Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Практика семейной




страница29/33
Дата15.05.2017
Размер5.07 Mb.
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33
Учиться: «как, так и» Это краткое описание программы обучения отражает процесс, который мы не раз проходили и в группе. Мы кружили вокруг мнимого «или-или»: не-знание, интуиция, восприятие, с одной стороны, и ремесло, методика, эмпирическое знание — с другой. «Как, так и» открылось нам в одной метафоре: нам удалось увидеть, как при возникновении произведения искусства во все подаренное, созданное в пространстве поля вливаются все умения, все старания и все изученное. 338 Пир-группа как рынок возможностей Учиться, учить и обмениваться опытом Михаэль Кнорр Дорогой Уве, итак, вы собираетесь создать пир-группу для семейных расстановок, подобную нашей в Висбадене. С удовольствием расскажу о том, как она возникла, о ее первоначальных целях и о том, что из этого вышло, а также о наших трудностях. Сам я решил организовать пир-группу, когда у меня накопилось достаточно опыта участия в расстановках. В течение нескольких лет я в роли заместителя с самых разных позиций (отца, брата, деда, сына-инвалида, умершего почитаемого деда, лежащего в коме мужа, мужа, который хочет уйти, поскольку его тянет нечто более сильное, чем жизнь, любовника, привязанность к которому продолжает оказывать влияние, приемного отца, противостоящего родным родителям, отца, который никогда не видел своего ребенка, и отца, чувствующего печаль из-за подошедших к концу отношений с женой) ощутил все возможные сложности, связи и лояльности, слушая и произнося «разрешающие фразы», я узнал и даже физически почувствовал их благотворное воздействие. Такой опыт, почерпнутый в «заместительстве», я считаю лучшей тренировкой для того, чтобы научиться этой работе. Время и возможность для такой тренировки может предоставить пир-группа. Но дальше, пока группа формировалась... После того, как я стал все больше и больше включать семейную расстановку в свою терапевтическую работу с индивидуальными клиентами и семьями (с помощью пустых стульев и обуви), мне все яснее становилась ценность группы и ее значение для этой работы, а также развивающихся в ней энергетических отношений между привязанностями, лояльностями и чувствами. На объявление в системном журнале, на запрос, обращенный к Гунтхарду Веберу, организатору многих семинаров Б. Хеллингера, и объявления о поиске «единомышленников», которые я делал на семинарах по расстановкам, отозвалось множество заинтересованных терапевтов. Мне пришлось пересмотреть свой первоначальный запрос: я искал форум опытных «работников расстановок», которым так же, как и мне, не хватало в работе группы. ll 22 339 И вот, после предварительного телефонного отбора, передо мной сидели 35 терапевтов с самым разным уровнем знаний — все они были очень заинтересованы в этой работе. Все были из одного региона; на дорогу всем требовалось в среднем 45 минут — именно та удаленность, при которой еще можно обеспечить бесперебойное участие. «Множество безмерно: полнота имеет меру» (Хеллингер, 1995) В течение года группа организовалась настолько, что хорошо функционировала по самой для себя установленным правилам. Видишь, мы тоже не обходимся без «порядков»! Эти положения я потом записал, каждый новый член группы получает их для ориентира. Вот некоторые из них: • Пир-группа является самоорганизующейся системой, которая сама устанавливает правила своего существования. • Встречи проходят каждую первую пятницу месяца. Участие обязательно в том роде, что регулярности не ожидается; однако при неоднократных пропусках следует сообщить, не пропала ли заинтересованность в участии. Группа открыта для приема новых участников. • Пир-группа является как учебной группой для терапевтов, не имеющих пока опыта работы с расстановками, так и группой для супервизии и обмена опытом для терапевтов, имеющих опыт такой работы. • Вначале руководителем дня каждый раз становится новый участник. Неопытные терапевты, желающие потренироваться в работе с расстановками, выбирают супервизора, который дает им указания и имеет право без спроса вмешиваться в происходящее. Обучающиеся терапевты должны расставлять в основном случаи; расстановки для присутствующих должны проводиться опытными терапевтами. Они могут выбрать себе ко-терапевта и обсудить с ним способ поддержки. • Одна работа не должна длиться более 45 минут, о чем напоминает руководитель дня. • На пир-группу могут быть приглашены клиенты. Они имеют возможность наблюдать или сделать свою расстановку. • После каждой работы тот, кто расставлял, не принимает участия в последующем кратком подведении итогов, чтобы его внутренний процесс не был нарушен комментариями. 340 О наших кризисах Как организатор я хотел, чтобы группа была ориентирована сама на себя, поэтому я попросил о регулярной смене руководителей дня, ведущих группу по три часа. Нам всем стало ясно, что группе требуется руководство, которое координирует с участниками время и обговаривает, кто «с чем пришел» и в какой последовательности этим заниматься . Это пошло группе на пользу, и каждый терапевт может тренироваться в ограничении своих выступлений. Как видишь по моим объяснениям, мы тщательно отрегулировали и ведение расстановок. В первых работах неопытных терапевтов нередко случались остановки, не хватало ориентации. И мы все, как опытные помощники, всегда были готовы дать совет, и каждый (во время расстановки) что-то говорил по этому поводу. Возникала неразбериха, разгорались дискуссии, и вскоре был поставлен вопрос, как бы эту ситуацию мог разрешить сам Берт Хел-лингер. Я чувствовал, что это ставит под угрозу прочность группы, и попросил ввести «супервизора», который как опытный терапевт сопровождает неопытного руководителя в проведении расстановки и при необходимости вмешивается в процесс. Таким образом мы создали самоорганизующееся соотношение учебы и обучения. Свой уровень каждый определяет сам. Иногда это становится еще одним камнем преткновения: что делать, если тот или иной терапевт переоценивает свой уровень и расстановка теряет энергию, так как на переднем плане слишком часто стоит поиск решения Ну что ж, в этом отношении пир-группа является хорошим полем опыта самости, чтобы потренироваться в смирении и адекватнее оценивать уровень своего опыта. Следующий конфликтный момент — это разница в подготовке и, соответственно, разный подход к расстановкам. Некоторым из нас очень нелегко допускать отклонения от привычного (как мы видели это на семинарах Берта Хеллингера). Я всегда ратую за открытость в группе и атмосферу «мастерской». Однако где проходит граница Можно ли заместителям самим находить «разрешающие» фразы, вправе ли они сами менять места в расстановке Некоторые участники расстались с нами, поскольку изначальная открытость зашла для них слишком далеко. Сейчас мы подошли к тому, чтобы обозначить границы базовых принципов этой работы и согласие с общей духовной позицией. Помочь в этом нам может знание, «что сила, движущая мир вперед, коренится в том, что мы называем тяжелым, злым или дурным. Побуждение к новому исходит из того, 341 II отчего мы предпочли бы отгородиться или избавиться» (Hellinger, 1996). Однако мне по-прежнему трудно правильно с этим обращаться, поскольку я убежден, что, с одной стороны, для этой работы требуется большой объем эмпирических знаний о том, как действуют привязанности, и технических знаний о том, как функционируют системы — но прежде всего необходим основополагающий дух этой работы, который должно познать и который «несет» меня в этой работе. Дорогой друг, ты уже видишь, что эта группа и то, что в ней происходит, заставляет меня проверять, как далеко в этой работе я сам: «В ответ учитель сказал: «Не в знании дело, когда кто-то остановился на пути и дальше идти не хочет. Просто он ищет уверенности там, где нужно мужество, и свободы, где то, что правильно, ему уже не оставляет выбора...» (Hellinger, 1996). Перспектива Воодушевленные Первой рабочей конференцией в Вислохе, мы расставляем сейчас формы социальной организации. Невероятно, насколько велико это влияние в переносе. Другую участницу конференция в Вислохе подтолкнула к мысли соединить семейные расстановки с гомеопатией. Будучи по профессии целительницей, она встречает в группе любопытство и открытость и находит в этом поддержку. Здесь мы собираемся работать с видеозаписями. Еще одна участница, имеющая подготовку по функциональной релаксационной терапии, собирается попробовать, какое влияние это окажет на протагониста, если перед расстановкой она проделает с ним упражнения на релаксацию. Не сделает ли это расстановку каким-то образом более «плавной» Напоследок: «Истинный путь стоит» (Hellinger, 1995) Дорогой Уве, помнишь, как, прочитав книгу о японской стрельбе из лука (Herrigel, 1983), я был очарован представлением о том, чтобы попадать в яблочко не целясь. Я непременно хотел этому научиться, а вскоре после этого нашел и учителя. Теперь я был уверен, что нахожусь на правильном, духовном пути. Лук должен был быть моим путем, а сам я — стрелой. Учитель вернул меня с небес на землю, дав мне рогатку. Он сказал, что прежде чем натянуть тетиву, я должен сначала познакомиться с обычными основными движениями. Целый год я учился соединять последовательность движений, ритуал движений с дыханием, а также последовательность шагов и натягивание без усилий ре- 342 зины. А получив в руки лук, я должен был учиться целиться, чтобы знать, где должна оказаться стрела. «Сначала ты должен изучить технику, а когда будешь мастером, сможешь позволить себе больше ее не использовать». Так что все получилось совсем иначе, чем я себе представлял, г Тем временем пир-группа превратилась в хорошую учебную группу, где можно тренироваться самому, передавать и расширять свои знания, без страха пробовать новое. Кроме того, она стала хорошей биржей контактов, из нее вырос партнер для других групп. Летом мы планируем устроить маленький праздник и подвести некоторые итоги, если хочешь, приходи, ждем тебя в гости. С сердечным приветом, твой Михаэль ОСОБОЕ Поклон и внутреннее выпрямление Джила Роджерс Поклон — естественное движение души и тела. Осуществление этого движения как выражение почтения, смирения, уважения, как согласие с порядками любви, как согласие с величием судеб, как согласие с силами, действующими в нас и воздействующими на нас, как движение любви или отдачи открывает внутреннее пространство для опыта и присутствия, принадлежности, равенства, благодарности, единства и целостности, силы и течения любви и ощутимо помогает человеку выпрямиться. Есть разные «основания», по которым может быть предложено и осуществлено движение поклона: 1) на конкретном телесном уровне как благотворное движение, приносящее облегчение, которое может способствовать физическому присутствию и облегчить структурное и физическое выпрямление; 2) как важное движение в системном и психотерапевтическом контексте, где речь часто идет о движении любви к родной матери или родному отцу, но также о признании вычеркнутых или умерших членов семейной системы, о признании иерархических порядков или последовательностей, о тяжелых судьбах и действи-тельностях, и 3) как движение души на первооснове или перед первоосновой, как согласие или движение к большему целому, как естественное религиозное движение. Многочисленные примеры системной работы Берта Хеллингера показывают значение поклона при исцелении прерванных движений любви. Он сам прекрасно описал в своей книге «Порядки любви» (1994), когда и как необходимо осуществить это движение перед ро- 344 дителями, прежде чем можно будет привести к цели прерванное движение любви. Самыми известными являются семейные констелляции, где взрослый ребенок, например сын, презирает своих родителей или где он применял силу по отношению к одному из родителей, например, к отцу. В процессе семейной расстановки выявляются переплетения, и внутри семьи можно восстановить порядок. Имея за собой такой фон, сын, как правило, не осмеливается осуществить движение любви к отцу на глубоком душевном уровне. Лишь глубокий поклон перед заместителем отца, иногда сопровождающийся произнесением известных разрешающих фраз, например, «Я чту тебя» или «Мне очень жаль», снова открывает душевное пространство и позволяет сыну внутренне выпрямиться. Теперь он может с любовью пойти к своему отцу и, обнявшись с ним, принять мужскую силу. Системный порядок, который удалось установить перед осуществлением этого движения, поддерживает этот процесс, придает ему интенсивность и защищает интимность клиента в ритуале поклона. В разговоре после одной из таких семейных расстановок заместитель отца так описал свои переживания в этой фазе системной работы: «Все время (пока сын стоял на коленях) поклона я чувствовал, что это делает сына сильным и это движение больше, чем личный поклон передо мной как отцом». Описанное здесь движение нельзя путать с нарциссическим движением или движением, целью которого является подавление и поддержание беспорядка и несчастья. Полный цикл движения поклона включает в себя сам поклон в свойственном ему душевном времени и выпрямление, «принятие» поддержки и силы, которую можно ощутить в согласии с порядками любви. Системное мышление и системная работа в школе Марианне Франке-Грикш С 1964 года я работаю учительницей в начальной и средней школе. Опыт, который я приобрела за последние 12 лет, проводя семинары по семейной расстановке по методу Берта Хеллингера, дал мне знания, которые я с успехом могу применять и в школе. 345 Около восьми утра дети приходят в класс, и вот передо мной сидят молодые люди, каждый со своим специфическим образом семьи в душе; каждый проживает и осуществляет свою особую действительность, пытается реализовать ее в классе, при известных условиях приобретает сторонников своей особой формой построения отношений, инсценирует свою семью. Постоянно рассказывая о родительском доме и семье, прежде всего младшие дети от шести до двенадцати лет дают возможность получить глубокое представление о динамике своей семьи. Как у семейного терапевта, у меня частенько «чешутся руки». Но как учительница я уполномочена лишь квалифицированно преподавать свои предметы, руководить классом как коллективом и, насколько возможно, способствовать индивидуальному развитию. Тем самым мне как терапевту предписано полное воздержание; нет поручения — нет работы! Именно это предписанное воздержание заставило меня в последние годы стать находчивой, смотреть системно и, где можно, соответственно действовать. При этом я создаю условия для того, чтобы в детях пробуждалось уважение к жизни, к своим семьям, к отцу и матери — и особое значение я придаю совершенно иному подходу к возникающим в любом коллективе конфликтам и тенденциям исключения. Воспитание системного мышления Постепенно я приучаю детей мыслить системно. Если беременна чья-то мама, если заболел или умер кто-то из членов семьи, я использую это как повод для беседы в кругу. Мы размышляем о разных качествах отношений. Например, как родители любят своих детей и какую позицию по отношению к родителям полезно занимать детям. Мы воплощаем ее в движениях и жестах, и дети очень легко приходят к тем позициям и фразам, которые Берт Хеллингер задает заместителям в семейной расстановке. Разумеется, мы говорим и о том, что иногда дети «замещают» слишком рано умерших членов своей семьи, что нередко они берут на себя родительскую судьбу, — и одиннадцатилетние дети сами заново изобрели ритуалы, как они уважают мертвых или не вмешиваются больше в судьбу родителей. Иногда я ставлю ребенка перед его отцом или матерью (то есть, разумеется, перед их заместителями, в роли которых выступают одноклассники). И другие дети сами видят, может ли он быть полностью ребенком или же он немного «надут». Между тем им нравится вся палитра возможных позиций, они пред- 346 лагают друг другу сказать, например: «Папа, я ведь твой ребенок», изобретают все больше и больше фраз, иногда совершенно чудесных. Они совершают поклоны перед умершими, просят их о поддержке и благословении. Все это я делаю в основном на примерах. В моем теперешнем классе много детей из Сербии, Хорватии, Косово, из Афганистана и Турции. Кто-то из них потерял на войне отца, кто-то дядю. Мы говорим о том, как это горько для семей, но и о том, сколько сил дают нам мертвые, если мы просим их о благословении. Разумеется, дети рассказывают об этом дома. По настроению на родительских вечерах я могу ощутить, как благотворно для всех уважительное отношение к семьям. Семейная расстановка в школе может давать важные примеры, скажем, чтобы показать, какая разница, когда отец и мать стоят рядом друг с другом и смотрят на своих детей или же они ориентированы в разных направлениях, стоят далеко друг от друга и, может быть, смотрят на кого-то умершего. А не нарушить при этом интимных границ семьи, не скомпрометировать детей и их семьи, оставить все в рамках примера — это вопрос тонкости чутья. Эта работа и эти мысли способствуют тому, что за короткое время в классе возникает сердечная атмосфера, какой я никогда раньше не знала. В настоящее время я собираюсь составить и опубликовать каталог возможных системных игр и наставлений для начальной и средней школы. Новые пути преодоления конфликтов Кроме того, как уже упоминалось, я стала совершенно иначе подходить к решению конфликтов. Если на перемене вспыхивает ссора, дети уже сами приходят ко мне. Они поняли, что тут не важно рассказывать о том, кто, кому, что и почему сделал. Они просто называют имена участников. И тогда мы расставляем их с помощью заместителей, по возможности детей, которые не видели конфликта. Заместители говорят о своих ощущениях. Мы ищем соответствующие хорошие места и фразы. И когда видишь, что дети действительно готовы не смотреть больше на то, кто прав и кто кому должен сказать «мне жаль» или «я хочу все исправить», а искать путей восстановления равновесия, это приносит невероятное облегчение. Обычно забияк просто ошеломляет, что их заместители все правильно чувствуют, хотя они абсолютно не в курсе того, что произошло. 347 I Два примера системного подхода В одном из пятых классов (дети одиннадцати лет) у меня был ученик, Самир (имя изменено), который с самого начала учебного года вел себя вызывающе. Он мешал на уроках, не выносил хорошего настроения и сотрудничества в классе. Своим криком, швырянием стульев, нападениями на одноклассников он создал такую атмосферу, которая настроила против него многих детей, некоторые его даже боялись. По прошествии восьми недель мне стало ясно, что дальше такое поведение в классе терпеть нельзя. Хотя по многим брошенным на уроках высказываниям было понятно, что интеллект у мальчика незаурядный, что у него выдающийся запас немецких слов, он способен ясно мыслить и самостоятельно судить, успеваемость его была очень низкой. Кроме того, мне было непонятно, как возникали эти похожие почти на приступы состояния, когда он вдруг заметно бледнел и становился гиперактивным — просто не остановить. Вихор волос надо лбом у него стоял тогда прямо-таки дыбом. После чего мальчик часто совершенно обессиливал, обхватывал голову руками и жаловался на ужасное напряжение. Я пригласила к себе на прием его отца. Он был в курсе поведения своего сына и чувствовал себя несчастным. Ему было жаль Самира, и все же он понимал, что я больше не могла держать мальчика в классе. Мы поговорили о вспомогательном классе для социально неадаптированных учеников, но я чувствовала, что и такой класс мальчику не подходит. «Чего-то он еще не знает, ваш сын. Возможно, сначала это нужно узнать мне», — сказала я и сама удивилась тому, что сказала. Отец сказал, что в браке у них все в порядке, и я заверила его, что это его приватная территория, которая меня не касается. «И все же, — сказала я, — меня интересует, когда и почему вы приехали в Германию». Тогда мужчина рассказал, что женился он в Турции. А через пять лет, когда у них было уже двое детей, в один год умерли его брат и сестра. Брат — в 23 года во время эпилептического припадка, а сестра — в 18 от аневризмы мозга. «Теперь уже 15 лет прошло, после этого мы и уехали в Германию», — сказал он. И пока он пытался меня заверить, что больше не горюет, у него покраснели веки. Самир, родившийся только через четыре года в Германии, ничего об этом не знал, он не знал даже, что у него были умершие тетя и (от эпилепсии!) дядя. Между нами воцарилась та тишина, которая возникает, когда проявляется глубокая реальность души — там всегда есть огонек. Я сказала отцу, что теперь все ясно, что все хорошо. Ему нужно отпроситься на пару часов с работы, после школы пойти погулять с сыном и в спокойной обстановке рассказать ему о своих умерших брате и сестре. Потом он должен был вместе с сыном разыскать старые фотографии, отдать их увеличить, вставить в рамку и повесить на стену. Отца Самира удивило уже то, что где-то здесь могло быть решение трудностей его сына. Я не дала ему никаких объяснений, но и не оставила места для сомнений. Я попросила его забрать Самира из класса (мальчик уже ждал, что его, как было обещано, привлекут к разговору) и сказать сыну, что он 348 нам больше не нужен; более того, что мы нашли решение и что все хорошо. Мужчина так и сделал, и я была удивлена тем, что, спускаясь по лестнице, он весь сиял, хотя я ничего ему не объяснила. На следующий день Самира в школе не было — и через день тоже, это была пятница. Родители передали, что у мальчика поднялась температура — выше 40 градусов. В понедельник он снова был в классе. Немного бледный, он стоял у моего стола и рассказывал мне о том, что сообщил ему отец, о тете и о дяде, у которого была эпилепсия, о том, что они оба умерли, что, говоря об этом, отец плакал и что они отыскали фотографии. «Хорошо, — сказала я, — значит теперь все в порядке». Самир еще немного потоптался около меня, а потом сел на место, чего раньше никогда без приказа не делал. С этого момента мальчик стал меняться. Для него, всегда говорившего о себе: «Я люблю хаос, фрау Франке», я нарисовала на боковой части доски линию. X о______________________о ПОР. На этой линии он каждый день мог отмечать, в какой точке между хаосом и порядком он находится. Три недели спустя пришла первая обратная реакция из класса. Один мальчик сказал: «Самир правда изменился. Лучше всего, чтобы он не сидел теперь один». До этого сидеть с ним рядом никто не хотел, да и сам он тоже хотел сидеть один. На следующей неделе этот ученик по собственной инициативе пересел к Самиру, они подружились и с небольшими перерывами так и оставались вместе. Через два месяца Самир сказал мне: «Мне самому странно, фрау Франке, я теперь все время рядом с порядком». Он имел в виду свои пометки на линии. На самом деле он изменил не только поведение, но и улучшил успеваемость. За это время он стал одним из лучших учеников. Когда несколькими месяцами позже у него случился сильный срыв, я позвала его к себе. И спросила: может быть, те старые состояния были для него все-таки лучше А еще предложила ему просто рассказать про этот срыв дяде и тете и спросить, что бы они на это сказали. Тут по его лицу пробежал лучик света, и он сказал: «Мы еще не закончили, мой отец и я. Нам еще нужно повесить фотографии, я об этом позабочусь». С тех пор я больше с Самиром об этом не говорила. К концу года он был четвертым по успеваемости, в классе его любили. Во второй истории рассказывается про Элвира «Я у моей мамы любимчик», — сказал маленький босниец тоном абсолютной убежденности. Класс — 24 одиннадцати-двенадцатилетних ученика пятого класса средней школы — сидел в кругу. Тема была такая: у Ивицы будет братик или сестренка. Мы говорили о том, какое место в ее семье занимают дети и как по-разному это может чувствовать каждый. 349 «Я покажу вам», — сказал Элвир, и вот он уже выбирал заместителей отца, матери и брата. Дети уже не раз «играли в семью» и знали, что делать. Когда все четверо были расставлены по местам, заместительница матери, не сводя глаз, смотрела на заместителя Элвира. Я спросила ее, может ли она видеть также своего мужа и второго сына. Она ответила отрицательно. Было видно, что ее взгляд уходит дальше, будто она смотрит сквозь Элвира. «Но кого она видит» — подумала я и спросила Элвира, не потеряла ли его мать кого-нибудь. Тут глаза Элвира покраснели, но он не потерял мужества и не заплакал. Он рассказал: «Мой дядя, брат мамы, носил в кастрюле еду для заключенных. Лагерь был за полем. На этом поле они его застрелили. Ему было 19 лет». Тогда я поставила рядом с мамой одного мальчика из класса и вместо его заместителя поставила самого Элвира. Заняв свое место перед мамой и дядей, он начал тихо плакать, украдкой вытирая слезы.
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33