Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Почему без миллионов можно?»




Скачать 108.6 Kb.
Дата30.06.2017
Размер108.6 Kb.

общественно-политический


еженедельник

«Почему без миллионов можно?»


Удивительная история любви двух поэтов

Вероника Михайловна Тушнова, известная советская поэтесса, родилась 27 марта 1915 года в Казани в семье профессора медицины Казанского университета Михаила Тушнова и его жены Александры, урожденной Постниковой, выпускницы Высших женских Бестужевских курсов в Москве. Переехав в Ленинград, она закончила учебу в медицинском институте, начатую еще в Казани, вышла замуж за известного врача Юрия Розинского и родила в 1939 году дочь Наталью. Второй муж Тушновой – физик Юрий Тимофеев. Подробности семейной жизни Вероники Тушновой неизвестны...

«Не сольются никогда
зимы долгие и лета:
у них разные привычки
и совсем несхожий вид…»

(Булат Окуджава)

...Многое не сохранилось, потерялось, родственники тоже хранят молчание.

Вероника Тушнова и Александр Яшин – две дороги любви. Она рано начала писать стихи и после окончания войны, во время которой ей пришлось работать в госпиталях, навсегда связала свою жизнь с поэзией.

Неизвестно, при каких обстоятельствах и когда точно познакомилась Вероника Тушнова с поэтом и писателем Александром Яшиным (1913-1968), которого она так горько и безнадежно полюбила и которому посвятила свои самые прекрасные стихи, вошедшие в ее последний сборник «Сто часов счастья». Безнадежно – потому что Яшин, отец семерых детей, был женат уже третьим браком. Близкие друзья шутя называли семью Александра Яковлевича «яшинским колхозом».

«Неразрешимого не разрешить, неисцелимого не исцелить…». А исцелиться от своей любви, судя по ее стихам, Вероника Тушнова могла только собственной смертью. Лев Аннинский в своей статье «Вероника Тушнова: «Не отрекаются, любя…» связывает основные события в жизни моих героев с 1961-м годом: в 1961-м – страстная, неукротимая, почти невменяемая, иногда нарочито косноязычная жрица любви, не признающая законов и не знающая преград…

Они встречались тайно, в других городах, в гостиницах, ездили в лес, бродили целыми днями, ночевали в охотничьих домиках. А когда возвращались на электричке в Москву, Яшин просил Веронику выходить за две-три остановки, чтобы их не видели вместе...




Красивая женщина Вероника Тушнова...

Сохранить отношения в тайне не получилось. Друзья осуждают его, в семье настоящая трагедия. Разрыв с Вероникой Тушновой был предопределен и неизбежен.

Жизнь Александра Яшина – и литературная, и личная – не из легких. И ему было от чего отчаиваться (об этом ниже). Я не знаю, какими событиями вызвано стихотворение «Отчаяние», датированное 1958-м годом. Литературной травлей за правду о русской деревне (рассказ «Рычаги»)? Страхом за судьбу семьи, связанным с этим? Любовью?

Матерь Божья, не обессудь,


По церквам я тебя не славлю,
И теперь, взмолившись, ничуть
Не юродствую, не лукавлю.

Просто сил моих больше нет,


Всех потерь и бед не измерить,
Если меркнет на сердце свет,
Хоть во что-нибудь надо верить.

Ни покоя давно, ни сна,


Как в дыму живу, как в тумане…
Умирает моя жена,
Да и сам я на той же грани.

Разве больше других грешу?


Почему же за горем горе?
Не о ссуде тебя прошу,
Не путевки жду в санаторий.

Дай мне выбиться из тупика.


Из распутья, из бездорожья,
Раз никто не помог пока,
Помоги хоть ты, матерь Божья...

...Когда я думаю об Александре Яшине, всех перипетиях его жизни, его ярком русском характере, о его сердце, пытающемся вместить в себя все беды и горести, одинаково болеющем за судьбу Отчизны и конкретного человека, мне приходит в голову одно высказывание Федора Достоевского. В моей вольной интерпретации оно звучит так: широк русский человек, можно бы сузить. Не укор в этой фразе – констатация. Просто, как мне кажется, Федор Михайлович походя, в нескольких словах, объяснил, откуда он черпает сюжеты для своих романов, необъяснимых и зачастую непонятных людям, от России далеким...

Вот такая предыстория появления последних стихов Вероники Тушновой – пронзительных и исповедальных – ярчайшего образца женской любовной лирики. А вот такими предстают мои герои в описаниях знавших их людей: «У Вероники – красота жгуче-южная, азиатская (скорее персидского, чем татарского типа)» (Лев Аннинский). «Ошеломляюще красива» (Марк Соболь). «Красивая, черноволосая женщина с печальными глазами (за характерную и непривычную среднерусскому глазу красоту ее называли смеясь «восточной красавицей»)». «Вероника была потрясающе красива! Все мгновенно влюблялись в нее… Не знаю, была ли она счастлива в жизни хотя бы час… О Веронике нужно писать с позиции ее сияющего света любви ко всему. Она из всего делала счастье…» (Надежда Ивановна Катаева-Лыткина). «У моего стола присаживалась Вероника Тушнова. От нее заманчиво пахло хорошими духами, и как ожившая Галатея, она опускала скульптурные веки…» (Ивинская Ольга «Годы с Борисом Пастернаком: В плену времени»). «…У нее с детства сформировалось язычески восторженное отношение к природе. Она любила бегать босой по росе, лежать в траве на косогоре, усыпанном ромашками, следить за спешащими куда-то облаками и ловить в ладони лучики солнца. Она не любит зиму, зима у нее ассоциируется со смертью» («Русская жизнь»)...

...Когда Вероника лежала в больнице в онкологическом отделении, Александр Яшин навещал ее. Марк Соболь, долгие годы друживший с Вероникой, стал невольным свидетелем одного из таких посещений: «Я, придя к ней в палату, постарался ее развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали злые антибиотики, стягивающие губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришел – он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: «Мальчики…». Я обернулся – и обомлел. Перед нами стояла красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что все, написанное ею – правда. Абсолютная и неопровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией»…

...В последние дни перед смертью она запретила пускать Александра Яшина к себе в палату – хотела, чтобы он запомнил ее красивой, веселой, живой...


Александр Яшин. Красивый русский демон

«Какое огромное впечатление Александр Яковлевич производил везде, где появлялся. Это был красивый, сильный человек, очень обаятельный, очень яркий». «Меня немало удивил облик Яшина, который показался мне не очень деревенским, да пожалуй, не очень и русским. Большой, горделиво посаженный орлиный нос (у нас такого по всей Пинеге не сыщешь), тонкие язвительные губы под рыжими, хорошо ухоженными усами и очень цепкий, пронзительный, немного диковатый глаз лесного человека, но с усталым, невеселым прижмуром…» (Федор Абрамов). «…Вологодский крестьянин, он был и похож на крестьянина, высокий, ширококостый, лицо лопатой, доброе и сильное… Глаза с хитроватым крестьянским прищуром, пронзительно-умные» (Григорий Свирский)...

«...Хоть разбейся, хоть умри —
не найти верней ответа,
и куда бы наши страсти
нас с тобой ни завели,
неизменно впереди
две дороги — та и эта,
без которых невозможно,
как без неба и земли»...

(Булат Окуджава)



«Почему без миллионов можно? Почему без одного нельзя?». Рассказывают, что именно Александр Яшин дал рекомендацию в Союз писателей Булату Окуджаве. Так кто же он – «один единый», который стал воздухом и небом для Вероники Тушновой?

Яшин (настоящая фамилия – Попов) Александр Яковлевич (1913-1968), поэт, прозаик. Родился 14 марта (27 по новому стилю) в деревне Блудново Вологодской области в крестьянской семье. В годы Отечественной войны ушел добровольцем на фронт и в качестве военного корреспондента и политработника участвовал в обороне Ленинграда и Сталинграда, в освобождении Крыма.

Именно Яшину во многом обязаны своим становлением в русской литературе поэт Николай Рубцов и прозаик Василий Белов. После выхода рассказов «Рычаги» и «Вологодская свадьба» для лауреата Сталинской премии закрылись двери издательств и редакций. Многие его произведения остались недописанными...

Его любит удивительная женщина, талантливая, красивая, тонко чувствующая… «А он ничего про это не знает, своими делами и мыслями занят… пройдет и не взглянет, и не оглянется, и мне улыбнуться не догадается». «Не случайны на земле две дороги – та и эта, та натруживает ноги, эта душу бередит», – писал в своем стихотворении Булат Окуджава.

«Натруживало ноги» Александру Яшину многое – и гражданская позиция, когда он, как мог, утверждал в своих рассказах и стихотворениях свое право на правду, и огромная семья, в которой тоже не все просто складывалось, и тот образ радетеля народных традиций, которому должен был следовать отец семерых детей, любящий и заботливый муж, нравственный ориентир для начинающих писателей.

Из дневниковых записей 1966 года: «Уже давно у меня появилось желание творческого одиночества – этим объясняется и строительство дома на Бобришном Угоре… Очень уж моя жизнь стала тяжелой, безрадостной в общественном плане. Я слишком много стал понимать и видеть и ни с чем не могу примириться… Переселение на Бобришный Угор… Разложил свои тетрадки и гляжу в окно, наглядеться не могу. Мать и сестра ушли домой под дождем. Я остался и рад. Удивительное чувство покоя. Пожалуй, сейчас я понимаю отшельников, старых русских келейников, их жажду одиночества… Из-за одной этой лунной тихой, правда еще холодной, ночи стоило строить мою избу… Мне такое заточение в глуши лесов, снегов дороже славы и наград – ни униженья, ни оскорбленья, ни гоненья. Я тут всегда в своем дому, в своем лесу. Здесь родина моя…» («Первое сентября»).




Портрет. Поэтесса Тушнова глазами художника

А вот и тот самый образ, который должен был утвердиться в сознании читателей. Виктор Бараков в статье «Живое слово Яшина» пишет: «Александр Яшин был верующим человеком, в его квартире хранились иконы, складень, Библия, с которыми он никогда не расставался; он соблюдал православные посты, жил аскетически, не позволяя себе ничего лишнего. В его доме на Бобришном Угоре – только жесткий топчан, письменный стол, самодельный журнальный столик – подарок от Василия Белова. На Бобришном Угоре… он горел душой в уединенной молитве, ведь ближе всего к молитве – именно лирическая поэзия».

«В последние дни жестокой болезни, – рассказывает дочь, – он, высоко поднимая руку, перелистывал в воздухе страницы невидимой книги, говорил, что знает теперь, как надо писать… А то, очнувшись, много раз на день обращался напрямую: «Господи, я иду с Тобой на соединение!..». «Такие, как Яшин, – заключает дочь поэта, – вели за собой свое поколение, творчеством своим воспитывали, поддерживали, подпитывая в человеке нравственную душевную основу…».

Но была и другая дорога. На этой дороге яркого, неистово любящего жизнь во всех ее проявлениях, влюбчивого человека, ждало много осложнений. У Александра Яшина есть стихотворение, датированное 1959 годом – «Ты такое прощала…».

Ты такое прощала,
Так умела любить,
Так легко забывала,
Что другим не забыть…

…Только лжи не стерпела,


Лжи одной не снесла,
Оправдать не сумела
И понять не смогла.

Наверное, это о жене, о Злате Константиновне, матери его младших детей. И еще. Любимый, скорбящий на могиле женщины, ставшей его горькой, предсказанной ею же потерей (Тушнова умерла в 1965-м), в 1966 году пишет:

А ведь, наверно, ты где-то есть?
И не чужая —
Моя… Но какая?
Красивая? Добрая? Может, злая?..
Не разминуться бы нам с тобою...

Опять ожидание новой любви? И тут же осознание – «Ничьей любви до срока не сберег…» («Отходная», 1966). «И превратятся мои откровения в самые лучшие стихотворения», – писал Яшин в 1961-м году. Воистину это так, потому что в последние годы жизни его буквально прорвало, и я просто советую найти, прочитать и сравнить ранние и поздние его стихи...




Поэт Яшин был неотделим от земли

...И каких бы посмертных памятников ему ни возводили, в какие белые одежды его бы ни обряжали, лучшим, нерукотворным памятником его самому себе я считаю вот эти правдивые, откровенные, выстраданные всей жизнью строки стихотворения того же 1966 года «Переходные вопросы», посвященного Константину Георгиевичу Паустовскому:

...Какой мерой мерится
Моя несуразица?
И в бога не верится,
И с чертом не ладится...

...Вот так и свела судьба «женщину в окне в платье розового цвета», избравшую «прекрасную, но напрасную» дорогу, и мужчину, для которого «неизменно впереди две дороги – та и эта, без которых невозможно, как без неба и земли»… В сказках говорится – они жили счастливо и умерли в один день. Мои герои родились в один день – 27 марта...



P.S. Из того, что не вошло в официальные биографии. Умирала Вероника Михайловна в тяжелых мучениях. Поэтессы не стало 7 июля 1965 года. Яшин, потрясенный смертью Тушновой, опубликовал в «Литературной газете» некролог и посвятил ей стихи – свое запоздалое прозрение, исполненное болью потери.

В начале 60-х на Бобришном Угоре, вблизи родной деревни Блудново (Вологодская область), Александр Яшин построил себе дом, куда приезжал для работы, переживал тяжелые моменты. Через три года после смерти Вероники, 11 июня 1968-го, умер и он. И тоже от онкологического заболевания. На Угоре, согласно завещанию, его и похоронили. Яшину было всего пятьдесят пять лет...

...Жена Злата Константиновна родилась (14) 27 мая 1914 года в семье старшего врача лазарета штаба Владивостокской крепости, дворянина Константина Павловича и архитектора Екатерины Георгиевны Ростковских. С юных лет писала стихи, поступила в Литературный институт в Москве, где и познакомилась с вологжанином Александром Яшиным. У них родилось двое детей – Наталья и Михаил. В 1999 году вышел сборник стихотворений Златы Поповой-Яшиной, которые она писала всю жизнь как дневник.


Могила Вероники Тушновой

...Из воспоминаний дочери Натальи: «Николай Рубцов, может быть, меньше других бывал у нас – стеснялся, наверно. Он жил у нас в 1966 году в очень горькое для нашей семьи время. Все наши думы были о другом: хотелось видеть только одного человека – брата Сашу. Рубцов пришел в дом с состраданием, со словами утешения. Чтобы и его как-то согреть, мама отдала тогда особенно дорогое для нее пальто погибшего сына…

...Михаил Яшин: «Я – младший сын Александра Яшина. Пианист, окончил Московскую консерваторию по классу профессора Веры Горностаевой. В 1981 году, женившись на дочери русской эмигрантки, переехал в Париж, где и проживаю по сей день» (Вологодская областная газета «Красный север», 25 марта 2006 года).

...Так сколько же детей было в семье Александра Яковлевича и Златы Константиновны? Григорий Свирский упоминает шестерых детей Яшина в связи с началом разгромной критики рассказа. По его словам, шестнадцатилетний сын писателя застрелился в пустом кабинете отца: «Это так потрясло Александра Яшина, что он и сам заболел и больше уже не вышел из больницы… Он держал, в последние свои часы, Злату Константиновну за руку, плакал и казнился…». А, по словам хирурга бывшей «Кремлевки» Прасковьи Николаевны Мошенцевой, сын Александра Яшина покончил собой из-за любви...

...Из воспоминаний о Яшине Капитолины Кожевниковой: «У него была трудная судьба литератора, человека – большая семья, душевнобольная жена… Сплетен да разговоров разных вокруг него было предостаточно» (www.vestnik.com, 25 декабря 2002 года).

...Судя по всему, «душевнобольная жена» – это вторая жена поэта Галя («Не надо было опять жениться…»), в третьем браке у него родилось трое детей, а не двое. И не исключено, что ребенок от второго брака (сын? дочь?) воспитывался в семье поэта, поскольку Вероника Тушнова не хотела разрушать семью, в которой было ЧЕТВЕРО детей...

...Вероника Тушнова. О судьбе ее мужей я не нашла информации. Первый – Юрий Розинский, отец Натальи, дочери Тушновой – был врачом-психиатром. Ольга Ивинская в своей книге «Годы с Борисом Пастернаком: В плену времени» писала, что он «спасал от менингита моего двухлетнего сына».


В любви, как говорят, главное – не сравнивать...

Была ли Вероника Тушнова замужем или второй брак уже распался, когда она встретила Александра Яшина, мне неизвестно. Наталья Савельева писала в своем очерке «Две остановки до счастья» («Новая газета», 14 февраля 2002 года): «Единственное документальное свидетельство этой любви – воспоминания Федора Абрамова. Из-за советского ханжества они изымались из его собраний сочинений и единственный раз увидели свет в 1996 году в архангельской газете «Правда Севера»: «Понимаю, хорошо понимаю, как рискованно касаться такой деликатной области человеческих отношений, как любовь двух людей, да еще немолодых, семейных, доживающих свои последние годы. Снова заставить кровоточить еще, может быть, не совсем зарубцевавшиеся раны у близких, снова оживить пламя страстей, которые когда-то вызывали столько пересудов и кривотолков»…




Могила Александра Яшина

P.P.S. А вот что по этому поводу написала она:

Хмурую землю


стужа сковала,
небо по солнцу
затосковало.
Утром темно,
и в полдень темно,
а мне все равно,
мне все равно!

А у меня есть любимый, любимый,


с повадкой орлиной,
с душой голубиной,
с усмешкою дерзкой,
с улыбкою детской,
на всем белом свете
один-единый.

Он мне и воздух,


он мне и небо,
все без него бездыханно
и немо…

А он ничего про это не знает,


своими делами и мыслями занят,
пройдет и не взглянет,
и не оглянется,
и мне улыбнуться
не догадается.

Лежат между нами


на веки вечные
не дальние дали —
года быстротечные,
стоит между нами
не море большое —
горькое горе,
сердце чужое.

Вовеки нам встретиться


не суждено…
А мне все равно,
мне все равно,
а у меня есть любимый,
любимый!

А вот стихи Александра Яшина:

Думалось, все навечно,
Как воздух, вода, свет:
Веры ее беспечной,
Силы ее сердечной
Хватит на сотню лет.

Вот прикажу —


И явится,
Ночь или день — не в счет,
Из-под земли явится,
С горем любым справится,
Море переплывет.

Надо —
Пройдет по пояс


В звездном сухом снегу,
Через тайгу
На полюс,
В льды,
Через «не могу».

Будет дежурить,


Коль надо,
Месяц в ногах без сна,
Только бы — рядом,
Рядом,
Радуясь, что нужна.

Думалось
Да казалось…


Как ты меня подвела!
Вдруг навсегда ушла —
С властью не посчиталась,
Что мне сама дала.

С горем не в силах справиться,


В голос реву,
Зову.
Нет, ничего не поправится:
Из-под земли не явится,
Разве что не наяву.

Так и живу.


Живу?..

P.P.P.S. А вот что написала Вероника Тушнова в своем знаменитом стихотворении под названием «Письмо»:

Просто синей краской на бумаге


Неразборчивых значков ряды,
А как будто бы глоток из фляги
Умирающему без воды.

Почему без миллионов можно?


Почему без одного нельзя?
Почему так медлила безбожно
Почта, избавление неся?

Наконец-то отдохну немного.


Очень мы от горя устаем.
Почему ты не хотел так долго
Вспомнить о могуществе своем?..

ПАЛОМА, «Солнечный ветер»

  • Вероника Тушнова и Александр Яшин
  • P.S.