Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Практика семейной




страница2/33
Дата15.05.2017
Размер5.07 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Семейная расстановка Те возможности, которые дает феноменологический образ дей­ствий, и те требования, который он предъявляет, проще всего понять и описать на примере семейной расстановки. Ибо, во-первых, семей­ная расстановка сама является результатом феноменологического пути познания и, во-вторых, как только речь заходит о чем-то суще­ственном, феноменологический образ действий удается только с по­зиции сдержанности и доверия к возможным с его помощью опыту и открытиям. Клиент Что происходит, когда клиент делает расстановку своей семьи Сначала он из числа членов группы выбирает заместителей, которые будут представлять в расстановке членов его семьи — отца, мать, бра­тьев и сестер, а также его самого. Кого он выберет, никакой роли здесь не играет. Даже лучше, если он будет выбирать, не обращая внимания на внешнее сходство и не имея определенного замысла, поскольку это уже первый шаг к сдержанности и отказу от намерений и старых обра­зов. Кто выбирает, ориентируясь на внешние признаки, например, на возраст или отличительные черты, тот не стоит на позиции открытос­ти по отношению к главному и невидимому. Он ограничивает содер­жательность расстановки внешними соображениями, и потому расста­новка для него уже может быть обречена на провал. Поэтому иногда даже лучше, если заместителей выбирает терапевт и велит клиенту де­лать расстановку с этими людьми. Единственный признак, на кото­рый обязательно нужно обращать внимание, это пол, так что на роли мужчин следует выбирать мужчин, а на роли женщин — женщин. Когда заместители выбраны, клиент расставляет их в простран­стве по отношению друг к другу. При этом хорошо, чтобы он брал их обеими руками за плечи и таким образом, находясь с ними в контак­те, ставил на свои места. Расставляя заместителей, он остается сосре­доточенным, следит за своим внутренним движением и идет за ним, пока не почувствует, что место, на которое он отвел заместителя, то самое. Во время расстановки он находится в контакте не только с за­местителем и самим собой, но и с окружением, откуда он тоже вос­принимает сигналы, позволяющие ему найти верное место для этого человека. Точно так же он поступает с остальными заместителями, пока все не окажутся на своих местах. В этом процессе клиент как бы забывает самого себя и пробуждается из этого самозабвения, когда все расставлены по своим местам. Иногда бывает полезно, чтобы в заключение клиент обошел вокруг расставленной группы и подпра­вил то, что, по его ощущениям, еще не полностью соответствует дей­ствительности. Затем он садится на место. Если кто-то делает расстановку не с позиции самозабвения и са­моотказа, это сразу бросается в глаза — в этом случае он стремится, например, придать отдельным заместителям определенную позу в духе скульптуры; или делает расстановку слишком быстро, будто следуя заранее намеченному образу; или забывает кого-то поставить; или, не доведя расстановку до конца, говорит, что кто-то уже стоит там, где надо. Расстановка, которая проводится не сосредоточенно, часто заканчивается тупиком и путаницей. Терапевт Чтобы расстановка удалась, терапевт тоже должен освободиться от своих замыслов и представлений. Отказываясь от самого себя и сосредоточенно отдавая себя расстановке, терапевт сразу видит, ког­да клиент стремится повлиять на расстановку заранее намеченными образами или уходом от того, что начинает проявляться. Тогда тера­певт помогает клиенту сосредоточиться и приготовиться принять про­исходящее. Если это оказывается невозможно, он прекращает рас­становку. Заместитель От заместителей тоже требуется внутренний отказ от собственных представлений, намерений и страхов. Это означает, что, участвуя в рас­становке, они внимательно следят за всеми переменами, которые происходят в их физическом состоянии и ощущениях. Например, может усилиться сердцебиение, появиться желание смотреть в пол и внезап­ное ощущение собственной тяжести или легкости, чувство ярости или печали. Имеет смысл также обращать внимание на возникающие обра­зы и прислушиваться к внутренним звукам или напрашивающимся словам. Так, например, один американец, который как раз учил немецкий язык, во время расстановки, в которой он был заместителем отца, по­стоянно слышал фразу. «Скажите Альберт». Позже он спросил клиен­та, говорит ли ему что-нибудь имя Альберт. «Ну да, — ответил тот, — так зовут моего отца и деда, и мое второе имя тоже Альберт». Другой заместитель, который был в расстановке сыном разбив­шегося в вертолетной аварии отца, постоянно слышал шум вертолет­ного ротора. Однажды этот сын, будучи сам пилотом вертолета, упал вместе со своим отцом, но тогда оба выжили. Конечно, чтобы удалось нечто подобное, нужно обладать боль­шой способностью к эмпатии и высокой степенью готовности от­казаться от собственных представлений, а терапевт должен быть осторожен, чтобы заместители не выдавали за восприятие свои фантазии. Чем меньше предварительной информации о семье бу­дет у терапевта и заместителей, тем легче им избежать этой опас­ности. Вопросы Феноменологическое восприятие удается лучше всего, если кли­енту задают только самые необходимые вопросы, причем непосред­ственно перед расстановкой. Вот эти вопросы: 1. Кто входит в состав семьи 2. Были ли в семьи мертворожденные или рано умершие дети, были ли в семье особые судьбы, например, инвалидность 3. Были ли раньше у кого-то из родителей или у кого-то из бабушек и дедушек прочные связи, то есть был ли кто-нибудь из них помолв­лен, состоял в браке или других значимых длительных отношениях Дальнейший анамнез, как правило, затрудняет феноменологичес­кое восприятие как терапевта, так и заместителей. Поэтому терапевт отказывается от предварительных бесед или анкет, выходящих за рам­ки указанных вопросов. По той же причине во время расстановки клиенты ничего не должны говорить, а заместители не должны зада­вать им никаких вопросов. 32 Сосредоточенность Некоторые заместители, вместо того чтобы следить за своими физическими ощущениями и непосредственным внутренним чув­ством, поддаются искушению «считывать» ощущения с внешнего вида расстановки. Так, заместитель одного отца сказал, что чувствует конфронтацию со стороны детей, поскольку их поставили прямо на­против него. Но когда он прислушался к своему непосредственно­му внутреннему чувству, то понял, что ему хорошо. Просто он по­зволил внешнему образу отвлечь себя от непосредственного воспри­ятия. Бывает, чувствуя что-то, на его взгляд, неприличное, заместитель об этом молчит, например, если он, как отец, чувствует эротическое влечение к дочери. Или заместительница не решается сказать, что ей, как матери, лучше, когда один из ее детей хочет уйти за кем-то из членов семьи в смерть. Поэтому терапевт обращает внимание на тонкие сигналы тела, например, на улыбку или на то, что человек вдруг выпрямился, или что кто-то непроизвольно придвинулся друг к другу. Если он сооб­щит об этом своем наблюдении, заместители смогут еще раз прове­рить свое восприятие. Случается и так, что некоторые заместители говорят «любезнос­ти», полагая, что этим они помогут клиенту или утешат его. Такие заместители не находятся в контакте с происходящим, и терапевту нужно сразу же заменить их другими. Знаки Если терапевт сам не остается все время в состоянии сосредото­ченного восприятия ситуации в целом, без намерений и страхов, то поверхностные высказывания заместителей могут увлечь его на лож­ный путь или завести в тупик. Это, в свою очередь, вселяет неуверен­ность в других заместителей. Существует один верный признак, по которому можно определить, на правильном пути расстановка или она сбилась с него. Если в наблю­дающей группе нарастает беспокойство, а внимание ослабевает, то у расстановки больше нет шансов. И чем быстрее терапевт ее прекратит, тем лучше. Прекращение расстановки позволит всем участникам зано­во сосредоточиться и через некоторое время можно будет начать снова. Иногда указание к дальнейшему движению приходит и из наблюдаю­щей группы. Но это должно быть только наблюдение. Догадки или толкования лишь усугубят путаницу. В этом случае терапевт должен 3-3705 33 прекратить дискуссию и вернуть группу к сосредоточенности и серьез­ности. Открытость Я так подробно описал этот образ действий и трудности, которые могут возникнуть, чтобы положить предел легкомысленным расста­новкам. Иначе семейная расстановка очень быстро будет дискреди­тирована. Некоторые терапевты, проводя семейную расстановку, действу­ют иначе. Если это происходит на основе сосредоточенного внима­ния, она может быть очень успешной. Если же это делается из по­требности отделиться или обрести свое лицо, то тогда намерения ог­раничивают феноменологическую открытость. Самый верный путь обрести свое лицо — это делать новые наблюдения, проверять их ре­зультатом и делиться ими с другими. Если же размежевание происходит в большей степени из-за не­ких теоретических представлений или под влиянием каких-то наме­рений и страхов, которые не позволяют согласиться с действитель­ностью, какой она себя являет, это ведет к потере готовности к фено­менологическому восприятию со всеми вытекающими отсюда послед­ствиями для терапевтического воздействия. Семейная расстановка теряет свою серьезность и силу и в том случае, если она служит скорее удовлетворению любопытства. Тогда от пламени остается один только пепел. Начало Но вернемся к расстановке. Вопрос, который терапевт решает в первую очередь, заключается в том, какая семья будет расставлена — нынешняя или родительская. Как показывает практика, начинать лучше с нынешней семьи. Позже в расстановку можно будет ввести членов родительской семьи, по-прежнему оказывающих сильное вли­яние на нынешнюю семью, и таким образом получить картину, в ко­торой зримыми и ощутимыми становятся те отягчающие и благотвор­ные влияния, которые действуют на протяжении нескольких поко­лений. Родительская семья расставляется первой только в том слу­чае, если там имеют место особенно тяжелые судьбы. Следующий вопрос: с кого расстановка должна начинаться На­чинают расстановку с ядра семьи, то есть с отца, матери и детей. Если в семье был мертворожденный или рано умерший ребенок, его вклю­чают в расстановку позже, чтобы увидеть, как он влияет на семью, 34 оказавшись в ее поле зрения. Правило здесь такое: расстановка начи­нается с небольшого количества участников, отталкиваясь от которых, она постепенно развивается дальше. Образ действий Когда первый образ расставлен, клиенту и заместителям дают вре­мя предоставить себя его влиянию и дать ему подействовать. Нередко у клиентов возникают спонтанные реакции, например, дрожь, плач, они могут опустить голову, начать тяжело дышать или заинтересованно или влюбленно на кого-то смотреть. Некоторые терапевты слишком быстро начинают расспрашивать клиентов об их состоянии и тем мешают или прерывают этот про­цесс. Тот, кто начинает опрос слишком быстро, легко подменяет соб­ственное восприятие ответами, чем вселяет в заместителей неуверен­ность. Сначала терапевт позволяет образу подействовать на себя само­го. Зачастую он сразу видит, кто из расставленных лиц больше всех угнетен или находится в опасности. Если этот человек был постав­лен, к примеру, в стороне от других или повернут к ним спиной, тера­певт понимает, что он хочет уйти или умереть. В этом случае ему сле­дует, не задавая никому никаких вопросов, провести этого человека чуть дальше в направлении его взгляда и проследить за влиянием этого изменения на него и других заместителей. Если все заместители смотрят в одном направлении, это сразу го­ворит терапевту о том, что перед ними должен стоять кто-то, кто был забыт или выдворен за пределы системы, например, рано умерший ребенок или погибший на войне бывший жених матери. Затем тера­певт спрашивает клиента, кто бы это мог быть, и прежде чем кто-то из заместителей что-то скажет, вводит этого человека в расстановку. Или если мать стоит в окружении своих детей так, что создается впечатление, будто они хотят помешать ей уйти, терапевт сразу зада­ет клиенту вопрос: что произошло в родительской семье матери, что могло бы объяснить ее стремление уйти В этом случае, прежде чем продолжить работу с остальными заместителями, он сначала ищет решение для матери. Таким образом, дальнейшие шаги терапевта основываются на пер­воначальном образе расстановки. Для следующего шага он обра­щается за дополнительной информацией к клиенту, не делая больше н не расспрашивая больше, чем ему нужно для этого шага. Благодаря этому семейная расстановка сохраняет свою сосредоточенность на 35 главном, свою особую «плотность» и напряжение. Любой ненужный шаг, любой ненужный вопрос, любой дополнительный участник, не являющийся необходимым для решения, снижает напряжение и от­влекает от важных людей и событий. Сжатые расстановки Иногда в расстановке бывает достаточно только двух заместителей, например, матери и ее больного СПИДом сына. В этом случае терапев­ту даже не нужно давать указаний. Он просто предоставляет заместите­лей их чувствам и движениям, которые возникают из существующего между ними силового поля, но при этом они не должны ничего гово­рить. Так разворачивается молчаливая драма, в которой не только про­являются чувства тех, кто в ней участвует, но также обнаруживается некое движение, показывающее, какие шаги еще возможны или умест­ны для обоих. Пространство В этом выражается, наверное, самый удивительный результат фе­номенологической позиции и образа действий. Сосредоточенная сдер­жанность терапевта и участвующей группы создает пространство, в ко­тором отношения и переплетения выходят наружу и движутся в на­правлении решения, которому заместители, словно бы движимые некой действующей извне могущественной силой, дают возможность обнаружиться. Эта сила использует их и показывает всю недостаточ­ность или ошибочность многих популярных психологических и фи­лософских гипотез. Участие Первое, что здесь обнаруживается, это очевидное существование знания через участие. Заместители ведут и чувствуют себя в расста­новке как те лица, которых они представляют, хотя ни сами замести­тели, ни терапевт не знают о них до расстановки ничего, кроме вы­шеперечисленных внешних фактов и событий. Клиентов часто про­сто поражает, что заместители говорят то же самое, что и реальные люди, или проявляют те же чувства и симптомы, которые есть у реаль­ных членов их семьи. Из этого можно заключить, что реальные чле­ны семьи тоже обладают знанием через участие, так что для их души ничто значимое из их семьи скрытым не остается. 36 I Недавно одна .знакомая рассказала мне о женщине, отец которой был евреем, но всячески скрывал это от своих детей, даже крестил их. Она узнала это от него лишь незадолго до его смерти. Тогда же она узнала, что у отца были две сестры, которые погибли в концлагере. Эта женщина одну за другой сменила несколько профессий. Сначала это было сельское хозяйство, затем она занялась реставрацией ста­рой мебели, пока не выбрала свою нынешнюю профессию терапевта. Когда она стала наводить справки об обстоятельствах жизни своих погибших теток, выяснилось, что одна из них владела крестьянским двором, а другая — антикварной лавкой. Сама того не подозревая, она через их профессии последовала за обеими и таким образом уста­новила с ними связь. Силовое поле Чем это объясняется, остается загадкой. Руперт Шелдрейк путем многочисленных наблюдений и экспериментов доказал, что собаки своим поведением показывают, что сразу же чувствуют, когда их от­сутствующий хозяин или хозяйка отправляются домой, а также сразу замечают, если это движение к дому оказывается прервано. Они чув­ствуют это даже через континенты. Расстояния не имеют здесь, ка­жется, никакого значения. То есть должно существовать некое сило­вое поле, через которое они находятся в непосредственном контакте друг с другом. Мертвые Поведение заместителей в семейной расстановке и вместе с тем, разумеется, поведение и судьбы реальных членов семьи являются до­полнительным свидетельством того, что они находятся в контакте с теми, кто давно уже умер. Как иначе объяснить тот факт, что в одной семье в течение последних ста лет трое мужчин из разных поколений покончили с собой в возрасте 27 лет 31 декабря, а когда навели справ­ки, выяснилось, что первый муж прабабки умер в 27 лет 31 декабря и, вероятно, он был отравлен этой самой прабабкой и мужчиной, за ко­торого она потом вышла замуж Душа Здесь действует нечто большее, чем силовое поле. Здесь действует об-Щая душа, которая связывает друг с другом не только живых, но и мертвых 37 членов семьи. Эта душа охватывает только определенных членов семьи, и по диапазону ее действия мы видим, кто из членов семьи в нее включен и взят ею себе на службу. Начиная с рожденных позже, это 1) дети, включая мертворожденных и умерших; 2) родители и их братья и сестры; 3) бабушки и дедушки; 4) иногда тот или иной из прабабушек и прадедушек и даже еще бо­лее далеких предков; 5) все — и это имеет особое значение, — кто на благо вышеназван­ных членов семьи уступил свое место, прежде всего это предыду­щие партнеры родителей или бабушек и дедушек, и все, чье не­счастье или смерть принести семье какую-то выгоду или прибыль; 6) жертвы насилия или убийства, совершенного кем-то из более ран­них членов семьи. О последних двух группах я хотел бы сказать то, что позволил обна­ружить лишь опыт последнего времени. В расстановках с потомками лиц, накопивших большие состояния, обратил на себя внимание тот факт, что у их внуков и правнуков были особенно скверные судьбы, которые невозможно было объяснить, исходя лишь из событий, происходивших внутри семьи. И только когда в расстановку были включены жертвы, чья смерть или несчастье стали ценой этого богатства, стал ясен тот мас­штаб, в котором действовали судьбы в этих семьях. Примером тут были рабочие, погибшие при строительстве желез­нодорожной ветки или на разработках нефтяных месторождений, о чьем вкладе в накопление состояния и процветание предпринимате­лей никто не думал. Во многих расстановках с потомками убийц, например, эсэсов­цев времен Третьего рейха, обнаруживалось, что их внуки и правнуки хотели лечь рядом с жертвами, поэтому для этих лиц была невероят­но высока опасность самоубийства. Решение для обеих групп заключалось в одном и том же. Все чле­ны семьи должны были посмотреть на жертв и отдать им должное. Они должны были склониться перед ними и оплакать их. После это­го те первые «выгадавшие» и преступники должны были лечь к жерт­вам, а остальные члены семьи должны были их туда отпустить. Толь­ко так их потомки могли обрести свободу. Здесь отчетливо видно, что эти члены семьи ведут себя так, слов­но у них одна общая душа, словно их взяла на службу некая общая вышестоящая инстанция, которая служит определенным порядкам и преследует определенные цели. 38 Любовь Во-первых, мы видим, что эта душа привязывает членов семьи друг к другу. Эта привязанность столь глубока, что ребенок испытывает жела­ние уйти в смерть вслед за рано умершим отцом или матерью. Родители или бабушки и дедушки тоже иногда хотят уйти вслед за умершим ре­бенком или внуком, это стремление мы наблюдаем и у партнеров. Когда умирает один, другой тоже часто не хочет больше жить. Уравновешивание Во-вторых, мы видим, что в семье на протяжении поколений суще­ствует потребность в уравновешивании прибыли и потерь. Это значит, что те, кто оказался в выигрыше за счет других, платят какой-то поте­рей и тем самым восстанавливают равновесие. Или если такими «выиг­равшими» являются преступники, то в большинстве случаев платят не они. По этим счетам платят их потомки, которых семейная душа при­влекает к восстановлению равновесия вместо их предков, чего они час­то не осознают. Приоритет более ранних Итак, семейная душа отдает предпочтение вошедшим в семью раньше по сравнению с теми, кто вошел в нее позже. Это третье дви­жение или порядок, которому следует душа семьи. Более поздний готов умереть за более раннего, если считает, что этим может предот­вратить его смерть. Или он готов искупить незаглаженную вину кого-то из более ранних. Или дочь замещает бывшую жену отца и ведет себя по отношению к отцу как его партнерша и соперница по отно­шению к матери. Если в отношении бывшей жены отца была совер­шена несправедливость, то дочь выказывает перед родителями чув­ства этой женщины. Полносоставность Тут обнаруживается четвертое движение и порядок, которому следу­ет семейная душа. Он следит за полносоставностью семьи и восстанав­ливает ее, замещая более ранних более поздними членами семьи. Я лишь кратко обобщил здесь движения семейной души и те зако­ны и порядки, которым она следует. Подробно я описываю их в моей Книге «Ив середине тебе станет легко» в главах «Вина и невиновность в отношениях», «Границы совести» и «Тело и душа, жизнь и смерть», а 39 также в книге «Порядки любви» в главе «О Небесах, которые делают больными, и Земле, которая исцеляет». Решения Теперь вот какой вопрос. Как терапевт находит для клиента реше­ние Каков здесь феноменологический образ действий Он идет от близкого вдаль и от узкого вширь. То есть, вместо того чтобы смотреть исключительно на клиента, терапевт смотрит также на его семью, и вместо того чтобы смотреть исключительно на кли­ента и его семью, он смотрит на силовое поле и душу, которая их ох­ватывает. Поскольку очевидно, что и отдельный человек, и его семья вплетены в некое большее силовое поле и некую большую душу, ко­торые используют их для чего-то большего, чем они сами, и берут их себе на службу. Точно так же проникнуть в проблему и увидеть воз­можные решения зачастую удается только в контакте с чем-то боль­шим. Следовательно, если я хочу помочь душе клиента, я рассматри­ваю ее как управляемую семейной душой. Если в моем поле зрения будет только клиент и его семья, я, может быть, обнаружу порядки и законы, которые приводят к переплетениям. Но в чем заключается решение, я пойму, только если найду доступ к силовому полю и тем измерениям души, которые выходят далеко за пределы отдельного человека и его семьи. На эти измерения души мы влиять не в состоя­нии. Мы можем только им открыться. Ибо когда речь идет о чем-то решающем, целительные и освобождающие образы, фразы и шаги мы получаем от этой души в подарок. Терапевт открывается действию большей души, отказываясь от намерений и не оглядываясь на то, чего он, быть может, боится, включая страх неудачи. И тогда к нему внезапно приходит образ, слово или фраза, позволяющая ему сде­лать следующий шаг. Но это всегда шаг в темноту. Только в конце ста­новится ясно, что это был верный шаг, и шаг необходимый. Таким образом, феноменологическая позиция позволяет нам войти в кон­такт с этими измерениями души. То есть нам помогает скорее сосре­доточенное не-действие, чем действие. Своим сосредоточенным присутствием терапевт помогает и кли­енту встать на эту позицию и прийти к пониманию и силе, которые она дает. Часто бывает так, что клиент не выдерживает этого понима­ния и снова для него закрывается. И с этим терапевт тоже соглашает­ся, оставаясь сдержанным. Здесь он тоже не позволяет втянуть себя в переплетение с судьбой клиента и его семьи, претендуя на что-то внут- 40 ренне или внешне. Это может показаться жестоким, но опыт говорит о том, что какдля терапевта, такидля клиента каждое подаренное таким образом понимание несовершенно и преходяще. В заключение я еще раз вернусь к началу, к различию между науч­ным и феноменологическим путем познания. Много лет назад я опи­сал его в одной истории. Она называется Два рода знания Спросил ученый мудреца, как Единичное сосуществует с Целым и чем отлично знание о Многом от знания о Полноте. Мудрец сказал: «Становится разрозненное целым, когда свое находит средоточье, и действует совместно. Лишь через средоточье Множество становится действительным и важным, и Полнота его тогда нам кажется простой, почти что малой,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33