Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Писатель и самоубийство Григорий Чхартишвили




страница5/37
Дата06.07.2018
Размер5.42 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Раздел III. Философия


   – Старые философские места, одни
   и те же с начала веков, – с каким-то
   брезгливым сожалением пробормотал
   Ставрогин.
   – Одни и те же! Одни и те же с
   начала веков, и никаких других никогда!
   – подхватил Кириллов с сверкающим
   взглядом…

Ф.М. Достоевский. «Бесы»
   Кажется, Новалис был первым, кто сказал, что самоубийство – деяние чисто философское. Это безусловно так. Даже в тех случаях, когда самоубийца неграмотен и слыхом не слыхивал о философии, он все равно принял важное философское решение: признал, что его жизнь (а стало быть, и жизнь вообще, потому что все остальные жизни он может постигать лишь через собственное существование) плоха, лишена смысла, и лучше ее прекратить.
   В свое время нас учили, что главный вопрос философии – об отношении материи и сознания. Вопрос сформулирован неверно. То есть не то чтобы совсем неверно – скучно. Разве нам, живущим на свете, денно и нощно не дает покоя забота о том, что первично – дух или вещный мир? Нет, мы хотим быть счастливы, и многим из нас для этого необходимо знать, зачем мы родились, что мы здесь делаем, деваемся ли куда-нибудь после смерти и есть ли в нашем существовании хоть какой-то смысл?
   Самое время привести цитату, без которой, кажется, не обходится ни одна книга о суициде:
   «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит ответить на фундаментальный вопрос философии». (Альбер Камю)
   Самоубийца решает этот вопрос отрицательно: жизнь – пустая трата времени. Самоубийце неинтересно, чем закончится этот спектакль, он уходит, не дождавшись финала.
   Предложим иную редакцию главного вопроса философии: кем является человек по отношению к собственной жизни – владельцем или сторожем? Если я – хозяин, то имею право поступать со своим имуществом, как мне заблагорассудится, пусть даже себе во вред. Если же я, как утверждает религия, – нечто вроде арендатора, то я, конечно, могу разворовать или уничтожить доверенное мне сокровище, но в этом случае я злодей и разбойник. Настоящий хозяин жизни с меня спросит. Дискуссия между идеалистами и материалистами, между сторонниками и противниками самоубийства в значительной степени представляет собой то, что на современном юридическом языке называется имущественным конфликтом из-за права собственности.
   Помни главное: дверь открыта. (Эпиктет)
   В систематических каталогах российских библиотек суицидологическую литературу совершенно справедливо относят к общей философской категории «Смысл жизни». Однако
   «То, что называется смыслом жизни, есть одновременно и великолепный смысл смерти». (Альбер Камю)
   Философия – дисциплина, которую смерть и то, что будет (или чего не будет) после смерти, занимает ничуть не меньше, чем жизнь.
   «Те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью». (Платон)
   Там же, в платоновском «Федоне», сказано, что философия – упражнение в смерти, а философствовать – значит приготовляться к смерти, облегчать себе смерть. Не оттого ли из всех жанров литературы философия дала наименьшее количество самоубийц, в чем легко убедиться, пролистав «Энциклопедию литературицида»? Философ все время помнит о смерти, работает с нею, видит ее перед собой. Он подобен верхолазу, который приучил себя не бояться высоты, и от взгляда вниз у него не кружится голова, как у обычного человека. Хотя профессия, конечно, опасная, и если утратить бдительность, то можно и сорваться. Это – стезя философа-дилетанта Кириллова, самоубийцы «с рассудка».
   Меж отрицателями жизненного смысла есть люди серьезные, это те, кто свое отрицание завершают делом – самоубийством… (В. Соловьев)
   Спор философов о самоубийстве продолжается по меньшей мере два с половиной тысячелетия, со времен античности. Однако корректной (то есть оперирующей одной и той же системой аргументации) дискуссия эта была недолго: сначала в дебаты о целесообразности этого деяния проник этический фактор, с трудом поддающийся логическому анализу, а затем в спор вмешалась религия, и с тех пор сторонники и противники суицида заговорили на разных языках. Философская дискуссия в чистом виде осталась достоянием дохристианского периода, а после второго дыхания, которое она обрела в XVIII веке, даже завзятые рационалисты из числа спорящих уже не могли оставить в стороне религиозно-этический аспект проблемы.
   На заре же философии, когда человек упивался разумом, как новой увлекательной игрушкой, когда высшим достижением мысли считался софизм, а тираны прислушивались к совету парадоксалистов, в хитроумных ристалищах о самоубийстве Бог мог и не участвовать. Дискуссия велась по двум направлениям. Волен ли человек обрывать свою жизнь, когда ему заблагорассудится, или должен при этом учитывать интересы общества, частью которого является? И еще – уже в стане апологетов неограниченной свободы выбора – когда правильнее убивать себя: когда тебе плохо или когда тебе хорошо?
   Первый взгляд, пропагандируемый стоиками и эпикурейцами, рационален: следует жить в гармонии с природой и миром; если эта гармония почему-либо невосстановимо нарушена, правильнее умереть. Эпикур вовсе не призывал своих учеников к смерти – наоборот, он советовал им жить полной жизнью, но лишь до тех пор, пока существование доставляет радость; залог счастливого бытия – готовность расстаться с ним по первому зову обстоятельств.
   Второй взгляд при кажущейся парадоксальности еще более рационален и основывается на принципе, много позже сформулированном Гете: остановить мгновение, когда (и пока) оно прекрасно. Зачем уходить из жизни, когда она от тебя отвернулась, зачем уносить с собой горечь и разочарование? Не благороднее и красивее ли прекратить свое существование в его наивысшей точке, тем самым зафиксировав счастье в вечности? Когда в романах влюбленные выражают немедленную готовность умереть от переполняющего их блаженства, это не пустая метафора, а отголосок идеи, всерьез рассматривавшейся две тысячи лет назад.
   «Самоубийство надо совершать, когда счастлив». (Валерий Максим)
   «Хорошо уходить из жизни, когда у тебя все есть, когда ты счастлив материально и духовно и ни в чем не нуждаешься». (Плутарх)
   А вот та же мысль, произнесенная совсем недавно:
   «Самоубийство дозволено лишь тем, кто абсолютно счастлив». (Поль Валери)

   Впрочем, при всей блаженно-нарциссической красоте этой идеи ее вряд ли часто осуществляли на практике.


   После Платона подобный эгоизм был обречен на маргинальное существование, главной же ареной дискуссии стала сфера морали. Голос разума был сначала потеснен голосом чувства, а позднее, во времена всевластия религии, и вовсе заглушен. Спор рацио с верой, и в самом деле, методологически некорректен. Ну что это за полемика глухого со слепым? Один твердит: из первого вытекает второе, из второго третье, а из третьего со всей неоспоримой очевидностью четвертое. Оппонент в ответ: ничего не желаю слышать, верую ибо абсурдно.
   И тем не менее спор этот вполне нормален, ибо отражает дуалистичность человека, который и сам некорректен, так как соединяет в себе много, казалось бы, совершенно несоединимого.
   В этой многовековой дискуссии нет правого и нет неправого. Вернее, каждый из прислушивавшихся к ней мог выбрать правоту по себе.
   Рассмотрим же аргументы обеих сторон. Попутно попробую с ними полемизировать – с сугубо личных позиций, безо всякой претензии на объективность (мои сомнения и комментарии будут помещены в квадратные скобки).
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

  • Ф.М. Достоевский. «Бесы»
  • «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит ответить на фундаментальный вопрос философии».
  • Помни главное: дверь открыта.
  • «То, что называется смыслом жизни, есть одновременно и великолепный смысл смерти».
  • «Те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью».
  • Меж отрицателями жизненного смысла есть люди серьезные, это те, кто свое отрицание завершают делом – самоубийством…
  • «Самоубийство надо совершать, когда счастлив».
  • «Самоубийство дозволено лишь тем, кто абсолютно счастлив».