Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Писателям и живописцам Из главы «Творящим письменами песнь» книги «Армянские святые письмена»




Скачать 375.35 Kb.
Дата19.01.2017
Размер375.35 Kb.
ПОСВЯЩЕНИЯ ВЕЛИКИМ

Писателям и живописцам
Из главы «Творящим письменами песнь»
книги «Армянские святые письмена»

(Ростов-на-Дону, издание журнала «Дон», 2005)

и тематических поэтических подборок
* * *
Чарующий гений Пушкина сопутствует

нам с детских лет…

Аветик Исаакян

Чарующий гений Пушкина

Сопутствует нам с детских лет.

То манит в леса с избушками,

То к морю ведёт нас поэт…
Но, сонмом чудес околдованы,

Приемля его волшебство,

Мы мудрою мыслью прикованы,

Мы р а з у м у внемлем его.


И, светлою грустью пронзённые,

Мы шепчем: «Да скроется тьма!» –

Молитвенно произнесённые

Магической силы слова.


Да здравствует солнце! да здравствует!..

Пророчествуй Русский Поэт!

Твой гений столетия властвует,

Сопутствуя нам с детских лет.



Июнь 1995 г., с. Чалтырь.
Кнарик ХАРТАВАКЯН,

член городского литературного объединения «Созвучие»,

сотрудница Ростовского Рериховского общества и ДФ Рерихов,

председатель литературной студии имени Рафаэла Патканяна



К АЛЕКСАНДРУ ПУШКИНУ

Пленил ты сердца, лирой их возлелеял!..

Прими от армян благодарных поклон:

Был в наших краях, их легендой овеял

И в струи донские влил струн лирных звон.
Нор Нахичеван и Армину ты видел,*

Влетал в Карс, Арзрум на коне, в стременах!..

Армян равнодушием, нет, не обидел,

Хотя не познал наш язык, письмена.


Но сердцем льнул к нации ты просвещенной,

Был hаям по вере Христовой собрат;

Луга их цветущие пел восхищенно,

Священный, сверкавший в снегах Арарат!


Ты зрил ли и духа армянства высоты,

Любуясь долиной библейской горы?..

Воспел ты земли наирийской красоты,

Хлеб, сыр преломил, принял hаев дары.


Ты сам средь поэтов – Масиса вершина!

И шлют тебе снова армяне поклон.

Тебя будут чтить Айастан, Тихий Дон,

Покуда круг вечный душа не свершила!..



24 сентября 2005 года, с. Чалтырь.
Кнарик ХАРТАВАКЯН

___________________



* О пребывании А.С.Пушкина в Армении см. главы 2 – 5 его «Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года». Стихи его умело переводили виднейшие армянские классики. Путешествуя с семьей Раевских на Кавказ, Пушкин в конце мая – начале июня 1820 года проезжал через ст. Чалтырская и «город армянский, Нахичевань называемый». Указания на это есть в журнале генерала Н. Н. Раевского и в книгах, статьях современных исследователей-краеведов А. А. Айрумяна, П. Х. Максимова, Н. С. Коршикова и других.

С А. С. Пушкиным, как и с М. Ю. Лермонтовым, поддерживали дружескиесвязи

живущие в столицах знатные армянские роды Лазаревых, Абамелеков и друг., в т.ч. князь Давид Абамелек, участник боев при Аустерлице, Бородине, Красном, награжден

ный орденами и золотым оружием за храбрость. Среди воспетых поэтом женщин княжна Анна Давидовна Абамелек, одна из самых просвещенных в столице, фрейлина императрицы, талантливо переводившая его стихи на европейские языки, знавшая и свой родной, писавшая буквами армянского алфавита. Ей посвящено известное стихотворение А.С.Пушкина «В альбом кн. А. Д. Абамелек». Она была в родстве и дружбе и с переводимым ею М. Ю. Лермонтовым, оставившим ей автограф своего стихотворения «Последнее новоселье».



Читая Александра Блока

В полдневный зной, устав, полудремала,


Держа видений сонмы на блесне,
И в этом дивном – в блёстках – полусне
Посланья Горних зорко принимала.

Душа и прежде их дары имала,


Внимая рунам Осени, Весне;
Нёс Вышних письмена, спадая, снег…
Их с давних пор скопилось уж немало –

Бесценных, златом блещущих даров.


Вобрал их дух под ясный свой покров
И, ширясь, достигал глубин Вселенной.

В пределах тех щедрей был, ближе Бог…


Но струи благодати вожделенной
Пославшим был и перечтённый Блок!

* * *

К 130-летию со дня рождения А. С. Исаакяна

К 125-летию со дня рождения А.А. Блока1

Я слышу голос Александра Блока,


Но слил с ним песнь свою Исаакян.
В едином русле блещут два потока,
Пленяя души русских и армян.

В них зовы к матери и яр-любимой,


Возлюбленные Русь и Наири…
О, переливы строк неуследимы,
Ведь каждый – классик, на века творил!

Блок возвестил: поэт он первоклассный,


Певец армянский, лирик Аветик!
Весь мир чарует слог его прекрасный,
Что русский перевел, как он, велик.

Чья лира более людей пленила,


Ожгла глаголом пылкие сердца,
Отчизне милой, нет, не изменила
И в звании вселенского певца?!

Кнарик ХАРТАВАКЯН



Алексею и Юрию Веселовским2

Алексей и Юрий Веселовские,


Почитаемый отец и сын,
Сочинители великоросские,
Не забудет ввек вас армянин!
Первыми успев познать hайканские
Письмена, словесность нашу, речь,
Всем явив сокровища армянские,
Вы славян призвали их беречь.
Занялись вы оба переводами,
Сладостный язык наш полюбив,
Гимнами, элегиями, одами
Донесли гор эхо, шепот ив...
Чтим и славим имя Алексея мы,
Вспомнив Лазаревский институт.
От семян, в питомцах им посеянных,
Всходы добрые досель растут!
Юрия мы славим, сына верного
Для скитальцев страждущих, армян,
Образец радения безмерного
О судьбе изгоев-христиан.
Переводы с языка певучего
В книгах он успел издать не раз,
Внял мольбе Аракса, слезы льющего,
Всем поведал, что пропел Араз.3
Породнившийся с Армянской Музою,
Слыша айастанцев дальних стон,
С hаями навеки связан узами,
Книг приют им предоставил он;
Лекции читал, в энциклопедии
Поместил статьи свои о них...
Чтим в оставленном для всех наследии
Веселовских, нам навек родных. Из книги «Армянские святые письмена»

Кнарик ХАРТАВАКЯН

К Валерию Брюсову

Ты в плеяде имен – среди первых,


Знает книги твои целый свет;
Аполлона избранник, Минервы,4
Ты – мыслитель, ученый, поэт!

Твой блестящий талант многогранен.


Щедр душой, даровит, плодовит,
Льнул ты к hаям, чей край был изранен,
Их язык изучил, алфавит…

К ним приехал ты в год геноцида,


Полюбил – и в слезах – Наири.
«Кровь не лей! – призвалась Немезида, –
Ведь народ сей шедевры творит!»

Был на гребне древнейшей культуры,


Храм Гарни5 он создал, айбубен
И сокровища литературы,
Что спасал за твердынею стен.

Их враги разрушали, сжигали


В церкви лики икон, письмена…
Но, святые, они воскресали,
Воцарялись на все времена!

Ты призвал лицезреть их планету,


Дав армянской поэзии свод;
Слово каждому давши поэту,
Душу всю ты вложил в перевод.

На призыв твой пришли и собратья:


Веселовский, Бальмонт, Бунин, Блок…
«Во спасенье спешил всех собрать я, –
Ты изрек. – Да хранит hаев Бог!»

И трудился весь год неустанно,


Антологию – миру вручил,
Возвестив: «Се дары Айастана!
Благородства патент предъявил
Армянин, хоть рекой кровь пролил».

...И спасали от варваров-турок


Строки песен, стихов, письмена.
Изумив богатейшей культурой,
Стали зримы армян имена.

Мир, дивясь айастанцев наследью,


Геноцид христиан осудил.
Ты же гимн – торжествующей медью,
Строк чеканом – друзьям сочинил.

Ты и летопись создал армянства,


Исторических наших судеґб,
И явил всем пример постоянства
И любви к нам в годину злых бед.

В роковые лета и минуты


Мча в Тифлис, Ереван и Баку,
Всех призрел, никого не минул ты,
Влил навек в сердце hая строку…

И с любовью ответною взгляды


Устремляем к тебе сквозь года.
Друг вернейший, Ярчайший Плеяды,
Не забудешься ты никогда!
Среди глав Алагязов, Эльбрусов,
Всех зовя в тесный братский свой круг,
Ты паришь, Переводчик и Друг,
Нареченный Валерием Брюсов.6

Из книги «Армянские святые письмена»

Кнарик ХАРТАВАКЯН

Микаэл Налбандян

Повествование судьбы в стихах

(Главы из поэмы)

ПРОЛОГ

Минуло сто и семьдесят пять лет,


Как в мир явился ты, армянский гений.
Неугасимый проложил ты след
И в памяти грядущих поколений.
Тебя родил град Нор Нахичеван,
Давно мечтавший о достойном сыне,
И ты им стал, наш классик Налбандян,
Тебе внимает нация доныне!
Наставник твой, священник Габриэл7
Тебе святыню Айбубена вверил.
Те буквы ты лелеял, Микаэл,
Весь краткий век, что рок тебе отмерил.
Читал всю жизнь и чтил ты имена
Поэтов Наири, чей слог божествен,
И в посланные Богом письмена
Облек свой стих, что выспренне-торжествен.

Творил ты на армянском языке,


Владел и европейскими, и русским.
Коль жил от мест родимых вдалеке,
Твой круг друзей не становился узким.
Средь них — Тургенев, Герцен, Огарев!..
В тебе узревши «золотую душу»,
Они ценили hая меж борцов,
И ты твердил им: «Клятвы не нарушу!»
Ты верен был им до последних дней,
Прощаясь с жизнью в чужедальнем крае.
Когда настал срок расставанья с ней, —
Не смолкла лира в гениальном hае.
Твои стихи пророчески звучат
И потрясают сердце армянина.
Статьи твои, воззванья не молчат,
Рокочут, словно бурная стремнина.
Ты завещал потомкам и дела,
Не только слово, страстное, как пламя.
Тебя дорога в вечность увела,
И на века останешься ты с нами!

Из главы IV

Когда основан был «Юсисапаґйл»,


То, северным охваченный сияньем,
Весь Юг, Восток армянский запылал,
Подверженный его идей влияньям.
Был рупором передовых идей
Журнал, основанный двумя друзьями,
Собрал по духу близких он людей,
Возвысившись над ними, словно знамя.

Редактор Степанос был Назарян,


А Микаэл — ярчайший, первый автор.
В России стал известен Налбандян,
Как и журнала нового редактор…
Он проповедовал что было сил,
Служа национальному спасенью,
Борцов за Истину — превозносил,
Ведя народ свой древний к возрожденью.
.......................................................................
Журнал теснил цензурный комитет,
И публицист уехал за границу;
Но верность родине хранил поэт,
Над нею видя вольности зарницу.
Писал он и в пределах дальних стран,
Как азиатских, так и европейских,
Радея просвещению армян
И на полях далеких Елисейских…
И до сих пор читаем «Две строки»
И «Земледелие как верный путь» мы.
Как пафосны труды его, строги,
Как силой полнятся ежеминутно!
Свой клич «Свобода» вновь бросает нам,
«Дни детства» нам сердца досель пронзают.
Стихи пришли и к нашим временам,
Армян потомки наизусть их знают.
Глава V

Он был достойнейшим среди творцов,


Но и делами знаменит был классик:
Наследство нам калькуттских двух купцов
Вернул, с нахичеванцами согласен.
Поехал он в родимый Айастан,
Взял грамоту из рук Католикоса,
Чтоб съездить в Индию чрез много стран,
Завещанное — взять, решив вопросы.
…Армения поэта потрясла,
И любовался он ее простором.
О, сколько вдохновенных сил влила
Земля прародины, объята взором!
Потряс его Святой Эчмиадзин —
Собора, храмов строгой красотою.
Подолгу он бродил средь них один,
Терзаясь мыслью вовсе не простою:
Как мог воздвигший церкви те народ
Быть при царе столь угнетен, унижен?
Не двигаясь стремительно вперед,
Застыл он, тягой к прошлому лишь движим?

Как мог он чистый замутить язык,


Что родником хрустальным с высей лился?!
В местечке каждом говор свой возник.
Ужель со словом чуждым hай смирился?
Ужель забыл он древний айбубен,

Века живя под чужеземным гнетом?


Не гордый дух — был стан его согбен,
Бросал он «прочь!» своим цепям, тенетам.
...И вспомнился поэту Сурб Месроп —
Создатель айастанцев айбубена.
К нему вела одна из первых троп,
Ведь имя это было незабвенно!

Он посетил селенье Ошакан,


Где прах сокрыт великого Маштоца,
Где спит и князь Мамиконян Ваган,
Где к ним мольба в тиши, как песня, льется.
Но был уныл святыни древней вид,
Царили здесь разруха, запустенье…
Легендой каждый камень был овит,
Но был обвит и сорным он растеньем.
Народу даровавший письмена
Букв на хачкаре не был удостоен.
Столь дорогие сердцу имена:
Учитель Первый и Отчизны воин!

И — запустелый вид родных святынь,


И — безымянные, простые камни…
Такое встретишь разве средь пустынь,
Хоть имена те славились веками.
Во мгле невежества топил царизм
Издревле просвещенные народы,
Но, спасши слог божественный харизм,8
Борьбою близил hай свой день свободы.
…И сочинил там Микаэл стихи,
Скорбя о гениальном армянине.
То гневно-дерзновенны, то тихиґ,
Слышны они потомкам и поныне.

Из главы XII

Обрел бессмертье на века поэт,


Став памятником на холме высоком.
И, отвергая недругов навет,
Мы будем помнить пламенные строки
И Гимна, что Армению воспел,
И вдохновенной оды о Свободе...
Он будет жив, певец наш Микаэл,
Веками будет он любим в народе!
И коль бессмертен гений и пророк,
То избежит душа поэта тленья
И будут вторить звукам его строк
Идущие за нами поколенья.
Минуло сто и семьдесят пять лет,
Как он родился в Нор Нахичеване.
Неугасимый проложил он след,
И на века останется он с нами!
Из книги «Армянские святые письмена»

(Ростов-на-Дону, издание журнала «Дон», 2005)



Кнарик Хартавакян

Акростих Рафаэлу Патканяну10

К 180-летию со дня рождения

Рафаэл, наш возлюбленный классик армянский,
Айастанцев и нахичеванцев кумир!
Факел ты для питомцев – твоих, наирьянских.9
Акростих сей прими, лавры почестей, мирт...
Эхо струн твоей кнар – строки эти, Учитель,
Лиры властной, чарующей наши сердца;
Ум покорствует ей, дух пленен, Просветитель,
Голосам твоих песен – звучать без конца!
Айбубена создатель, воспетый тобою,
Буквы вверив и благословивши на труд,
Рад, гордится раденьем твоим и судьбою,
И твореньями, кои века не сотрут.
Есть в наследье твоем и стихи, и рассказы,
Лист к листу, они вылились в восемь томов.
О, блистают шедевры твои, как алмазы,
Влился пламень души в искрометный сплав слов!
И элегии ты сочинял, и сатиры,
Чванство, жадность невежд-богачей обличал…
Усмирив их, «Норнахичеванская Лира»10
Почтена была тем, кто талант отличал.
А народ – возлюбил тебя, сын Габриэла,
Ты, как он, – сочинитель,11 славнейший поэт!
Как питомца – любимца его – Микаэла,
Айастанцы величат тебя сотни лет.
Наш земляк и кумир, классик наш знаменитый!
Я средь сонмов, кто вьет тебе словом венок.
Не отринь подношенье, певец именитый.
Уверяя в любви, пусть зардеет у ног…

Кнарик Хартавакян,

председатель литературной студии имени Рафаэла Патканяна

Оноприосу Анопьяну12

И жил и писал ты в «серебряном веке»,


Прославив родимый Нор Нахичеван.
Творенья твои не поблекнут вовеки,
В них пурпур зари и лазурный Севан!
Свивая любовно армянские буквы,
Поэт-каллиграф, песни ты сочинял.
«Узрите в них радуги мост-виадук вы», –
Напомнил ты тем, кто пророчеству внял.
Отмечен харизмой, был гордым и кротким,
Прочитан был лишь в переводах своих,
Окован недугом, слил с веком коротким
Наследие многих кумиров людских.
Ты искрою Божией, нет, не кичился,
Изяществом слога Творцом наделен;
Был переведен, мастерством отличился,
И не был от классиков столь отдален…
В плеяду великих призвали поэты
Тебя, воссиявшего яркой звездой.
Не меркнут элегии, лирионетты,
Звенят колокольчики строк звучной мздой!
Да, каждое слово твое льнет наградой.
В альбом письменами начертан, твой дар,
Музейным сокровищем13 стал и отрадой
Для всех, кому дорог «серебряный дар».14
Рассыпал души своей рясно-монисто
Ты всем, кто услышал тебя, лицезрел.
Звенит и сияет оно – ясно, чисто,
Жемчужин любви блеск сердца нам согрел.
От взоров их времени даль не сокрыла,
Цветами долин они блещут у ног…
Став славой, легендой Придонья и Крыма,
Чарующий словом, прими наш венок!

(Из главы «Творящим письменами песнь»

книги «Армянские святые письмена», 2005)

Кнарик Хартавакян



Ованесу Туманяну

К 140-летию со дня рождения классика

Прославленный певец всего армянства,


Стихом ты с целым миром говоришь;
Явив пример пристрастья, постоянства,
Ты вязью букв hайканских песнь творишь!

Она струею льется и плетется


Цветов благоуханнейших венком.
Твореньями бессмертного Маштоца
Ты высекаешь слезы, вызвав ком…

О, звучным словом, слышанным, прочтенным,


Заворожил, очаровал ты всех,
Армянским гением, в тебе почтенным,
Прославил Айастан, родимый Дсех…15
Из горного, цветущего ты края,
Тебя насытил красотой Лориґ.
Исполнил, жемчугами слов играя,
Ты повеленье горнее «Твори!».

С лучами Просветителя лампады,


Ты, покоритель восхищенных душ,
Дал нам стихи, поэмы и баллады:
«В горах Армянских», «Парвануґ», «Ануґш»!
Они, как и «Мароґ», «Поэт и Муза»,
Как «Тысячеголосый соловей»,
Останутся для братского союза,
Что ты крепил раденьем жизни всей.
По вере, крови и перу собратья
Навек свелись тобой в твой «Вернатуґн».16
Народам братским распахнув объятья,
Ты вверил миру трепет лирных струн.
Вязь вещих строк твоих веками вьется:
Жизнь бесконечную ты не прожил.
Пускай струею звонкой вечно льется
Та песнь, что письменами ты сложил!

Из главы «Творящим письменами песнь»

книги «Армянские святые письмена»

Кнарик Хартавакян

К ПОРТРЕТУ АВЕТИКА ИСААКЯНА

Кисти МАРТИРОСА САРЬЯНА
К 130-летию со дня рождения А. С. Исаакяна

К 125-летию со дня рождения М. С. Сарьяна
Непревзойдённый Мастер Аветик!

Там, за тобой, лишь гор нагроможденья.

В час вдохновенья после изможденья,

Неистощим, неутомим, велик,

Ты восседаешь, мудр... Ты всё постиг,

Даритель совершенства, наслажденья...

Исполнен доброты и снисхожденья

Твой величавый и прекрасный лик!

Его, лик мудреца, мыслителя, Поэта,

Явила кисть Сарьяна, мощь Варпета.

Кто гениальней из армян двоих?..
Чреде вселенских новых поколений,

Мир Красотой спасти нацелен, рьян,

Предстал армянский многоликий гений!

27 августа 2005 года.

СОНЕТ К САРЬЯНУ
Живописать словами дар Варпета?..

Разлить по строкам радуг слитый цвет?

Теснить в размер твоей вселенной свет,

Хор звёздный сузить до строфы квартета?..


Замолкнет песнь моя и не пропета,

Не возведёт на Мастера навет...

Твоим творениям не нужно мет:

Мэтр подписал пейзажи и портреты.


Успел создать и книгу о себе –

Об отчем крае, благостной судьбе...

Ты – истый сын гордящимся армянам.
Но ты пленил палитрой целый мир…

Ужель не явят лик твой струны лир

В сапфире шара в зареве багряном?!

14 августа 2005 года.

(Из книги «Армянские святые письмена», 2005)

Кнарик ХАРТАВАКЯН



Посвящение Мартиросу Сарьяну

К 130-летию со дня рождения Варпета
Сын славный степного Нор Нахичевана,
Весь мир ты сиянием красок пленил,
Воспел красоту мест родных, Айастана,
Узревших полотна – душою сроднил!
Гордятся тобою Донщина, Россия,
Армения-мать живописцем горда,
И знают Варпета, кого ни спроси я, –
Вблизи и в далеких чужих городах.
Внимающим кисти твоей столь понятен
Язык огнеблещущих красок твоих.
В полотнах – сияние солнечных пятен,
И радуг цвета первородны на них.
Нежны и прелестны цветы луговые,
Букеты с придонских ковыльных степей,
И склоны столь памятны береговые,
Где зелены травы и розов репей…
Колодец, студеной водою поивший,
Отцовский упрятанный в степь хуторок,
Край отчий, таланты любовно взрастивший,
Тобой удостоены красок и строк.
Ведь, ставши владыкой магической кисти,
Ты живописал и волшебным пером,
И поґвести жизни твоей, всплескам истин
Внимают везде, как и в крае родном.
…Уехал ты юным учиться в столицу,
Насытивши взор, повидал много стран.
Хоть броскостью льстили они живописцу,
Но снился ночами Нор Нахичеван.
Судьбою счастливой влеком, не судьбиной,
Ты живописал изумляющий мир,
И людям открыт, не гоним и чужбиной,
Ликующих красок устраивал пир.

…Египетский полдень пылающий зноен,


Почти ощутим, отпускает он взор,
Но льнет Айастана раздолье родное,
Где веет прохладой с заснеженных гор.
И ты рисовал с упоением, рвением
Долины и гор силуэты, хребты –
Все то наречённое гордо Арменией,
Что ты возлюбил, как Донщины цветы!
Людей возлюбил ты, простых айастанцев,
На сильных волах поднимающих новь,
Крестьян деревень и чужбинных скитальцев,
Воздавших не словом – добром за любовь!
Ты их рисовал и людей именитых –
Поэтов и зодчих, ученых-армян,
Сынов, дочерей Наири даровитых –
Явились нам Исаакян, Таманян…
Все, чьи имена называя, мы гоґрды
За наш наделенный талантом народ.
Его не смели диких варваров орды,
И он сквозь века устремлялся вперед.
Хачкаров узоры пронес, фолианты,
Стихов яркоцветие, миниатюр,
Души неоскудной дары-бриллианты,
Дары богатейшей из древних культур.
Ты – славный, достойный ее представитель,
Ты – солнечных красок творец-чародей,
Добра, Красоты, мудрых Истин носитель,
Наследьем своим одаривший людей!..
Ты вновь преподносишь пейзажи, портреты,
Пахучих цветов и плодов натюрморт.
И тщатся тебя славословить поэты,
Хоть каждый тобой очарован и горд.
…Дерзну ль поднести для Варпета я вирши?
Он, славный земляк всех армян, – юбиляр.
Земле всей могучесть таланта явивший,
Души благородством не раз поразивший,
Быть может, он примет мой искренний дар.

Август 2005 года. Кнарик ХАРТАВАКЯН

Читая Чаренца
Моей Армении слова, что солнца пыл хранят, люблю,

Армению, мой милый край, до издыхания люблю.

Егише Чаренц, пер. И. Поступальского
Язык армянский он любил до жгучих слез,
Боготворил письмен Маштоца святость
И солнцем напоенных слов, созвучий гроздь
Преподносил всем жаждущим на радость.
Багряных роз дарил он дивный аромат,
Не забывая ран своей Отчизны.
Поэта звал плененный старец-Арарат,
И лира-кнар вела его по жизни.
Любя святой Армении язык и лик,
До слез любя, превознося до неба,
Не предавал ее хотя б на миг
Любимец гор и блещущего Феба.
В годину роковую был погублен он,
Врагом народа всуе не прослывши…
Мольбу пророка — не предсмертный стон,
Далекий соплеменник, слышишь, слышишь?
Солнцеподобных слов лучи, блестя, звенят,
Язык Чаренца будто просит снова:
«Люби меня, до жгучих слез люби меня,
До издыхания, конца земного!..»
Язык армянский, материнский наш язык!
Лелеяли тебя мы – песней, взором...
Века не помнят, как, откуда ты возник,
Но вдаль идти с тобой нам по просторам.
Лей солнечное слово в сумрак ночи, лей!
Тьма расступается – дождись восхода.
Клянемся, как Чаренц, любить тебя – сильней,
Язык святой армянского народа.

Из главы «Творящим письменами песнь»

книги «Армянские святые письмена»

Кнарик Хартавакян

Сильве Капутикян

К 90-летию со дня рождения

О Женщина, о Поэтесса, о Сильва!


Всесилен в тебе обжигающий дар.
Любовь к Айастану и к миру всесильна.
Опять я в плену твоих истовых чар.

В поэзии царствуя, ты и всевластна.


Не зря тебе вверен был голос Нвард.17
О, ты величава, щедра и прекрасна,
И Розой Любови цветешь ты, Сирвард!18

Глубок твой лирический голос и звонок,


Не тонок – высок он и, страсть не тая,
Взывает: «Библейского Гайка потомок,
Месропа Святого обитель – твоя!»

Ты помнишь всегда: hайуhиґ ты, армянка,


Должна речь, язык свой беречь, письмена…
К величию духа ведет их стремянка,
Бессмертье душе даст на все времена!

И зримых высот словом вещим достигнув,


Зовешь все армянство ты верным пребыть,
Заветную истину предков постигнув,
Язык драгоценный, вязь букв не забыть.

Исторгла навек Слово-заповедь сыну


Ты из огнедышащих сердца глубин.
Пронзивши гор глыбы, леса и пустыню,
Вселилось оно в души тех, кто любим.

Бессмертен в веках твой завет материнский.


Хранит Айастан его, мир целый – спюрк,19
Все те, кто покинул свой край наирийский,
Над кем заносил ятаган изверг-тюрк…

Но нас вновь доспехи письмен защищали,


Могучих созвучий, сердец пламень-жар.
И пращуры нам их беречь завещали,
Влив заповедь в твой опаляющий дар!

Кнарик Хартавакян

К биографии Байрона

Он кровь не лил на поле Аварайра,


Армению от турок не спасал,
Но говорят, что лорд английский Байрон
Стихи на языке армян писал.
Создатель «Чайльд Гарольда» и «Корсара»,
Британию покинув навсегда,
Приплыл на остров малый Сурб Хазара,20
Где безмятежна синяя вода.
Живя в кругу монахов-мхитаристов,
Их речью был пленен поэт-бунтарь,
И, удивлен витиеватым шрифтом,
Он в руки взял армянский наш букварь.
Читал восторженно и неустанно,
Твореньями Месропа изумлен,
И возлюбил скитальцев Айастана,
Их ранами был в сердце уязвлен.
Возжаждал гордый дух освобожденья,
И карбонарий ринулся спасать —
Армян ли, греков — страх порабощенья
Не волен был над миром нависать…
Он в Греции окончил дни земные,
Мятежный Байрон — песнопевец, лорд.
Но чувствует любовь его поныне
Мой просвещенный мученик-народ.

(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005)

Кнарик Хартавакян

Открытое письмо Геворгу Эмину21

Ты будешь веком
Счастья и добра,
Двадцатый век,
Я верю в это!


Г. Эмин, пер. Д. Самойлова
Поведаю тебе, Геворг из Аштарака:
Сегодня мною вновь обретена
И спасена из гибельного мрака
Та книжица, та песнь, те письмена…

Тобою сотворенные когда-то,


Они в душе армян приют нашли,
Звучали в ней торжественной кантатой
И порослью стихов иных взошли.

На полках книжных встали в строй рядами


В соседстве эпопей и мудрых притч,
Историю народную годами
Повествовали жаждущим постичь…

Тот сборничек стихов и я хранила.


Вместил он мудрость, мощь, «Двадцатый век»!
Прочтя его, я в Ереван звонила –
Стал близким гениальный человек.

Те письмена мне словно дар вверялись, –


Ты сочинял их на века, поэт, –
И, хоть в бурливом мире затерялись,
Хранила память строки много лет.

...Узнай же днесь, Варпет из Аштарака:


Родные книги мы не сберегли.
Бываем столь беспечны мы в антрактах, –
Воззрит с укором твой скорбящий лик.
С негаснущей, пронзительною болью
Взгляд устремлен в века с обложек книг.
Не в силах был он в жуткий час разбоя
Остановить грабителей ночных…

Они и рвали книги, и топтали,


В подвал кидали, полный сточных вод,
Они казнили, зверски истязали –
И не обрушен в гневе небосвод?!

Ты помнишь все, Геворг из Аштарака:


Все это было в давние века
Сжигали, грабили... Но с Книгой – драка
И ныне?.. Битва с ней, чернил река?..

Ведь шла здесь не потеха впавших в детство,


Не шалость малышни вела игру, –
И в век двадцатый вторглось к нам злодейство,
И в чумном граде кто-то на пиру…

Слух услаждая, кто-то детский бубен


Заставил жалобно звенеть – распял.
А мы, завязшие в болоте буден,
Не слышали тот плач, как ты слыхал…

И к нам взывала слезно и вопила


Та книжица твоя – «Двадцатый век».
Растоптана, она кровоточила,
Согнать не в силах дрёму с наших век!

Не слыша зов, мольбу детей Маштоца,


Язык забыв, мы продолжали спать,
Хоть Айбубен – твердынею Звартноца –
Спешил святыни нации спасать!

Мы ж – клятвы во спасенье не давали


Ни храмов наших, ни письмен, ни книг.
Армянский барабан – дгол – разбивали,
И тот набат к нам в сердце не проник.

Исходит век, но, разумом богаты,


Вселенского разора мы не зрим.
Мы нервы бережем, – не виноваты,
Спокойствие старательно храним…

Кругом бои, безумствующих злоба


И кровь – рекою, как во дни резни.
Не жалко нам, что книжная утроба
Набрякла теплой влагою чернил.

Чтоґ порванная варваром бумага,


Когда в живую плоть вонзают нож?
Чиновник не скорбит, что гибнет сага,
Он вымолвит бесстрастное: «Ну что ж!..»

Но вызов брошен целому народу,


Когда святых, поэтов не щадят.
А мы молчим погромщикам в угоду
И сетуем, что светочи чадят.

Слепит бездушье, словно катаракта,


И слишком многим взор заволокло.
Но страшно мне, пророк из Аштарака,
Распотрошенной Жизни полотно.

Кишмя кишат крушители и воры,


В святилища так просто стало влезть.
Чем оградим? Ведя лишь разговоры?..
Пустых словес, как и потерь, не счесть!

Кто искреннее слово состраданья


Промолвит нам в пылу высоких чувств?
Кто восстановит попранные зданья,
Жрецом войдет в священный храм искусств?

Стяг гуманизма кто возвысит снова


И к единенью кто нас призовет?
Кто пламенным и деятельным Словом
Род человеческий от бед спасет?

...Трагедия Земли – в последнем акте.


Уходит ночь бесчинства и утрат…
Поверим вновь, мудрец из Аштарака,
Поверим веку Света и Добра!

7 апреля 1992 года, г. Ростов-на-Дону.22 Кнарик Хартавакян
Ашоту Гарнакерьяну23
Твой величавый гордый облик
Вобрал навечно взор армян.
Ты словно молний вещих отблеск,
Поэт Ашот Гарнакерьян!

По давним предкам ты – Анийский,


Но сын прославленный дончан.
И принял ты поклон их низкий,
Послав стихов своих чекан.

Торжественны, ликуют ямбы,


Анапест – властен, дактиль – рьян...
Ты ровней стал грядущим дням бы,
Гайканцев сын, Гарнакерьян!

Ты – сын Армении, России,


Их вправе матерью назвать:
Под сердцем две сестры носили
Того, кто смог их прославлять.

Не ведаем, кому был ближе


Ты, в даль и в высь нацелив путь;
Страну объездил, был в Париже,
Вселенной – свет спешил вернуть.

Но где б стихами ни блистал ты,


Явив харизмы щедрой грань,
Ты помнил, чтил свои пенаты –
«Нахичевань, Нахичевань

Куда б ни уводили тропы,


Среди лесов, гор и равнин,
Святые письмена Месропа
Ты помнил, истый армянин!

В сраженьях войн, в плену разлуки,


Когда безжалостен был рок,
Ты языка родного звуки
И перлы hайских букв берег.

Они к высотам возносили,


Как и славянства письмена…
В бессмертном имени России
Ты множил hаев имена.

Навек Отчизне присягнувши,


Был верен ей в пути своем.
И в сонме в новый век шагнувших
Тебя бессмертным мы зовем.

Ты в ряд сынов нахичеванских,


Где Патканян, Геворк,24 Сарьян,
Встал, не смутив перо их, краски,
Варпет Ашот Гарнакерьян!

Из главы «Творящим письменами песнь»

книги «Армянские святые письмена»

(Ростов-на-Дону, издание журнала «Дон», 2005)



Кнарик Хартавакян
ТВОРЯЩИМ ПИСЬМЕНАМИ ПЕСНЬ

* * *

Остаётесь навеки вы с нами,


Даже если уже вдалеке,
Все творящие песнь письменами
На извечном, родном языке.
Двуедин он: армянский и русский,
Корни пращуров наших срослись.
hай и русич, арийцы, этруски…

Мощь письмен обретя, мы спаслись!


Оградились от ворогов многих,
Сохранили страну свою, лик…
Защитить, возвеличить он смог их,
Наш язык, что могуч и велик!
Сохранили мы истовость веры,
Облачив свою речь в письмена,
И Христа возлюбили без меры,
Всех святых, чьи мы чтим имена.
И средь них – вы, творцы алфавитов
И поэты, чьё свято родство!
Вы из дали, туманом повитой,
К нам спешите, творя волшебство.
Вас не зря вечно боготворили,
Пушкин, Нарекаци, Туманян…
Песнь о вас и Месропе, Кирилле
Я слагаю, дочь истых армян.
Много вас – о, созвездия, сонмы!
Я грешу, не сочтя всех имен…
Ведь без вас в тьму бы вверглись и сон мы
В недрах мглистых, дремучих времен.
Но взвиваете вы к поднебесью,
Возлелеяв сердца, льёте Свет…
Письменами творящие песню,
Вам я гимн посылаю в ответ!

Из книги «Армянские святые письмена»

(Ростов-на-Дону, издание журнала «Дон», 2005)



Кнарик Хартавакян

Месропу Маштоцу
1645-летию со дня рождения гениального

создателя армянского алфавита-айбубена,

Святого Первоучителя посвящаю
Среди сынов великих Айастана,
Его поэтов, зодчих, мудрецов,
Ты, подвиг свой свершавший неустанно,
Назваться волен первым из творцов.
Ты вверил нам, душой и встарь не нищим,
Наш айбубен, бесценнейший наш клад.
С ним по руинам шли мы, пепелищам,
Превозмогли гоненья, голод, хлад...
Дивится мир весь письменам Месропа:
Он мощь народа в буквы смог облечь!
Мирится Азия и зрит Европа:
В руках армянских явлен щит и меч!
Но не бряцает — песнь творит оружье
И средь народов утверждает мир;
Лик солнца, взятый буквами в окружье,
Лучи простер на струны звучных лир.
Сияющие буквы вечно с нами —
Во взоре каждом, сердце, именах…
Отлиты в злато, за семью замками
Хранятся свято наши письмена.
И в тишине благословеньем льется
Твоя мольба и песнь твоя, Месроп:
«Пусть вязь письмен во взорах ваших вьется
На всех просторах Азий и Европ!..»
(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)
Кнарик Хартавакян
Звучи, материнская речь!
Ни ропот, ни окрик, ни зык
Не вторгнутся в эту мелодию…
Певучий армянский язык
Я слушаю, словно рапсодию.
Звучи, материнская речь!
Я силюсь понять сокровенное,
Что доґлжно лелеять, беречь,
Как дарственно-благословенное;
Что доґлжно постигнуть молясь
И в благоговейном молчании,
Что, музыкой горнею длясь,
Молитвенно, свято в звучании;
Что вызрело в глуби веков
И снами овеяно вещими,
Что с бьющей струей родников
Потомкам навечно завещано...
Немые наследники мы.
Немые, глухие, ослепшие!
В плену у безмолвия, тьмы
Скитаемся, слух не обретшие.
...Но что это — зов или вскрик?
Родник средь пустыни иссушенной?..
Я песнь твою слышу, Майрик!
Я речь материнскую слушаю.
Звучи, наирийская речь,
Я силюсь понять сокровенное.
И в сердце клянусь я сберечь
Речения благословенные!..
(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)

Кнарик Хартавакян

Материнский язык

Сцепи родимой речи составные,

Стань мелосом армянского стиха.

А. Маргарян, пер. Л. Григорьяна
Пробираюсь к тебе среди хаоса, мрака и грохота,
Чтоб мелодией речи родимой пронзить тишину.
Забываю напасти, раскаты звериного хохота,
Мир в душе обретаю, чужую прощаю вину.
Пробираюсь к тебе, как ослепший из темени адовой.
Пробираюсь на свет и, уверовав, свет обрету:
Станешь солнцем ты мне, семицветною вешнею радугой
И весенней землей в абрикосовом нежном цвету.
Открываю уста, изнывая от жажды и голода,
Припадаю к журчащей, живительной, вечной струе
И, молитву творя: «С небесе низпосли, Боже, слово дай!» —
Оживаю, глаголом твоим спасена от сует.
Материнский язык, ты услышан был предком
в младенчестве,
Среди тягот скитальческой жизни и чуждых племен.
Отрекаться не стану вовек от тебя, мой отеческий,
Пронесу сквозь столетия святость армянских имен.
Нареченная Кнар, как посмею притронуться к лире я,
Коли речи родимой напев мне досель не знаком?
Не подвластен... и грустно тревожу я струны клавирные,
К своей родине дальней взывая иным языком.
Но лелею тебя, несравненный язык мой армянский,
И азы твоей музыки вновь постигаю, любя.
Как журчанье ручьев и немолчной струи ахурянской,25
Как сияние снежных вершин, обретаю тебя.

(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)

Кнарик Хартавакян

Вольные переводы с армянского

Из Хевонда НАИРЬЯНА

* * *

Пушкин и Лермонтов властвуют в сердце!


Жизнь бы моя оскудела без них,
Пламень в душе бы не смог возгореться,
Если б не строки бесценнейших книг.

Светочи! Неугасимые свечи,


Незаходящее солнце, луна –
Вечны они, их творения вечны,
Неумолкаема лиры струна!

Зеркало вольнолюбивой России —


Лирика гениев русской земли.
Мощь. Волшебство. Неизбывная сила.
Вечной Поэзии, сердце, внемли!..

Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН
* * *

Рассказывают, лорд английский Байрон


Учил армянский и на нем писал,
Произносил вслед «мама мия» — «майрыс»,
Когда к брегам Венеции пристал.

Приплыв на остров малый Сурб Хазара,


Он полюбил певучий наш язык,
Творцу «Гяура», «Лары» и «Корсара»
Открылся Наири прекрасный лик.

Язык манящий — богатейший, древний,


Великого Маштоца письмена
Он изучил из всех британцев первый,
Армян-скитальцев помня имена…

Я часто Байрона читаю книги,


Он маяком для наирийцев стал.
Благословляю пройденные миги,
Когда армянской вязью он писал.

(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)

Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН

Вольные переводы с армянского

Из Хевонда НАИРЬЯНА

ПУШКИН ЗДЕСЬ БЫЛ!

А донская земля ведь святая!


Вы подумайте: Пушкин здесь был!..

Строки вещие в песни вплетая,

Он донцов-казаков не забыл.

Мимо наших, армянских, селений


Он проехал в Нор Нахичеван.

И без чьих-либо слов повелений


Стал он другом сердечным армян.
...Отрок смуглый! Певец восхищённый,

Сопричастностью этой я горд.

Ты звездой засиял вознесённой,

Добротой осияв мой народ!


Помнят степи и тракт Приазовья

Твой стремительный шаг молодой...

Внемля им, слышу голос твой, зов я,

Зачарован, любуюсь тобой.


Над раскрытою книгой Варпета,

Строк звучанием вновь упоён,

Просижу, не заснув, до рассвета,

Лирой трепетной заворожён.


Не дерзну я строкой перевода

Посягнуть на твое волшебство.

Гениальны стихи твои, оды,

Почитаю в тебе божество!..



И без слёз дочитать не могу я


Ни одно из творений твоих –

Восхищаясь, гордясь и ликуя,

Ведь божественен каждый твой стих!
(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)
Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН

Вольные переводы с армянского

Из Хевонда НАИРЬЯНА
ХачатурУ АбовянУ

Ах, как ты праведен, безгрешен сердцем был,


Радетель нации, писатель, просветитель!
Ты соплеменников столь истово любил,
Армянских ран и болей исцелитель.
Аламдарян — твой старший брат и педагог,
Навек покой обрел в монастыре Сурб Хача.
А где твоя могила — ведает лишь Бог,
И ты не слышишь айастанцев плача.
Ты на вершине горной встретил смерть свою —
Во цвете лет, на гребне горемычной славы…
Но с мракобесием по-прежнему в бою
Твои стихи, твоих романов главы.
Тебе внимают Канакер, Ани и Карс,
Не молкнет голос просветителя, поэта,
Вершина высока, но покорен Парнас,
Сквозь мрак и тучи плещет солнце светом.
Бессмертен, славен ты в деяньях, Абовян,
И сердцем пылким ты безгрешен, просветитель.
Язык и веру ты призвал беречь армян,
Твои заветы помним мы, Учитель!
(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)

Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН


Вольные переводы с армянского

Из Хевонда НАИРЬЯНА
Вагану Терьяну

Ужель поэт последний я,
Певец последний в нашем мире?
Сон или смерть — та скорбь твоя,
О светлая страна Наири?


В. Терьян, перевод В. Брюсова

Ты был не последним певцом Наири,


В плеяде великих ты славен, Терьян!
Бессмертной строкою к сердцам путь тори —
Ты вечен, певец, восхитивший армян!

Твой стих, словно колокол вещий, звенел


И ластился к сердцу лучами зари…
Внимая тебе, замирал я, немел:
Ты не был последним певцом Наири!

Любви песнопевец, ты вечен, велик,


Минуют века — ты не смолкнешь, Поэт!
Вовек не затмится твой солнечный лик,
Творенья твои сберегут горний свет.

Ты был не последним наирским певцом,


И песнь твоя крылья навек обрела.
В ней трель соловьиная, клекот орла,
Зачину ее не встречаться с концом.

Исторгнутый сердцем пылающим зов


Нам слышать всегда в час рожденья зари.
В сполохах твоих непомеркших стихов
Мечтой воссияет Страна Наири!..

(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)
Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН
Вольные переводы с армянского

Из Хевонда НАИРЬЯНА

Читая Шираза

Приюта в ночи и спокойствия нет.


Не знаю, не знаю, в чем дело, не спится,
Листаю творений Шираза страницы,
А Муза мне шепчет: «Пиши, коль поэт!

Людей возлюби, как Варпет Ованес.


Он страждущим был сострадающим братом,
А духом — стал вровень с самим Араратом,
Парил, достигая высоких небес…»

Я знаю, я помню, хоть видел лишь раз,


Когда пред тобою стоял изумленный
И, строчек лавиною вмиг опьяненный,
Внимал тебе с трепетом лани, Шираз!

Забыть ли твой львиный пронзающий взор


И голос, что мог довести до истомы?..
С Дуряном втроем пили долго вино мы,
Читали стихи, внемля возгласам гор.

Давно это было, как будто во сне.


Увидеть бы снова, услышать Шираза:
Зигзагами молнии — каждая фраза,
Ручьями, бурлящими с гор по весне!..

Умолк ли Варпет, ведь стоит Арарат


И горное эхо строкам его вторит?!
Но дух мой мятущийся с роком не спорит,
Скиталец и я в этом мире утрат.

Приюта душе, сна блаженного — нет.


И нет мне покоя и в месте укромном;
Не спится мне в мире тревожно-огромном.
А Муза твердит: «Не безмолвствуй, поэт!»

(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)

Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН

Вольные переводы с армянского

Из Хевонда НАИРЬЯНА

Тарасу Шевченко

И без перевода, почти с полуслова


Понятен, Украйна, язык твой и мне…
Не раз «Катерину» читал я, но снова
Я вспомнил, Тарас, о тебе в тишине.

В армянский мой дом в неурочные сроки


Ты волен зайти, как возлюбленный брат.
Я том открываю, шепчу твои строки —
И душу они обжигают стократ.

Под властным крылом вседержавной России


Была ты в единстве, Украйна, сильна,
И рабские клейма недолго носили
Сыны твои — мир их узнал имена!

Роднею была ты, и вовсе не дальней,


Моей Наири — заповедной стране.
Дав силу Армении многострадальной,
Россия, Украйна, вы дороги мне.

Тоскою протяжной пронзенные песни


И среди славянских я слышал не раз.
Внемля им, шептал Кобзарю:
           «Встань, воскресни!
Веди нас на берег днепровский, Тарас!..»

Грустны песнопенья твои, Украина,


В неволе взлелеян напев Кобзаря.
Но песни те в сердце народа хранимы,
Великий Кобзарь распевал их не зря!

Внемля им, я веровал: в Лету не канув,


Бессмертны творения кисти, пера…
И мне вспоминались Камышин и Канев,
И Ты — вознесенный на берег Днепра!

(Из книг «Мы из древнего града Ани», 1999,

и «Армянские святые письмена», 2005.)

Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН
Вольные переводы с армянского

Из Хевонда Наирьяна

Из цикла «НАД РАСКРЫТОЮ КНИГОЙ ВАРПЕТА»
* * *

Умоляю: любите, любите вы их –



Стихотворцев, поэтов армянских и русских!
Почитайте умерших, читайте живых.
Вольный дух не томя в створках раковин узких.
С юных лет я в Шираза всем сердцем влюблён
И люблю все творения Исаакяна,
Звоном лиры Чаренца, Терьяна пленён,
Слышу клич Налбандяна и зов Патканяна…
И как будто звучит безумолчно во мне
Голос Первоучителя – голос Маштоца.
А возьму Туманяна – душа как в огне,
Слез горючих поток над Ануш бедной льётся.
Умоляю: любите, читайте вы их!
И невежества может коснуться возмездье…
Вам завещан в страданьях взлелеянный стих,
Строки, кои могли бы сложиться в созвездья!
Не устану немеркнущим строчкам внимать.
В сердце, в доме моем поселились поэты!
Их любя, как родившую в муках нас мать,
Почитайте вовеки носителей света!
Умоляю: любите всем сердцем вы их –
Гениальных поэтов – армянских, славянских…
Почитайте ушедших и чтите живых,
И внемлите мольбам из стихов наирьянских!
(Из поэтических книг «Мы из древнего града Ани», Ростов-на-Дону, 1999, и «Армянские святые письмена», издание журнала «Дон»,2005)
Вольный перевод с армянского Кнарик Хартавакян

Из Хевонда НаирьянА
* * *

Кто вы, и где вы, и слышно ль меня в эту ночь?..
Где ты, куда ты, сородич, соратник, собрат?..


Сиаманто, перевод В. Топорова
Армяне мы, святой Ани сыны,
И вправе заявить об этом миру.
Мы любим жизнь и труд, зурну и лиру,
Но песни наши древние грустны.
Печальны судьбы: от руин Ани
Мы путь многострадальный начинали.
Рыдал Аракс, Масис мрачнел в печали…
О, наши слезы! В песнь слились они!
Напевы скорбью преисполнил Комитас,
Они звучат от моря и до моря.
Неизмеримо айастанцев горе.
Ах, век жестокий, не щадил ты нас!
Но есть у нас Зограб и Варужан,
Сиаманто стихи гремят поныне,
Не смолк поэт, поверженный в пустыне.
Мы есть, слышны, хоть горстка нас, армян!
Хачкары помнят наши имена,
И родники клокочущие помнят!
Наш взор тоски и горести исполнен,
Но светозарны наши письмена.
Мы есть, и присно будем мы в веках!
Нас мало, но армянами зовемся,
Мы стягом над руинами взовьемся,
Мы есть! Не вправе превратиться в прах!
Мы помним, созиданье — наша суть.
Сыны Ани, скитальцы Айастана,
Мы жизнь творим, в нас воля неустанна.
Мы к новой жизни проторяем путь!
Армяне мы, видны мы и слышны —
В долинах горных и в степных просторах,
Луч солнца приютили мы во взорах,
Хоть песни наши древние грустны…
Вольный перевод с армянского Кнарик ХАРТАВАКЯН



1  Александр Блок перевел более десяти поэтических произведений Аветика Исаакяна, сказав о нем в 1916 году: «Поэт Исаакян первоклассный. Может быть, такого свежего и непосредственного таланта теперь во всей Европе нет». Переводы А. Блока опубликованы в антологии «Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней в переводах русских поэтов...».

2  Алексей Николаевич Веселовский преподавал в Лазаревском институте восточных языков, переводил с арм., оставил ряд статей об истории и культуре армян. Ю.А. Веселовский (1872–1919) переводил и публиковал произведения арм. писателей. Автор перевода широко известного стихотворения Р.Г. Патканяна «Слезы Аракса».

3  Араз — народное назание реки Аракс.

4 Минерва — древнеримская богиня мудрости.

5 Храм Солнца — уникальный памятник эллинистической культуры Армении I в. н. э., построен в 77 г. по велению царя Трдата I.

6 В.Я. Брюсов, народный поэт Армении — автор посвящений «К Арарату», «К Армении», «Тигран Великий», «К армянам», «Летописи исторических судеб армянского народа», редактор вышеуказанной антологии «Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней…», изданной в 1916 году Московским Армянским комитетом под редакцией и со вступительным очерком Валерия Яковлевича Брюсова.

7  Тер Габриэл Патканян (1802–1889) — отец классика Р. Г. Патканяна, богослов, педагог, общественный деятель, поэт, публицист. Автор трехтомного труда «История Нор Нахичевана».

8  Харизма — божественный дар, одаренность.

9 10 Рафаэл Габриэлович Патканян (20 ноября 1830 – 1892), классик армянской литературы, поэт, прозаик, известный педагог, уроженец г. Нор Нахичевана.

Имя Р. Г. Патканяна носит литературная студия, основанная учителем и поэтом Х. Наирьяном (Кристостуряном) и возглавляемая ныне автором.



10  Сборник сатирических стихов «Лира Нового Нахичевана» (1879).

11  Отец классика, священник Тер Габриэл, писал стихи и публицистику, оставил труды по армянской истории; брат Микаэл — публицистические статьи и комедии; двоюродный брат Керовбэ Патканян (Патканов) заведовал кафедрой армянской словесности и истории в Петербургском университете, оставил научные труды и стихотворные переводы из классики.

12  Поэт «серебряного века» (1873–1934). Переводил с русского и европейских языков на армянский классиков (62 автора). Сам переведен на 18 языков. Переводил с армянского на русский. Блестяще писал на обоих языках. Наследие издано лишь частично в 1999 году усилиями внучки поэта Т.А. Сурженко и журналиста В.Ф. Волошиновой в сборнике «Любви моей жемчужина».

13  В селе Чалтырь, в историко-этнографическом музее, хранится альбом М. Ф. Капикян с рисунком и стихами О. Я. Анопьяна, написанными его рукой.

14  Дар — век (армянск.).

15  Родное село поэта в живописном горном крае Лори.

16  Литературный кружок, созданный О. Т. Туманяном в Тифлисе в 1899 г.

  В 1912–1921 гг. Туманян был председателем Кавказского общества армянских писателей, призывал к сотрудничеству с демократическими силами России. В 1906–1907 гг. сыграл большую роль в ликвидации межнациональных распрей, спровоцированных царизмом. Поэт возглавлял и Дом армянского искусства, Комитет помощи Армении (1921–1922).



17  Нвард — жена легендарного армянского царя Ара Прекрасного.

18  Настоящее имя поэта: Сирвард (Роза Любви). Сильва Барунаковна Капутикян — лауреат Государственной премии СССР, заслуженный деятель культуры Армении, крупнейший современный поэт, известна за рубежом.

19  Спюрк — общины армянской диаспоры.

20  Остров Святого Лазаря (Сан-Ладзаро) в Венеции, где с 1717 года есть конгрегация армян-католиков — мхитаристов, имеющих свою типографию, чьи издания известны в мире. В 1816 г. здесь часто бывал Д. Н. Г. Байрон, выучивший армянский язык, переводивший с него. Поэт занимался здесь и составлением англо-армянских и армяно-английских словарей и учебников по грамматике.

21  Настоящее имя и фамилия — Карлен Григорьевич Мурадян (1919–1998) — выдающийся армянский писатель, лауреат Государственных премий СССР, автор эссе «Семь песен об Армении», «Путник Вечности», «Рука моя уйдет, а письмена останутся» и других. Переведён на многие языки мира, на русский — крупнейшими советскими поэтами. В 90-е годы состоял в переписке с автором данной книги.

22  Стихотворение написано по горячим следам событий, произошедших в донской столице в ночь с 3 на 4 апреля 1992 г., когда проникшие в здание культурно-просветительского общества «Нор Нахичеван» грабители-варвары уничтожили, испортили многие книги армянской библиотеки, учебные пособия воскресной школы, национальные музыкальные инструменты и т. д. Приводя в порядок помещение вместе с друзьями из общины, автор нашла растоптанный сборник стихов Г. Эмина «Двадцатый век», аналогичный экземпляр которого был потерян ею давно по вине знакомых.

  Радость обретения любимой книги и потрясение от варварства послужили толчком для написания открытого письма Геворгу Эмину, который, получив стихи незнакомой чалтырской поэтессы, опубликовал их в ереванской республиканской газете «Голос Армении», выслав экземпляр ее с письмом автору.




23  Ашот Георгиевич Гарнакерьян (1907–1978) — донской поэт, писавший на русском, известный и в Армении. Книги выходили в Ростове-на-Дону, Ереване, Москве.

24  Геворк VI Чорекчян, Католикос Всех Армян, уроженец Нор Нахичевана. В годы войны подарил Советской Армии две танковые колонны.



25 Ахурян (Западный Арпачай) — левый приток р. Аракс, на правом берегу которого стоял город Ани — средневековая столица Армении, прародина крымских-донских армян. Ныне руины Ани, как и священный Арарат (Масис и Сис), находятся на захваченной турками исторической территории Армении. Развалины Ани, являвшегося одним из важнейших центров армянской архитектуры X–XIV вв., изучались археологами мира, в т.ч. российским ученым Н.Я. Марром, оставившим труды об Ани, армянской культуре и языке.


  • А донская земля ведь святая!
  • И без чьих-либо слов повелений
  • И без слёз дочитать не могу я