Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Полемика о политических оценках цикла новелл «конармия» И. Э. Бабеля в советской журналистике 1923 1928 гг




Скачать 360.46 Kb.
Дата05.06.2017
Размер360.46 Kb.
ТипАвтореферат


На правах рукописи
ПАРСАМОВ ЮРИЙ ВАДИМОВИЧ

ПОЛЕМИКА О ПОЛИТИЧЕСКИХ ОЦЕНКАХ ЦИКЛА НОВЕЛЛ «КОНАРМИЯ» И.Э. БАБЕЛЯ В СОВЕТСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ 1923 1928 гг.


Специальность 10.01.10 – Журналистика




АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва 2011


Работа выполнена на кафедре литературной критики федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет»

Научный руководитель

доктор исторических наук, профессор Давид Маркович Фельдман
Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор Амина Абдуллаевна Газизова

кандидат филологических наук Максим Сергеевич Корнев

Ведущая организация: Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук

Защита состоится 15 декабря 2011 г. в 16 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 212.198.12 при ФГБОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: Москва, 125993, ГСП-3, Миусская пл., 6.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета.


Автореферат разослан 2011 г.



Ученый секретарь совета

доктор филологических наук Л.Ф. Кацис

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Данное исследование посвящено истории полемики о политических оценках цикла новелл И.Э. Бабеля «Конармия» в советской журналистике 1923 1928 гг. Выбор темы обусловлен как специфическим положением цикла в творческом наследии Бабеля, так и спецификой полемики о политических оценках этого цикла в истории советской журналистики. По общему признанию «Конармия» – самая значительная часть бабелевского наследия. В истории отечественной литературы и журналистики Бабель остался, прежде всего, автором знаменитой «Конармии». Между тем с начала публикации новелл из цикла «Конармия» в январе 1923 г. и до ноября 1928 г. включительно оценки их были неоднозначны. Обсуждение порою обретало статус широкомасштабных литературных скандалов.



Как известно, скандальный тон был задан напечатанной в ноябре 1924 г. журналом «Октябрь» статьей за подписью бывшего командующего 1-й Конной армией С.М. Буденного, занимавшего тогда должность инспектора кавалерии Рабоче-крестьянской Красной армии. Отношение к автору «конармейских» новелл и редакции журнала, их публиковавшего, было акцентировано заглавием: «Бабизм Бабеля из "Красной нови"»1. Свое отношение к мнению командарма руководство журнала выразило редакционным предуведомлением: «Охотно предоставляя место ценной заметке вождя Красной Конницы, – редакция предполагает в ближайшее время подробно осветить вопрос о творчестве Бабеля»2. Автор статьи заявил, что считает Бабеля врагом советского режима. Кроме того, инкриминировал «клевету на Конармию». Негативные отзывы о «конармейских» новеллах появились и в изданиях, которые тогда контролировала Российская ассоциация пролетарских писателей. Спорили с рапповцами весьма авторитетные критики, их основной аргумент – неуместность применения к художественным произведениям критериев оценки историографических работ. Но в конце января 1925 г. полемика о политических оценках прекратилась. При этом в дальнейшем почти все критики, писавшие о Бабеле, так или иначе упоминали буденовские инвективы, находя их либо вовсе неуместными, либо извинительными.

В сентябре 1928 г. инвективы четырехлетней давности весьма иронически оценил А.М. Горький, «классиком советской литературы» признанный к тому времени официально. Его статью опубликовала главная партийная газета – «Правда»3. Однако мнение «классика советской литературы» было оспорено. Не прошло и месяца, как «Правда» – за подписью Буденного – поместила «Открытое письмо Максиму Горькому», где сообщалось, что все конармейцы протестуют, как и раньше, против «сверхнахальной бабелевской клеветы на Конную армию»4. Почти месяц спустя «Правда» напечатала горьковский «Ответ С. Буденному», где все политические обвинения отвергались. Более того, обвинителю инкриминировалось стремление воспрепятствовать решению воспитательных задач, которые партийное руководство ставило перед литераторами5. На этом полемика о политических оценках «Конармии», по сути, прекратилась. Два резко негативных отзыва, опубликованных за подписью Буденного, были своего рода контрапунктами в обсуждении критиками новелл цикла «Конармия», потому именно в 1923–1928 гг. проявились основные тенденции критической рецепции новелл Бабеля.

Стоит отметить, что истолкование термина рецепция в данном исследовании – традиционное, используемое большинством филологов. Подразумевается восприятие и осмысление художественного произведения6

Окончание полемики о политических оценках вовсе не привело к завершениям всех споров, но в дальнейшем они шли преимущественно на уровне эстетики. Лишь арест писателя в 1939 г. обусловил период «замалчивания». Как известно, закончился он с началом так называемого «разоблачения культа личности И.В. Сталина».

Официально Бабель был вновь признан «классиком советской литературы» уже во второй половине 1950-х гг. Вопрос политической оценки «Конармии» утратил актуальность, деактуализовался и анализ причин, обусловивших политические инвективы. Ситуация принципиально не изменилась и после распада СССР, хотя вне сферы внимания исследователей оказались весьма серьезные вопросы, связанные с причинами, ходом, и результатами полемики. К примеру, оставалось неясным, почему именно в ноябре 1924 г. были впервые сформулированы обвинения политического характера, хотя «конармейские» новеллы публиковались с января 1923 г. Оставалось неясным, почему Буденный решил именно в литературном журнале высказать мнение о «конармейских» новеллах. Равным образом, оставалось неясным, почему внезапно начавшаяся полемика столь же внезапно прекратилась. Второй раз антибабелевская публикация за подписью Буденного появилась именно в «Правде», но остались неясными причины, обусловившие возвращение к спору почти четырехлетней давности. Опять же, оставалось неясным, почему неожиданно возобновленная полемика неожиданно же и прекратилась. Наконец, оставались неясными причины, в силу которых обе публикации за подписью Буденного не отразились на писательской судьбе Бабеля. Во всяком случае, не отразились сколько-нибудь заметным образом – на уровне административных мер или динамики публикаций.

Нет нужды доказывать ныне, что продуктивный анализ полемики вряд ли возможен вне анализа политического контекста. Точнее, контекста политической борьбы различных партийных группировок. Интерес к политическому контексту газетно-журнальной борьбы – характерная примета современной исследований в области истории отечественной литературы и журналистики. Данное исследование продолжает сложившуюся традицию7.

Таким образом, предмет данного исследования – история советской журналистики 1920-х гг.

Соответственно, объект исследования – полемика о политических оценках цикла новелл «Конармия» в советской журналистике 1923-1928 гг.

Цель исследования – описание и анализ опубликованных советскими периодическими изданиями критических отзывов о новеллах из цикла «Конармия» – в политическом контексте 1923–1928 гг.



Основные задачи исследования, решаемые для достижения основной цели:

  • описание и анализ критических отзывов в советской периодике о новеллах из цикла «Конармия» – до публикации статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"»;

  • описание и анализ полемики о политических оценках цикла новелл «Конармия», развернувшейся в периодике рубежа 1924–1925 гг. из-за публикации статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"»;

  • описание и анализ факторов, обусловивших публикацию статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"»;

  • описание и анализ политического контекста партийной борьбы, обусловившего полемику о политических оценках цикла «Конармия» в периодике 1924–1925 гг.;

  • описание и анализ дискуссий о цикле новелл «Конармия» в периодике 1925–1928 гг.;

  • описание и анализ факторов, обусловивших начало и окончание второго этапа полемики о политических оценках цикла «Конармия», связанных с печатными выступлениями Горького.

Хронологические рамки исследования обусловлены выбором темы. Это 1923–1928 гг. Материалы, относящиеся к предшествующим и последующим периодам, анализируются лишь постольку, поскольку они связаны с темой исследования. Верхняя граница задана началом публикации новелл из цикла «Конармия». Нижняя – окончанием связанного с печатными выступлениями Горького второго этапа полемики о политической оценках новелл из цикла «Конармия» После завершения полемики Буденного и Горького существенных изменений в критической рецепции цикла новелл «Конармия» не было.

Актуальность исследования обусловлена главным образом тем, что описание и анализ полемики о политических оценках цикла новелл «Конармия» позволяют внести существенные уточнения в историю отечественной журналистики и литературы, а также выявить ряд методов манипулирования общественным сознанием, создававшихся в 1920-е гг.

Научная новизна исследования обусловлена, прежде всего, тем, что описание и анализ полемики о политических оценках цикла новелл «Конармия» впервые проведены в актуальном политическом контексте 1920-х гг. Впервые в научный оборот вводится значительное количество новых источников, В частности, благодаря новым источникам – архивным материалам – выявляются факторы субъективного и объективного характера, осенью 1924 г. обусловившие публикацию антибабелевской статьи за подписью Буденного. Впервые определяются инициаторы публикации статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"» и автор указанной статьи. Устанавливаются конкретные обстоятельства, в силу которых началась и прекратилась полемика о «конармейских» новеллах в 1924–1925 гг. Выявляются причины, способствовавшие нивелированию политических инвектив, тиражированных рапповскими критиками. Определяется роль полемики о «Конармии» в борьбе партийных группировок. Выявляются причины, вызвавшие публикацию «Открытого письма Максиму Горькому». Определяются как инициаторы публикации, так и автор. Выявляются факторы, способствовавшие прекращению споров о политических оценках «Конармии» на исходе 1920-х гг.

Степень научной разработки проблемы характеризуется двояко.



С одной стороны, количество исследований, посвященных творчеству Бабеля настолько велико, что даже беглый аннотированный обзор их мог бы стать темой отдельной и весьма масштабной работы. Наибольшее внимание традиционно уделялось анализу поэтики цикла «Конармия». В этой области очень много сделано как отечественными, так и иностранными исследователями8. Разработанными считаются и вопросы интертекстуальных связей. В Причем здесь иностранные специалисты опережают отечественных9. С другой стороны, количество исследований, связанных с полемикой о политических оценках цикла «Конармия», проведенных в актуальном политическом контексте эпохи, крайне невелико.

Вопросы, связанные с публикациями за подписью Буденного, рассматривались исследователями биографии Бабеля. Но их возможности были ограничены, ситуация менялась лишь в постсоветскую эпоху10. Конфликт рассматривался и биографами Буденного. Но в советскую эпоху результаты были предсказуемы. Так, А.М. Золототрубов лишь упомянул о конфликте и признал уместными маршальские суждения11.

В постсоветскую эпоху изменения не были значительными. Например, Б.М. Соколов, опубликовавший биографию маршала, лишь упомянул его суждения о «конармейских» новеллах, не признал их справедливыми или обоснованными, но и оспаривать не стал12.

Иностранными и отечественными исследователями суждения маршала рассматривались также в связи с анализом специфики именно бабелевского восприятия советско-польской кампании. На исходе советской эпохи и в постсоветскую эпоху маршальские выводы были, наконец, оспорены. Тем не менее, собственно политический контекст публикаций за подписью Буденного оставался вне сферы внимания литературоведов13. В связи с этим особо интересны результаты исследований, проведенных А. Геребен. Анализируя статьи представителей различных литературных группировок и отзывы в эмигрантской печати, венгерская славистка показала, как споры о художественном методе Бабеля переросли в политическую полемику вокруг «Конармии», тон которой был задан статьей «Бабизм Бабеля из "Красной нови"»14.



Осмысление темы «Буденный и Бабель» как вполне самостоятельной предложил Г.С. Меркин. С его точки зрения главную роль сыграли разногласия Буденного и Бабеля на уровне оценки конармейского опыта. Указаны были три аспекта изучения – военно-политический, социально-идеологический и историко-литературный. Автор, по его признанию, ограничился историко-литературным, анализируя буденовские суждения о «конармейских новеллах» лишь в контексте оценок бабелевского творчества, предложенных в 1920-е–1930-е гг.15

Критические суждения о бабелевских новеллах весьма обстоятельно анализировал Ли Су Ён. Он противопоставил два подхода – политический и эстетический. Политический, как полагает корейский исследователь, обусловлен вмешательством представителей власти в литературный процесс, эстетический же – развитием критики и литературоведения. Эстетически Бабель воспринимался в качестве выдающегося писателя, а с точки зрения политической ему должны были инкриминировать клевету16.

Применительно к настоящему исследованию наиболее ценна монография Н.В. Корниенко, посвященная истории советской критики 1920 х гг. На многочисленных примерах, включая и анализ полемики о Бабеле, автор доказывает, что понимание в каждом отдельном случае прагматики критических суждений невозможно вне анализа политического контекста и, особенно, контекста партийной борьбы17.

С темой диссертации непосредственно соотносятся публикации исследователей, анализировавших так называемые «литературные скандалы» 1920-х гг. в политическом контексте: Н.Е. Кочетковой, М.П. Одесского, Д.М. Фельдмана, А.В. Щербины и др.18

Особо следует отметить результаты исследований, проведенных комментаторами Бабеля. Их стараниями решены многие проблемы не только текстологического характера19.

Источниковую базу исследования можно разделить на семь групп:



Первую группу источников, наиболее важную и обширную, составляют литературно-критические статьи, печатавшиеся в периодических изданиях. Условно ее можно разделить на пять подгрупп.

К первой подгруппе относятся работы критиков о «конармейских новеллах», печатавшиеся до начала подготовки к изданию статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"». Это, прежде всего, статьи В.Б. Шкловского, Я.М. Шафира, Я.И. Бенни и др20.

Вторая подгруппа состоит из критических работ 1924–1925 гг., напечатанных в связи с публикацией статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"». К ним относятся, прежде всего, статьи редактора журнала «Красная новь», его рапповских оппонентов, а также критиков, хотя бы внешне дистанцировавшихся от конфликта21.

Третья подгруппа – связанные с творчеством Бабеля критические публикации 1926–1928 гг. К этому времени полемика, обусловленная статьей «Бабизм Бабеля из "Красной нови"», утратила актуальность, потому и принципиально новых суждений о «конармейских» новеллах практически не было, даже полемика Буденного и Горького ситуацию не изменила22.

Четвертая подгруппа состоит из критических статей, не относящихся непосредственно к бабелевским новеллам, однако связанных с ними в силу политического контекста. Это, прежде всего, статьи Л.Д. Троцкого, вошедшие в книгу «Литература и революция» и опубликованные позже, а также статьи редактора журнала «Красная новь», критические выступления его союзников, оппонентов и т.п.23 

Пятая подгруппа состоит из статей о Бабеле, опубликованных эмигрантскими периодическими изданиями. Эта выборка интересна с точки зрения осмысления именно советской полемики о политических оценках «конармейских» новелл24.

Вторая группа источников – художественные произведения. Она условно делится на три подгруппы.

К первой подгруппе относятся новеллы из цикла «Конармия». Публиковались они столичными и областными газетами и журналами, выходили также отдельными изданиями, в связи с чем неизбежно возникают проблемы текстологического характера. Начиная с первой публикации «конармейские» новеллы подвергались правке. Характер правки, соответствие ее воле автора, неизбежно приходится определять. Изменения – от первой до последней прижизненной публикации – нередко оказываются весьма значительными. Причем некоторые изменения были обусловлены именно полемикой о политических оценках: менялись заглавия новелл, фамилии персонажей и т.п.25.

Вторая подгруппа   «Одесские рассказы», постоянно обсуждавшиеся критиками. Аналогично   пьесы и киносценарии Бабеля, упоминавшиеся в периодике.



К третьей подгруппе относятся художественные произведения, написанные современниками Бабеля. Разумеется, лишь те, что обсуждались критиками в связи с «конармейскими» новеллами, либо непосредственно соотносимые с контекстом полемики о творчестве Бабеля. Например, публикации А.И. Тарасова-Родионова, Б.А. Пильняка, С.И. Малашкина, С.Г. Кирсанова и др.26.

Третья группа источников, сравнительно небольшая, состоит из работ, косвенно связанных с «конармейскими» новеллами, однако публиковавшихся в 1920-е гг. не газетами и журналами, а учебными, научными и справочными изданиями. К таковым относятся статьи В.Е. Евгеньева-Максимова, Г.Е. Горбачева, П.И. Новицкого и др.27

Четвертая группа источников   материалы развернувшейся в 1920-х гг. политической полемики, отражающие историю противостояния различных группировок партийной элиты. Эти материалы, как показано в диссертации, непосредственно соотносятся с полемикой о «конармейских» новеллах28.

Пятая группа источников – официальные документы советского государства. К ним относятся документы юридического характера, партийные постановления, регламентировавшие деятельность литературных организаций, и т.п.29

Шестая группа источников состоит из официальных документов, относящихся к публикации статей о Бабеле за подписью Буденного. Это архивные документы, как опубликованные, так и неопубликованные или опубликованные частично. Наиболее важные – применительно к теме диссертации – материалы уголовного дела, возбужденного по фактам преступлений конармейцев в период советско-польской войны, а также документы, связанные с деятельностью руководства 1-й Конной армии и т.п.30

Особо следует отметить материалы фонда К.Е. Ворошилова в РГАСПИ. Сюда входит корпус документов, непосредственно относящихся к подготовке и проведению антибабелевских кампаний 1924 г. и 1928 г. Жанрово разнородные, документы тематически объединены: письмо заместителя редактора «Правды» командующему Московским военным округом в связи с полемикой о «конармейских» новеллах, статья прокурора МВО, проект доклада на заседании Политбюро ЦК партии, материалы, связанные с организацией конармейского землячества, и т.д.31

Седьмая группа источников – мемуары, дневники, эпистолярий. Это материалы, относящиеся к деятельности Бабеля и его современников32.

Положения, выносимые на защиту:



  • До ноября 1924 г. практически все отзывы критиков о «конармейских» новеллах И.Э. Бабеля были хвалебными. Однако написанная от имени С.М. Буденного статья «Бабизм Бабеля из "Красной нови"» знаменовала собою начало антибабелевской кампании в советской прессе.

  • Как показало проведенное исследование, автором это статьи был рапповец А.И. Тарасов-Родионов, который при ее написании пользовался материалами, подготовленными к публикации С.Н. Орловским, прокурором Московского военного округа, в прошлом секретарем РВС 1-й Конной армии.

  • За спиной Тарасова-Родионова стояли бывшие руководители 1-й 1-й Конной армии (прежде всего К.Е. Ворошилов). Они стремились исключить упоминания о преступлениях конармейцев в период советско-польской войны. Инициаторы этой кампании планировали добиться цензурного запрета цикла «Конармия». Кроме того, предполагалось контролирование РАППом всех издающих организаций.

  • При этом объектом критики стал не только Бабель, но и редактор публиковавшего его новеллы журнала «Красная новь» А.К. Воронский, известный своей идейной и личной близостью к Л.Д. Троцкому. Таким образом, кампания была направлена и против Троцкого, тогда – народного комиссара по военным и морским делам. Соответственно, после ухода Троцкого с этого поста кампания утратила актуальность. К 1928 г. Бабель официально получил статус классика советской литературы.

  • Напечатанный «Правдой» иронический отзыв М. Горького (сентябрь 1928 г.) о статье «Бабизм Бабеля из "Красной нови"» был воспринят инициаторами кампании 1924 г. как предлог для возобновления дискуссии о политических оценках «Конармии». За подписью Буденного в «Правде» публикуется «Открытое письмо Максиму Горькому», автором которого снова был Тарасов-Родионов, пользовавшийся материалами Орловского.

  • Однако в данной дискуссии последнее слово осталось за Горьким, получившим возможность опубликовать свой ответ на «Открытое письмо», подписанное Буденным, и еще раз воздать хвалу «Конармии» как произведению художественной литературы. Причину именно такого завершения дискуссии следует искать в желании Сталина убедить Горького вернуться в Россию из-за границы и официально провозгласить его главным советским писателем.

  • Выступления Горького определили характер рецепции цикла новелл «Конармия» в советской печати – вплоть до ареста Бабеля в 1939 г.

Методологическая база исследования – историко-литературный, культурно-исторический и типологический методы, что подразумевает междисциплинарный подход, соотнесение текстов с актуальным политическим контекстом. Использован опыт Н.В. Корниенко, М.П. Одесского, Д.М. Фельдмана, Л.С. Флейшмана, М.О. Чудаковой и др.33

Научно-практическая значимость исследования обусловлена тем, что оно позволяет ликвидировать ряд существенных лакун в истории отечественной литературы и журналистики. Полученные результаты могут быть использованы при подготовке курсов и спецкурсов по истории отечественной литературы и журналистики, написании книг и статей, подготовки комментированных публикаций. Проведенное исследование также позволяет выявить некоторые методы манипулирования общественным сознанием, создававшиеся и апробировавшиеся в 1920-е гг., а позже эффективно применявшиеся советскими средствами массовой информации.

Апробация исследования. Основные положения диссертации отражены в четырех статьях, текст диссертации обсуждался на заседании кафедры литературной критики факультета журналистики РГГУ.

Структура исследования обусловлена поставленными задачами. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка источников и литературы.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении дается общая характеристика работы, обосновывается выбор темы, определяются предмет, объект и хронологические границы исследования, кроме того, формулируются основная цель, задачи и структура исследования, характеризуются его актуальность и научная новизна, определяется научно-практическое значение исследования, описывается источниковая база и степень научной разработки поставленных проблем.

В главе I«Рецепция новелл из цикла «Конармия» в советской журналистике 1923-1924 гг.» – ставится задача описания и анализа опубликованных в советской периодике критических отзывов о новеллах из цикла «Конармия» – до публикации статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"».

При описании и анализе критических отзывов выявляется, что уже в 1923 г. известность Бабелю принесло издание «конармейских» новелл московскими периодическими изданиями, причем московские публикации критиками были оценены как литературный дебют, хотя это и не соответствовало фактам. Публикации не московские фактически оказались вне сферы внимания критиков. Отсутствие – в данном случае – знаковое. Да и в Москве внимание критиков привлекла отнюдь не первая, зато наиболее масштабная публикация в журнале «Леф».

Выявляется, что восприятие «конармейских» новелл в значительной мере детерминировалось образом повествователя, на основе которого формировалась и литературная репутация Бабеля. Критики акцентировали, что Бабель как писатель сформировался именно в период гражданской войны, идеологически он связан с новым – советским – государством. При этом соперничество литературных сообществ, обострившееся к 1924 г. практически не отражалось на оценках «конармейских» новелл. Один из рапповских лидеров – Г. Лелевич – даже отметил в журнале «На посту», что возможная перспектива автора «конармейских» новелл – стать «пролетарским писателем». Именно рапповец постулировал, что публикации в лефовском журнале не порочат конармейцев, напротив, прославляют их.

По результатам анализа критических отзывов, программных документов литературных сообществ, официальных документов и мемуарных свидетельств выявляется, что положительные оценки, в том числе и политические, данные «конармейским» новеллам одним из рапповских лидеров, были на уровне критической практики напостовцев не исключением, а соблюдением общего принципа. Напостовец соблюдал условия соглашения, заключенного лефовскими и рапповскими лидерами в целях борьбы с главным конкурентом – редактором журнала «Красная новь». Политике журнала, выраженной заглавием статьи И.В. Вардина «Воронщину необходимо уничтожить», лефовцы обязались содействовать.

Лелевич публикацию «конармейских» новелл в лефовском журнале трактовал как удачу союзников. И хотя Бабель успел также напечататься в журнале Воронского, это призналось случайностью, не означающей, что сотрудничество с «Красной новью» станет постоянным.

Основные задачи Главы II – «Полемика о политических оценках цикла новелл «Конармия» в советской журналистике 1924-1925 гг.» – описание и анализ полемики, развернувшейся в связи с публикацией статьи «Бабизм Бабеля из "Красной нови"»; кроме того, текстологический анализ архивных материалов, использовавшихся для подготовки данной статьи.

При анализе критических отзывов, опубликованных как до появления в печати статьи за подписью Буденного, так и после, выявляются существенные противоречия. С одной стороны, статья, направленная против Бабеля и Воронского, соответствовала литературной позиции «Октября». С другой стороны, «ценная заметка вождя Красной конницы» была фактически направлена против всех изданий, печатавших «конармейские новеллы», включая и газету «Правда», и литературное к ней приложение – журнал «Прожектор». Более того, мапповский журнал выступил против вышестоящей инстанции, рапповского журнала, где о «конармейских» новеллах Лелевич опубликовал восторженный отзыв. Наконец, Лелевич входил и в редакцию журнала «На посту», и в редакцию журнала «Октябрь», значит, напал он сам на себя.

Выявляется, что тональность статьи не соответствовала нормам 1920 х гг. Советских писателей не было тогда принято именовать публично «больными садистами», «дегенератами от литературы» и т.д. Подобное себе не позволяли даже напостовцы. Статья была фактически доносом, где Бабелю инкриминировалась не только клевета, но и пропаганда в советской печати мнений литераторов эмиграции, открыто враждебных СССР. Имплицитно Воронскому и другим редакторам, публиковавшим Бабеля, тоже было инкриминировано пособничество эмигрантам. Сказанное в статье непосредственно соотносилось с нормами советского права, это были весьма серьезные политические обвинения, которые должны были обусловить весьма серьезные административные последствия.

При анализе архивных документов, связанных с публикацией статьи, выявляется, что она была элементом одного из планов разработанного при участии Ворошилова, некогда возглавлявшего РВС 1-й Конной армии, а в 1924 г. – командующего войсками Московского военного округа.

Изначально планировалось, что «Правда» опубликует антибабелевскую статью прокурора Московского военного округа С.Н. Орловского, в прошлом секретаря РВС 1-й Конной армии. Статья «На задворках Конармии», жанрово определенная автором как «критический этюд» была подготовлена к печати в сентябре 1924 г. Затем должны были появиться и письма конармейцев, возмущенных новеллами в «Красной нови». Письма тоже готовил прокурор МВО. Следующий этап – письмо комвойсками МВО в Политбюро ЦК партии. Оно прокурором МВО было подготовлено в начале октября.

При анализе архивных материалов выявляется, что ни статья Орловского ни ворошиловский доклад не содержали инвектив в адрес Воронского. Речь шла только о Бабеле, публикацию «конармейских» новелл которого надлежало осудить и в дальнейшем запретить.

Выявляется также, что в начале октября план изменился. Это было обусловлено вмешательством Д.З. Мануильского, заместителя Н.И. Бухарина, редактора «Правды».

По результатам анализа документов устанавливается, что Мануильский, получив от Ворошилова «критический этюд», передал его для дальнейшей публикации Воронскому как замредактора литературного приложения к «Правде» – для дальнейшей публикации в «Прожекторе» или «Красной нови». Об этом Мануильский известил Ворошилова, призвав вести дискуссию о «Конармии» исключительно в литературных изданиях. Тогда Орловский и Ворошилов воспользовались помощью давнего сослуживца – бывшего начальника Политодтела 1-й Конной армии Вардина, одного из руководителей журнала «Октябрь».

Результаты текстологического анализа свидетельствуют, что по материалам «критического этюда» статью для «Октября» написал давний сослуживец инициаторов антибабелевской кампании, рапповец А.И. Тарасов-Родионов. Именно на этапе подготовки статьи для публикации в «Октябре» там появились инвективы в адрес редактора «Красной нови».

Согласно новому плану, реконструированному по архивным документам, Ворошилов, ссылаясь на мнение Буденного, письма конармейцев и статьи рапповских критиков, должен был не просто отправить письмо в Политбюро ЦК партии, а выступить там с докладом.

Но, как показывают результаты анализа материалов периодики, Воронский, успел подготовить кампанию в защиту Бабеля. Еще до выхода «Октября» с «ценной заметкой» бабелевские новеллы были именно в политическом аспекте высоко оценены одним из высокопоставленных партийных функционеров, автором обзора, напечатанного «Правдой». Заблаговременно и «Красная новь» опубликовала статью Воронского, заранее дезавуировавшую политические обвинения в адрес Бабеля. Его защищали и литераторы-профессионалы, и критики-функционеры.

Результаты анализа архивных документов свидетельствуют, что к середине января 1925 г. Тарасов-Родионов – по материалам, написанным Орловским – подготовил проект ворошиловского доклада на заседании ЦК партии. Главным обвиняемым стал Воронский, якобы способствовавший распространению клеветы на Красную армию и защищавший клеветника. Предложенное решение – цензурный запрет «конармейских» новелл и рапповский контроль всех издающих организаций. Но уже на исходе января 1925 г. антибабелевская кампания внезапно прекратилась.

Основные задачи главы III – «Политический контекст полемики о цикле новелл И.Э. Бабеля «Конармия» в советской журналистике 1924–1925 гг.» – описание и анализ политического контекста, спецификой которого было обусловлено как начало, так и прекращение этой полемики.

По результатам исследования документов, как неопубликованных, так и опубликованных полностью или частично, устанавливается: Ворошилов и Орловский осознавали беспочвенность инвектив против Бабеля. Знали, что его новеллы и в малой мере не отражают колоссальное количество фактов грабежа, насилия, вполне официально инкриминировавшихся конармейцам. Преступления их расследовала комиссия ЦК партии Но, как опубликованные материалы, так и неопубликованные, отложившиеся в ворошиловском фонде, свидетельствуют, что осуждены и расстреляны были рядовые мародеры и погромщики, грабители и насильники, окончательно вышедшие из повиновения мятежники, а политических руководителей 1-й Конной армии, преступникам откровенно попустительствовавших, спасло покровительство Сталина, который возглавлял тогда РВС фронта. По окончании гражданской войны Сталин, воспользовавшись болезнью Троцкого, способствовал назначению Ворошилова комвойсками Северо-Кавказского военного округа, а Вардина перевел в аппарат ЦК партии.

Результаты анализа материалов периодики свидетельствует, что с 1923 г. создавался и «конармейский миф». Начало положила героизация Буденного, переведенного из Северо-Кавказского военного округа в Москву и назначенного «вождем Красной конницы». О нем и Ворошилове, то и дело публиковались статьи в центральной периодике. К осени 1924 г., благодаря мощнейшей советской пропагандистской системе, война с Польшей не осмыслялась как проигранная. Это и было использовано организаторами антибабелевской кампании. Предусмотренные их планом разгромные публикации, а затем и цензурный запрет обозначили бы установку исключительно на восхваление 1-й Конной армии.

Но результаты анализа политического контекста показывают, что начало антибабелевской кампании обусловлено не только и не столько инициативой бывших политработников 1-й Конной армии. Кампания соответствовала планам наиболее влиятельной группировки большевистской элиты, возглавляемой Сталиным, который получил в 1922 г. пост генерального секретаря ЦК партии.

Как известно, в результате давнего раскола большевистской элиты сложился так называемый триумвират. Генсек заключил союз с Л.Б. Каменевым и Г.Е. Зиновьевым, благодаря чему союзники добились большинства в Политбюро ЦК партии. Совместно триумвиры противостояли наркомвоенмору, считавшемуся наиболее вероятным преемником тяжело больного В.И. Ленина. Доминирование считавшегося креатурой наркомвоенмора редактора «Красной нови» не входило в планы триумвиров, следовательно, его журнальная политика должна была оказаться ошибочной, а конкуренты – удачливыми. Начавшаяся в 1922 г. кампания дискредитации наркомвоенмора практически не прекращалась. В периодике обсуждались его возможные ошибки   то на уровне литературной политики, то на уровне политики экономической и т.д. И пока лечившийся на южных курортах наркомвоенмор печатно высмеивал неуклюже сформулированные обвинения, его сторонники были с ключевых постов смещены. Так, весной 1924 г. Э.М. Склянского на должности заместителя председателя РВС СССР заменил М.В. Фрунзе. Он же стал и заместителем наркомвоенмора. В результате болеющий наркомвоенмор уже не контролировал подчиненные ему структуры. Аналогично, с точки зрения контроля столицы очень важной была должность командующего МВО, которую занимал Н.И. Муралов, один из наиболее преданных сторонников наркомвоенмора. Весной 1924 г. он был переведен на должность командующего Северо-Кавказского военного округа. Сменил его в Москве бывший сослуживец генсека, ранее командовавший Северо-Кавказским военным округом. Оказались в Москве и другие политработники 1-й Конной армии.

«Критический этюд», отвергнутый руководством «Правды» был использован Вардиным, разумеется, с ведома и согласия генсека. Орловский был уже не нужен, подпись Буденного обеспечивалась благодаря поддержке Ворошилова. Однако антибабелевская кампания вовсе не была главной задачей триумвиров. Как известно, ответом на интриги триумвирата стала книга Троцкого «Уроки Октября». Сам Троцкий выглядел в этой книге как главный организатор большевистской победы, участие Сталина не рассматривалось, а Зиновьеву и Каменеву инкриминировались склонность к панике и чуть ли не предательство, что соответствовало документированным свидетельствам. Потому еще до выхода книги «Правда» начала публикацию статей, направленных против нее.

В этой ситуации триумвиры и санкционировали антибабелевскую кампанию, направив удар против креатуры наркомвоенмора. Воронский, учитывая изменения политического контекста, пытался отстаивать прежнюю журнальную политику, акцентировал лояльность Сталину, что позволяло ему сохранить должность редактора, хотя рапповский натиск становился все более сильным. Несмотря на старания Воронского и других защитников автора «конармейских новелл», исход антибабелевской кампании тоже был сомнителен.

Однако в начале 1925 г. антибабелевская кампания, прекратилась, как прекратились атаки напостовцев на Воронского и кампания, направленная против Троцкого. Это было обусловлено отставкой наркомвоенмора, в связи с болезнью уступившего свой пост Фрунзе. Сталинский главный оппонент лишился военной поддержки. Генсек, соответственно, демонстрировал готовность к уступкам. К тому же, Воронского и Фрунзе связывала давняя дружба. Выигрывав на главном направлении, генсек пренебрег и амбициями Ворошилова, и авторитетом Буденного.

Результаты анализа материалов периодики и политического контекста 1920-х гг. свидетельствуют, что антибабелевская кампания была лишь одним из «литературных скандалов», использованных сторонниками и противниками Сталина в качестве орудия политической борьбы.

Основные задачи главы IV – «Рецепция цикла новелл «Конармия» в советской журналистике 1925-1928 гг.» – описание и анализ дискуссий о политических оценках конармейских «конармейских» новелл в советской журналистике указанного периода. Решение этой задачи подразумевает также описание объективных и субъективных факторов, обусловивших как начало, так и завершение второй антибабелевской кампании – после повторного вмешательства Горького.

Внезапное завершение первой антибабелевской кампании в начале 1925 г. показало, что «ценная заметка» выражает лишь частное мнение, не подтвержденное руководством партии. В связи с этим критики рассуждали о Бабеле как о «мастере литературной формы», отчасти верно, и все же несколько односторонне описавшем 1-ю Конную армию.

Результаты анализа материалов периодики, а также динамики изданий Бабеля свидетельствуют, что в 1925–1927 гг. его популярность быстро росла. На это не влияли перипетии борьбы литературных группировок и, соответственно, борьбы партийных группировок. В СССР и за границей Бабель стал уже своего рода символом литературы именно советской. Потому об инвективах автора «ценной заметки» критики обычно отзывались иронически. Бабель, как писали тогда, был «вне групп», в силу чего не имели успеха редкие попытки лефовцев и рапповцев намекнуть на уместность пересмотра официальных политических оценок «Конармии».

Нападки на Бабеля изначально подразумевали критику литературной позиции Воронского, что воспринималось как дискредитация предложенной Троцким литературной политики. К осени 1928 г. эти задачи вовсе утратили актуальность. Исключенного из партии Троцкого выслали в Алма-Ату, а Воронский как «троцкист» лишенный постов и партбилета, утратил статус идейного лидера и вождя «попутчиков». Обвинения в адрес Бабеля оказались политически нефункциональными. Авторитетные критики постоянно утверждали, что Бабель – не олицетворение «воронщины», да и не был таковым, он и без Воронского стал и остается классиком советской литературы. Соответственно, брань и угрозы – в духе «ценной заметки»   характеризовали уже не Бабеля, а его оппонентов. Именно это и констатировал Горький, фрагмент выступления которого перед начинающими литераторами «Правда» опубликовала в сентябре 1928 г. Фактически Горький высмеял Буденного, выступившего ранее в амплуа критика, подчеркнув, что тема давно исчерпана, а «ценная заметка» интересна лишь в качестве литературного анекдота.

Как свидетельствуют результаты текстологического анализа, «Открытое письмо Максиму Горькому», подписанное Буденным, было подготовлено Тарасовым-Родионовым, опять воспользовавшимся материалами Орловского. Впрочем, на этот раз обошлось без личных оскорблений. Постулировалось, что Бабель все-таки клеветник, а Горький не должен был ставить клеветника в пример «пролетарским начинающим литераторам». Автор «открытого письма» даже намекал, что полемику можно на том и закончить, предоставив каждому из ее участников возможность остаться при своем мнении.

Результаты анализа архивных материалов свидетельствуют, что вторую антибабелевскую кампанию опять инициировали Ворошилов и Орловский. Ворошилов, ставший наркомвоенмором после смерти Фрунзе, пытался окончательно утвердить «конармейский миф», Орловский же по-прежнему добивался статуса официального историографа 1-й Конной армии. Свои карьерные устремления были и у Тарасова-Родионова, так и не занявшего достаточно высокий пост в рапповской иерархии.

Конечно, условия для начала второй антибабелевской кампании, пусть и подготовленной невнятными рапповско-лефовскими нападками, были гораздо хуже, чем в 1924 г. Бабель тогда считался «почти дебютантом», осенью же 1928 г. – в ранге советского классика. Авторитет Бабеля подтвержден был горьковским авторитетом. Ну а горьковские суждения подтверждены статусом «Правды». К тому же с Горьким были связаны важные сталинские планы. Горький, как известно, в 1921 г. уехал за границу под предлогом лечения и жил там семь лет, хотя эмигрантом не считался. Отъезд был обусловлен конфликтом Горького с рядом партийных функционеров, прежде всего – с Зиновьевым. Генсек, особенно после смерти Ленина, приложил немало усилий, убеждая Горького вернуться. Возвращение осмыслялось как событие важное политически, способствовавшее укреплению авторитета СССР. Зиновьев и Троцкий, былые оппоненты Горького, оказались дискредитированными, даже споры с Лениным утратили актуальность. Весной 1928 г. Горький, наконец, приехал в СССР и возвращение было триумфальным.

Ситуация изменилась, когда в сентябре Горький опять уехал за границу. В советской прессе подчеркивалось, что уехал лишь на время, лечиться. Горький и сам не раз подтверждал, что уехал вынужденно. Просьбы его выполнялись генсеком пунктуально, иногда предвосхищались, а Горький все же не остался в СССР. Это и попытались использовать организаторы антибабелевской кампании. Расчет был на сталинскую обиду. На разрешение показать Горькому, что его слово было бы последним, останься он в СССР. «Открытое письмо» отнюдь не случайно было опубликовано почти через месяц после горьковского отъезда. Инициаторы полемики выждали, чтобы дать основания «Правде» закончить дискуссию. Горький высказался, Буденный тоже, консенсус невозможен, незачем продолжать споры, значит, последнее слово – за противниками Бабеля, утверждавшими «конармейский миф»,

Однако у Сталина были другие планы. Санкционировав публикацию «открытого письма», он все же предоставил Горькому возможность ответить, и тот опять высмеял Буденного, инкриминировал ему не только некомпетентность в области литературы, но и просто невежество. Дискуссию «Правда» на том завершила, и всей стране было объяснено, что по вопросам литературы последнее слово – всегда за Горьким. Сталин вновь показывал Горькому, что в СССР уместно вернуться.

Типологически генсек дублировал вариант, использованный в 1924-1925 гг. Позволил Ворошилову и Орловскому начать антибабелевскую кампанию, а прекратил ее, когда счел уместным. Начало и прекращение антибабелевской кампании соответствовало интересам Сталина. Он – по обыкновению – пренебрег амбициями организаторов антибабелевской кампании, равным образом, буденовским самолюбием. Критики же были вынуждены хотя бы не противоречить Горькому, пока ситуация вновь не изменилась после его смерти.



В Заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы.

Анализ опубликованных советскими периодическими изданиями критических отзывов о новеллах из цикла «Конармия» показал, что полемика вокруг цикла была вызвана не только эстетическими причинами. Большое значение имела борьба партийных группировок за власть, ведущаяся в Политбюро ЦК ВКП (б). И хотя непосредственно на Бабеле эта борьба в то время не отразилась. Тем не менее ее завершение к началу 1930-х годов победой Сталина и его сторонников в итоге роковым образом сказалось на судьбе писателя.


ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ

ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ,



ВХОДЯЩИХ В «Перечень российских рецензиремых научных журналов…»


  1. Парсамов Ю.В. И.Э. Бабель и К.Е. Ворошилов. Доклад К.Е. Ворошилова в ЦК РКП (б)» / Ю.В. Парсамов // Россия XXI. – 2010. – № 4. – С.146–163;

  2. Парсамов Ю.В. Буденный против Бабеля: политические аспекты полемики / Ю.В. Парсамов // Известия Саратовского университета. Новая серия. – 2010. – Том 10. Сер. История. Международные отношения. – Вып.2. – С.79–83.

  3. Парсамов Ю.В. «Этот писатель – почти дебютант» (к истории ранних журнальных споров о Бабеле) / Ю.В. Парсамов // Вестник РГГУ. – 2011 – № 6(68)/11. – С.68–75.

  4. Парсамов Ю.В. За кулисами журнальной полемики вокруг «Конармии» Бабеля» / Ю.В. Парсамов // Россия XXI. – 2011 – № 1. – С.154–183.




1 Здесь и далее цит. по: Буденный С.М. «Бабизм» Бабеля из «Красной нови» // Октябрь. 1924. № 3. С.196-197.

2 Там же. С.196.

Горький М. Рабселькорам и военкорам о том, как я научился писать // Правда. 1928. 30 сент.

4 Здесь и далее цит. по: Буденный С.Открытое письмо Максиму Горькому // Правда. 1928. 26 окт.

5 Здесь и далее цит. по: Горький М. Ответ С. Буденному // Правда. 1928. 27 нояб.

6 Изер В. Процесс чтения: феноменологический подход. М., 2004; Ильин И.П. Между структурой и читателем (Теоретические аспекты коммуникативного изучения литературы) // Теории, школы, концепции: (Критические анализы). Художественная рецепция и герменевтика. М., 1985. С.134-167; Ковылкин А.Н. Рецептивный подход и фигура читателя // Вестник башкирского государственного университета. Т. 12. № 3. 2007. С.43-46; Яусс Х.-Р. История литературы как провокация литературоведения // Новое литературное обозрение. 1994. № 12. С.34-84.

7 См., напр.: Агурский М. Идеология национал-большевизма. Paris: YMCA-PRESS, 1980; Фельдман Д.М. Салон-предприятие: Писательское объединение и кооперативное издательство. «Никитинские субботники» в контексте литературного процесса 1920– 930-х годов. М., 1998; Он же Терминология власти. Советские политические термины в историко-культурном контексте. М., 2006; Динерштейн Е.А. А.К. Воронский. В поисках живой воды. М., 2001; Вайскопф М.Я. Писатель Сталин. М., 2001; Максименков Л. Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932–1946) // Вопросы литературы. 2003. № 4–5; С.112–158; Кацис Л.Ф. Владимир Маяковский. Поэт в интеллектуальном контексте эпохи. М., 2006; Фрезинский Б.Я. Писатели и советские вожди. Избранные сюжеты 1919–1960 годов М., 2008.

8 См., напр.: Ли Су Ен. Исаак Бабель «Конармия» и «Одесские рассказы» поэтика циклов. СПб., 2005. Воложнин С.И. О художественном смысле произведений Бабеля. Одесса, 2003; Белая Г.А. «И мы услашали великое безмолвие рубки» // «Конармия» Бабеля. М., 1993. С.3-22; Добренко Е.А. Логика цикла // Там же. С.33-10: Есаулов И.А Эпическое и эстетическое в рассказе «Пан Аполек» // Там же. С.102-117; Sicher E Style and structure in prose of Isaak Babel. Colombus (Ohio), Slavica publ., 1986.

9 См., напр.: Жолковский А.К. Справка-родослованая (к теме Бабель и Горький) // Wiener Slavistischнer almanach. 1994. B. 34. S. 183–219; Жолковский А.К., Ямпольский М.Б. Бабель/Babel. М.: Carte Blanche, 1994; Смирин И.А. И.Э. Бабель в литературном контексте. Пермь, 2005; Goram M. Writer at the front: Language of State in the Civil War // The Enigma of Isaak Babel. Biography, History, Context. Standford, Cаlifornia, 2009. P. 100-116; Alter R. Babel, Flober, and the Rapture of Perception // Ibid. P. 139–149; Zholkovsky A. Toward a Typology of “Debut” Narratives: Babel, Nabokov, and Others // Ibid. P. 149-157; Batuman E. Pan Picar’: Clerkship in Babel’s First Person Narration // Ibid. P. 157–175; Hetényi Z. The Child’s Eye: Isaac Babel’s Innovations in Narration in Russian-Jewish, American, and European Literary Contexts // Ibid. P. 175-193; Sicher E. Text, Intertext, Context: Babel, Bialik, and Others // Ibid. P. 193–213.

10 Gereben A. Babel világa. Budapest, Európa, 1990; Ehre M. Isaak Babel. Boston, Twayne publ., 1986; Крумм Р. Исаак Бабель. Биография. М., 2008. Краткий обзор биографических исследований о Бабеле см.: Blake P. Researching Babel’s Biography: Adventures and Misadventures // The Enigma of Isaak Babel. Biography, History, Context. Standford, Cаlifornia, 2009. P. 3-16.

11 Золототрубов А.М. Буденный. М., 1983. С.194-196.

12 Соколов Б.М. Буденный. М., 2007. 151-154.

13 См., напр.: Буцдницкий О. Конармия // Знание – сила. 2007. № 9. С.45–53; Budnitsky O. The Reds and the Jews, or Comrades in Arms of the Militqry Reporter Liutov // The Enigma of Isaak Babel. Biography, History, Context. Standford, Cаlifornia, 2009. P. 65–82; Сухих И. О звездах, крови и лошадях (1923-1925. «Конармия» Бабеля) // Звезда. 1999. № 12. С.222–231; Одесский М.П., Фельдман Д.М. Бабель и хасидизм // Литературное обозрение. 1995. № 1. С.78–83; Эвинс К. Кровное и сокрытое: «Конармия» и конармейский дневник Бабеля // Там же. С. 77. Avins C. Isaac Babel and the Jewish Experience of Revolution // The Enigma of Isaak Babel. Biography, History, Context. Standford, Cаlifornia, 2009. P. 82–100;

14 Геребен А. «Конармия» И. Бабеля в литературной критике 20-х годов // Slavica. XX. Debrecen, 1984. С.119–137.

15 См.: Меркин Г.С. С. Буденный и И. Бабель (К истории полемики) // Филологические науки. 1990. № 4. С.97–102. Ср.: Вайнштейн М. Буденный – критик Бабеля // Бабель И. «Одесские рассказы» и другие произведения. Иераусалим, 1988. С.358.

16 Ли Су Ён. Спор эстетики и политики (полемика 1920-1930-х годов вокруг «Конармии» и «Одесских рассказов» И. Бабеля) // Русская литература. 2004. № 3. С.212–219.

17 См. :Корниенко Н.В. «Нэповская оттепель». Становление института советской литературной критики. М., 2010. См. также Freidin G. Two Babel – Two Aphrodites: Autobiography in Maria and Babel’s Petersurg Myth // The Enigma of Isaak Babel. Biography, History, Context. Standford, Cаlifornia, 2009. P. 16–65.

18 Кочеткова Н.Е. Еврейский вопрос и дискуссия о «порнографической литературе» в СССР // Параллели: русско-еврейский историко-литературный и библиографический альманах. М., 2002. С.123–143. Она же. Полемика о «порнографической литературе»: роман Л.И. Гумилевского «Собачий переулок» // Лотмановский сборник. 3. М. 2004. С.986–1000. См. также: Одесский М.П.., Фельдман Д.М. Легенда о великом комбинаторе (в трех частях, с прологом и эпилогом). М., 2000. 5-62; Фельдман Д.М., Щербина А.В. Грани скандала: Повесть А.И. Тарасова-Родионова «Шоколад» в политическом контексте 1920-х гг. // Вопросы литературы. 2005. С.178-208; Фельдман Д.М. Терминология власти: Советские политические термины в историко-культурном контексте. М., 2006. С.320-341: Он же. История «бакланки»: поэты, функционеры и советский уголовный кодекс // Новое литературное обозрение. 2011 № 108. С.116–133.

19 См., напр.: Зихер Э. Комментарии // Бабель И. «Детство» и другие рассказы. Иерусалим. 1989. С.360–391; Поварцов С.Н. Комментарии // Бабель И.Э. Соч. В 2-х т. Т.2. М., 1992. С.557–561.

20 См., напр.: Шкловский В.Б. И. Бабель (Критический романс) // Леф. Журнал левого фронта искусств. 1924. № 2 (6). С.152 -155; Бенни Я. Бабель // Печать и революция. Журнал литературы, искусства, критики и библиографии. 1924. Кн. 3. С.135-139; Шафир Я. Любовь к дальнему // Журналист. 1924. № 10. С.31-34; Лелевич Г. 1923 год. Литературные итоги // На посту. 1924 № 1 (5) май. С.71-102.

21 См., напр.: Воронский А. Литературные силуэты. 1. Бабель // Красная новь. 1924. Кн. 5. С.276-289; Вешнев В. Поэзия бандитизма (Бабель) // Молодая гвардия. 1924. № 7-8. С.272-280; Осинский Н. Литературный год // Правда. 1925. 1 янв.; Крути И. Бабель и его критики // Шквал. 1925. № 9. Январь. С.12-13; Лежнев А. Литературные заметки // Печать и революция. 1925. Кн. 4. Июнь. С.149-151.

22 Лежнев А. Бабель (Заметки к выходу «Конармии») // Печать и революция. 1926. Кн. 6. С.82-85; Горбачев Г. «О творчестве Бабеля и по поводу его» // Звезда. 1926. № 4 (10). С.270-286; Полонский Вяч. Критические заметки о Бабеле // Новый мир. 1927. № 1. С.198-211.

23 Троцкий Л.Д. Литература и революция. М., 1923; Вардин Ил. Воронщину необходимо ликвидировать // На посту. 1924. № 1. Стлб. 10–36; Воронский А. Мистер Бритлиг пьет чашу до дна // Красная новь. 1928. С.195-203; Полонский В. Критические заметки (О рассказах С.Малашкина) // Новый мир. 1927. № 2. С.171-186..

24 См., напр.: Слоним М. По новым книгам // Воля России. 1925. № 12. С.52-56; Мельникова-Папоушек Н. «Конармия» // Там же. 1926. № 8-9. С.234-236; Туринцев А. Опыт обзора // Версты.1926. № 1. С.219-222; Святополк-Мирский Д. И. Бабель «Рассказы» // Благонамеренный. 1926. № 1. Январь-февраль. С.168.

25 См., напр.: Бабель И. Тимошенко и Мельников // Известия одесского губисполкома. 1923. 13 апр. Ср. Бабель И.Э. История одной лошади //Бабель И.Э. Соч. В 2-х т. Т.2. М., 1992. С.62–65.

26 См., напр.: Тарасов-Родионов А.. Шоколад // Молодая гвардия. М., 1922. № 6–7. С.3-89;. Малашкина С. Луна с правой стороны, или необыкновенная любовь // Там же. 1926.№ 9. С.3-87;

27 Евгеньев-Максимов В. Очерк истории новейшей русской литературы. М.;Л., 1927. С.293–293; Горбачев Г. Бабель // Большая советская энциклопедия. Т. 4. М., 1926. С.257-258; Новицкий Пав. Бабель // И.Э. Бабель. Статьи и материалы. Л., 1928. С. 43-71.

28 См., напр.: Чичерин Г. Несколько поправок к последним статьям тов. Троцкого // Правда. 1923. 5 окт.; Троцкий Л.Д. Уроки Октября. Л., 1924; Астров В. К вопросу о перманентном развитии русской революции // Правда. 1924. 7 нояб.; Каменев Л.Б. Ленинизм и троцкизм // Там же. 1924. 26 нояб.; Сталин И.В. Октябрь и теория перманентной революции тов. Троцкого // Там же. 1924. 20 дек.

29 См., напр.: Декрет Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета «Об административной высылке» // СУиР. 1922. № 51. Ст. 646; Уголовный кодекс РСФСР. М., 1922; Постановление ЦК ВКП (б) «О политике партии в области художественной литературы» // Правда. 1925. 1 июл.

30 См., напр.: Марковчин В. Веди ж, Буденный, нас смелее… Уголовное дело 1-й Конной // Совершенно секретно. 1998. №.8.; Геллер Ю. Сталинский нарком // Огонек. 1989. № 13. С.31.

31 РГАСПИ Ф.74. (К.Е. Ворошилов) Оп.2. Ед.хр.72–75.

32 См., напр.: Троцкий Л.Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Т.1-2. М., 1992; Буденный С.М. Пройденный путь. Кн. 1-3. М., 1958-1973; Голованивский С. Великий одессит // Воспоминания о Бабеле. М., 1989. С.208 -217; Фурманов Д.А. Дневник // Фурманов Д.А. Соч. В 4 т. Т. 4. М., 1961. С.341-528; Мариенгоф А.Б. Это вам, потомки! // Мариенгоф А.Б. Это вам, потомки. Записки сорокалетнего мужчины. Екатерина. М.: 1994; Бабель И.Э. Письмо Слоним А.Г. // Бабель И.Э. Сочинения. Т. 1. М., 1990. С.291.

33 См., напр.: Чудакова М.О. Жизнеописание Михаила Булгакова. М., 1987; Она же. Опыт историко-социологического анализа художественных текстов: На материале литературной позиции писателей-прозаиков первых революционных лет //Литература советского прошлого. Избранные работы. Т. 1. М., 2001. С.291–308; Флейшман Л.С. Борис Пастернак в двадцатые годы. СПб.., 2003; Он же Борис Пастернак и литературное движение 1930-х годов. СПб., 2005.


  • ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ