Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Поэтика: значения термина




Скачать 159.36 Kb.
Дата24.06.2017
Размер159.36 Kb.
ПОЭТИКА: ЗНАЧЕНИЯ ТЕРМИНА

В далекие от нас века (от Аристотеля и Горация и до теоретика классицизма Буало) термином «поэтика» обозначались учения о словесном искусстве в целом. Это слово было синонимично тому, что ныне именуется теорией литературы.

На протяжении же последнего столетия поэтикой (или теоретической поэтикой) стали называть раздел литературоведения, предмет которого — состав, строение и функции произведений, а также роды и жанры литературы. Различимы поэтики нормативные (ориентирующиеся на опыт одного из литературных направлений и его обосновывающие) и общая поэтика, уясняющая универсальные свойства словесно-художественных произведений1.

В XX в. существует и иное значение термина «поэтика». Этим словом фиксируется определенная грань литературного процесса, а именно — осуществляемые в произведениях установки и принципы отдельных писателей, а также художественных направлений и целых эпох. Нашим известным ученым принадлежат монографии о поэтике древнерусской, ранневизантийской литератур, о поэтике романтизма, поэтике Гоголя, Достоевского, Чехова. У истоков этой терминологической традиции — исследование А.Н. Веселовским творчества В.А. Жуковского, где есть глава «Романтическая поэтика Жуковского».

В сочетании с определением «историческая» слово «поэтика» обрело еще один смысл: это дисциплина в составе литературоведения, предмет которой — эволюция словесно-художественных форм и творческих принципов писателей в масштабах всемирной литературы (см. с. 372).

В нашей стране теоретическая поэтика стала формироваться (в какой-то мере опираясь на немецкую научную традицию, но в то же время самостоятельно и творчески) в 1910-е годы и упрочилась в 1920-е. На протяжении XX столетия она интенсивно разрабатывается в странах Запада2. И этот факт знаменует серьезнейший, эпохальный сдвиг в осмыслении литературы. В прошлом столетии предметом изучения становились по преимуществу не сами произведения, а то, что в них воплощалось и преломлялось (общественное сознание, предания и мифы; сюжеты и мотивы как общее достояние культуры; биография и духовный опыт писателя): ученые смотрели как бы сквозь произведения, а не сосредоточивались на них самих. Авторитетные американские ученые утверждают, что подобная диспропорция в литературоведении прошлого века явилась следствием его зависимости от романтического движения. В XIX столетии интересовались прежде всего духовными, миросозерцательными, общекультурными предпосылками художественного творчества: «История литературы была до такой степени занята изучением условий, в которых создавались произведения, что усилия, расходовавшиеся на анализ самих произведений, выглядели совсем незначительными на фоне тех, что прилагались с целью уяснить обстоятельства, сопутствовавшие созданию произведений»3. В XX в. картина радикально изменилась. В многократно переиздававшейся книге немецкого ученого В. Кайзера «Словесно-художественное произведение. Введение в литературоведение» справедливо сказано, что главный предмет современной науки о литературе — сами произведения, все же остальное (психология, взгляды и биография автора, социальный генезис литературного творчества и воздействие произведений на читателя) вспомогательно и вторично4.

Знаменательны (как симптом наметившегося сдвига в русском литературоведении) суждения В.Ф. Переверзева в его введении к книге «Творчество Гоголя» (1914). Ученый сетовал, что литературоведение и критика «далеко уходят» от художественных созданий и занимаются иными предметами. «Мой этюд, — заявлял он, — будет иметь дело только с произведениями Гоголя и ни с чем больше». И ставил перед собой задачу «как можно глубже проникнуть» в особенности гоголевских творений5.

Теоретическое литературоведение 20-х годов неоднородно и разнонаправленно. Наиболее ярко проявили себя формальный метод (группа молодых ученых во главе с В.Б. Шкловским) и социологический принцип, разрабатывавшийся с опорой на К. Маркса и Г.В. Плеханова (В.Ф. Переверзев и его школа). Но существовал в эту пору еще один пласт науки о литературе, ознаменовавшийся несомненными достижениями в области теоретической поэтики. Он представлен работами М.М. Бахтина (большая часть которых опубликована сравнительно недавно), статьями А.П. Скафтымова6, С.А. Аскольдова, А.А. Смирнова7, которые не привлекли достаточного внимания современников. Эти ученые наследовали традицию герменевтики (см. с. 106) и в большей или меньшей степени опирались на опыт отечественной религиозной философии начала столетия.

Обстановка 30-х годов и последующих десятилетий была в нашей стране крайне неблагоприятной для разработки теоретической поэтики. Наследие 10–-20-х годов -тало интенсивно осваиваться и обогащаться лишь начиная с 60-х годов. Весьма значимой была тартуско-московская школа, возглавленная Ю.М. Лотманом8.

Тропы (греч. tropos - оборот).


Весьма многие слова и целые обороты часто употребляются не в собственном их значении, а в переносном, т.е. не для выражения обозначаемого ими понятия, а для выражения понятия другого, имеющего какую-нибудь связь с первым. В выражениях: человек улыбается, - идет, - хмурится, все слова употреблены в собственном значении; в выражениях же: утро улыбается, дождь идет, погода хмурится, глаголы употреблены в переносном смысле, для обозначения действий и состояний природы, а не человека. Все вообще слова и обороты, употребляемые в переносном смысле, и называются тропами.

Виды тропов. По различию оснований для употребления слов в несобственном смысле, тропы делятся на несколько видов: а) метафора, б) аллегория, в) олицетворение, г) метонимия, д) синекдоха, е) гипербола, ж) ирония.

Метафора



Метафорой называются слова, употребляемые в переносном значении на основании сходства впечатлений от разных предметов. Напр.: звуки текущего ручейка напоминают лепет ребенка, на этом основании говорят: ручей лепечет; шум бури напоминает вой волка, поэтому говорят: буря воет. Таким путем в метафоре переносятся: а) свойства одушевленного предмета на неодушевленный (вещественный и абстрактный); напр.: лес призадумался, совесть скребет сердце, б) или свойства неодушевленного вещественного предмета переносятся на одушевленный и абстрактный. Напр.: железный человек, черствая душа.

Аллегория



Аллегорией называется распространенная метафора. В метафоре переносное значение ограничивается одним словом, в аллегории же оно распространяется на целую мысль и даже на ряд соединенных в одно целое мыслей. Примеры кратких аллегорий представляют пословицы: "На обухе плетью рожь молотит (скупой)"; "Слово молвит - рублем подарит (разумный)". Более сложный вид аллегорий представляют басни и притчи. Некоторые произведения поэтов - аллегорического характера ("Пророк" Пушкина).

Олицетворение



Олицетворение, как и аллегория, основывается на метафоре. В метафоре свойства одушевленного предмета переносятся на неодушевленный. Перенося одно за другим на неодушевленный предмет свойства предметов одушевленных, мы постепенно, так сказать, оживляем предмет. Сообщение неодушевленному предмету полного образа живого существа и называется олицетворением.
Примеры олицетворений:

А и горе, горе, гореваньице!

А и лыком горе подпоясалось,

Мочалами ноги изопутаны.
(Народная песня)

Олицетворение зимы:



Идет седая чародейка,

Косматым машет рукавом;

И снег, и мразь, и иней сыплет,

И воды претворяет в льды.

От хладного ее дыханья

Природы взор оцепенел...
(Державин)
Ведь уж осень на двор

Через прясло глядит.

Вслед за нею зима

В теплой шубе идет,

Путь снежком порошит,

Под санями хрустит...
(Кольцов)

Метонимия



Метонимией называется троп, в котором одно понятие заменяется другим на основании тесной связи между понятиями. Тесная связь существует, напр., между причиной и следствием, орудием и действием, автором и его произведением, владельцем и собственностью, материалом и сделанной из него вещью, содержащим и содержимым и т.д. Понятия, состоящие в подобной связи, и употребляются в речи одно вместо другого. Напр.:

  1. Причина вместо следствия: огонь истребил деревню

  2. Орудие вместо действия: какое бойкое перо!

  3. Автор - произведение: читаю Пушкина

  4. Владелец - собственность: сосед горит!

  5. Материал - вещь: весь шкаф занят серебром; "не то на серебре, на золоте едал"

  6. Содержащее - содержимое: обед из трех блюд; я две тарелки съел.

Синекдоха

Синекдохой называется троп, в котором одно понятие заменяется другим на основании количественного отношения между понятиями. Количественное отношение существует между частью и целым, единственным и множественным числом, определенным и неопределенным, между родом и видом. В речи и употребляется:

а) часть вместо целого: семья состоит из пяти душ, "Уж постоим мы головою за родину свою".


б) единственное число вместо множественного и наоборот: "Отсель грозить мы будем шведу", неприятель показался.

Скажи-ка, дядя, ведь не даром

Москва, спаленная пожаром,

Французу отдана...
(Лермонтов)

"Пожарские, Минины, Дионисии, Филареты, Палицыны, Трубецкие и множество

других верных сынов России... стекаются, ополчаются, гремят и Москву от

бедствий, Россию от ига иноплеменных освобождают."
("Опыты" - Перевощикова)

в) определенное вместо неопределенного: "Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов"; по поверхности степи брызнули миллионы разных цветов.


г) род вместо вида: "Прекрасное светило простерло блеск свой по земле"

Антономасия - особый вид синекдохи, состоящий в замене нарицательного имени собственным: он настоящий Крез(богач), Геркулес(силач), Чичиков(прохвост) и т.п.

Перифраза (греческое periphrasis, латинское circumlocutio) — «способ изложения, описывающий простой предмет посредством сложных оборотов». Ср. у Пушкина пародийную перифразу: «Юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Аполлоном» (вм. молодая талантливая актриса). Одним из видов перифразы является евфемизм — замена описательным оборотом слова, по каким-либо причинам признаваемого непристойным. Ср. у Гоголя: «обходиться с помощью платка».



Гипербола

Гипербола и литота. Гипербола состоит в чрезмерном, иногда до неестественности, увеличении предметов или действий, с целью сделать их более выразительными и через это усилить впечатление от них: безбрежное море; на поле битвы горы трупов. Державин следующими чертами изображает подвиги Суворова:

Вихрь полуночный - летит богатырь!

Тьма от чела его, с посвиста пыль!

Молнии от взоров бегут впереди,

Дубы грядою лежат позади.

Ступит на горы - горы трещат;

Ляжет на воды - бездны кипят;

Граду коснется - град упадает,

Башни рукою за облак кидает.

Литота - столь же чрезмерное уменьшение: это не стоит выеденного яйца; его от земли не видать (малорослого).

Какие крохотные коровки!

Есть, право, менее булавочной головки!
(Крылов)

Ирония



Ирония. Намеренное употребление, для выражения насмешки, слов с противоположным значением тому, что желает сказать человек. Напр.: глуповатому говорят: умница! шаловливому ребенку: скромный мальчик! В басне Крылова лиса говорит ослу: "Отколе умная бредешь ты, голова?" В "Песне про купца Калашникова" Грозный такими словами изрекает смертный приговор:

А ты сам ступай, детинушка,

На высокое место лобное,

Сложи свою буйную головушку.

Я топор велю наточить-навострить,

Палача велю одеть-нарядить,

В большой колокол прикажу звонить,

Чтобы знали все люди московские,

Что ты не оставлен моей милостью...

Сарказм - язвительная насмешка, соединенная с негодованием или презрением. У Пушкина в "Борис Годунов" Шуйский говорит о Борисе:

Какая честь для нас, для всей Руси!

Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,

Зять палача, и сам в душе палач,

Возьмет венец и бармы Мономаха!

К тропам традиционно относят также сравнение и эпитет.



СРАВНЕНИЕ

СРАВНЕНИЕ (лат. comparatio, нем. Gleichnis), как термин поэтики обозначает сопоставление изображаемого предмета, или явления, с другим предметом по общему им обоим признаку, т. наз. tertium comparationis, т. е. третьему элементу сравнения. Сравнение часто рассматривается как особая синтаксическая форма выражения метафоры, 861 когда последняя соединяется с выражаемым ею предметом посредством грамматической связки «как», «будто», «словно», «точно» и т. п., при чем в русском языке эти союзы могут быть опущены, а подлежащее сравнение выражено творительным падежом. «Бегут ручьи моих стихов» (Блок) — метафора, по «мои стихи бегут, как ручьи» или «мои стихи бегут ручьями» — были бы сравнения. Такое чисто грамматическое определение не исчерпывает природы сравнения. Прежде всего, не всякое сравнение может быть синтаксически сжато в метафору. Напр., «Природа тешится шутя, как беззаботное дитя» (Лермонтов), или антитетическое сравнение в «Каменном госте»: «Испанский гранд, как вор, Ждет ночи и луны боится». В сравнении, кроме того, существенна именно раздельность сопоставляемых предметов, которая внешне выражается частицей как и т. п.; между сравниваемыми предметами ощущается расстояние, которое в метафоре преодолевается. Метафора как бы демонстрирует тождество, сравнение-раздельность. Поэтому образ, привлекаемый для сравнения, легко развертывается в совершенно самостоятельную картину, связанную часто только в одном каком-нибудь признаке с тем предметом, который вызвал сравнение. Таковы пресловутые гомеровские сравнения. Поэт развертывает их, как бы забывая и не заботясь о тех предметах, которые они должны изображать. Tertium comparationis дает лишь повод, толчок для отвлечения в сторону от главного течения рассказа. Такова же и излюбленная манера Гоголя. Напр., изображает он лай собак на дворе у Коробочки, и один из голосов этого оркестра вызывает распространенное сравнение: «все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжей собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе, тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается к верху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстух, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой 862 трясутся и дребезжат стекла». Раздельность сходных предметов в сравнении особенно явственно сказывается в свойственной русской и сербской поэзии особой форме отрицательного сравнения. Например: «Не две тучи в небе сходилися, сходилися два удалые витязя». Ср. у Пушкина: «Не стая воронов слеталась На груду тлеющих костей, — За Волгой ночью у огней Удалых шайка собиралась». Читая стихотворение Пушкина «Зимний вечер», замечаешь, что благодаря сравнениям мы ярко представляем себе бурю, которая, словно сказочное живое существо, бушует за окном, слышим ее звуки, то жалобные, то страшные, воображаем, каково-то одинокому путнику оказаться ночью в поле в такую бурю. Сравнения помогают понять мысль автора: буря там, за окном, а здесь – хотя и печальная, темная и бедная лачужка, но это дом, рядом близкий человек – и уже отступает тревога. В сравнении два предмета: первый, который сравнивается, – предмет сравнения, второй – с которым сравнивается, – образ сравнения. Сравнение может быть выражено не только словами с союзами как, будто, словно, точно, как будто, но и существительным в творительном падеже: «великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит». Снег, сияющий на солнце, сравнивается с коврами. Такое сравнение можно (разумеется, только для эксперимента) заменить оборотом с союзом как: снег лежит, как великолепные ковры.Что роднит сравнение с тропами? В сравнении слово, которое служит образом, употреблено в прямом значении, но говорится-то не о нем, его значение переносится на предмет сравнения. Например, в пословице: Дружба – как стекло: разобьешь – не сложишь – свойства предмета, обозначенного словом стекло, переносятся на предмет сравнения – дружба, и это помогает показать наглядно его существенный признак и передать мысль, причем не в логическом умозаключении, а в образной форме.Один из видов сравнения – параллелизм, образ, возникающий из сопоставления рядом стоящих предложений, в построении которых есть сходство или тождество. Вот частушка:

Закатилось красно солнышко


До самой до земли;
Мне не видывать миленочка
До самой до зимы.

Перед нами бессоюзное сложное предложение, части которого соотносятся по смыслу как явления сходные: не видеть милого – все равно что не видеть солнца. Художественная мысль передана средствами языка: обе части предложения построены сходно, 2-я и 4-я строки связаны не только рифмой, но и лексическим, фонетическим и синтаксическим повторами. Так в параллелизме возникает единый художественный образ, который позволяет увидеть сходство непохожих явлений. Это средство чрезвычайно характерно для стиля Библии. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф., 6; 19–21). Тождественное построение предложений с повторами служит сопоставлению и противопоставлению явлений. И, естественно, это средство используется там, где автор воспроизводит стиль Библии, например, в стихотворении Державина «Властителям и судиям» – переложении псалма 81:

И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!

Здесь соединились обычное сравнение (подобно так... как) и параллелизм; чеканные строки передают гнев поэта, направленный на земных богов, и звучат как грозное пророчество.

Параллелизм может быть отрицательным, его называют отрицательным сравнением. Оно часто встречается в народной поэзии, например: Не морозом ретивое сердце познобило, – / Познобило сердце тоской-кручиною. Человеческое чувство сравнивается с явлением природы, а частица не говорит: это не то же самое, но похожее. Части сложного предложения соотносятся по смыслу и как сравнение, и как антитеза, а зеркальное сходство в построении двух частей предложения делает речь особенно выразительной.

В литературном произведении отрицательное сравнение обычно употребляется там, где автор воспроизводит стиль народной поэзии («Песня про... купца Калашникова», «Мороз, Красный нос»). Это средство придает народно-поэтическую окраску речи слепого в повести «Тамань»: ... прислушайся-ка: это не вода плещет, меня не обманешь, – это его длинные весла.

В развернутом сравнении явления сопоставляются по целому ряду признаков. Таково стихотворение Баратынского:

Чудный град порой сольется


Из летучих облаков;
Но лишь ветр его коснется,
Он исчезнет без следов:
Так мгновенные созданья
Поэтической мечты
Исчезают от дыханья
Посторонней суеты.

Первое четверостишие, будучи самостоятельной картиной, служит образом в развернутом сравнении, предмет которого – созданья поэтической мечты. Развернутым сравнением является стихотворение Лермонтова «Поэт», где предмет сравнения – судьба поэта, а образ – история кинжала. Как кинжал был когда-то грозным оружием, а стал игрушкой золотой, так и поэт свое утратил назначенье.



Эпитет

Эпитет относится к тропам, это образное определение, которое дает художественную характеристику предмету или явлению. Эпитет представляет собой скрытое сравнение. Эпитет – это художественное определение предмета или явления. В художественном произведении эпитет помогает живо представить себе предмет, почувствовать отношение автора к нему». В науке нет еще единого взгляда на само понятие "эпитет". Термин этот используется в разных смыслах. Одни исследователи придерживаются узкого понимания, относя его чисто к стилистике: эпитеты - определяющие слова, обладающие особой художественной выразительностью. Иными словами - это красочное, образное определение, возникающее обычно на основе переносного значения слова. Другие ученые считают, что эпитетом в широком смысле слова является всякое слово, определяющее, поясняющее какое-либо понятие. Т.е. эпитетом может быть любое прилагательное. Вообще же эпитет -это стилистическое средство языка, которое усиливает выразительность и образность речи, обогащает, подчеркивает индивидуальный признак предмета или явления.

Эпитетами могут служить слова как в прямом, так и в переносном значении Слова печальные, печально употреблены в переносном значении, состояние человека перенесено на неодушевленные предметы. Остальные эпитеты – слова в прямом значении: дорога скучная, то есть вызывающая скуку, тройка борзая, то есть быстрая, резвая, колокольчик однозвучный, то есть издающий один и тот же звук, гремит утомительно, то есть вызывает утомление.

Всякое ли определение является эпитетом? Греческое epitheton означает «приложенное, прибавленное», то есть эпитетом является слово, которое прибавляет к явлению его существенный признак, дает ему образное определение. При этом «образное» совсем не означает, что слово употреблено в переносном смысле. Об «общей образности» художественного текста убедительно писал А.М. Пешковский: «Во всем “Кавказском пленнике” я нашел только одну фигуру (сравнение, притом совершенно не развитое) и ни одного тропа, кроме, конечно, языковых. Однако <...> невозможно отрицать образности этого произведения и выбрасывать его за пределы художественной прозы. Очевидно, дело не в одних образных выражениях, а в неизбежной образности каждого слова, поскольку оно преподносится в художественных целях, поскольку оно дается, как это принято теперь говорить, в плане общей образности».

С этим согласуется то, что утверждает Г.О. Винокур: «Действительный смысл художественного слова никогда не замыкается в его буквальном смысле. <...> Основная особенность поэтического языка как особой языковой функции как раз в том и заключается, что это “более широкое” или “более далекое” содержание не имеет своей собственной раздельной звуковой формы, а пользуется вместо нее формой другого, буквально понимаемого содержания». Ученый утверждает, что в художественном произведении происходит «приращение смысла» слова: оно означает то, что означает всегда, и то, что оно означает в данном конкретном произведении, где к слову прибавляется новое, более широкое и более глубокое значение благодаря активизации всех возможностей языка.

Итак, слово в переносном значении, безусловно, является словесным художественным образом. Таковы метафорический эпитет «седой Кавказ» – белые вершины похожи на седину – и метонимический эпитет «взор кровавый устремлял» – слово кровавый связано по смыслу с намерениями хищника. В школьном изучении, конечно, нет необходимости различать эти виды эпитетов, достаточно заметить, что это слова в переносном значении.

Но и слово в прямом значении «под голубыми небесами» становится в произведении образом. Слово голубыми вбирает в себя более широкое и глубокое содержание – ощущение света, красоты, радости, неожиданно возникшее после вчерашней мглы на мутном небе. И когда поэт предлагает «кобылку бурую запречь», он создает картину, а не сообщает, что надо взять кобылку бурую, а не вороную. А в разговоре – «Я надену голубое платье», или в научном стиле литературного языка – «Незабудка – травянистое растение с мелкими голубыми цветками», или в официально-деловом стиле полицейского портрета – «Нос прямой, глаза голубые» – прилагательное голубой является логическим определением, так как ограничивает объем содержания понятия (платье голубое, а не какое-либо другое, незабудка только голубого цвета) и вовсе не несет более широкого значения, рожденного только данным контекстом.



Поэтому различие между эпитетом и логическим определением следует искать в сфере их употребления: язык в жизни служит общению, сообщению информации и побуждению к чему-либо, и здесь нужны главным образом логические определения, а в художественном произведении язык является материалом, из которого создается картина жизни, и слово здесь становится образом – эпитетом.

При анализе художественного текста мы, помня об «общей образности» языка, вовсе не должны выявлять образное значение каждого слова. Однако бывают настолько яркие эпитеты, что они требуют пристального к себе внимания, например, «тяжелозвонкое скаканье» у Пушкина, «мятежный парус» у Лермонтова, «блестит на праздной борозде» у Тютчева, «проскакал на розовом коне» у Есенина и другие.

  • Аллегория Аллегорией
  • Олицетворение Олицетворение
  • Метонимия Метонимией
  • Синекдоха Синекдохой
  • Гипербола Гипербола и литота
  • Ирония Ирония