Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Пишет в семейных воспоминаниях его внук Сергей Михайлович




Скачать 346.44 Kb.
Дата21.07.2017
Размер346.44 Kb.
Введение

Сергей Григорьевич Волконский…. За этим именем стоит яркая и интереснейшая судьба. Он был участником событий, которые явились воплощением российского патриотизма: нашествие Наполеона, движение декабристов, ссылка в Сибирь. И он был не просто рядовым участником, а всегда в первых рядах. На войне он стал генералом, в движении декабристов – одним из руководителей. Он, как известно, был выведен Львом Толстым в образе князя Андрея Болконского в романе-эпопее «Война и мир».

Многие будущие декабристы, 115 человек, были непосредственными участниками Отечественной войны 1812 года. Сергей Григорьевич был самым старшим из них по чину, имел княжеский титул, был близок ко двору.

«Помню, в записках Хомутовой рассказ. Сидели в опере, отворяется дверь, в ложу входит Сергей Волконский в шинели. Его спросили, почему он не снимает шинели? "Из скромности, отвечал он, солнце прячет в облака лучи свои". Он распахнулся, - его грудь горела орденами...»1 - пишет в семейных воспоминаниях его внук Сергей Михайлович.

«Ни на одном из участников декабрьского восстания этот контраст не проступает так ярко, как на князе Сергее Григорьевиче Волконском. Блестящее образование, блестящее положение в свете и при дворе, блестящая, даже по тем временам, головокружительная карьера (в 23 года он был генерал-майором), барабанный бой и знамена наполеоновских войн, участие в пятидесяти восьми сражениях, празднества Венского Конгресса, - вся юность его прошла под тем героическим дуновением молодости, которым дышало "дней Александровых прекрасное начало". И после этого - ночь Сибирских рудников..»2 - далее отмечает он.

«…Он стал в двадцать пять генералом,


Он все потерял к сорока…»
Мне очень интересно разобраться самому, почему человек, имеющий княжеский титул и генеральский чин, имеющий власть и богатство,

выступил против той власти, которая ему всё это дала. Вернее, я знаю, что двигало декабристами, – это чувство называется «патриотизм» - желание видеть свою Родину, свою страну великой и счастливой, процветающей, а ещё чувство справедливости привело этих людей в ряды заговорщиков. Но на весах то было их благополучие, и они это хорошо понимали. За каждой фамилией стоял конкретный человек, с мыслями, чувствами. И вот с судьбой конкретного человека - Сергея Григорьевича Волконского, я хочу познакомиться по причинам, приведенным выше.

Одним из объектов исследования я избрал воспоминания Сергея Михайловича Волконского.

Князь Сергей Михайлович Волконский (1860-1937) - внук декабриста С.Г.Волконского. В Париже в 1921 году  были опубликованы документы, основанные на семейных воспоминаниях, князя Сергея Михайловича Волконского.

Сама история этих документов интересна. Сергей Михайлович писал о том, как обнаружил их: "Весной 1915 г., разбирая вещи в старом шкапу на тогдашней моей квартире в Петербурге (Сергиевская 7), я неожиданно напал на груду бумаг….. В надписях я сейчас же признал почерк моего деда, декабриста Сергее Григорьевича Волконского. Тут же было несколько переплетенных тетрадок. Раскрыв их, я увидел в одной письма матери декабриста, княгини Александры Николаевны Волконской, в других - письма к жене декабриста, княгине Марии Николаевне Волконской, урожденной Раевской, от разных членов ее семьи, родителей, братьев, сестер. Еще было несколько больших переплетенных тетрадок, - это был журнал исходящих писем. Наконец были кипы писем самих декабристов, - Сергее Григорьевича и Марии Николаевны, очевидно, возвращенных моему отцу после смерти адресатов".1 

Сергей Михайлович мечтал опубликовать весь материал, но время работы над документами совпало с революционными событиями в России, ему не удалось сохранить подлинные материалы, и он опубликовал воспоминания.

В своей работе я так же использовал «Записки» князя Сергея Григорьевича Волконского, они представляют первостепенный исторический документ. Он описывает в них свою жизнь до первого допроса. Картины войны и мира, житейские встречи, интересные, острые наблюдения над жизнью России и Европы, короткие, но содержательные рассуждения очень умного человека по разным предметам - таково содержание "Записок". Они были изданы сыном автора, князем Михаилом Волконским.

На склоне лет написала свои воспоминания и размышления жена Сергея Григорьевича. «Записки княгини Марии Николаевны Волконской»,- рассказ женщины, которая прожила один год до ареста Волконского в замужестве, и которая узнала о тайном обществе уже после ареста мужа, вопреки уговорам родни, поехавшая в далёкую Сибирь к закованному в кандалы мужу.



Семья

В 17 веке появилась каменная палата в Бронной слободе, где жили оружейники, которые приобрёл в 1733 году князь Семён Фёдорович Волконский генерал-аншеф, и владел ими тогда, когда в 1742 году у него родился сын Григорий, будущий генерал от кавалерии, соратник Суворова, наместник царя в Оренбургской губернии. Владели палатами в Бронной слободе Волконские 16 лет. Сейчас это Тверская 17, строение 4.




Тверская 17, строение 4.


Кн. Григорий Семенович Волконский. Портрет В. Боровиковского.
Волхонка - одна из самых старых улиц Москвы, радиально отходящая от Кремля. Название ее утвердилось не сразу; улицу называли по-разному - и Волхонкой и Пречистенкой, но чаще Пречистенкой, и только к середине XIX века за ней окончательно закрепилось имя Волхонка, Оно произошло, как полагают, либо от фамилии князей Волконских, поселившихся здесь, либо от названия кабака «Волхонка», находившегося в одном из домов Волконских.

Сергей Григорьевич Волконский родился в 1788 г. В формулярном списке "О службе и достоинстве" Сергея Волконского, в графе о происхождении, записано: "Из Черниговских князей" . Предки декабриста - знаменитые в русской истории Ольговичи, как называли их летописи, - правили в Чернигове. Сам декабрист принадлежал к XXVI колену рода Рюриковичей.

По материнской линии Волконский из рода князей Репниных. Его прапрадедом был один из "птенцов гнезда Петрова", фельдмаршал А.И. Репнин, а дедом - Н.В. Репнин, тоже фельдмаршал, дипломат и военный, подписавший в 1774 году Кючук-Кайнарджийский мирный договор с Турцией. Бабушка по материнской линии, урожденная княжна Куракина, вела свой род от великого князя Литовского Гедемина.

В семье у Сергея Григорьевича было два брата, оба старше его - Николай (Репнин-Волконский - известный тем, что одно время был вице-королем Саксонии) и Никита (тоже генерал и муж знаменитой Зинаиды, урожденной Белосельской-Белозерской). Их сестра - Софья была замужем за светлейшим князем Петром Михайловичем из другой линии Волконских, начальником генерального штаба, умершим в чине генерал-фельдмаршала. Все три сына Григория Семёновича Волконского были генералами.




Начало пути

Детские годы Сергей Григорьевич провёл в Москве в доме отца — князя Г.С. Волконского на Волхонке и доме деда — князя Н.Г. Репнина. В 1796 г., в возрасте 8 лет, Сергей Волконский записан в службу сержантом в Херсонский гренадерский полк - 1.6.1796 , зачислен штабс-фурьером в штаб фельдмаршала Суворова-Рымникского - 10.7.1796, назначен адъютантом в Алексопольский пехотный полк - 1.8.1796, переведен полковым квартирмейстером в Староингерманландский мушкетерский полк - 10.9.1796, назначен флигель-адъютантом и "переименован" ротмистром в Екатеринославский кирасирский полк - 19.3.1797, переведен в Ростовский драгунский полк - 18.11.1797, возвращен в Екатеринославский кирасирский полк - 15.12.1797

Воспитывался до 14 лет дома под руководством иностранца Фриза и отставного подполковника барона Каленберга (в 1798 провел несколько месяцев в пансионе Жакино, преподавателя 1 кадетского корпуса), затем в пансионе аббата Николя в Петербурге (1802—1805). По поводу образования Сергей Григорьевич писал: «...должен сознаться, было весьма неудовлетворительно. Я четырнадцати лет возраста моего поступил в общественное частного лица заведение - в институт аббата Николя - заведение, славившееся тогда как лучшее. Но по совести должен опять высказать, хоть и уважаю память моего наставника, что преподаваемая нам учебная система была весьма поверхностна и вовсе не энциклопедическая…»1

« Вышел я из института на восемнадцатом году моей жизни и в начале 1806 г. поступил в Кавалергардский полк поручиком. Тогда начался общественный и гражданский мой быт»2 - так пишет о себе князяьСергей Григорьевич Волконский.

В действительной службе с 28.12.1805, когда он был переведен поручиком в лейб.-гвардии Кавалергардский полк.

С.Г. Волконский служил в Кавалергардском полку с 1806 по 1813 г.

Меня заинтересовал этот род войск и я нашёл справку в интернете:

«Кавалерга́рды (от фр. cavalier -всадник, garde -охрана) - особые воинские формирования, первоначально создаваемые для выполнения функции почётной охраны императора.

В России кавалергарды впервые появились 30 марта 1724 года в виде почётного конвоя императрицы Екатерины I, сформированного ко дню её коронования. Сам государь принял на себя звание их капитана; офицерами числились генералы и полковники, капралами — подполковники, а рядовые (60 чел.) выбраны были из самых рослых и представительных обер-офицеров.

Этой конной роте Кавалергардов дана была особая нарядная форма, серебряные трубы и литавры. По окончании коронационных торжеств она была расформирована. Императрица Екатерина I 30 апреля 1726 года восстановила «кавалергардию», приняв на себя звание её капитана, но в 1731 году кавалергардия вновь была расформирована. После этого кавалергардия ещё несколько раз была восстановлена и расформирована. 11 января 1800 года кавалергардский корпус переформирован в трёхэскадронный кавалергардский полк, который и вошёл в состав войск гвардии. Боевое крещение кавалергардский полк принял 20 ноября 1805 года под Аустерлицем.»1

Сергей Григорьевич принимает участие в войне 1806-1807 годов   Четвертой коалиции - Пруссии, Саксонии и России - с Францией. 26 декабря 1806 в Польше в сражение под Пултуском он получает боевое крещение.

За участие в этом своем первом сражении 18-летний поручик Волконский получил свой первый орден - за проявленную храбрость под неприятельскими выстрелами и был удостоен ордена Владимира IV степени с бантом.

Орден Владимира учрежден в 1782 году и был наградой, как за военные отличия, так и за гражданские заслуги. Имел четыре степени. Девиз ордена - "Польза, честь и слава" - помещался на звезде. Орден Владимира IV степени с бантом - боевая офицерская награда - высоко ценился в русской офицерской среде. Его можно было получить лишь за личную храбрость и воинское умение в сражении.

Затем в ходе изнурительной Восточно-прусской кампании следует один бой за другим. В 1807 году Волконский участвовал в кровопролитном Прейсиш-Эйлауском сражении, где был ранен и отмечен особым золотым крестом для отличившихся в этом бою офицеров. В том же, 1807 году в новом сражении, при Фридланде, Волконский заслуживает новую боевую награду - золотую шпагу "За храбрость".



Битва под Прейсиш-Эйлау: Л. Фламенг




Атака лейб-гвардии Конного полка на французских кирасир в сражении под Фридландом 2 июня 1807 года: В. Мазуровский
После Прусской кампании поручик Сергей Волконский  переводится на другой фронт; участвует в русско-турецкой войне 1806-1812 гг.; штурмует Шумлу и Рущук, осаждает Силистрию.

Затем некоторое время С.Г.Волконский служил адъютантом у М.И. Кутузова, главнокомандующего Молдавской армией.

С сентября 1811 г. Волконский - флигель-адъютант императора. 

«Служба моя дворцовая мало имела значительного, стоящего к повествованию.» - писал он в «Записках».

Читая «Записки» Сергея Григорьевича, я представлял его уже не как историческую личность, а как обыкновенного молодого человека, который, как и вся молодёжь любил шутки и веселье:

«Обыкновенно ежедневно при хорошей погоде в зимнее время все высшее петербургское общество прохаживалось по так называемому в то время "царскому кругу", то есть по Дворцовой набережной и, минуя Летний сад, по Фонтанке до Аничкова моста и потом по Невскому проспекту обратно до дворца Зимнего. Обыкновенно от двух до половины четвертого император Александр то пешком, то в санях посещал прогулкой эту местность. Цвет дам высшего света и иностранного купечества дам, царедворцы всяких категорий и слоев постоянно посещали эту местность. Первые с мыслями обратить на ими выказываемые прелести внимание царя, другие, то есть царедворцы или искатели мест, вытаптывали себе почву к возвышению в ожидании милостивого кивания головой, или высокой милости, или словечка, или пожатия руки. Но нашим предметом было появиться дружеской гурьбою четырех или шести товарищей, шедших рядом рука об руку. Мы туда являлись, чтобы посмеяться над ищущими приключений и столь дорого ими ценимыми, и частью чтобы им и царю доказывать, что вне службы мы независимые люди….…Это было в зимнее время, был день праздничный, и кучи немцев там были, и забавлялись катаньем с гор. Нам пришла мысль подшутить над ними: мы разделились на две шайки и заняли платформу гор и, как садится немец или немка на салазки, толкали салазки из-под них ногой - любители катанья отправлялись с горы уже не на салазках, а на гузне. Немцы разбежались и, вероятно, подали жалобу; нас была порядочная ватага, но на мне одном оборвался взыск, и Балашов, тогдашний генерал-губернатор петербургский и старший в чине генерал-адъютант, вытребовал меня и объявил мне от имени государя высочайший выговор.

Другая шалость была у меня в доме. Я жил на Мойке в доме матери в нижнем этаже, при въезде в ворота от пущинского дома. На одной лестнице со мною жила француженка, любовница Ивана Александровича Нарышкина - обер-церемониймейстера… Узнав, что он украл у жены своей собачку комнатную и подарил эту собачку своей любовнице, я украл у нее эту собачку с намерением переслать оную Нарышкиной…Но француженка узнала, что она у меня, и прислала какого-то француза вытребовать ее. Явился француз; узнав, что он хочет говорить о собачке, отнекиваюсь, но поганая собачка залаяла в своем запоре и меня выдала в похищении. …»1

Из его «Записок» я узнал, что Сергей Григорьевич был дружен с Бенкендорфом: «В числе сотоварищей моих по флигель-адъютантству был Александр Христофорович Бенкендорф, и с этого времени были мы сперва довольно знакомы, а впоследствии в тесной дружбе. Бенкендорф тогда воротился из Парижа при посольстве и, как человек мыслящий и впечатлительный, увидел, какие услуги оказывает жандармерия во Франции. Он полагал, что на честных началах, при избрании лиц честных, смышленых, введение этой отрасли соглядатайства может быть полезно и царю, и Отечеству; приготовил проект о составлении этого управления, пригласил нас, многих его товарищей, вступить в эту когорту, как он называл добромыслящих, и меня в их числе.»

После разгрома восстания декабристов А.Х.Бенкендорф по личной просьбе императора вошел в состав Следственного комитета по делу декабристов. В отличие от других членов комитета по отношению к подследственным он всегда был предельно корректен, подчеркнуто вежлив и даже внимателен. Это обстоятельство особо подчеркивают в своих мемуарах многие декабристы. Известно также, что в день казни декабристов он настаивал на отсрочке исполнения приговора, а когда помилование не пришло, чтобы не видеть этого зрелища, низко склонил голову к шее своей лошади. Нужно сказать, что до этого времени у меня о Бенкендорфе было другое мнение.

1812 год

В 1812 году, при нападении Наполеона на Россию, Сергей Григорьевич находился в Свите Александра I.

В начале Отечественной войны Волконский, получивший незадолго до этого чин ротмистра, был послан из Дрисского лагеря к Багратиону с пакетом, содержавшим повеление 2-й армии идти на соединение с 1-й армией — через Могилев и Оршу, 7 июля в Бобруйске доставил пакет Багратиону. Вслед за этим он поступил в распоряжение генерала Винцингероде. 

Еще в июле 1812 г.  Винценгероде получил приказ военного министра М.Б. Барклая де Толли о создании "летучего корпуса". Он создавался для "истребления" "всех неприятельских партий", чтобы "брать пленных и узнавать, кто именно и в каком числе неприятель идет, открывая об нем сколько можно". Отряд должен был "действовать в тылу французской армии на коммуникационную его линию". При Винценгероде  Волконский служил в чине ротмистра и исполнял должность дежурного офицера. Отряд Волконского был первым русским партизанским отрядом. (Приказ о создании летучего партизанского отряда Дениса Давыдова был отдан Багратионом лишь накануне Бородинского сражения в сентябре).

После занятия французами Москвы, отряд Винцингероде блокировал ее с севера, поддерживая связь между главной квартирой Кутузова и Петербургом. 

Уже после оставления французами Москвы, Сергей Волконский был назначен командиром самостоятельного партизанского соединения, с которым "открыл ... коммуникацию между главною армиею и корпусом генерала от кавалерии Витгенштейна".  Главной задачей отряда Волконского теперь заключалась в том, чтобы помочь скоординировать действия Витгенштейна  с действиями основных русских сил - и с этой задачей он успешно справился. За несколько недель отдельных действий отряд Волконского захватил в плен "одного генерала,... 17 штаб- и обер-офицеров и около 700 или 800 нижних чинов".

Сергей Волконский  участвовал почти во всех крупных сражениях осени 1812 года.

За отличие в защите переправ через р. Москву у с. Орехово 20 октября получил чин полковника,


Заграничные походы

Во время заграничных походов отряд Волконского вновь соединился с корпусом Винценгероде и стал действовать вместе с главными силами русской армии.



Переход войск Наполеона через Березину: Януар Суходольский

С.Г. Волконский, уже в чине полковника, за бой с французами при Березине и дальнейшее преследование противника до Вильно был награжден новым орденом, Владимира III степени.

III степень ордена Владимира давалась, как правило, имевшим чин полковника и реже генерал-майора.

В 1813 году за храбрость под Калишем удостоен ордена Св. Георгия 4-го класса.

Самой почетной боевой наградой дореволюционной России был орден св. Георгия, учрежденный в 1769 году в четырех степенях. За каждым награждением стоит подвиг, а иногда и несколько славных дел - вклад в общую победу над врагом.

За отличия в сражениях при Гросс-Беерене и Денневице пожалован 15 сентября в генерал-майоры.

Он также отличился в боях под Люценом, при переправе через Эльбу и в "Битве народов" под Лейпцигом, за что был награждён орденом Святой Анны 1-й степени.

Орден Анны был введен в систему русских наград в 1797 году Павлом I и в эпоху 1812 года имел три степени.

Сражался во Франции в 1814 году и за отличие при Лаоне удостоен прусского ордена Красного орла.

Участвовал в штурме Касселя и Суассона.

Начав Отечественную войну ротмистром, он закончил ее генерал-майором и кавалером четырех русских и пяти иностранных орденов, владельцем золотой шпаги "за храбрость", и двух медалей в память Отечественной войны.

В военные годы в 1807-1814 гг.Сергей Григорьевич участвовал в 58 сражениях!



После войны

Кончилась война, русские войска вернулись на родину, и Волконский, испросив отпуск, отправился путешествовать по Европе.

В занятом Наполеоном Париже Волконский провел несколько дней - 18 марта 1815 года он туда приехал, а 31 марта уже вернулся в Лондон.

О том, чем занимался Волконский в Париже во время "Ста дней", известно немного. Сам он очень осторожно упоминает о своих «Записках» о том, что во второй раз в Париже он был уже не как "турист", а как "служебное лицо", и что он был в своей поездке снабжен деньгами, полученными от его шурина, князя П.М. Волконского, тогда начальника Главного штаба русской армии. В источниках имеются сведения о том, что главным заданием, которое Волконский выполнял в Париже, была эвакуация русских офицеров, не успевших выехать на родину и оставшихся как бы в плену у Наполеона.

По окончании войны, в 1816 году, Сергей Волконский назначен командиром бригады 2-й уланской дивизии. Перед князем  -  28 лет от роду (он был генералом свиты Его Величества) - открывались неограниченные возможности сделать "головокружительную карьеру". Но Волконский "головокружительную карьеру" не сделал. До самого своего ареста в 1826 г. Сергей Волконский не получил ни одного повышения по чину.

Декабрист


Декабристы Псарев В.
/В 1820 году Волконском уезжает на место службы - в глухой украинский город Умань.

В Киеве он случайно встретил своего старого приятеля, генерал-майора Михаила Федоровича Орлова. Орлов уже давно состоял в тайном обществе. Через некоторое время Сергей Волконский встретился с полковником Павлом Пестелем, с человеком, который произвел на него очень большое впечатление. В момент знакомства с Волконским Пестель - руководитель Тульчинской управы Союза благоденствия, а с 1821 г. он - признанный лидер Южного общества, председатель, руководившей обществом Директории.

«…И скажу по совести, что я в собственных моих глазах понял, что вступил на благородную стезю деятельности гражданской"  - писал Сергей Волконский в мемуарах.

«Цвет русской молодежи, преимущественно офицерство, в начале девятнадцатого столетия вверженный в военное брожение, охватившее Европу, увлеченный наполеоновскими войнами, увидал "заграницу". Эти молодые люди соприкоснулись с укладом тамошней государственной и общественной жизни, оценили разницу этих условий с теми, в которых жили у себя на родине. Уже ранее того воспитание поставило их в противоречие между тем, чему их учили, и тем, что делалось вокруг них. Взращенные в принципах французской философии XVIII века, они жили среди крепостного права... Когда они вернулись домой, они уже не могли примириться с действительностью. Они задумали ряд реформ. В основу легло освобождение крестьян, а затем целый ряд пожеланий, из которых многие и по сей час представляются нам несбыточными мечтаниями. Они желали конституции, народного представительства, гласного суда с участием присяжных, свободы печати и проч.»1 - пишет Сергей Михайлович Волконский.

В Сергей Григорьевич вступил в «Союз Благоденствия», в 1821 году – в Южное общество. С 182 3 года возглавил Каменскую управу этого общества и был активным участником движения декабристов.

Приведу справку о «Южном обществе».



Южное общество декабристов, крупнейшая организация декабристов на Украине. Создано в марте 1821 на базе Тульчинской управы "Союза благоденствия". Возглавлялось "Директорией" в составе П. И. Пестеля, А. П.Юшневского и Н. М. Муравьева. На съезде руководителей общества в Киеве (1823) было оформлено деление общества на управы: Тульчинскую (руководитель Пестель), Каменскую (руководитель С. Г. Волконский и В. Л. Давыдов) и Васильковскую (руководитель С. И. Муравьев-Апостол и М. П. Бестужев-Рюмин), и принят программный документ, названный позднее "Русской правдой". Южане являлись сторонниками республики в форме единого централизованного государства, ликвидации крепостного права и безвозмездного отчуждения значительной части помещичьей земли в пользу крестьян, упразднения сословных порядков, введения гражданских свобод и избирательного права для мужчин. Главная цель Ю. о. д. — создание сильной законспирированной организации, которая путём военной революции на Юге и в Петербурге должна свергнуть самодержавие, истребить царскую фамилию и передать власть "Временному верховному правлению" из "директоров" общества, которое как орган революционной диктатуры введёт в течение ряда лет новое государственное устройство.»2

На юге с ним познакомился и сблизился Пушкин. Особенно часто они встречались весной 1824 года в Одессе.





Пушкин в Каменке
«Волконский, командовавший в это время пехотной бригадой, был одним из руководящих деятелей Южного тайного общества, и есть сведения, что именно ему было поручено завербовать Пушкина в число членов. Вероятно, он, как и другие будущие декабристы, не пытался этого сделать, боясь подвергнуть великого поэта опасностям, связанным с политической борьбой, а может быть понимая, что поэт своими вольнолюбивыми стихами, и не состоя в тайном обществе, приносит огромную пользу его делу. Сохранилось только одно письмо С. Г. Волконского Пушкину, написанное из Петербурга осенью 1824 года в село Михайловское. В нем Волконский выражает сожаление, что ссыльный поэт подвергся «новым гонениям» правительства, и надежду, что Пушкин изберет темой своих творений историю древних русских республик – Новгорода и Пскова. Переходя к событиям собственной жизни, Волконский сообщает, что женится на Марии Николаевне Раевской, и высказывает уверенность, что «всякое доброе известие» о нем будет приятно Пушкину. Письмо проникнуто доброжелательным, дружественным чувством.»1 - пишет в воспоминаниях Сергей Михайлович.

Летом 1824 года в семье Волконских умирает старый князь. «В 1824 г. (17 июля в 11 час. утра) скончался в Петербурге старый князь Григорий Семенович, после восьмидесятидвухлетней жизни и сорока четырех лет супружества, вкусив от земного своего существования все, что могут дать знатность, довольство, многочисленное потомство и незлобивый, добродушный характер. Княгиня схоронила его в Александро-Невской лавре, приготовив себе место, на котором легла сама десять лет спустя. Она переехала на житье в Зимний дворец, предоставив свой дом на Мойке у Певческого моста - тот самый дом, где впоследствии жил и умер Пушкин, - детям.»2

 В 1824 г. Волконский делает предложение Марии Николаевне Раевской, дочери прославленного генерала, героя Бородинского сражения 1812 года. "Ходатайствовать" за него Волконский попросил своего друга Михаила Орлова,  женатого на старшей дочери Раевского, Екатерине. В семье генерала Н. Н. Раевского, было четыре дочери. Генерал Раевский несколько месяцев думал, но, в конце концов, согласился на брак. Ей было 19 лет от роду, и она была на 19 лет моложе жениха. Сергей Волконский был хорошим другом генерала Раевского, который хотел для дочери блестящей и безбедной жизни, его прельстил титул жениха – князь Волконский, несмотря на молодость - 37 лет – уже был ветераном войны, генерал – майором, на прекрасном счету у Государя, принадлежал к знатнейшей в России фамилии, имел огромные связи при дворе.

11 января 1825 года в Киеве девятнадцатилетняя дочь прославленного генерала Раевского выходит замуж за Сергея Волконского. Шафером на свадьбе был Павел Пестель, среди гостей — Леонтий Дубельт, в то время один из друзей дома Раевских, а впоследствии начальник штаба корпуса жандармов.





Н. А. Бестужев. Портрет М. Н. Волконской






П. Ф. Соколов. Портрет С. Г. Волконского

Волконский приехал за женой к концу осени, отвёз её в Умань, где стояла его дивизия, а сам отбыл в Тульчин — главную квартиру.

29 ноября 1825 г. Пестель вместе с Волконским составляет план "1 генваря" о немедленном революционном выступлении Южного общества. Однако план этот осуществлен не был: за две недели до предполагаемого выступления Пестеля арестовали. К самостоятельным же действиям в заговоре Волконский готов не был - и поэтому отказался от возможности поднять на восстание собственную дивизию и силой освободить из-под ареста председателя южной Директории.

В конце 1825 - начале 1826 года Сергей Муравьев поднял восстание Черниговского полка. К генералу Волконскому, командовавшему дивизией, он даже и не пытался обратиться за помощью.

2 января 1826 года Мария Николаевна родила сына Николая.

Через три дня Волконский приезжает повидать ребёнка, а 7-го числа его арестовывают в Умани.

Доставлен в Петербург 14.01 и заключен в Петропавловскую крепость в Алексеевский равелин ("присылаемого кн. Сергея Волконского посадить или в Алексеевском равелине, или где удобно но так, чтобы и о приводе его было неизвестно. 14 января 1826").

Волконский был признан виновным в том, что "участвовал согласием в умысле на цареубийство и истребление всей императорской фамилии; участвовал в управлении Южным Обществом и старался о соединении его с Северным; действовал в умысле на отторжение областей от империи и употреблял поддельную печать Полевого Аудиториата". Последние два обвинения были неосновательны.

Процесс достаточно известен и по официальным документам, и по многочисленным мемуарам. Из "Записок" Сергея Григорьевича мы об этом ничего не узнаем. Он рассказывает, как его привезли в Зимний Дворец; генерал Левашев оставил его дожидаться, пошел доложить Государю.

«Через несколько минут дверь отворилась, Государь быстрым шагом вошел и, грозя пальцем, сказал: "я" ... На этом слове "я" Николая I обрываются "Записки" декабриста Волконского ... 

Об аресте мужа Марии становится известно лишь 3 марта от генерала Раевского.

Мария Николаевна устремляется в Петербург, надеясь добиться свидания с Волконским.

10 июня 1826 приговорён был к «отсечению головы», но по Высочайшей конфирмации от 10 июля 1826 года смертный приговор был заменён на 20 лет каторжных работ в Сибири.

Отправлен закованным в Сибирь - 23.7.1826 (приметы: рост 2 аршина 8 1/4 вершков, "лицом чист, глаза серые, лицо и нос продолговатые, волосы на голове и бровях темнорусые, на бороде светлые, имеет усы, корпусу среднего, на правой ноге в берце имеет рану от пули, зу6ы носит накладные при одном натуральном переднем верхнем зубе")1

Будучи осужден по первому разряду, С. Г. Волконский впоследствии получил сокра­щение срока каторги, которую отбывал на Ни­колаевском винокуренном заводе (осень 1826), Благодатском руднике (1826—1827), в Читинском остроге и Петровском заводе (1830—1835), откуда смог выехать на поселение в село Урик под Иркутском лишь в 1837 г. со своим семейством.
Каторга

Мария Николаевна пишет прошение Государю отпустить ее к мужу, ждет ответа почти месяц. Вечером 21 декабря получен благожелательный ответ Николая I, а уже в 4 часа утра 22 декабря 1826 подписала бумагу, где было сказано: «Жена, следуя за своим мужем и продолжая с ним супружескую связь, сделается естественно причастной его судьбе и потеряет прежнее звание, то есть будет уже признаваема не иначе, как женой ссыльнокаторжного, и с тем вместе принимает на себя переносить все, что такое состояние может иметь тягостного, ибо даже и начальство не в состоянии будет защищать ее от ежечасных могущих быть оскорблений от людей самого развратного, презрительного класса, которые найдут в том, как будто некоторое право считать жену государственного преступника, несущую равную с ними участь, себе подобной».

Генерал Раевский, который в 1812 году, не колеблясь, бросался в огонь неприятеля, теперь не выдержал. «Я прокляну тебя, если ты не вернешься через год!» – прокричал он, сжав кулаки. Перед смертью старик Раевский, показывая на портрет дочери Марии, произнес: «Вот самая удивительная женщина, которую я знал!»

Ей пришлось выдержать длительную борьбу и со своими близкими, которые отговаривали ее от этого шага, и с правительством, делавшим все, чтобы запугать жен декабристов, заставить их отказаться от намерений ехать за мужьями.

В поэме Н.А Некрасова «Русские женщины» есть строки о проводах Марии Волконской:

Да, ежели выбор решить я должна

Меж мужем и сыном – не боле,

Иду я туда, где я больше нужна,

Иду я к тому, кто в неволе.

Оставив сына в семье родителей – его не позволили взять с собой, – Мария Николаевна тронулась в дальний путь.

В Москве, проездом, она виделась с Пушкиным, который через нее хотел передать в Сибирь свое стихотворение «Во глубине сибирских руд».
Свое знаменитое "Послание Декабристам" Пушкин имел намерение вручить Марии Николаевне перед ее отъездом для передачи им в Сибири. Но он пришел днем, а княгиня выехала в четыре часа утра. Свое послание он передал той же Александре Григорьевне Муравьевой. Хотя Муравьева выехала после Волконской, однако, они съехались, так как Мария Николаевна задержалась в Москве и нагнала Александру Григорьевну в Иркутске; они вместе передали послание Пушкина.

Благодатский рудник в те годы представлял собой деревню из одной улицы, расположенную на голом месте: лес на 50 вёрст был вырублен, чтобы в нём не могли укрыться сбежавшие каторжники. Тюрьма, тесная и грязная состояла из двух комнат: в одной размещались уголовники, в другой - декабристы.

Первой приезжает Екатерина Трубецкая, второй - Волконская. Долгожданная встреча произошла 12 февраля. «В первую минуту я ничего не разглядела, так как там было темно, — пишет Мария Волконская, — открыли маленькую дверь налево, и я поднялась в отделение мужа. Сергей бросился ко мне; бряцание его цепей поразило меня: я не знала, что он был в кандалах. суровость этого заточения дала мне понятие о степени его страданий. вид его кандалов так воспламенил и растрогал меня, что я бросилась перед ним на колени и поцеловала его кандалы, а потом — его самого».1



Кандальные перстни декабристов Волконских.

Экспонат Музея декабристов в Иркутске.
Живут княгини в крестьянской избе со слюдяными окнами и дымящейся печью. Обед готовят и отправляют в тюрьму, чтобы поддержать узников. От ужинов отказываются. Часто ограничиваются супом и кашей. 

Барон Розен в своих записках так характеризует Волконскую: «Молодая, стройная, более высокого, чем среднего роста, брюнетка с горящими глазами, с полусмуглым лицом, с гордой походкой. Она никогда не выказывала грусти, была любезна с товарищами мужа, но горда и взыскательна с комендантом и начальником острога».

Приезд жён сказался благотворно на душевном настрое декабристов, хотя они могли видеться только два раза в неделю в присутствии офицера и унтер-офицера… Появилась возможность наладить связь с родными. Женщины взяли на себя не только переписку со своими близкими, они регулярно писали письма и родственникам других осуждённых. Им удавалось переправлять в тюрьму продукты, табак, книги.

Пребывание в Благодатском руднике продолжалось 11 месяцев. Весть о переезде в Читу вселила надежду на лучшие перемены. Климат там был значительно здоровее сырого климата рудников. Да и работа была полегче: декабристам предстояло засыпать рвы, ремонтировать дороги, чистить улицы.

В августе 1828 года пришло разрешение снять кандалы. Это было несказанным облегчением,

Осенью 1830 года декабристов разместили в специально выстроенном каземате при железоделательном Петровском заводе, неподалёку от Верхнеудинска. В новом остроге почти каждый заключённый получил небольшое помещение. Супругам разрешили жить вместе. «…В нашем номере я обтянула стены шёлковой материей (мои бывшие занавеси, присланные из Петербурга). У меня было пианино, шкаф с книгами, два диванчика, словом, было почти всё нарядно», — вспоминает Волконская. С этого времени «начался в Петровске длинный ряд годов без всякой перемены в нашей участи».





Н. А. Бестужев. "С. Г. Волконский с женой в камере, отведенной им в Петровской тюрьме"

Первенец Волконских, Николай («Николенька»), родивший­ся в 1826 г. и оставленный Марией Николаевной по требованию царя в Петербурге, умер там на руках у родных в возрасте двух лет. В годы каторги у Волконских родились сын Михаил (1832—1909) и дочь Елена (1835—1916), в замуже­стве Молчанова, Кочубей, Рахманова. Дочь Софья родилась и умерла в Чите в 1830 г.

23 декабря 1834 года умирает мать Сергея Григорьевича. При вскрытии её духовного завещания было обнаружено письмо к императору с просьбой «облегчить участь сына, принадлежащего к числу государственных преступников по происшествию 14 декабря 1825 г., и вывести его из Сибири, где он доныне находится в каторжной работе, дозволив ему жить под надзором в имении». Царь из уважения к её памяти повелел «государственного преступника Сергея Волконского освободить ныне же от каторжной работы, обратив в Сибири на поселение».

Поселение




К. Мазер. Портрет С. Г. Волконского


Высочайшим указом разрешено перевести его на жительство в с. Урик Иркутской губернии - 2.8.1836. куда прибыл - 26.3.1837,

В Урике у Сергея Григорьевича появились возможности для занятий земледелием. Дом Волконских первоначально был построен в селе Урик Иркутской губернии, по воспоминаниям М. Н. Волконской, всего за «несколько месяцев» и окончен 2 декабря 1838 г. (из донесения урядника). В 1846 г. Волконские приобрели участок земли в Иркутске против Спасо-Преображенской церкви, а затем, как свидетельствовали декабрист В. Ф. Раевский и внук С. Г. Волконского — С. М. Волконский, перенесли свой дом из Урика в Иркутск.



Дом Волконских в Иркутске
Мария Николаевна добивается разрешения переехать с сыном в Иркутск. Через несколько месяцев к ним присоединился и глава семейства. С 1845 г., с момента официально санкциони­рованного шефом жандармов А. Ф. Орловым пе­реезда семей Волконских и Трубецких в Иркутск и до амнистии 1856 г., губернская столица на протяжении 11 лет была также и «столицей» декабристской колонии Восточной Сибири. Дом Волконского усилиями его жены превратился в своеобразный центр духовной жизни Иркутска. Здесь всегда было много народу, устраивались балы, маскарады, домашние спектакли. Здесь Волконские жили до 1856 г., до амнистии и возвращения в Россию. Таким образом, с этим домом связаны 17 лет из 30, проведенных Волконскими в Сибири.

Поскольку с 1846 г. Марии Николаевне Волконской как жене государственного преступника было офи­циально запрещено появляться в общественных местах, она «сумела сделать из своего дома глав­ный центр иркутской общественной жизни», по воспоминаниям Н. А. Белоголового Вол­конская была душою литературных, музыкаль­ных и театральных вечеров в своем доме. Здесь часто устраивались балы и маскарады для иркут­ской молодежи. У Волконских выступали знаме­нитые в то время музыканты-гастролеры. В январе 1855 г. Волконских посетил известный писатель И. А. Гончаров. Яркой страницей те­атральной культуры Иркутска была попытка постановки спектакля «Недоросль» по пьесе Д. И. Фонвизина у Волконских силами актеров-любителей. Иногда в салоне жены появляется сам князь «…нередко запачканный дёгтем или клочками сена на платье и в своей окладистой бороде, надушенный ароматами скотного двора, или тому подобными не салонными запахами».

Летом 1855 года Волконский остаётся в Иркутске в одиночестве. Здоровье Марии Николаевны ухудшилось, и ей разрешили выехать для лечения в Москву. 6 августа 1855 года она покинула Иркутск.

«Старик Волконский — ему уже тогда было около 60 лет — слыл в Иркутске большим оригиналом. Попав в Сибирь, он как-то резко порвал со своим блестящим и знатным прошедшим, преобразился в хлопотливого и практического хозяина. С товарищами своими он хотя и был дружен, но в их кругу бывал редко, а больше водил дружбу с крестьянами; летом пропадал по целым дням на работах в поле, а зимой любимым его времяпровождением в городе было посещение базара, где он встречал много приятелей среди крестьян и любил с ними потолковать по душе о их нуждах и ходе хозяйства. Знавшие его горожане немало шокировались, когда, проходя в воскресенье от обедни по базару видели, как князь, примостившись на облучке мужицкой телеги с наваленными хлебными мешками, ведёт живой разговор с обступившими его мужиками, завтракая тут же вместе с ними краюхой серой пшеничной булки. По воспоминаниям сына, Волконский «входил в подробности занятий крестьян, их хозяйства и даже семейной жизни; они обращались к нему за советом, за медицинскими пособиями, за содействием».1

26 августа 1856 года по случаю коронации Александра II выходит манифест, который дарует декабристам «все права потомственного дворянства, только без почётного титула, прежде им носимого, и без прав на прежние имущества, с дозволением возвратиться с семейством из Сибири и жить где пожелает в пределах империи, за исключением С. Петербурга и Москвы, но под надзором». 30 августа детям декабристов Волконского и Трубецкого был возвращён княжеский титул. По амнистии 26 августа 1856 года Сергею Григорьевичу было разрешено вернуться в Европейскую Россию, было возвращено дворянство, но не княжеский титул. Из наград по особой просьбе ему были возвращены воинский орден Георгия за Прейсиш-Эйлау и памятная медаль 1812 года (этими наградами он дорожил особенно).

«Он написал прошение министру внутренних дел, прося его, "повергнуть к подножию престола" его всеподданнейшую просьбу о возвращении ему упомянутых. знаков. "Они мне дороги, добавлял он, как доказательство того, что и я когда-то имел счастье проливать кровь свою за Россию". Александр II удовлетворил это последнее желание декабриста Волконского. За два с половиной года до смерти получил он эти 1знаки и уже не расставался с ними. Маленький георгиевский крест и крохотная медаль перевязаны георгиевской ленточкой и пристроены, чтобы носить их в петлице».



Михаил Волконский, живший уже в Петербурге, привез к декабристам весть об освобождении.

Возвращение



М. Гордижиани. Портреты С. Г. Волконского и М. Н. Волконской

В сентябре Сергей Григорьевич выезжает из Иркутска в Москву.

Сергей Григорьевич Волконский вернулся из Сибири в канун 70-летия, Марии Николаевне исполнилось 50, что в то время означало старость.

Официально он поселяется в деревне Зыково Московского уезда, но большую часть времени, пользуясь покровительством московского генерал-губернатора Закревского, проводит в Москве в доме дочери.

Последние годы жизни Волконского, девять лет после возвращения из Сибири,— тоже яркая, хотя и менее известная страница его биографии. До конца жизни он интересовался политическими вопросами, хранил верность идеалам своей молодости — идеям раскрепощения крестьянства и свободы личности. Он внимательно следит за политическими новостями, особенный его интерес вызывает подготовка крестьянской реформы. Теперь все свои надежды в этом "святом деле" он возлагает на нового царя - Александра II. Он пишет "Записки о крепостном праве", в это же время он начинает писать свои воспоминания, которые, однако, закончить не успевает.

В 1857 году за границу для лечения уезжает Мария Николаевна с овдовевшей дочерью. В сентябре следующего года Сергей Григорьевич получает высочайшее разрешение присоединиться к ним на три месяца. Путешествие это, однако, затянулось, так как обострилась болезнь самого Волконского. За время пребывания за границей он посетил многие города Европы — Дрезден, Франкфурт, Париж, Рим. Там он познакомился с И.С.Тургеневым и Л.Н.Толстым. В 1861 году состоялась встреча Волконского с А.И.Герценом. О ней Герцен рассказал на страницах «Колокола».

Накануне отмены крепостного права Волконский написал свои «Замечания о великом вопросе освобождения от крепостного состояния помещичьих крестьян», где утверждал, что «освобождение крестьян со владением усадьбы и с наделом земли есть и справедливость и необходимость».

Со многими положениями крестьянской реформы Волконский не был согласен - в частности, его категорически не устраивало освобождение крестьян без земли. Однако сам факт отмены крепостного права в 1861 г. принял с восторгом и слезами.

   «В Париже застал Сергея Григорьевича день 19-го февраля. Это, можно сказать, был завершающий день его жизни. Он был в русской церкви на молебне, когда читался манифест об освобождении крестьян. Можно ли описывать, можно ли представить себе, что он чувствовал, когда с высоты амвона читались царская слова, возвещавшие то самое, ради чего он выстрадал каторгу и изгнание! Да, он мог сказать: "Ныне отпущаеши раба твоего с миром"».1

Лето 1863 года Волконский проводит в семье сына в Фалле.

  « В этом дивном Фалле, в этом чудном имении Бенкендорфа, проводил лето 1863 года декабрист Волконский: так пожелала судьба, капризная судьба. В 1826 году, когда Сергей Григорьевич сидел в Петропавловской крепости, его посетила любимая племянница его, дочь Софьи Григорьевны, Алина. Она писала бабушке, старухе Александре Николаевне в Москву: "На нашем свидании присутствовал генерал Бенкендорф". Кто бы мог подумать тогда, что через 33 года, в Женеве, сын этого каторжника женится на внучке этого генерала ...»2

Здесь он, прикованный к постели жесточайшим приступом подагры, получает горестное известие о смерти Марии Николаевны, случившейся 10 августа. Резко ухудшившееся здоровье заставляет Михаила Волконского перевезти отца в Петербург, где Сергей Григорьевич проводит свою последнюю зиму.



Фотография И.Г.Ностица. Ницца. 3 мая 1864 года. Послужила оригиналом для посмертного  портрета, написанного М.Гордиджиани в 1873 году
К лету он перебирается в Воронки, к дочери. Однако здесь декабрист прожил недолго. 28 ноября 1865 года Елена сообщила брату: «Отец скончался в час пополудни без страданий, после причастия тихо заснул. Вчера сидел в галерее и писал».

В с. Воронки Козелецкого уезда Черниговской губернии Сергей Григорьевич Волконский похоронен вместе с женой.

« Заботами Елены Сергеевны и Михаила Сергеевича над прахом их родителей воздвигнута церковь по рисункам архитектора А. Ю. Ягна. Я был при закладке и при освящении этой церкви. В иконостас вставлены иконы, бывшие в Сибири. Под ними на доске текст, который княгиня Мария Николаевна поставила во главу своих "Записок":

   Господь решит окованные...

   Господь возводить низверженные...

   (Псалмы 145, 144.)

   Над сводами склепа высечен текст, который отец мой поставил во главу издания "Записок" своей матери:

   "Радуйся, неусыпающая попечительнице во узах и темнице сидящих"».1



Заключение
Работа над этой темой доставила мне большое удовольствие. Благодаря знакомству с жизнью и деятельностью князя Сергея Григорьевича Волконского, я прикоснулся к величайшим событиям истории России. Вместе с ним как бы прожил и прочувствовал эти события, на многое взглянул с другой стороны. Знакомясь с «Записками» Сергея Григорьевича, понимал его человеческие чувства и переживания, а, читая воспоминания его внука, Сергея Михайловича, представлял себе картины жизни и быта того времени. Ещё мне довелось познакомиться с «Алфавитом» Боровкова, полное название которого «Алфавит членам бывших тайных злоумышленных обществ и лицам, прикосновенным к делу, произведенному высочайше учрежденною 17-го декабря 1825-го года Следственною Комиссией, составлен 1827-го года», в котором даётся описание всех причастных к делу о декабристах.

Я попытался разобраться, что же двигало Сергея Григорьевича, у которого в жизни было всё – звание, богатство, семья – к переменам. И понял, что такой человек, как он не смог остаться в стороне от преобразований, которые смогли бы изменить Россию, смогли бы облегчить участь российского народа. Это было делом его чести.

Взглядов своих он не поменял, пройдя каторгу и ссылку. Он писал: «Избранный мною путь довёл меня в Верховный уголовный суд и в каторжную работу, и к ссылочной жизни тридцатилетней, но всё это не изменило вновь принятых мною убеждений, и на совести моей не лежит никакого гнёта упрёка».

Девизом ему служили слова пословицы: «Какой в колыбели, таков и в могиле.», которую еще в 1815 г. сообщал другу Киселеву. Герой войны и светский "повеса", князь и каторжник, генерал и "хлебопашец" Сергей Волконский всегда оставался верен самому себе.  В "Записках" Сергей Григорьевич объяснил, что, по его мнению, Россию необходимо поставить "в гражданственности на уровне с Европой и содействовать к перерождению ее сходно с великими истинами, высказанными в начале Французской революции, но без увлечений, ввергнувших Францию в бездну безначалия".

Он стал боевым офицером и, постоянно рискуя своей жизнью, принимал участие в военных баталиях, совершая подвиг военный; хотел перемен в России, изменения несправедливых российских порядков и законов, совершая подвиг гражданский. Он всегда на первое место ставил не своё собственное благополучие, а благополучие своей Отчизны. За это я им восхищаюсь и преклоняюсь перед ним.

Я задумался – а смог бы я так поступить?... Ответа у меня пока нет.

Мне очень понравились слова, которые написала Мария Николаевна Волконская в «Записках»: «….Если даже смотреть на на убеждение декабристов как на безумие и политический бред всё же справедливость требует признать, что тот, кто жертвует жизнью за свои убеждения, не может не заслуживать уважения соотечественников. Кто кладет голову свою на плаху за свои убеждения, тот истинно любит своё отечество, хотя, может быть, и преждевременно затеял дело своё.»

В ходе работы я познакомился с некоторыми интересными фактами, касающимися Сергея Григорьевича и привожу их здесь в качестве приложения.



Список использованной литературы:
Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992.
Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991. Серия "Полярная звезда".

Документы и материалы .
Кавалергардский полк http://ru.wikipedia.org/wik
ru.wikipedia.org›wiki/Декабристы
«Алфавит членам бывших тайных злоумышленных обществ и лицам, прикосновенным к делу, произведенному высочайше учрежденною 17-го декабря 1825-го года Следственною Комиссией, составлен 1827-го года»
Волконская М.Н. Записки. М., 1977.
Павлюченко Э.А. В добровольном изгнании., Наука, М 1984

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.18


2 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.16

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.10

1 Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991. Серия "Полярная звезда". Документы и материалы ., с.3

2 Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991. Серия "Полярная звезда". Документы и материалы ., с.3

1 Кавалергардский полк http://ru.wikipedia.org/wik

1 Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991. Серия "Полярная звезда". Документы и материалы ., с.13

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.31

2 ru.wikipedia.orgwiki/Декабристы

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.57


2 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.25

1 «Алфавит членам бывших тайных злоумышленных обществ и лицам, прикосновенным к делу, произведенному высочайше учрежденною 17-го декабря 1825-го года Следственною Комиссией, составлен 1827-го года» с.37

1. Волконская М.Н. Записки. М., 1977. С. 28.

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.143

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.166

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.169

2 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.173

1 Мои воспоминания : в 2 т. / С. М. Волконский. М. : Искусство, 1992., с.174