Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Пиковая дама




Скачать 124.29 Kb.
Дата29.06.2017
Размер124.29 Kb.
А. В. КУЛАГИН

"ПИКОВАЯ ДАМА" В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ В. С. ВЫСОЦКОГО

Диапазон историко-культурных ассоциаций в творчестве Высоцкого необычайно широк – от античных и библейских мифов до авангарда. Особое значение имело для него имя "поэта поэтов" – Пушкина, творческий диалог с которым Высоцкий вел постоянно, давая собственную поэтическую интерпретацию то пролога "Руслана и Людмилы", то "Песни о вещем Олеге", то "Я вас любил…"1. В этот ряд мы можем включить и еще одно пушкинское произведение – повесть "Пиковая дама", творческий интерес Высоцкого к которой пока еще не привлекал внимания в литературе о поэте. Между тем, к "петербургской повести", резонанс которой в русской культуре вообще очень значителен2, Высоцкий всерьез обращался в своем творчестве по меньшей мере дважды.

Стихотворение "Не впадай ни в тоску, ни в азарт ты…" написано, по предположению А. Е. Крылова, между 1967 и 1974 годами. Приведем его полностью:

Не впадай ни в тоску, ни в азарт ты

Даже в самой невинной игре,

Не давай заглянуть в свои карты

И до срока не сбрось козырей.

Отключи посторонние звуки

И следи, чтоб не прятал глаза,

Чтоб держал он на скатерти руки

И не смог передернуть туза.

Никогда не гонись за деньгами,



1 См.: Дыханова Б. С., Шпилевая Г. А. "На фоне Пушкина…". (К проблеме классических традиций в поэзии В. С. Высоцкого) // В. С. Высоцкий: исследования и материалы. Воронеж, 1990. С. 65-74; Кулагин А. В. "Пушкинское" стихотворение Высоцкого: "Люблю тебя сейчас…" // Пушкин и современная культура. М, 1996. С. 207-213 и др. работы.

2 См.: Ильин-Томич А. А. "Пиковая дама означает…" // "Столетья не сотрут…": Рус. классики и их читатели. М., 1989. С. 86-160.

[стр. 82]

Если ж ты, проигравши, поник –

Как у Пушкина в "Пиковой даме",

Ты останешься с дамою пик.

Если ж ты у судьбы не в любимцах –

Сбрось очки и закончи на том,

Крикни: "Карты на стол, проходимцы!" –

И уйди с отрешенным лицом3.

Следует сразу сказать, что между стихами Высоцкого и пушкинской повестью есть "посредник" – так называемый блатной фольклор, широко распространившийся в эпоху хрущевской "оттепели" и зачастую создававшийся и исполнявшийся в среде интеллигенции (в этих случаях иронические и пародийные стилизации воспринимались своеобразной приметой "вольномыслия")4. На становление Высоцкого-поэта он оказал сильнейшее влияние5. Естественно, что в "блатном фольклоре" отразилась и тема карточной игры6. Так, герой одесской песни "Два туза, а между…" сожалеет о своем проигрыше, обращаясь при этом к знакомому литературному образу:

Ах, какая драма,

Пиковая дама,

Ты мне жизнь испортила навек7.

3 Высоцкий В. С. Соч.: В 2 т. М, 1991. Т. 2. С. 102. Далее ссылки на произведения Высоцкого даются, за исключением особо оговоренных случаев, по этому изданию в тексте с указанием номера тома и страницы. В другом издании (см.: Высоцкий В. С. Собр. соч.: В 5 т. Т. 3. Тула, 1997. С. 234), считающемся менее авторитетным (см.: Тырин Ю. Непетые песни Высоцкого // Вагант. 1994. № 9/10. С. 9-14), С. Жильцов датирует стихотворение 1975 годом.

4 См., например: Сарнов Б. Интеллигенция поет блатные песни… // Вопр. лит. 1996. Вып. V. С. 350-374.

5 См.: Скобелев А. В., Шаулов С. М. Владимир Высоцкий: мир и слово. Воронеж, 1991. С. 84-117.

6 Применительно к русской литературе, и прежде всего – к "Пиковой даме", см. о ней в статье: Лотман Ю. М. Тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века // Труды по знаковым системам. VII. Тарту, 1975. С 120-142. (Учен. зап. ТГУ. Вып. 365.)

7 В нашу гавань заходили корабли: Песни. М, 1996. С. 57.

[стр. 83]

Любопытно, что здесь, как и в пушкинской повести, "пиковая дама" предстает как бы в двойной роли: это и карта, "означающая тайную недоброжелательность" (из эпиграфа к повести), и женщина, толкающая героя на безрассудный поступок ("Мальчики, на девочек / Не бросайте глаз. / Все, что в вас звенело, / Вытрясут из вас"). В другом варианте песни акцентирована тюремная тема: "Вот промчались годы. / Вот последний шмон. / Я вышел на свободу / Выжат, как лимон"8.

Другая песня, "Колода карт", – своеобразная лирическая медитация, в которой тема игры, удачи сопрягается с темой самих карт, их "судьбы":

Они разбросаны небрежною рукою,

Белеют пятнами удачи на столах,

Но чье-то счастье унесли они с собою,

Надежды чьи-то разлетелись ночью в прах.

Забыты карты, как наложницы в гареме9.

Владыка бросил их, насытившись до дна.

Они блистали только яркое мгновенье,

Остаток жизни проведут они впотьмах10.

Однако в этих песнях нет самой игры – она остается "за кадром". Безымянных авторов больше интересует психологическое состояние уже проигравшего героя (в первом случае) или общее лирическое восприятие судьбы через карты (во втором). И здесь и там лирическая ситуация по-своему статична, не предполагает остроты, динамики, драматизма.

У Высоцкого же иначе. В течение 60-х годов он не раз обращался к теме карточной игры, и каждый раз его интересовал именно сам момент противостояния, психологическая острота поединка. Такова, например, тематически и хронологически тяготеющая к раннему, "блатному", творчеству песня "Помню, я однажды и в "очко", и в "стос" играл…" (1964), в которой, кстати, тоже звучит мотив роковой пиковой карты:

Я сперва как следует колоду стасовал,

А потом я сделал ход неверный:

Он рубли с Кремлем кидал, а я слюну глотал,

И пошел я в пику, а не в черву!

(1, 76]

8 Как на Дерибасовской… (Песни дворов и улиц). СПб., 1996, С. 61.

9 Этот оборот, по-видимому, отозвался в песне Высоцкого "О фатальных датах и цифрах" (1971), в строке: "…Томитесь, как наложницы в гареме!" (1, 355).

10 В нашу гавань заходили корабли. С. 60.

[стр. 84]

Досаду героя вызывает не столько сам проигрыш (тем более что проиграл он "двух сук из зоны"), сколько неудачный ход. Не деньги интересуют и героя песни того же года "Перед мной любой факир – ну просто карлик…": он собирается в Монте-Карло лишь для того, чтобы "потревожить ихних шулеров", набраться "массы впечатлений", а выигранную "кучу ихних денег" намерен "сдать в советский банк". Иронико-пародийный характер "патриотической" песни (как и раннего творчества Высоцкого вообще) не отменяет мотива известного "бескорыстия" героя.

В песне "У нас вчера с позавчера…" (1967) корыстный интерес присущ лишь противникам, которым хочется поскорее "кончить дело – и начать делить добычу". Герой же и его партнеры заняты самим ходом игры:

И пошла у нас с утра

неудачная игра, –

Не мешайте и не хлопайте дверями!

И шерстят они нас в пух –

им успех, а нам испуг, –

Но тузы – они ведь бьются козырями!

(1, 182]

Наконец, в иронической "исторической" песне "На стол колоду, господа…" (1968; один из вариантов названия: "Игра в карты в двенадцатом году") карточный поединок выливается в поединок реальный:

Валет наколот, так и есть!

Барон, ваш долг погашен!

Вы проходимец, ваша честь, –

И я к услугам вашим!

(1, 207]

Итак, повторим, Высоцкого всегда интересует в карточной игре сам Драматический ход ее, сам поединок; кроме того, его герой лишен корыстного интереса. Таково и интересующее нас стихотворение "Не впа-

[стр. 85]

дай ни в тоску, ни в азарт ты…" Лирический герой его не видит разницу между игрой крупной и игрой "невинной": "Не впадай ни в тоску, ни в азарт ты / Даже в самой невинной игре…" Поединок есть поединок, независимо от ставки. Ниже сказано еще более определенно: "Никогда не гонись за деньгами". Героя занимает не возможность выигрыша, а сама игра, требующая предельной сосредоточенности: "Отключи посторонние звуки…" В игре же для него важна этическая сторона ее: "…следи, чтоб не прятал глаза, / Чтоб держал он на скатерти руки / И не смог передернуть туза". В таком – не "денежном", а этическом – ракурсе воспринимается и проигрыш: "…Крикни: "Карты на стол, проходимцы!" – / И уйди с отрешенным лицом" (ср. со строками из песни 1971 г. "Так дымно, что в зеркале нет отраженья…": "Спокойно! Мне лучше уйти улыбаясь, – /И все-таки я допою до конца!" (1, 374).

Нетрудно заметить, что отмеченные здесь мотивы подключают стихотворение к характерной для творчества Высоцкого поэтической тематике. Герои его лирики – солдаты, альпинисты, спортсмены – нередко оказываются в подобном противоборстве с противником, с судьбой, с собственной слабостью: "Кто здесь не бывал, кто не рисковал – / Тот сам себя не испытал…" ("Здесь вам не равнина"; 1, 141); "Сережа, держись! Нам не светит с тобою, / Но козыри надо равнять" ("Песня летчика"; 1, 220) и т. д. Кстати, во втором случае показателен уже отмеченный в литературе мотив карточной игры11. В этом смысле стихотворение "Не впадай ни в тоску…" органично вписывается в созданную Высоцким "большую и по-своему стройную книгу" (Вл. Новиков).

Обратимся, наконец, к самому мотиву "Пиковой дамы", значимость которого подчеркнута открытой ссылкой, вообще характерной для литературного" поэта (ср., например: "Наш мир – театр" – так говорил Шекспир…" или "Мы тоже дети страшных лет России…"). Ссылка эта, на первый взгляд, не совсем точна, ибо по отношению к сюжету пушкинской повести здесь как будто смещен важнейший смысловой акцент: "Если ж ты, проигравши, поник – / Как у Пушкина в "Пиковой даме", / Ты останешься с дамою пик". Ведь Германн у Пушкина "остался с дамою пик" не потому, что "проигравши, поник", а потому, что проиграл. Но неточность эта – мнимая. Проигрыш Германна – не ■ только денежный, но еще – и прежде всего – нравственный. Поэтому ; глагол "поник" некоторым образом можно соотнести и с пушкинским



11 См.: Скобелев А. В., Шаулое С. М. Указ. соч. С. 105.

[стр. 86]

героем, сначала отступившим от своего обычного правила ("я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее"), затем перешагнувшего через жизнь старой графини и через доверчивость юной Лизы и, наконец, лишившегося рассудка. Пушкинский герой "не выполнил" поэтической заповеди Высоцкого ("Никогда не гонись за деньгами") и остался "с дамою пик". В связи с этим любопытно то, что звучащий в четвертой строфе мотив Фортуны ("Если ж ты у судьбы не в любимцах") не распространяется на третью строфу, в которой, как и в двух предыдущих, исход игры зависит лишь от самого игрока.

В поэтическом толковании карточной игры как поединка Высоцкий тоже идет за Пушкиным. "Это похоже было на поединок", – замечает автор "Пиковой дамы" при описании игры Германна и Чекалинского. Мотив поединка вообще характерен для сюжета повести12, и в заключительной сцене он, естественно, подчеркнут: "Германн стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но все улыбающегося, Чекалинского" и т.д. Заметим, кстати, что упоминание туза у Высоцкого ("…Чтоб держал он на скатерти руки / И не смог передернуть туза") может тоже восходить к кульминационной сцене "Пиковой дамы":

"– Туз выиграл! – сказал Германн, и открыл свою карту.

Дама ваша убита, – сказал ласково Чекалинский."13

У Пушкина нет намека на обман Чекалинским Германна, но в контексте стихотворения Высоцкого, с его лейтмотивом шулерства, такая трансформация вполне возможна.

С "Пиковой дамой", на наш взгляд, связаны и три наброска, относящиеся, по мнению С. Жильцова, к одному тексту, публикуемому им под общим редакторским заглавием "Говорили игроки". Текстолог датирует эти наброски 1975 годом. Особый интерес представляет для нас второй из них – "Мне маститые певцы…":

Мне маститые певцы,

Тоже, в общем, молодцы.

Передали слухи –

Чтоб я слушался старух,



12 См.: Краснов Г. В. Поединок Германна: К психологии конфликта в "Пиковой даме"//Болдинские чтения. Горький, 1985. С. 56-64.

13 Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 16 т. М.; Л., 1937-1949. Т. VIII. С. 251. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указанием только номера тома (римской) и страницы (арабской цифрой).

[стр. 87]

Этих самых старых шлюх –

Шлюхи всё же – шлюхи14.

Оборот "слушаться старух" мгновенно вызывает в нашей памяти ситуацию Германна, "послушавшегося" старую графиню. Слово "шлюхи"' тоже неслучайно: в "Пиковой даме" есть скрытый намек на то, что Сен-Жермен открыл героине тайну карт не задаром. Муж графини, как иронически рассказывает ее внук Томский, "был род бабушкина дворецкого", и она описала его "варварство" "самыми черными красками". При таком отношении графини к супругу двусмысленность помощи Сен-Жермена весьма вероятна. Припомним также размышления Германна в доме графини о "молодом счастливце", пробиравшемся "лет шестьдесят назад, в эту самую спальню…"

"Груди все – навыкате…" – пишет далее о "старых шлюхах" Высоцкий, и эта строка опять отсылает нас к тексту пушкинской повести, прячущийся в доме графини Германн становится "свидетелем отвратительных таинств ее туалета" ("седая и плотно остриженная голова", "распухлые ноги"). Конечно, "старухи" Высоцкого отличаются от пушкинской Анны Федотовны так же, как вообще отличаются герои Высоцкого от героев Пушкина ("Голоса поставлены – / Водкою протравлены…"). Но в стихах Высоцкого они играют ту же зловещую роль, что и графиня в "Пиковой даме":

Сядем хоть во фрап мы, –

Все уже засвечены,

Карты у них краплены,

Деньги ваши мечены.

Кстати, в песне "Две судьбы" (1976) тоже появятся "старухи" – "Кривая и Нелегкая", воплощающие для героя злой рок, подобно тому, как это было в набросках об игроках: "Падал я и полз на брюхе – / И хихикали старухи / безобразные" (1, 521).

Тема карт в набросках Высоцкого не является, однако, самооценкой – она сопровождается вообще очень важным для поэта мотивом "пения" (цитируем третий набросок):



14 Высоцкий В. С. Собр. соч. Т. 3. С. 276. В издание, подготовленное А. Е. Крыловым, эти тексты не вошли.

[стр. 88]

Говорили чудаки,

Злые-злые языки,

Профессионалы –

Будто больше мне не спеть,

Не взлететь, не преуспеть –

Пели подпевалы.

Сравним в уже цитированных нами строках: "маститые певцы", "голоса поставлены". Сближая карточную игру с "пением" – собственным творческим, поэтическим занятием, Высоцкий обнаруживает в ней тип жизненного поведения вообще ("Будто больше мне не спеть, / Не взлететь, не преуспеть…"). Это важнейший лейтмотив всего творчества Высоцкого – от ранних песен на уголовную тему ("Влезли ко мне в душу, рвут ее на части – / Только б не порвали серебряные струны!" – 1, 26) до предсмертных лирических монологов ("Вокруг меня кликуши голосили: / "В Париж мотает, словно мы – в Тюмень, – / Пора такого выгнать из России! / Давно пора,– видать, начальству лень!" / Судачили про дачу и зарплату: / Мол, денег–прорва, по ночам кую. / Я все отдам – берите без доплаты / Трехкомнатную камеру мою" – 2, 173 ). Так и в стихах об игроках "злым языкам", "подпевалам" герой Высоцкого возражает недвусмысленно:

Я ответил прямо в лоб –

Господи прости! –

Что игра мне – только чтоб

Душу отвести.

Цель игры – "душу отвести" – вновь сближает ее с творчеством, со свободой, превращает ее (игру) в средство самовыражения героя. В процитированных строках содержится, с одной стороны, "напоминание" о стихотворении "Не впадай ни в тоску…" (если оно действительно написано раньше), а с другой – новая, вольная или невольная, отсылка к Пушкину, к наброскам его так называемой "адской" поэмы:

[Ведь] мы играем не <из> денег,

А только б вечность проводить!

(11, 382]

Кстати, в этом стихотворении – "Мой черный человек в костюме сером…" – тоже звучат пушкинские мотивы (см.: Кулагин А. Бесы и Моцарт // Лит. обозрение. 1993. № 3/4. С. 23-25).

[стр. 89]

Но вернемся к "Пиковой даме". Едва ли можно настаивать на том, что пушкинские ассоциации в стихах Высоцкого возникли непосредственно под влиянием перечитывания повести. Высоцкий в своих песнях (впрочем, эти стихи песнями не стали) апеллировал обычно к общим местам культурного сознания. Фактом же культурного сознания сделал "даму пик" именно Пушкин (впоследствии к нему "присоединился" Чайковский, чьи оперы на пушкинские сюжеты иногда даже оттесняют в массовом восприятии сами произведения поэта16). Сюжет хрестоматийного произведения был памятен и автору, и его потенциальным слушателям или читателям. Какие-то детали могли при этом перекликаться сами собой, "вырастая" из общих ситуаций17.

Впрочем, в семидесятые годы, когда в общественном сознании произошел общий поворот к классике, когда широко был отмечен юбилей Пушкина (1974) и вообще царил своего рода пушкинский бум, Высоцкий испытывал особый интерес к его фигуре. Пушкин был "нужен" Высоцкому в эту эпоху, когда он осознал и осмыслил масштаб собственного дарования. Например, много пушкинских мотивов в творчестве 1973 г.; в 74-ом же Высоцкий в интервью "Литературной России" назвал Пушкина своим любимым поэтом18. Кроме того, в те же годы он соприкасался с пушкинским творчеством в своей актерской работе (фильм "Сказ про то, как царь Петр арапа женил" и спектакль "Товарищ, верь!", из работы над которым Высоцкий, правда, рано вышел) и при этом, конечно, перечитывал его произведения19. И хотя замечание Н. Крымовой о том, что "среди нынешних пушкинистов редко кто знал Пушкина

16 Кстати, и Высоцкий не прошел мимо "оперных" мотивов. – см. его стихотворение "В Азии, в Европе ли…"

17 Отметим еще невольное, возможно, сходство ритмического и интонационного рисунка набросков Высоцкого и эпиграфа к первой главе "Пиковой дамы" ("А в ненастные дни / Собирались они / Часто; / Гнули – бог их прости! – / От пятидесяти / На сто…" – VIII, 227). Их сближают общая строфика (aabccb), относительная краткость стиха, усечение в каждом третьем стихе, состоящее иногда всего из одного слова.

18 См.: Живая жизнь: Штрихи к биографии Владимира Высоцкого. Кн. 3. М., 1992. С. 220.

19 Пример для сравнения: в период работы над ролью Хлопуши в спектакле "Пугачев" Высоцкий, по свидетельству Л. В. Абрамовой, "очень много читал сам: и Есенина, и воспоминания о нем".

[стр. 90]

лучше Высоцкого"20. может показаться нарочито заостренным, все же нельзя не заметить и другое: в личной библиотеке поэта Пушкин представлен солидными изданиями, в числе которых "худлитовский" десятитомник, несколько томов академического полного собрания сочинений и даже один том суворинского издания 1887 г. Есть и пушкиноведческие книги21.

Как бы то ни было, обращение к образам "Пиковой дамы" подсказало Высоцкому новые возможности лирического самовыражения: тема карточной игры в зрелом творчестве художника представляет для него не иронический (отчасти так было в песнях 60-х годов), а лирико-драматический интерес, соотносится с образом самого поэта и его лирического героя – бескомпромиссного и убежденного в своей жизненной и творческой правоте. В этом смысле оба текста, содержащие переклички с "Пиковой дамой", более всего близки творчеству Высоцкого первой половины 70-х годов (мы помним об относительном характере датировок), "гамлетовскому" периоду, отмеченному сильной лирической рефлексией22. И если во второй половине 60-х Высоцкий интерпретировал классику чаще всего в бурлескной манере, то теперь он ведет "позитивный" диалог с ней, ищет – в том числе и у Пушкина – то, что не противостоит, а совпадает с его нынешним духовным и творческим опытом23.



20 Крымова Н. О Высоцком // Независимая газета, 1998. 24 янв.

21 См.: Список книг из библиотеки В. С. Высоцкого / Сост. А. Е. Крылов, М. Э. Тихомирова, Е. Ю. Илютина // Мир Высоцкого: Исслед. и материалы. М, 1997. С. 458, 466, 468 и др.

22 Высоцкий упоминает роковую карту в песне 1970-71 гг. "Свой остров" ("Мне накаркали беду с дамой пик") и позже, в 1979 г., в стихах, написанных к пятнадцатилетию Театра на Таганке: "Но кто-то вытряс пулю из обоймы / И из колоды вынул даму пик". В одной из публикаций последнего текста предлагается прочтение "…И из колоды вынул "Даму пик" (Театральный роман Владимира Высоцкого. Материал к публик. подгот. А. Петраков, О. и Н. Терентьевы // Вагант – Москва. 1998. № 4-6. С. 27), подсказанное следующим у Высоцкого ниже упоминанием скандала вокруг постановки Ю. Любимовым оперы "Пиковая дама".

23 См.: Кулагин А. Поэзия В. С. Высоцкого: Творч. эволюция. М., 1997. С 145-155.

[стр. 91]