Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Практика семейной




страница7/33
Дата15.05.2017
Размер5.07 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   33

По имени открывателя этот феномен назвали эффектом Флинна, а среди специалистов по психологии это вызвало интенсивные деба­ты. Все сходятся в том, что действительного роста интеллекта нет, но никто из экспертов не может назвать ни одной убедительной причины такого заметного улучшения результатов тестирования. На эту тему

было разработано и затем снова отвергнуто множество теорий. Когда данный феномен был обнаружен еще только у японцев, велись рассужде­ния о том, не связано ли это со значительным потреблением японцами яичного белка и большей урбанизацией. Потом размышляли, не может ли речь идти о влиянии телевидения, способствующем развитию интел­лекта. Выдвигались контраргументы, свидетельствующие о скорее об­ратном его влиянии. Но оказалось, что феномен существовал еще до того, как телевидение получило столь широкое распространение. Затем предположили, что дети могли приобретать все больший опыт прохож­дения тестов. Но в некоторых странах дети в последние годы тестирова­лись намного меньше, чем раньше. Ни одна из теорий не смогла дать убедительное объяснение этому феномену.



Однако очень хорошим объяснением здесь могла бы стать идея морфического резонанса. А причина, по которой так важен именно такой вид данных, заключается в том, что это одна из немногих обла­стей, в которых собраны точные количественные показатели. Есть множество областей человеческой деятельности, где результаты тоже со временем улучшаются: это новые виды спорта, например, сноу-борд, компьютерное программирование и многие другие. Но в этих случаях сложнее отделить эффект морфических полей от эффекта, достигнутого, к примеру, благодаря улучшению оборудования или методов тренировки.

Мысль о том, что морфические поля обладают памятью, являет­ся, естественно, самой спорной частью этой гипотезы, поскольку она ведет к идее, что закономерности в природе связаны скорее с при­вычками. Что идет вразрез со многими укоренившимися привычка­ми мышления в науке.

Существует множество интересных импликаций этой точки зре­ния. Одна из них относится к природе нашей памяти. Все мы черпа­ем из коллективной памяти, что похоже на идею К. Г. Юнга о коллек­тивном бессознательном. И находится эта коллективная память не в нашем мозге, а скорее мы существуем внутри коллективной памяти. Но я предложу вам нечто еще более шокирующее, а именно постулат о том, что и наша собственная память находится не в нашем мозге. В коллективные памяти мы попадаем через резонанс с похожими людь­ми в прошлом. Я думаю, что через резонанс с аналогичными моделя­ми собственных действий в прошлом мы попадаем и в нашу собствен­ную память. Индивидуальная память и коллективная память — это Не разные виды памяти, они различаются лишь степенью своей спе­цифичности. Одна из них более специфична, другая менее. Причи­на, по которой мы больше резонируем с собственными воспомина-

75

ниями, состоит в том, что мы больше всего похожи на самих себя и были похожи в прошлом. Морфический резонанс зависит от сходства. Так что наша похожесть на самих себя прямо-таки неизбежна, а потому и наши собственные воспоминания являются самыми специфичны­ми. Коллективные воспоминания о людях в прошлом эффективнее все­го там, где они больше всего походят на нас, имеются в виду люди из наших семей и наших культурных групп.



Естественно, все мы приучены верить, что воспоминания накап­ливаются в нашем мозге. Но вот что примечательно: уже целое столе­тие ученые безуспешно пытаются локализовать воспоминания в моз­ге. В пятидесятые годы работа американского ученого Лэшли приве­ла к кризису в этом виде исследований. Он обучал крыс всевозмож­ным новым трюкам, после чего вырезал у них определенные участки мозга, чтобы выяснить, в каком же из них находится память. К свое­му удивлению, он обнаружил, что можно вырезать до пятидесяти про­центов крысиного мозга, а крысы по-прежнему были в состоянии вспомнить то, чему они научились, и нет большой разницы, какие пятьдесят процентов удалить. Если он удалял весь мозг, делать кры­сы не могли уже ничего. Это доказывало, что мозг необходим для по­ведения. Но все попытки обнаружить определенные воспоминания в определенных участках мозга потерпели крах. Кажется, что память, заключил он, просто невозможна. Она кажется существующей в моз­ге везде и нигде.

Его ученик Карл Прибрам разработал голографическую теорию памяти. Таким образом он пытался объяснить, как память может хра­ниться в далеких отделах мозга. Но он по-прежнему исходил из пред­положения, что память хранится в самом мозге. Его теория отвечала идее о том, что память должна быть локализуемой. Исследователи снова и снова предпринимали попытки локализовать воспоминания в мозге.

Тем временем в Англии производились героические исследова­ния на однодневных цыплятах. После долгих лет работы ученые ло­кализовали крохотный участок мозга, который, по их мнению, дол­жен был отвечать за определенный вид памяти. Затем, после того как цыплята чему-то научились, они вырезали этот участок, и несмотря на это, цыплята были в состоянии вспомнить выученное. Из чего исследователи сделали вывод о наличии какой-то еще более глубо­кой памяти.

А самый простой вывод, который можно сделать из всех этих уси­лий, состоит в том, что память вообще не находится в мозге. Конеч­но, повреждение мозга может повлиять на память, как нам известно

76

по случаям мозговых травм и следствиям апоплексического удара. Как это получается, можно легко понять, если обратиться к аналогии с те­левизором. Если я возьму ваш телевизор и перережу провода, отвечаю­щие за проведение звука, то этим я смогу заставить ваш телевизор за­молчать и стать «афазийным». Но это еще не будет доказательством того, что все исходящие из телевизора звуки хранятся в той части, ко­торую я повредил. Это показывает только то, что эти области мозга участвуют в произнесении или переработке звуков.



В области социальных полей память возникает через резонанс с прошлыми действиями поля. Следовательно, так же, как в случае индивидуальной памяти, социальная память воспринимается тоже через резонанс. Все социальные группы людей замечают присутствие прошлого. В традиционных обществах социальная группа состоит не только из живых на данный момент членов, но и включает в себя не­видимое присутствие предков. Все традиционные социальные груп­пы практикуют ритуалы, в которых они сообщаются с предками, при­знают их и отдают им должное. Подобные ритуалы существуют во всех обществах, и обычно эти ритуалы имеют отношение к какому-то исходному акту, который придал социальной группе идентичность. Например, пасхальная трапеза у евреев относится к изначальному событию еврейской истории. С тех пор она практикуется и повторя­ется евреями во многих местах и во все времена. Своим участием в этом ритуале каждый его участник подтверждает свою идентичность как еврея и свою связь с теми, кто был до него. То же самое относится к святому причастию у христиан, относящемуся к последней вечере Иисуса с его апостолами, которая уже сама была пасхальной трапе­зой. Точно так же обед в день благодарения в Америке являет собой пример национального ритуала.

Все ритуалы включают в себя использование определенных консер­вативных слов и фраз, определенных повторяющихся действий, трапезу с определенными блюдами, молитвы или призывы и т. д. Проделывая что-то точно так же, как это делалось ранее, люди принимают участие в ритуале и тем самым устанавливают связь со всеми, кто осуществлял это действие до них, вплоть до того момента, когда это произошло впервые. С точки зрения морфического резонанса в этом заключается очень боль­шой смысл. Вы ритуальным образом выполняете действия, причем точ­но так же, как они выполнялись раньше, и через это сходство вы вступа­ете в резонанс со всеми, кто совершал эти действия до вас. Одним из самых эффективных ритуальных элементов при этом является использо­вание голоса и песен. Над этим очень много работала моя жена Джилл Перс. Через совместное пение члены группы входят как в интенсивный

77

резонанс друг с другом в настоящем, так и с теми, кто пел то же самое в прошлом.



Целительные аспекты морфических полей

Третий аспект морфических полей связан с исцелением. Посколь­ку все морфические поля несут в себе воспоминание о целостности ' системы, образ целостности продолжает сохраняться даже тогда, когда система оказывается повреждена. В биологии этот феномен лежит в основе регенерации. Можно отрезать часть ветви ивы, и она будет развиваться в новое дерево. Можно разрезать на части ленточного чер­вя, и каждая часть может вырасти в нового червя. Даже если отрезан­ный кусок имеет форму, никогда еще не существовавшую, в нем тем не менее содержится информация о целом. Эта регенеративная спо­собность морфогенетических полей была основополагающей мыслью, из-за которой в биологии вообще была разработана идея морфичес­ких полей. Именно способность к регенерации обнаружила в полях эту скрытую целостность.

Если разбить на части компьютер, это будет просто еще один сло­манный компьютер. Единственное, что демонстрирует способность к регенерации, это феномены поля. Можно разрезать на части маг­нит, и каждая из этих частей будет полноценным магнитом с полно­ценным полем. Если разделить на части голограмму, то каждая часть сохранит в себе образ целого. Голограмма — это феномен поля.

Этот феномен проявляется также у развивающихся эмбрионов. Если, например, вы тонкой лентой разделите на две части яйцо стре­козы, то задняя часть, предназначенная стать задней частью эмбрио­на, образует полноценный, но меньший по размеру эмбрион. Следо­вательно, эмбрион обладает способностью восстанавливать целост­ность, пусть и в меньшем масштабе. Это называется эмбриональной регуляцией.

Другой пример регенерации, который некоторым из вас навер­няка уже знаком, относится к глазу саламандры. При нормальном развитии саламандры хрусталик формируется из складки кожи. Но тут немецкий ученый Мюллер хирургическим путем удаляет хруста­лик из глаза, чтобы посмотреть, что произойдет. Так он обнаружил совершенно новый вид регенерации, который был назван Мюллеров-ской регенерацией. Здесь регенерация произошла совершенно по-новому, так, как она нигде в природе произойти бы не могла. Часть глаза, которая в обычных условиях никогда не создала бы новый хру­сталик, а именно радужка, его создала. То есть была разрушена важ-

78

ная часть глаза и другая его часть взяла на себя регенерацию этой фун­кции.



Эта целостность, эта регенеративная способность присуща мор-фическим полям. Она включает в себя даже креативность и создание чего-то нового. Здесь важно то, что целостность восстанавливают ста­рые модели. Старая модель сохраняется и запоминается благодаря процессу памяти морфического резонанса.

Ту же самую регенеративную способность мы наблюдаем и в соци­альных группах. (Шелдрейк показывает картинку с изображением тер­митника в разрезе.) Эти насекомые строят очень большие сооружения, высотой иногда до двух метров. Эти большие строения создаются в результате совместной деятельности миллионов насекомых, каждое из которых приносит в нужное место крохотный кусочек глины. Откуда они знают, куда им нужно ее принести? Отдельное насекомое не может иметь представления о структуре в целом, к тому же термиты слепы. Я думаю, они способны это делать, поскольку являются частью морфи­ческого поля всей группы, которая несет в себе невидимый план всего сооружения. Если повредить часть термитника, термиты его починят. Он регенерирует. И строить они начнут с обеих сторон повреждения. В некоторых экспериментах, описанных в моей книге, показывается, что если между двумя поврежденными половинами поместить стальную пластину, их деятельность по восстановлению будет по-прежнему точ­но скоординирована. Туннель и этажи будут по-прежнему на своих местах. На мой взгляд, это доказывает наличие некоего невидимого плана, внутри которого трудятся отдельные насекомые.

Если в улье убить большую часть пчел, другие пчелы, чтобы весь организм функционировал, станут брать на себя задачи, ранее для них не предназначавшиеся. Следовательно, существует регенератив­ная способность всей социальной группы в целом. В других областях биологии известны иные примеры регенеративных способностей со­циальных групп. Это благодарный предмет исследований для всех, кто интересуется социальными полями

Способность к гибридизации

Четвертым аспектом социальных полей является способность к гибридизации. Если скрестить друг с другом два разных вида расте­ний или животных, то в первом поколении гибридизации обычно возникают организмы с половинными признаками обеих родительс­ких форм. Проблемы возникают, если скрещивать виды животных, имеющих различные инстинкты.

79

Например, можно скрестить два вида Lovebirds (маленьких попуга­ев). Один из этих видов строит гнезда, принося волокна растений в клюве, другой переносит части растений, засовывая их между хвос­товыми перьями. Если скрестить эти два вида, то молодые птицы уже не будут знать, как им переносить листочки. У них конфликтное мор-фическое поле. Некоторые пытаются засовывать волокна в хвосто­вое оперение, но у них это не очень хорошо получается, и волокна выпадают. Другие сначала засовывают их между перьями хвоста, а затем снова вытягивают и берут в клюв. Здесь мы имеем дело с двумя несовместимыми частями морфического резонанса.



Однозначный, нормальный инстинкт может быть использован сразу же. Но этим птицам, поскольку их инстинкты запутанны и кон­фликтны, сначала нужно научиться и выяснить, как им это делать. Исследование подобных биологических гибридизаций может дать нам знания о природе социальных полей, в частности, о гибридизирован-ных полях, возникающих, например, после заключения брака.

Эксперименты с животными

Теперь я хотел бы немного рассказать о моем последнем исследо­вании с животными. Проводить исследования с социальными груп­пами людей сложно. Конечно, большое количество знаний и опыта генерируется из терапевтической работы. Но с людьми невозможно проводить эксперименты в повторяющихся контролируемых услови­ях. Тогда я пришел к выводу, что интересной областью для изучения социальных связей могли бы стать отношения с домашними живот­ными. Некоторые люди развивают очень сильную привязанность к собакам, кошкам и другим животным. Одомашнивание животных началось очень давно, например, собак приручили сто тысяч лет на­зад. Домашних животных содержат во всех человеческих культурах по всему миру. Обычно это начинается с того, что человеческая се­мья берет к себе молодых животных. Инициаторами этого часто бы­вают дети. Некоторые виды животных способны настолько хорошо приспосабливаться, что могут жить в человеческих социальных груп­пах. В особенности это относится к собакам и кошкам.

Хотя мы по собственному опыту знаем об этих животных очень много, более подробное изучение этих отношений до сих пор было табуировано. Обычно психологи и исследователи поведения живот­ных их просто игнорируют. Это табу имеет комплексные причины. Оно связано главным образом с тем, что мы держим два вида домаш­них животных. Обращение с одним из этих видов хорошим никак не

80

назовешь. Сегодня их держат на фермах или в лабораториях для опы­тов. Другие получают статус чуть ли не человека и члена семьи. Если люди начинают думать и чувствовать животных на мясокомбинатах или в лабораториях так, как думают и чувствуют своих домашних животных, то они могут стать вегетарианцами или активными защит­никами животных. Чтобы подавить в обществе это движение, чув­ства людей по отношению к домашним животным обычно табуиру-ются и рассматриваются как что-то очень'личное. Если кто-то слиш­ком много рассказывает о своем домашнем животном, о нем могут подумать, что он не способен вступать в соответствующие отноше­ния с другими людьми. Но на самом деле домашние животные не за­меняют детей. Чаще всего люди заводят животных как раз потому, что в доме есть дети.



Предыдущие исследования показали, что между людьми и их до­машними животными существует сильная телепатическая связь. На­пример, на домашних животных сильно влияют намерения хозяев, причем даже тогда, когда хозяева от них далеко. Проще всего убе­диться в этом на примере собак, которые точно знают, когда их хозя­ин или хозяйка придет домой. Многие люди знают по опыту, что их собака, кажется, угадывает приход важного для нее члена семьи. Я занимался изучением этих феноменов, поскольку они дают возмож­ность исследовать природу полеобразных связей между членами со­циальных групп. Если член социальной группы удаляется на какое-то расстояние, то поле не разрушается, оно просто расширяется, ра­стягивается. Это как эластичная лента. Если один член группы уда­ляется от остальной группы, то невидимые связи по-прежнему соединяют его с другими членами группы. Это похоже на некий ка­нал телепатической коммуникации. Животные намного более вос­приимчивы к телепатии, чем люди, поэтому, работая с животными, намного легче получить явные тому доказательства. Позже я подроб­нее расскажу об экспериментах с собаками. А сейчас, чтобы немного вас этим заинтересовать, представлю вам видеозапись одного из та­ких экспериментов. Здесь снята одна британская собака, которая точ­но знает, когда ее владелец приходит домой.

(Шелдрейк показывает короткий фрагмент фильма, в котором груп­па исследователей ездит с хозяином собаки по его родному городу, в то время как его собака мирно спит дома на диване. И у исследователей, и в доме есть часы, показывающие точное время. Оба места действия снимаются на пленку. В тот самый момент, когда исследователи сооб­щают хозяину собаки, что сейчас они поедут домой, находящаяся дома собака встает и, насторожив уши, садится неподалеку от двери.)

6-3705 81

Мы провели сотни экспериментов, демонстрирующие подобное поведение у собак. Существуют убедительные доказательства того, что животные действительно могут на больших дистанциях реагировать на намерения человека и на изменения его планов. Но реагируют они только на людей, с которыми очень тесно связаны. Изменение наме­рений человека может показать измеряемое и видимое изменение в поведении животного через расстояния в сотни километров.

У меня есть целый банк данных, более чем две с половиной тыся­чи случаев, включая несколько очень хороших примеров из Герма­нии. Эти примеры показывают, что есть много других обстоятельств, при которых поле семьи, включающее в себя собаку, может оказы­вать на нее влияние. Существует бессчетное множество примеров, когда собака без видимого повода начинает вдруг выть или демонст­рировать признаки сильного беспокойства, а потом выясняется, что именно в этот момент умер кто-то из членов семьи или где-то далеко произошел несчастный случай. Среди людей это одна из самых дра­матичных форм телепатии, которая показывает связанность друг с другом членов одной группы, соединяющую их даже на больших рас­стояниях.

Кроме того, имеются новые результаты исследований человечес­кой телепатии, доказывающие существование этих связей. Интерес­но уже само происхождение этого понятия. Корень «теле» указывает на связь с дальним расстоянием (ср. телевидение и телепатия), вто­рой корень связан с чувствованием (ср. эмпатия и симпатия). Таким образом, телепатия связана с чувствованием на расстоянии. И прак­тически все примеры телепатии относятся к чувствованию на рас­стоянии, существующему между тесно связанными друг с другом чле­нами социальной группы. Следовательно, это один из способов рас­смотрения пространственных аспектов социальных полей.

О КОНТЕКСТАХ И ПРОЦЕССЕ СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКИ
Слушать тихий язык души

Хантер Бомон

Они постоянно произносятся на бессловесном, тихом языке души — фразы, создающие то, что они описывают, и хорошее, и плохое, фразы, завязывающие узлы переплетений, и фразы, их развязывающие.

Терапевт, работающий с матрицей семейной расстановки, слушает эти тихие высказывания. Он не формулирует фраз, которых не существовало — сначала фразы, приводящие к переплетению, затем фразы, высвобождающие из них.

Спокойно, сосредоточенно и послушно он прислушивается к тому, что есть, скорее руководимый, чем руководящий. Затем, когда настает подходящий момент, он уполномочен озвучить высказывания души своего клиента, произнести за него невысказанные фразы — те, которые описывают его переплетение: «Я хочу последовать за тобой, лучше это сделаю я, чем ты». Или те, которые исцеляют: «Я люблю тебя, мама, и поэтому положусь на то, что ты сама будешь нести последствия своей судьбы». Или он может провести целительный ритуал, открывающий тело навстречу новому опыту, — это может быть опыт поддержки и принадлежности, вызывающий, если это желанно, движение к некоей цели, или опыт легкости и свободы, возникающий из истинного поклона и последующего выпрямления.

Абсолютное уважение ко всему, что есть, создает атмосферу, в которой душа может познать свою истину. В то же время это уважение противостоит иллюзиям и ошибочным толкованиям.

Уважение к тому, что есть, и доверие к тому, что есть, вместе с позицией активного слушания — два столпа диалогической гештальттера-пии, а также работы Берта Хеллингера. Для некоторых харизматическое присутствие Берта Хеллингера затмевает его глубокое, почти даоистское обязательство терапевтического «не-делания», а в некоторых кругах его «авторитарная и моралистская» позиция подвергается жесткой критике. Но тот, кто желает успешно работать с семейными расстановками, должен овладеть этой позицией слушания и неделания. Иначе его работа легко может стать манипулятивной или даже основанной на произволе.

Как научиться слушать тихий язык души?

85

Парадоксальным образом, учатся этому, отказавшись от попытки этому научиться. Такой род слушания не является функцией «Я», его не добиться активным, направляемым «Я» усилием.



Как учится человек радоваться прекрасному дню? Он не делает ничего, что могло бы испортить настроение. Он пытается не попасть под влияние привычных моделей и шаблонов, которые отвлекают на себя внимание, отупляют и не позволяют полностью присутствовать в настоящем. Если человек психологически «обнажен», он в состоянии ощутить, как день касается его души — он чувствует солнце, ветер, предрассветные сумерки и заход солнца. Точно так же учатся слушать тихий язык души. Можно попробовать успокоить мешающие мысли или, по крайней мере, не обращать на них внимания — на все эти интерпретации, воспоминания о словах других клиентов. Затем собраться и сконцентрироваться, подождать и позволить коснуться своей души.

Берт Хеллингер предложил такой образ: полностью собравшись, человек ждет слова, как корабль с раскрытыми парусами ждет ветра. И добавил: «Ждать в середине — чувство легкое».

Как создать хорошие условия

для семейной расстановки в группах?

Петер Крайц

Как и возникновение произведения искусства, семейная расстановка тоже представляет .собой комплексный процесс, который как целое больше, чем как сумма его частей.

Профессиональные предпосылки, постижение и знание порядков, организационные моменты являются ремесленной стороной этого искусства и в качестве таковых могут быть изучены, осознаны, отработаны и освоены. Но содержание семейной расстановки, видение переплетения и решения не поддается методической разработке, а скорее желает быть познанным, почувствованным и воспринятым. Это требует от терапевта других ресурсов, и прийти к этому можно, наверное, путем постоянного участия в семинарах, обмена опытом и постепенного врастания в эту работу.

В этой статье описывается опыт, относящийся к методическому и организационному аспектам семейной расстановки.

Перед тем, кто вынашивает мысль начать самостоятельную работу методом расстановки в группах, зачастую возникает целый ряд

86

вопросов — от оценки собственных предпосылок и притязаний на «правильное» проведение до неизбежных организационных моментов. Дальше я воспроизведу некоторый опыт, который может оказаться полезным, а может быть, даже поможет найти подходящую лично для вас форму работы.



1. Личные и профессиональные предпосылки

• Расстановка собственной семьи (родительской и нынешней) у опытного терапевта, по возможности прошедшего обучение у Берта Хел-лингера.

• Принятие в душе собственных родителей*.

• Многолетний опыт психотерапевтической или клинической работы с людьми в кризисных ситуациях.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   33