Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Практика семейной




страница30/33
Дата15.05.2017
Размер5.07 Mb.
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Я предложила ему: «Скажи своему дяде, что он должен тебя защищать». (Я подумала, что раз он так беззащитно шел через поле и там должен был умереть, то это будет правильно.) «Дорогой дядя, защищай меня», — сказал Элвир. Мальчик, который был дядей, совершенно спонтанно, без всяких просьб, положил руку Элвиру на голову и сказал: «Я защищу тебя».

Теперь я попросила Элвира встать перед матерью и сказать ей: «Дорогая мама, я всего лишь твой ребенок». Он сказал это по-югославски. Девочка, замещавшая его мать, абсолютно спонтанно обняла мальчика. И тут же отпустила. Но импульс был таким явным. Оба немножко застыдились. Иногда я наблюдала за ними. С тех пор они очень сердечно относились друг к другу. Разумеется, в конце я прошу детей «стряхнуть» с себя свои роли. Но все же эта связь между ними остается.

В течение следующих недель и месяцев такой обычно бойкий и уверенный паренек стал неуверенным, боязливым, стал хуже учиться. Что-то пришло в движение. Я сопровождала его в этом процессе, подбадривала. Ему было шесть, когда он вместе с матерью из окна кухни стал свидетелем этого убийства. Постепенно ему удалось свыкнуться со своей новой, маленькой личностью. Сейчас он снова весел, но по-другому — как одиннадцатилетний.

Системный креативный тренинг: тетралеммные расстановки и работа методом расстановки с авторами сценариев

Маттиас Варга фон Кибед

Область применения системных структурных расстановок (ср. Sparrer и Varga v. Kibed, 1997) выходит за рамки терапии и консульти-

350


рования. Эти формы системной работы, в частности, могут с успехом использоваться в качестве систематического тренинга восприятия и для поддержки креативных процессов. Далее я расскажу о применении системных структурных расстановок в работе с авторами сценариев, бизнес-консультантами и учеными.

Работа с системными структурными расстановками используется здесь лишь в частично ориентированных на решение рамках; в соответствии с этим в интересах клиентов она может отчасти даже обострять проблемы, что в терапевтическом контексте было бы недопустимо. Дело в том, что в творчестве слишком быстрое и простое решение является иногда совершенно нежелательным («У меня не было тяжелой молодости? Да это разрушит всю мою автобиографию», — говорит Снупи в ответ на слишком ориентированные на решение слова Вудстока). Так что эти формы системного креативного тренинга интересны, в том числе и с теоретической точки зрения, так как собственная динамика образов расстановки и результаты образа действий, осознанно ориентированного на проблему, позволяют судить о возможных альтернативных методах действий при терапевтическом использовании и о надлежащих реакциях на «ошибки» в процессе расстановки. Креативно-экспериментальный характер некоторых из рассматриваемых форм расстановок позволяет по меньшей мере составить представление о закономерностях работы с расстановками, что было бы невозможно в случае образа действий, ориентированного только на решение.

Для работы с авторами сценариев, которую я с 1995 года веду в сценарной мастерской Высшей школы кино и телевидения в Мюнхене, на базе грамматики системных структурных расстановок мною были разработаны различные виды сценарных расстановок (СцР). В СцР перестановки не ориентируются в первую очередь на решение, скорее они призваны показать многообразие «правильных» осложнений экспозиции истории или динамики конфликта.

В первой форме СцР — расстановке ролей главные и некоторые второстепенные персонажи сценария расставляются чаще всего с двойным «фокусом», то есть с учетом точки зрения на пьесу автора и часто с точки зрения будущих зрителей и читателей (поскольку нельзя рассчитывать на то, что сценарий непременно пойдет в производство, авторы иногда работали одновременно и над книжными их версиями). При этом сценарии, как правило, находились в стадии полуготовности, и семинар должен был дать авторам новые импульсы для их переработки и завершения. Кроме того, семинары давали авторам возможность экспериментальным путем в расстановке опробовать

351

различные варианты продолжения пьес, а поскольку я многократно просил их попеременно вставать на место их собственного фокуса, на место зрителей и отдельных персонажей пьес, они могли через собственное телесное восприятие получить живой и неожиданный подход к своему произведению.



Поначалу мы работали с подробными данными по содержанию планируемого произведения; потом стали все более сокращать количество используемой информации, и, как при переходе от психодрамы через реконструкцию семьи к работе Берта Хеллингера, мы (к немалому удивлению авторов) на более скупой основе получали столь же хорошие и часто более точные образы расстановки, отражающие ход истории. Сценарии я брал в руки (если вообще брал) только после расстановки.

Подобные расстановки позволяли авторам по-новому увидеть распределение ролей. Так, иногда две роли оказывались разными аспектами одной и той же темы, после чего авторы обдумывали возможность их объединения в одном персонаже; в других случаях реакции заместителей в расстановке свидетельствовали о тематической перегруженности роли, и авторы решали распределить соответствующие функции на две роли. Понятно, что в семейных расстановках такие слияния и разделения совершенно невозможны, но как модели они представляют большой интерес для других системных структурных расстановок (например, для трудных шагов к образу-решению в расстановках системы симптомов пациента (ср. Wiest и Varga v. Kibed, 1997).

Другим методом, желательным в СцР, но недопустимым в семейной работе, является исключение лишних ролей. В процессе такой расстановки авторы получают ясное и наглядное представление о том, насколько сильным или периферийным по ощущениям других заместителей является влияние второстепенных персонажей. (Так, одна из заместительниц испытывала смертельный ужас перед заместительницей автора, которая потом подтвердила, что с некоторых пор намеревалась убрать эту фигуру из пьесы. Правда, здесь, в отличие от семейных расстановок, заместители персонажей чаще всего с таким исключением потом соглашаются.)

В расстановках ролей с явной или неявной сменой структурных уровней часто обнаруживались аналогии с образом семьи автора; это представляет собой особенно привлекательный пример возможности менять структурные уровни в системных структурных расстановках. Разумеется, здесь было необходимо каждый раз прояснять контракт с авторами как клиентами, и только в зависимости от этого

352

спонтанно наметившаяся замена структурного уровня на образ семьи делалась явной.



Еще четче, по моему опыту, эти параллели проступали в расстановках основных черт характера, втором виде сценарных расстановок, с которыми я работал. В этой форме СцР авторы выбирают от одного до трех главных действующих лиц и для каждой из этих ролей три—шесть основных черт характера; как правило, здесь достаточно протагониста пьесы, иногда — в терминологии драматики — я беру еще антагониста и контагониста. (Драматика — это ведущая система программного обеспечения для компьютерной разработки сценария. По первым экспериментам расстановок с восемью ролями драматики как третьим видом СцР данных пока недостаточно.) Эти основные черты характера представляются затем с помощью исполнителей ролей. Возникающий при этом образ расстановки часто обнаруживает поразительное сходство с родной семьей автора, особенно если это первое произведение автора, но также и в других случаях.

Это проявляется, например, в эмоционально заряженных формах работы процесса, которые в необычных рамках сначала остаются непонятными; в расстановках ролей и — несколько сильнее — в расстановках черт характера главных персонажей встречались, например, типичные процессы возврата при перенятой вине и замещении исключенных. Если возникающие при этом семейные темы подвергались осторожной терапевтической обработке, то авторы обретали большую свободу в обращении с выбранным материалом.

Но, как ни странно, процессы такого рода встречались и в тех случаях, когда никакой связи с семьей автора не прослеживалось. Это привело нас к необычайно интересному для понимания системных структурных расстановок вопросу о том, должны ли подобные процессы всегда предполагать наличие скрытой связи с семьей или эти процессы имеют отношение к некоему более общему и, может быть, более глубокому уровню. Чтобы это выяснить, я сначала проводил СцР, ограничившись чисто синтаксической информацией, то есть выяснял лишь количество персонажей, их возраст и пол, кто с кем состоит в родстве, дружеских или иных отношениях. А также, поскольку речь, разумеется, не всегда шла о семейных системах, спрашивал еще и о том, кого к кому (или от кого) тянет или кто с кем (а иногда против кого) вступает в союзы.

Таким образом, хотя мы и отказались от любой обычной информации по содержанию, для авторов эти расстановки структурных формул историй протекали столь же хорошо и информативно, как и СцР, где такой информации было много. Затем мы стали давать учас-

23 - 3705 353

тникам возможность предлагать подобного рода структурные формулы, при том, что историй к этим формулам не существовало. И снова у нас был аналогичный интересный результат. Получались убедительные модели для новых историй, и у нас создалось впечатление, что СцР структурных формул могут использоваться как генератор идей для убедительных системных историй. Это может быть важно не только для авторов сценариев, поскольку не без оснований позволяет думать, что сценарии и другие повествовательные тексты могут быть тем убедительней, чем менее они строятся на произвольных и в конечном счете несистемных предположениях.

Ободренные такими результатами, Инза Шпаррер и я провели с тех пор первые пробы расстановок рандомизированных структурных формул для историй, чтобы исключить тот факт, что встречавшиеся до сих пор истории все же основаны на неосознанном знании автором подобной системы. И даже тут снова возникали убедительные системные процессы возврата и феномены, подобные замещению исключенных. Так что объяснение, что подоплекой всех эффектов такого рода является семейный и жизненный опыт клиента, которому мы до сих пор отдавали предпочтение, оказалось, очевидно, несостоятельным.

На наш взгляд, тезисом, который скорее всего способен объяснить эти наблюдения, может служить предположение о том, что существуют некие основополагающие формальные модели развития возможных историй, драм и биографий, к которым мы, как воспринимающая система в системной работе методом расстановки, очевидно, имеем прямой доступ. Это открывает возможность для исследования архетипов мифических структур с помощью системных структурных расстановок — одну из самых смелых и привлекательных новых перспектив, отличающих неисчерпаемое поле, которое открылось нам в развитии расстановочной работы Берта Хеллингера.

Следующий вид расстановок, который я использую в тренинге креативности авторов, это тетралеммные расстановки (ТЛР). Они базируются на аргументационной модели индийской логики, опирающейся на четыре позиции, которые мы можем принять за полярное противоречие. Обозначив две стороны дилеммы как «одно» и «другое», вместе с «и то, и другое» и «ни то, ни другое», мы получаем тет-ралемму. (С точки зрения установления гипнотических рамок не стоит называть третью и четвертую позиции «как, так и» или «ни, ни»; при помощи коротких интроспективных экспериментов читатель сам может убедиться в физически ощутимой разнице между этими логи-

354


чески равнозначными формулировками, однако психологически заметно «более дилемма-фокусированными»).

При этом возможность принимать эти внутренние позиции требуется даже в том случае, если одно и другое логически друг друга исключают. Буддийские логики расширили тетралемму так называемым четырехкратным отрицанием — пятым аспектом, который отвергает все эти четыре позиции и даже ставит под вопрос самого себя: воплощение креативных способностей. Но уже при переходе от первой позиции — «одного», то есть, как правило, желаемой или в настоящее время «более я-близкой» альтернативы решения, к «другому», то есть к менее желаемой или на данный момент «более я-далекой» альтернативе, клиенты часто узнают аспекты значения вариантов действий или позиций, до сих пор отвергавшихся или отодвигавшихся на задний план. Авторы, как и бизнес-консультанты, с которыми я работал в этой форме над поиском новых путей решения проблем, часто приходили таким образом к идеям, как якобы чисто деструктивные блокады креативного процесса можно переистолковать и превратить в ресурсы именно этого процесса.

Расстановки для ситуаций принятия решений, в которых используется логическая структура (отрицательной) тетралеммы, ведут к обнаружению поразительных, ранее не замечавшихся аспектов проблемы. Поэтому тетралемму можно с успехом применять в работе с блокированными креативными процессами. Авторы научных и литературных текстов, с которыми я при помощи тетралеммных расстановок работал над блокадами письма, благодаря обычно возникающей при этом смене структурных уровней часто обнаруживали неосознанные лояльности, выражавшиеся в блокаде. Тогда мы разрабатывали более плодотворную форму выражения этой лояльности. (Подробнее о ТЛР и смене структурных уровней в Varga v. Kibed, 1995, а также Sparrer и Varga v. Kibed op. cit.). Как и СцР, ТЛР могут использоваться как генератор идей, поскольку в образе расстановки клиенты повторяют вопросы своего творческого процесса из затемненных ранее перспектив.

В заключение следует отметить аспект, важный в связи с системным креативным тренингом: для всех заместителей системная работа методом расстановки по характеру представляет собой систематический тренинг восприятия, так как в каждой расстановке они расширяют свою способность не только смотреть с чужой точки зрения, но и спонтанно со-испытывать соответствующие физические ощущения и эмоции — и так же легко снова «снимать» их (если не возникает резонансных чувств (ср. Sparrer, 1997a). Это воздействие еще больше усиливают непривычные и хотя и абстрактные, но все же хо-

23*

355


рошо чувственно воспринимаемые качества ролей ТЛР и возможности слияния и разделения ролей. Люди, в течение продолжительного времени участвовавшие в расстановках в качестве заместителей, регулярно рассказывают об улучшении способности воспринимать модели отношений и состояние лиц в своем окружении.

Как поступать

в некоторых сложных ситуациях

во время семейной расстановки

Гунтхард Вебер и Отто Бринк

В статьях о семейной расстановке, особенно негативных и критических, постоянно дискутируется вопрос, в какой мере семейная расстановка, особенно если ее проводят неопытные терапевты, может иметь неблагоприятные и даже вредные последствия. Обычно в них ссылаются на самоубийство после одного из семинаров Берта Хеллингера, направления на госпитализацию или наступившие после расстановок психотические кризы, приступы страха и тому подобное. В них ставятся такие вопросы: ответственно ли проводить расстановку без последующей дополнительной работы, то есть не встраивая ее в терапевтический процесс, и позволительно ли вообще допускать работу методом расстановки в случае проблем, традиционно оцениваемых как тяжелые нарушения (психозы, депрессии, пограничные состояния, тяжелые психосоматические расстройства и так называемые ранние нарушения).

И пусть в таких статьях, из которых обычно явствует, что авторы едва ли знакомы с этим методом, подобные события используются прежде всего для того, чтобы обесценить Берта Хеллингера лично и весь подход в целом и дезавуировать его как шарлатанство, мы считаем, что те, кто занимаются семейной расстановкой, тоже наверняка задаются этими вопросами и обсуждают подобные случаи. Мы предполагаем, что каждый, кто не один год проработал методом семейной расстановки, сам в какой-то момент тоже сталкивался с подобными ситуациями и последствиями.

В этой статье мы хотели бы дать некоторые указания по обращению с тяжелыми ситуациями, возникающими во время расстановок, тем, кто не обладает пока большим опытом использования этого мето-

356

да и достаточными предварительными знаниями в области медицины и психиатрии. Ситуации, о которых мы говорим, не возникают в семейной расстановке постоянно. Однако на всякий случай полезно быть вооруженным. В зависимости от собственный потребности в безопасности каждый должен сам для себя решить, какие из упомянутых указаний имеют для него смысл и как он будет их использовать.



Не пугайтесь

В наши намерения отнюдь не входит научить терапевтов бояться. Мы просто хотели бы обострить «чувство возможного». В принципе можно сказать, что эскалации случаются скорее тогда, когда в тяжелых ситуациях специалист, проводящий расстановку, сам начинает испытывать страх. Клиенты сразу же это чувствуют, и уже существующее напряжение усиливается. Маленькая история на эту тему: моя жена (Г. В.), тоже психиатр, проводила беседу с пациентом, который уже неоднократно демонстрировал явно психотическое поведение. Она почувствовала, что он снова может начать сдавать. В этот момент пациент попросил у нее листок бумаги, что-то на нем написал и отдал ей. Он написал: «Дорогая госпожа доктор, не пугайтесь, иначе я испугаюсь еще больше». На наш взгляд, в программу по обучению расстановке должна входить минимум трехмесячная практика в психиатрической клинике, поскольку там расстановщики могут приобрести самый обширный и поучительный опыт в отношении особенно тяжелых форм поведения пациентов.

1. Что нужно знать

участникам семинаров по расстановкам

о подобных ситуациях до семинара?

Расстановщикам, в особенности тем, кто не имеет достаточной медицинской подготовки и разрешения на психотерапевтическую практику, рекомендуется заранее отправленным письмом или во время круга-знакомства просить участников сообщать об имеющихся у них проблемах со здоровьем, таких, как припадки, диабет, астма, суицидальность, постинфарктное состояние или что-то подобное, о диагностированном психозе или депрессии, а также о регулярном приеме лекарств.

Тот, кто не хочет рисковать, просит участников дать расписку, что они предупреждены о возможных рисках, что участие в семинаре они принимают добровольно и на время семинара берут на себя полную ответственность за себя и свое состояние.

357


К этому можно добавить, что в случае саморазрушительного и жестокого поведения или при угрозе такового руководитель семинара имеет право исключить этого участника.

Кроме того, до начала семинара ради безопасности имеет смысл узнать телефонный номер ближайшей станции «скорой помощи» и поинтересоваться наличием договора гарантийного страхования в месте проведения семинара. У руководителя курса на всякий случай тоже должен быть договор страхования на работу методом расстановки.

Кроме того, мы подготавливаем участников семинара к тому, что во время расстановки их семей могут обнаружиться такие вещи или тайны, которые они, возможно, не хотели бы обнародовать, и заверяем их, что будем уважительно и осмотрительно обращаться со всем, что выйдет на свет, и указываем всем на конфиденциальность того, что происходит в рамках семинара.

2. Реакции заместителей

Всех членов группы нужно также проинформировать о том, что в расстановках, в которых они будут участвовать в качестве заместителей, у них могут возникать тяжелые чувства и телесные реакции, терпеть которые они не обязаны, и если ощущения в расстановке становятся слишком тяжелыми, им следует сразу сообщать об этом руководителю. В этом случае руководитель выводит заместителя из расставленной системы и отводит или просит его отойти на такое расстояние, пока тот снова не почувствует себя свободным от этих ощущений. По той же причине по завершении процесса расстановки имеет смысл сначала опрашивать тех заместителей, которые выглядят особенно «загруженными».

а) Соматические реакции

Такими реакциями могут быть, например, сердцебиение, усиленное потоотделение, боли, ощущение невыносимой тяжести, спутанности сознания, головокружение или обморочное состояние. Если заместитель начинает качаться на своем месте, следует подойти к нему поближе, чтобы подхватить его, если он упадет. Я (Г. В.) дважды был свидетелем того, как во время расстановки заместитель падал в обморок и короткое время находился без сознания. Если обморок продолжается долго, нужно положить человека на спину и приподнять ему ноги, чтобы усилить приток крови в мозг. Курсы первой помощи

358


повышают уверенность специалистов, проводящих расстановку, в том, что они справятся с такими ситуациями.

Чьи это симптомы?

Нужно научиться распознавать, имеют ли соматические реакции, демонстрируемые в расстановках заместителями (например, удушье, дрожь, боль, страх), какое-то отношение к ним самим или же они обусловлены местом, занимаемым в расставленной системе. В случае сомнений мы просто задаем вопрос: «То чувство, которое ты сейчас испытываешь, как-то связано с тобой или оно исходит от места, на котором ты стоишь?» Проверить это можно, заменив этого заместителя другим участником семинара и затем спросив о его ощущениях на этом же месте. Некоторые из них обладают «драматическим талантом». Если мы видим, что у участников семинара растет склонность, будучи заместителями, подчеркивать определенные тенденции, мы еще раз всем указываем на то, что заместителям следует сконцентрироваться на занимаемом месте и коротко и ясно отвечать на задаваемые вопросы. На наш взгляд, многие терапевты дают заместителям (даже исполняющим «второстепенные роли») слишком много пространства для приукрашивания.

Тошнота, которая была больше, чем тошнотой

Недавно на индивидуальную супервизию к одному из нас пришла женщина-терапевт, чтобы поговорить о ситуации, которая ее очень беспокоила и никак не отпускала. На одном из ее семинаров во время расстановки заместительница почувствовала тошноту и тяжесть в верхней части живота. На том месте, где она стояла, это ощущение было оправдано. Однако оно продолжало усиливаться и после того, как расстановка закончилась и женщина снова села на место. И терапевт, и заместительница были совершенно уверены, что ее все еще не оставляют чувства человека, которого она замещала в расстановке. Только поздно вечером она, обеспокоенная по-прежнему плохим самочувствием, отправилась в больницу, где у нее определили инфаркт. До этого никаких проблем с сердцем у нее не было. Так что не следует забывать о том, что стойкие соматические реакции после расстановок могут быть симптомами заболевания.

Так как расстановки могут быть сопряжены с нагрузками, мы следим за тем, чтобы беременные женщины не брали на себя тяжелых

359

ролей, или заранее указываем им на то, что они должны сами хорошо позаботиться о себе и будущем ребенке.



Однажды во время расстановки я сам (Г. В.), в качестве заместителя погибшего молодого человека, лежал на полу и испытывал настолько сильную боль в ногах, какой у меня в жизни не было, и не мог пошевелиться. А через некоторое время я еще и перестал слышать и испугался, что у меня произошло резкое падение слуха. Это ощущение полностью исчезло лишь в следующей расстановке, когда я, будучи заместителем отца, стоял на ничем не отягощенном месте. Когда на одном из следующих семинаров молодой человек, участвовавший в расстановке как заместитель, заметил у себя некоторую потерю слуха и я узнал, что у него уже было однажды падение слуха, я тут же отправил его к отоларингологу, поскольку в таких случаях любое промедление может привести к длительной потере слуха. К счастью, здесь никаких проблем со здоровьем обнаружено не было.

Этим объясняется и то, насколько важно просить заместителей по окончании расстановки выйти из своих ролей, чтобы подобные различия легче было установить. У нас нет однозначного отношения к растянутым ритуалам выхода из роли, к которым прибегают некоторые терапевты. С одной стороны, нам нравится, например, когда заместитель того, кто расставлял свою семью, передает ему в конце место, взяв его за руку и на это место проводив. С другой стороны, когда расставляющий освобождает от роли каждого заместителя по отдельности, это, на наш взгляд, уже чересчур.

Нам кажется, здесь стоило бы провести тщательное исследование влияния ролей на заместителей после расстановки и последствий различных образов действий (например, в плане выхода из роли).

1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33