, чем тема о культуре и цивилизации, об их различии и взаимоотноше­нии. Это — тема об ожидающей нас судьбе. А ничто не волнует так человека, как судьба его. Исключительный успех книги Шпенглера о закате Европы объясняется тем, что он так остро поставил перед сознанием культурного человечества вопрос о его судьбе. Шпенглер признал цивилизацию роком всякой культуры. Ци­вилизация же кончается смертью. Так подрываются основы банальной теории прогресса, в силу которой верилось, что будущее всегда совершеннее прошедшего, что человечество восходит по прямой линий к высшим формам жизни. Культура не развивается бесконечно. Она несет в себе семя смерти. В ней заключены начала, которые неотвратимо влекут ее к цивили­зации. Цивилизация же есть смерть духа культуры. Во всякой культуре, после расцвета, усложнения и уточнения, на­чинается иссякание творческих сил, угасание духа. Меняется все направление культуры. Она направляет­ся к практическому осуществлению могущества, к практической организации жизни в сторону все большего ее расширения по по­верхности земли. Рожда­ется напряженная воля к самой «жизни», к практике «жизни», к мо­гуществу «жизни», к наслаждению «жизнью», к господству над «жизнью». И эта слишком напряженная воля к «жизни» губит куль­туру, несет за собой смерть культуры. Во всякой культуре, на известной ступени ее развития, начинают обнаруживаться начала, которые подрывают духовные основы куль­туры. Культура связана с культом, она из религиозного культа раз­вивается, она есть результат дифференциации культа, разворачивания его содержания в разные стороны. Философская мысль, научное познание, архитектура, живопись, скульптура, музыка, по­эзия, мораль - все заключено органически целостно в церковном культе, в форме еще не развернутой и не дифференцированной. Древнейшая из культур - культура Египта началась в храме, и пер­выми ее творцами были жрецы. Культура связана с культом пред­ков, с преданием и традицией. Она полна священной символики, в ней даны знаки и подобия иной, духовной действительности. Вся­кая культура есть культура духа; всякая культура имеет духовную основу - она есть продукт творче­ской работы духа над природными стихиями. Но в самой культуре обнаруживается тенденция к разложению своих религиозных и ду­ховных основ, к низвержению своей символики. И культура антич­ная, и культура западноевропейская переходит чрез процесс «про­свещения», которое порывает с религиозными истинами культуры и разлагает символику. В этом обнаруживается роковая диалектика культуры. Культуре свойственно, на известной стадии своего пути, как бы сомневаться в своих основах и разлагать эти основы. Она са­ма готовит себе гибель, отделяясь от своих жизненных истоков. Культура духовно истощает себя, рассеивает свою энергию. Воля к могуществу, во что бы то ни стало, есть цивилизаторская тенденция в культуре. Культу­ра бескорыстна в своих высших достижениях, цивилизация же все­гда заинтересована. Когда «просвещенный» разум сметает духовные препятствия для использования «жизни» и наслаждения «жизнью», когда воля к могуществу и организованному овладению жизнью до­стигает высшего напряжения, тогда кончается культура и начинает­ся цивилизация. Цивилизация есть переход от культуры, от созер­цания, от творчества ценностей к самой «жизни», искание «жизни», отдание себя ее стремительному потоку, организация «жизни», упо­ение силой жизни. В культуре обнаруживается практически-утили­тарный, «реалистический», т. е. цивилизаторский, уклон. От созерцания человек переходит к овладению при­родой, к организации жизни, к повышению силы жизни. Это не прибли­жает человека к природе, к внутренней ее жизни, к ее душе. Человек окончательно удаляется от природы в процессе технического овладения природой и организованного властвования над ее силами. Жизнь делается все более и более техниче­ской. Машина налагает печать своего образа на дух человека, на все стороны его деятельности. Цивилизация имеет не природную и не духов­ную основу, а машинную основу. Она, прежде всего, технична, в ней тор­жествует техника над духом, над организмом, в цивилизации само мыш­ление становится техническим, всякое творчество и всякое искусство приобретает все более и более технический характер. Начинает­ся культ жизни вне ее смысла. Ничто уже не представляется само­ценным. Ни одно мгновение жизни, ни одно переживание жизни не имеет глубины, не приобщено к вечности. Всякое мгновение, всякое переживание есть лишь средство для ускоряющихся жизненных процессов. В быстром, все ускоряющемся, темпе цивилизации нет про­шлого и нет настоящего, нет выхода к вечности, есть лишь будущее. Цивилизация - футуристична. Культура же пыталась созерцать вечность. Это ускорение, эта исключительная устремленность к бу­дущему созданы машиной и техникой. На этих путях умирает душа культуры, гаснет смысл ее. Машина получила магическую власть над человеком, она окутала его магическими токами. Цивилизация - «буржуазна» по своей природе в глубочайшем, ду­ховном смысле слова. Дух цивилизации - мещанский дух, он внед­ряется, прикрепляется к тленным и преходящим вещам; он не любит вечности. Индустриальный ка­питализм цивилизации был истребителем духа вечности, истребите­лем святынь. Цивилизация вообще ведь прагматична. Не случайно прагматизм так популярен в классической стране цивилизации - в Америке. Индустриально-капиталистическая система ци­вилизации разрушает духовные основы хозяйства и этим готовит се­бе гибель. Бердяев Н. А. Смысл истории. - С.162-174. Бердяев Н.А. О культуре В жизни общественной духовный примат принадлежит культуре. Не в политике и не в экономике, а в культуре осуществляются цели общества. И высоким качественным уровнем культуры измеряется ценность и качество общественности. Культура роди­лась из культа. Истоки ее  – сакральны. Вокруг храма зачалась она и в органический свой период была связана с жизнью религиозной. Так было в великих древних культурах, в культуре греческой, в куль­туре средневековой, в культуре раннего Возрождения. Культура – благородного происхождения. Ей передался иерархический характер культа. Куль­тура – символична по своей природе. Символизм свой она получила от культовой символики. В культуре не реалистически, а символичес­ки выражена духовная жизнь. Все достижения культуры по природе своей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь символические его знаки. Такова же и природа культа. Цивилиза­ция не имеет такого благородного происхождения. В ней нет связи с символикой культа. Ее происхождение мирское. Она родилась в борьбе человека с приро­дой, вне храмов и культа. Культура всегда идет сверху вниз, путь ее аристократический. Цивилизация идет снизу вверх, путь ее буржуаз­ный и демократический. Культура есть явление глубоко индивидуаль­ное и неповторимое. Цивилизация же есть явление общее и повсюду повторяющееся. Переход от варварства к цивилизации имеет общие признаки у всех народов, и признаки преимущественно материаль­ные, как, например, употребление железа и т. п. Культура же древних народов на самых начальных ступенях своих очень своеобразна и неповторимо индивидуальна, как культура Египта, Вавилона, Греции и т.п. Культура имеет душу. Цивилизация же имеет лишь методы и орудия. Благородство всякой истинной культуры определяется тем, что культура есть культ предков, почитание могил и памятников, связь сынов с отцами. Культура основана на священном предании. И чем древнее культура, тем она значительнее и прекраснее. Культура все­гда гордится древностью своего происхождения, неразрывной связью с великим прошлым. Культура более всего дорожит своей преемственностью. Слишком новая, недавняя культура, не имеющая преданий, стесняется этого своего положения. Этого нельзя сказать про цивилизацию. Цивилизация дорожит своим недавним происхождением, она не ищет древних и глубоких источников. Она гордится изобретением сегодняшнего. У нее нет предков. Цивилизация всегда имеет такой вид, будто она возникла сегодня или вчера. Все в ней новенькое, все приспособлено к удобст­вам сегодняшнего дня. В культуре происходит великая борьба вечнос­ти с временем, великое противление власти времени. Культура борет­ся со смертью, хотя бессильна победить ее реально. Ей дорого увековечение, непрерывность, преемственность, прочность культурных творений и памятников. В этом отношении величайшим образцом является культура древнего Египта. Она вся была основана на жажде вечности, жажде воскресения, вся была борьбой со смертью. И египетские пирамиды пережили долгие тысячелетия и сохранились до наших дней. Современная цивилизация не строит уже пирамид и не дорожит тем, чтобы памятники ее имели тысячелетнюю прочность. Все быстротечно в современной цивили­зации. Цивилизация, в отличие от культуры, не борется со смертью, не хочет вечности. Она не только мирится со смертоносной властью времени, но и на этой смертоносности временного потока основывает все свои успехи и завоевания. Цивилизация футуристична. В культуре действуют два начала – консервативное, обращенное к прошлому и поддерживающее с ним преемственную связь, и творчес­кое, обращенное к будущему и созидающее новые ценности. Но в культуре не может действовать начало революционное, разрушитель­ное. Вся европейская культура боль­шого стиля связана с преданиями античности. Настоящая культура и есть античная греко-римская культура, и никакой другой культуры в Европе не существует. Эпоха Возрождения в Италии потому и была глубоко культурной эпохой, что она не только не совершила революционного разрыва в преданиях культуры, но возродила предания античной культуры и на них воздвигла свой небывалый творческий подъем. Духовный тип Возрождения есть культурный и творческий тип. Антология культурологической мысли М., 1996. с.195-198. Питання та завдання: 1. 1Проаналізуйте ставлення М.Бердяєва до проблеми співвідношення культури та цивілізації. 2. У чому, згідно з М.Бердяєвим, полягає фатальна діалектика культури 3. У чому футуристичність та прагматичність цивілізації Бердяев Н. Человек и машина (Проблема социологии и метафизики техники) Вопрос о технике стал вопросом о судьбе человека и судьбе культуры. Техника есть последняя любовь человека, и он готов изменить свой образ под влиянием предмета своей любви. Человек жаждал чуда. И вот техника производит настоящие чудеса. Тех­ника есть дело инженеров. Она дает усовершенствования жизни. Техника умножает блага жизни. Техника повсюду учит достигать наибольшего результата при наименьшей трате сил. Но техника всегда есть средство, орудие, а не цель. Не может быть технических целей жизни, могут быть лишь технические средства, цели же жизни всегда лежат в области духа. Мы стоим перед основным парадоксом: без техники невозможна культура, с нею связано самое возникновение культуры, и окон­чательная победа техники в культуре, вступление в техническую эпоху влечет культуру к гибели. В культуре всегда есть два элемента – элемент технический и элемент природно-органический. И окон­чательная победа элемента технического над элементом природно-органическим означает перерождение культуры во что-то иное, на культуру уже не похожее. Романтизм есть реакция природно-органического элемента культуры против технического ее элемен­та. Он восстает против преобладания технической формы над при­родой. Возврат к природе есть вечный мотив в истории культуры, в нем чувствуется страх гибели культуры от власти техники, гибели целостной человеческой природы. Жажда возврата к природе есть воспоминание об утраченном рае, жажда возврата в него. Техни­ческая эпоха требует от человека фабрикации продуктов, и при­том в наибольшем количестве при наименьшей затрате сил. Чело­век делается орудием производства продуктов. Вещь становится выше человека. Можно установить три стадии в истории человечества – природно-органическую, культурную в собственном смысле и техни­чески-машинную. Человек культуры все еще жил в природном мире, который не был сотворен человеком, который представ­лялся сотворенным Богом. Он был связан с землей, с растениями и животными. Люди культуры, как ни далеко они ушли от природ­ной жизни, смотрели еще на небо, на звезды, на бегущие облака. Созерцание красот природы есть даже по преимуществу продукт культуры. Культуру, государство, быт любили понимать органичес­ки, по аналогии с живыми организмами. Процветание культур и государств представлялось как бы растительно-животным процес­сом. Культура полна была символами, в ней было отражение неба в земных формах, даны были знаки иного мира в этом мире. Техника же чужда символики, она реалистична, она ничего не отображает, она создает новую действительность, в ней все присутствует тут. Она отрывает человека и от природы, и от миров иных. Новая природная действи­тельность, перед которой ставит человека современная техника, совсем не есть продукт эволюции, а есть продукт изобретательно­сти и творческой активности самого человека, не процесса орга­нического, а процесса организационного. С этим связан смысл всей технической эпохи. Господство техники и машины есть прежде все­го переход от органической жизни к организованной жизни, от рас­тительности к конструктивности. С точки зрения органической жизни техника означает развоплощение, разрыв в органических телах истории, разрыв плоти и духа. Техника раскрывает новую ступень действительности, и эта действительность есть создание человека, результат прорыва духа в природу и внедрение разума в стихийные процессы. Техника разрушает старые тела и создает новые тела, совсем не похожие на тела органические, создает тела орга­низованные. И вот трагедия в том, что творение восстает против своего творца, более не повинуется ему. Прометеевский дух человека не в силах овладеть созданной им техникой, справиться с раскованными, небывалыми энергиями. Мы это видим во всех процессах рациона­лизации в техническую эпоху, когда человек заменяется машиной. Техника заменяет органически-иррациональное организованно-рациональным. Но она порождает новые иррациональные послед­ствия в социальной жизни. Машина совсем не повинуется тому, что требует от нее человек, она диктует свои законы. Человек ска­зал машине: ты мне нужна для облегчения моей жизни, для уве­личения моей силы; машина же ответила человеку: а ты мне не нужен, я без тебя все буду делать, ты же можешь пропадать. Ма­шина хочет, чтобы человек принял ее образ и подобие. Организа­ция имеет тенденцию и самого организатора превратить из орга­низма в машину. Техника так же двойственна по своему значению, как все в этом мире. Машина и техника наносят страшные поражения душевной жизни человека, и прежде всего жизни эмоциональной, челове­ческим чувствам. Душевно-эмоциональная стихия угасает в совре­менной цивилизации. Машинная, техническая цивилизация опасна прежде всего для души. Сердце с трудом вы­носит прикосновение холодного металла, но не может жить в ме­таллической среде. Для нашей эпохи характерны процессы разру­шения сердца как ядра души. Техника наносит страшные удары гуманизму, гуманистическому миросозерцанию, гуманистическо­му идеалу человека и культуры. Машина по природе своей антигу­манистична. По сравнению с орудиями, которые современная техника дает в руки чело­века, прежние его орудия кажутся игрушечными. Это особенно видно на технике войны. Во всем техника дает в руки человека страшную силу. которая может стать истребительной. Скоро мир­ные ученые смогут производить потрясения не только историчес­кого, но и космического характера. Небольшая кучка людей, обла­дающая секретом технических изобретений, сможет тиранически держать в своей власти все человечество. Но когда человеку дается сила, которой он может управлять миром и может истреблять зна­чительную часть человечества и культуры, тогда все делается зави­сящим от духовного и нравственного состояния человека, от того, во имя чего он будет употреблять эту силу. Вопрос техники неизбежно делается духовным вопросом. От этого зависит судьба человечества. Чу­деса техники, всегда двойственной по своей природе, требуют небывалого напряжения духовности, неизмеримо большего, чем прежние культурные эпохи. Силы духа требует техника прежде всего для того, чтобы человек не был ею порабощен и уничтожен. В известном смысле можно сказать, что речь идет о жизни и смерти. Иногда представ­ляется такая страшная утопия. Настанет время, когда будут совер­шенные машины, которыми человек мог бы управлять миром, но человека больше не будет. Машины сами будут действовать в со­вершенстве и достигать максимальных результатов. Последние люди сами превратятся в машины, но затем и они исчезнут за ненадоб­ностью и невозможностью для них органического дыхания и кро­вообращения. Человека не будет, не будет органической жизни. Этот страшный кошмар иногда снится. От напряжения силы духа зависит, избежит ли человек этой участи. Исключительная власть технизации и машинизации влечет имен­но к этому пределу, к небытию в техническом совершенстве. Не­возможно допустить автономию техники, предоставить ей полную свободу действия, она должна быть подчинена духу и духовным ценностям жизни. Предстоит страшная борьба между личностью и технической цивилизацией, технизированным обществом, борьба человека и машины. Техника всегда безжалостна ко всему живому и существующему. И жалость к живому и существующему должна ограничить власть техники в жизни. Машинизм прежде всего извращает иерархию ценностей, и восстановление иерархии ценностей есть ограничение власти машинизма. Машинизм есть истребление человека, исчезновение человека. Происходит дегуманизация человека. Ставится вопрос: быть или не быть человеку Не машина, а человек виновен в страшной власти машиниз­ма, не машина обездушила человека, а сам человек обездушился. Проблема должна быть перенесена извне внутрь. Духовное ограни­чение власти техники и машины над человеческой жизни есть дело духа, дело самого человека, зависит от напряжения его духовнос­ти. Машина может быть великим орудием в руках человека, в его победе над властью стихийной природы, но для этого человек дол­жен быть духовным существом, свободным духом. В своей исторической судьбе человек проходит разные ста­дии, и всегда трагична эта судьба. Вначале человек был рабом природы, и он начал героическую борьбу за свое охранение, независи­мость и освобождение. Он создал культуру, государства, национальные единства, классы. Но он стал рабом государства, национальности, классов. Ныне вступает он в новый период. Он хочет овладеть ирра­циональными общественными силами. Он создает организованное общество и развитую технику, делает человека орудием организа­ции жизни и окончательного овладения природой. Но он становится рабом организованного общества и техники, рабом машины, в ко­торую превращено общество и незаметно превращается сам человек. Но в новых и новых формах ставится проблема освобождения че­ловека, овладения духом природы и общества. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. М.,1994.т. 1. С. 499-523.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Афанасьева В., Луконин В., Померанцева Н.
  • Скульптура