Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


По диким степям Прибайкалья




страница1/17
Дата01.06.2017
Размер2.36 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

По диким степям Прибайкалья


(Чукотская народная песня)

Лица, которые попытаются найти в этом повествовании мотив, будут отданы под суд; лица, которые попытаются найти в нем мораль, будут сосланы; лица, которые попытаются найти в нем сюжет, будут расстреляны.

Марк Твен. Эпиграф к "Приключениям Гекльберри Финна"

… Не надо выпускать

Ни слова из того, что ты запомнил,

Будь те слова пространны иль нескромны,

Иначе все неправдой извратишь,

Быль в небылицу тотчас обратишь,

И брату не давай при том пощады:

Рассказывай о всех поступках кряду.

Джеффри Чосер "Кентерберийские рассказы"

Все англичане едят по утрам овсянку, а, уходя, не прощаются. Бразильцы только и делают, что танцуют самбу, а в перерывах играют в футбол. Русские пьют много водки, а потом поют песни под балалайку, распугивая гуляющих по улицам медведей. Одетые в короткие штанишки и шляпы "уточкой" немцы просиживают целые дни в пивных, пьют пиво с сосисками, и, стуча кружками по столам, горланят парадные марши. Чукчи ездят на оленях по тундре, и поют обо всем, что видят.

Для каждой нации существует свой стереотип. Для меня сейчас наиболее интересными являются поющие чукчи. Я перебираю свои записи, которые делал в байкальском походе, и думаю, в какую же форму их облечь, чтобы получился более-менее связанный рассказ. И, чем дальше, тем больше мне нравится жанр чукотской народной песни. Во-первых, эти песни идеально соответствуют вынесенным в эпиграф рекомендациям великого английского писателя-гуманиста Джеффри Чосера. Во-вторых в этих произведениях не обязательна полная документальность, чукча, ведь, видит не всю картину происходящего, а только часть ее. В третьих не обязательны и объективность с беспристрастностью, повествование ведется от лица автора, и он выражает только свое мироощущение. В четвертых малограмотному чукче простительны некоторая корявость стиля, несогласованность времен и грамматические ошибки.

Можно найти еще много плюсов в чукотских песнях, но приведенных уже с лихвой хватило, чтобы отбросить все сомнения по вопросам выбора жанра будущего произведения. Это будет чукотская песня, спетая русским певцом по бурятским мотивам.

В тексте кое-где встречаются диалоги с иностранцами. Вначале я хотел оставить все иноязычные тексты в оригинале, но произведение стало слишком походить на "Войну и мир", и я решил от этой мысли отказаться, заменить все переводами. Кроме, может быть, наиболее расхожих и всем известных фраз.
Поскольку в группе у нас два Владимира, чтобы не возникало путаницы, там, где непонятно о ком идет речь, Камоликова я буду называть просто ВК или по-институтски, Вовочка, а Туркина или по фамилии, или Вова.

Предесловие


Идею сходить в поход на Байкал Олег Никитин вынашивал очень давно. Но только к 2003 году она выросла до состояния: "Сейчас, или никогда". И он стал собирать компанию. Поначалу желающих нашлось много, но угроза атипичной пневмонии и горевшие в Прибайкалье лесные пожары многих отпугнули.

В это же время я впервые за многие годы ощутил, что в текущем году ни дома, ни у отца в деревне крупного ремонта не предвидится, что никому не нужно ничего заканчивать, и никуда поступать, и что дети уже достаточно взрослые, чтобы валяться на черноморских пляжах самостоятельно. И что, вместо того, чтобы валяясь на диване, и смотря по телевизору какой-нибудь "Тур де Франс", орать на всю квартиру: "Хочу в горы!", я действительно могу попасть горы. Потому к группе Олега присоединился без сомнений.

А группа тем временем таяла, вгоняя Олега в депрессию. Когда кандидатов осталось пятеро, причем Туркин еще сомневался, сможет ли он после операции на сосудах ног выдержать нагрузки, я подумал о Камоликове. Тот, выслушав мои предложения, охотно согласился променять жаркие турецкие берега на прохладу Прибайкалья. Правда, тоже не без сомнений. На велосипед он не садился лет десять, и плохо представлял себе как собственную спортивную форму, так и техническое состояние провалявшейся десять лет в гараже двухколесной машины.

Несмотря на сомнения, подготовка началась. Руководителем похода единогласно избрали единственную женщину, Анну Присакарь. Я занялся прокладкой маршрута. Туркин традиционно взял на себя обязанности механика. Лучше ВК завхоза и казначея найти тяжело, и он безропотно взвалил на себя эту непростую работу. Против участия в походе Геннадия Ильичева, известного своей абсолютной неуправляемостью, долго выступала Аня, но мы с Вовой и Олегом заявили, что берем его на поруки, и что в походе он будет исполнять обязанности трудновоспитуемого подростка, которого мы будем перевоспитывать. Ну, и наконец, Олег, главный вдохновитель и идеолог.

Сомнения оставались почти до самого начала похода. Леса в Прибайкалье продолжали гореть, местные власти перекрыли доступ туда для туристов. Билеты до Улан-Удэ уже взяты, но мы серьезно рассматриваем запасной вариант. Едем на том же поезде, но выходим чуть раньше, в Новосибирске, и, вместо Байкала, едем на Алтай. Даже уже разработали алтайский маршрут. Все решилось в последнюю неделю. Как по заказу, на Байкале прошли дожди и залили пожары. И это чудесное событие было воспринято нами, как хороший знак. Все сомнения позади, а впереди незабываемые впечатления

25.07.03


Еще вчера дети ходили по квартире, и, поглядывая на кучу вещей, равномерно распределенных по полу, столу, креслу и подоконнику спальни, ехидно интересовались, на всю ли группу это снаряжение, или на меня одного. Задача распределения всего этого добра по паре детских рюкзачков, из которых у меня сшит велобаул, и одной хозяйственной сумке, в последний момент спасенной мной от мусорного контейнера, казалась по сложности сравнимой со знаменитым исчезновением железнодорожного вагона в аттракционе Дэвида Копперфилда. А сегодня я уже гружу на велосипед те самые рюкзачки и сумки, сам удивляясь, как же все поместилось.

Мне слегка страшновато, грызут сомнения. В первый раз сегодня я собирал все в одну кучу. Пока даже не представляю, как поедет мой маунитинбайк с грузом. Свежеустановленный багажник, хотя по заверениям двоюродного брата Сереги должен остаться в целости и сохранности даже тогда, когда развалится абсолютно все, еще ни разу не опробован под реальной нагрузкой. Размеры велобаулов я в свое время рассчитывал под старый добрый "Старт-Шоссе", и теперь не уверен, что они нормально поедут на велосипеде, у которого диаметр колес меньше почти на четверть. Свисая ниже расчетного уровня, сумки баула могут попадать в спицы, в задний переключатель передач или в цепь. Могут вообще не дать крутить педали, если окажутся к ним слишком близко.

Обо всем этом я размышляю, стаскивая груженый велосипед по лестнице с пятого этажа. В лифте не поехал. Для этого пришлось бы снять с багажника груз, который я только что водружал туда в течение добрых четверти часа, пытаясь придать грузу во-первых состояние равновесия, а во-вторых пристойный внешний вид. Наконец, выхожу из родного подъезда, и пытаюсь проехать первые метры до условленного места, где у нас назначена встреча с Аней и Геной. Да, так и есть. Ехать невозможно, пятками цепляю баул. Хорошо, что до условленного места от моего подъезда всего-навсего метров пятьдесят под горку, и там еще никого нет. Есть время, чтобы перевесить груз поумнее.

Вскоре появляются и Аня с Геной. У Гены на багажнике нечто, напоминающее о бабушкиных перинах и дирижаблях. Огромных размеров рюкзачище, прикрытый сверху куском полиэтиленовой пленки, из под которой торчит запасная покрышка, рукав куртки, еще какая-то фигня, слаборазличимая по причине утренних сумерек. (Времени всего-навсего пять часов утра, и солнце еще не взошло.) Этот рюкзак ведет себя еще более непослушно, чем мой. Постоянно сваливается на один бок, норовит залезть в спицы. Пока едем на вокзал, Гене приходится несколько раз останавливаться, и поправлять его. На Генины экзерсисы я гляжу с нарастающим беспокойством, они также не настраивают меня на сильно оптимистические ожидания по поводу будущего похода.

На вокзал приехали с первыми лучами восходящего солнца. Там уже ждали Туркин и Олег с единственной провожающей – Тасей. Последним появился ВК. И вот мы, наконец, пассажиры и входим в ту самую, воспетую Ильфом и Петровым, полосу отчуждения. Причем входим легко и весело. Пока толпа, дожидаясь открытия касс, собиралась у одной двери, мы свободно вошли через вторую, уже открытую. Пока остальные бегали от одной двери до другой, мы уже выходили из здания с билетами в руках.

В результате у нас получился солидный запас времени. И погрузку начали крайне неторопливо, за что и поплатились. Пока в облюбованный уголок вагона электрички забрасывали первые рюкзаки и велосипеды, туда успела просочиться шустрая старушка, и засунула в кучу велосипедов солидных размеров сумку на колесиках. Сколько мы ни уговаривали бабульку пересесть на другое место, она сидела незыблемо, как памятник баснописцу Крылову в питерском Летнем саду. Пришлось остальным загружаться в противоположный конец вагона. А, поскольку перетаскивать уже погруженные вещи туда через весь вагон было лениво, оставили их на месте, и я остался их караулить. В результате вместо приятной беседы с друзьями мне всю дорогу пришлось выслушать что-то вроде политического обозрения, в котором бабушка затронула самые разнообразные вопросы, начиная от родословной первых лиц государства, и проблем макроэкономики, заканчивая критикой законов шариата. Так что на конечной станции Москва-Каланчевская я выходил из вагона немного ошалевший, но зато политически подкованный.

На Каланчевке мы произвели небольшой переполох. Оказывается, сейчас в Москве идет крупная акция против безбилетников, все железнодорожные платформы огораживаются и снабжаются турникетами. И первой реакцией дежурной у турникета было: "Не пущу!". Но мы ее быстро уговорили, показали специальные билеты на провоз велосипедов, она удивилась, и начала пропускать нас по одному через служебный проход, но при этом засовывая каждый раз в щель турникета билет, и прокручивая руками вертушку.

Пересекли площадь, которая раньше называлась Комсомольской, а теперь то ли уже переименована в площадь Трех вокзалов, то ли будет переименована в ближайшее время. Выходим к Казанскому вокзалу, от которого примерно через три часа должен был отойти скорый поезд номер 122, на котором нам предстояло без пяти часов четверо суток ехать к начальной точке похода, столице Республики Бурятия, городу Улан-Удэ. Времени до поезда было еще много, и мы решили отрядить по местным магазинам небольшой продотряд. Отряду была поставлена задача закупить в дорогу всяческих овощей с фруктами, дабы внести некое разнообразие в уже закупленный ролтоно - доширакный рацион. В отряд вошли ВК, как завхоз и казначей, и я, как рабочая сила.

В первом же магазине реакция ВК была: "Помидорчики с гнильцой – 80 рублей, вялые огурчики – 60 рублей… Однако!". К счастью, мне хорошо известен этот район Москвы. Недалеко расположена Сетевая академия "Ланит", где я несколько раз учился на курсах повышения квалификации. Там были длинные обеденные перерывы, которые мы с однокашниками посвящали пешим прогулкам по прилегающим территориям. Поэтому я сразу предложил пройтись до Бауманского рынка, расположенного в получасе ходьбы от вокзала, и мы с завхозом, построившись в шеренгу по два, бодрым строевым шагом двинулись по Новорязанской улице в сторону Елоховской площади. Вдруг, откуда не возьмись, появился Гена. Встать в строй он не захотел, и долго маячил позади, заглядывая во все попадавшиеся по дороге магазинчики, киоски и ларьки, пока не отстал окончательно.

На рынке ВК, со свойственной ему обстоятельностью общупал практически все помидоры, прицениваясь и торгуясь у каждого продавца, пока в самом углу, в грязноватом закутке, не раскрутил какого-то кавказца на оптовую цену, и приобрел у него пять кило отличных помидоров чуть ли не задаром. Тут же неподалеку купили и огурчиков. Нужно было купить еще лучку, укропчику и прочей зелени, но тут многоопытный завхоз заявил, что он заметил несколько человек с таким продуктом на улице, перед входом, у них наверняка все подешевле, и именно там все мы и купим. Действительно, у входа рядком расположилось с полдесятка неорганизованных торговцев с разложенным по картонным коробкам товаром. Подошли к мужику, игравшему в этой команде правого края, и поинтересовались, почем лучок. "Пятерка" – ответил мужик. "А петрушка?" спросили мы. "Пятерка" - снова ответил мужик. Вдруг откуда-то сзади выскочила приличного вида строгая женщина, и начала кричать: "Вот я вас сейчас! А ну брысь отсюда! Сейчас охрану позову!". Тут мы увидели, для чего нужны коробки. Торговцы схватили их, и быстро стали разбегаться в разные стороны. Побежал и наш. "Стой, мужик!" – закричали мы - "А укроп почем?". "Пятерка" раздалось издалека. Такая стабильность цен нам понравилась, мы побежали догонять продавца, и, практически на ходу, покупать его нехитрый товар.

Когда вернулись на вокзал, наши уже успели перебазироваться в зал ожидания. Все ели яйца, которых Гена по природной широте души наварил в дорогу аж три десятка. Попахивать из котла, куда Гена эти яйца сложил, начало уже в электричке, он начал волноваться и всех активно угощать еще там. Но очередь до них дошла только сейчас. Яйца, хоть и с душком, под пиво пошли хорошо, и Гена теперь сидел довольный. Радость его увеличивал еще и тот факт, что удалось сэкономить восемь рублей на туалете. Оказывается, он не просто так за нами бегал, а искал подходящую подворотню. И поиски закончились полным успехом.

Теперь у нас была последняя забота. У меня, правда была еще одна, личного характера. Уезжая из дома забыл сделать кое-какие распоряжения, и теперь пришлось купить за 90 рублей телефонную карту, чтобы сделать полуминутный звонок в Тулу. Но основной проблемой был перевес. В поездах бесплатно разрешается провозить всего-навсего 35 килограмм груза, включая один упакованный в чехол велосипед. А у нас этих килограммов было явно больше, и это было заметно даже на глаз. И мы строили хитроумные планы, как обмануть проводников. Но проблема решилась сама собой, на удивление легко и просто. Увидев нас с грузом, блондинка - проводница, наоборот умилилась: "Ой, а вы к нам отдыхать едете? И на велосипедах кататься? Ой, какие молодцы!".

Распределяли вещички по плацкартному купе, в котором мы оккупировали все шесть мест, включая боковые, часа полтора. Вначале даже не верилось, что всю эту огромную кучу из рюкзаков, велосипедов и пакетов с едой, сваленную на полу и полках, удастся разместить в положенных законом местах. Потом забросили на третью, багажную полку велосипеды, по очереди засунули под лавки рюкзаки, и, наконец, вздохнули свободно. Гена пытался на радостях станцевать под транслировавшуюся по вагонному радио музыку системы "ностальжи" (Джеймс Ласт, Поль Мориа, Смоуки, Абба и т.п.) эротический танец, и даже пытался вовлечь в него симпатичную буряточку из соседнего купе. (Эротический, кстати, во многом потому, что в вагоне была страшная духота, и мы все, кроме Ани, уже сидели в одних шортах.) Но тут Олег с Вовой чего-то застеснялись, и стали цыкать на Гену, чтобы тот прекратил безобразие. Гена прекратил.

Остаток дня скрасила выставка-продажа изделий из стекла, с которыми в Муроме к поезду подвалила толпа торговцев, да пара бутылочек "Золотой Бочки". Стекло из расположенного неподалеку Гусь-Хрустального. Особенно нам с ВК понравилась одна рюмка, размером и формой схожая со шлемами космических скафандров, в которые наряжают героев в фантастических фильмах. Мы долго прикидывали, сколько же можно налить туда пива, и цифры получались весьма заманчивые.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • Предесловие