Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Перевоплощение




страница7/28
Дата13.02.2018
Размер4.68 Mb.
ТипЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28

Перед смертью девушка призналась своей близкой подруге Иде, что она хотела заболеть, и произнесла два волнующих предсказания: во-первых, что она родится дочерью Иды и, во-вторых, что, родившись вновь, будучи маленькой дочкой Иды, она расскажет о тайне перевоплощения и многое из своей нынешней жизни, чтобы подруга узнала, что это правда. Ида поделилась услышанным со своим мужем, учителем, и они решили просто ждать дальнейшего развития событий и ничего не рассказывать кому бы то ни было.

Спустя несколько месяцев после смерти Синхи в семье Лоренц родилась дочь, которую назвали Марта. За исключением похожих черт характера, самое раннее указание на то, что девочка могла быть перевоплотившейся Синхой, произошло, когда Марте было меньше года и отец Синхи пришел в гости к семье Лоренцев. К ним заглянул еще один знакомый, мистер Валентин. Он отнесся к девочке с теплотой, но Марта тотчас же подошла к первому и, невзирая на его недружелюбное отношение к детям, погладила его по бороде и сказала: «Здравствуй, папа». Только спустя одиннадцать лет ему сообщили о предполагаемом перевоплощении Синхи в Марту.

Рассказ о том, что произошло позднее, приводится по записи со слов мистера Лоренца, нынешнего отца Марты. Лола, упоминаемая в нижеследующих отрывках, — старшая сестра Марты.

Однажды, когда Марте было два с половиной года, они возвращались вместе с Лолой после стирки белья с ручья, протекавшего около нашего дома, и Марта попросила свою сестру:

— Лола, повези меня на спине. Ее сестра ответила:

Ты и сама хорошо ходишь. Мне не нужно нести тебя.

— Когда я была большой, а ты маленькой, я часто носила тебя.

— Когда ты была большой? — рассмеявшись, спросила Лола.

Тогда маленькая девочка ответила:

— В то время я жила не здесь; я жила далеко отсюда, где много коров, быков и апельсинов и где также были животные, похожие на баранов, но это были не бараны.

(Она имела в виду овец, которых никогда не видела.) И это было описанием фермы ее прежних родителей.

Беседуя по пути, сестры дошли до дома. Затем Лола рассказала нам о странных «фантазиях» своей маленькой сестренки, на что я ответил Марте:

— Дочка, я никогда не жил в сельской местности.

— Да, но в те дни у меня были другие родители, —сказала она в ответ.

Другая сестра Марты в шутку сказала:

— И у тебя тогда была маленькая негритянка в прислугах, как у нас?

(Она имела в виду маленькую осиротевшую негритянку, которую мы приютили с женой.) Не смутившись, девочка ответила:

— Нет, наш слуга-негр был уже большой, как и повар; но у нас был маленький негритенок, однажды он забыл принести воды, и мой отец побил его.

Услышав эти странные слова, я заметил, что никогда не бил ни одного негритенка.

— Но его бил мой другой отец. И негритянский маль­чик крикнул мне: «Синхазинха, помоги мне!» Я стала просить отца не бить его, и маленький негритенок убежал за водой.

— Кем была эта Синха или Синхазинха? — спросил я.

— Это была я, — ответила Марта, — но тогда у меня было другое имя — Мария, и у меня было еще одно имя, которое я сейчас не могу вспомнить.

Ее полное имя было Мария Януария де Оливейро.

Ида также задала ребенку несколько вопросов, один их которых был: «Как ты обычно встречала меня на ранчо твоего отца, когда была Синхой?» Марта ответила, что она варила кофе и ждала перед домом, включив фонограф, который ставила на камень. Из разговора с младшей сестрой Синхи доктор Стивенсон узнал, что последняя действительно заранее готовилась к приходу любимой подруги именно таким образом.

Ида спросила у девочки, как Синха разговаривала с ней последний раз, когда они виделись, уже перед смертью девушки. Марта рассказала, что произошло, и указала на свое горло, сказав, что не могла говорить, потому что у нее пропал голос. Об этой последней сцене знала только Ида.

В течение нескольких последующих лет количество высказываний Марты о жизни Синхи составило 120. Ее нынешний отец подробно записывал все это. Некоторые высказывания касались вещей, совершенно неизвестных ни ему, ни его жене, ни детям в их семье, но впоследствии они подтвердились.

Марта часто говорила о доме Синхи и хотела, чтобы ее туда свозили. Ее желание исполнилось, когда ей было одиннадцать лет, но к тому времени она уже редко говорила что-либо о прежней жизни. Войдя в дом, она тотчас же узнала часы на стене, сказав, что они принадлежали ей и что на обратной стороне было выгравировано золотыми буквами ее имя. Бывший отец поначалу очень не хотел снимать их, явно опасаясь, что Марта может потребовать их. На обратной стороне была надпись «Мария Януария де Оливейро». Оказалось, что Синха сама купила часы. Это был единственный предмет, который Марта узнала на ранчо.

После визита Марты родственница семьи Оливейро, услышав о предполагаемом перевоплощении Синхи, без предупреждения приехала в дом Лоренцев и с вызовом спросила Марту: «Если ты действительно была Синхой, то в каком родстве мы состояли?» Девочка ответила: «Вы были моей кузиной и крестной». Эту даму совершенно никто не знал в Феличиано, где жила Марта со своей семьей.

Когда Марте было девятнадцать лет, она устроилась гувернанткой в одну семью. Все ее члены были строгими католиками, и она не имела права даже упоминать о перевоплощении. Пожилая негритянка, работавшая в доме, была особенно привязана к Марте; однажды она воскликнула, обращаясь к другим: «Эта девушка похожа на Синху!» Как оказалось, женщина была когда-то служанкой на ранчо Оливейро, той самой, о которой упомянула Марта в возрасте двух с половиной лет.

Печальный факт косвенного самоубийства Синхи путем пренебрежительного отношения к себе, приведшего к туберкулезу легких и гортани, имел два явных кармических последствия в нынешней жизни. Во-первых, это была чрезвычайная предрасположенность девочки к простудам и заболеваниям бронхов. Никто из других детей Лоренцев этим не страдал. Марта тяжело переносила болезни и думала, что вот-вот умрет, ей казалось, что тело ее большое, как у взрослого.

Д-р Стивенсон утверждает:

Боль в гортани и хрипота явно привели через ассоциации к полному воспроизведению в памяти последних сцен жизни Синхи... Я думаю, что мы можем с основанием рассматривать восприимчивость Марты к бронхитам и ларингитам как некоего рода «внутреннее родимое пятно», относящееся к прошлой жизни и смерти Синхи.

Другой перешедшей склонностью была склонность к самоубийству, когда жизнь становилась трудной. Марта призналась д-ру Стивенсону, что, хотя никогда не пыталась свести счеты с жизнью, она могла бы это сделать, окажись под рукой пистолет.

Однако что касается положительных сторон, то девушка сохранила прекрасные черты своей прежней личности. В прошлом воплощении ее особенно любили за милосердие и сочувствие, и это осталось в ней и в нынешней жизни. Свой опыт перевоплощения Марта использовала, когда у людей случалось горе. Стивенсон сообщает:

Однажды гостившая у семьи Лоренцев дама расплакалась, говоря о недавней смерти своего отца:

— О, Господи, мертвые никогда не возвращаются, — сказала она.

На это Марта ответила:

— Нет, это не так. Я умерла, и смотрите — я снова живу.

ЖЕРТВА ИНКВИЗИЦИИ ВО ФРАНЦИИ XIII ВЕКА

Этот замечательный случай был исследован английским психиатром д-ром Артуром Гвирдхэмом, работавшим медицинским управляющим в Бейл-брук Хаус и психиатром-консультантом в детской клинике города Бат. Впервые он встретился с миссис Смит в 1961 году, когда занимал должность главного психиатра в госпитале Бат (Англия). Миссис Смит обратилась с проблемой, которая заключалась в том, что у нее постоянно возникали кошмары, при этом она так громко кричала, что они с мужем каждый раз боялись разбудить соседей. Доктор Гвирдхэм рассказал о прошлом своей пациентки следующее:

Годами она страдала от ужасных снов, в которых видела убийства и резню. Невроза у женщины я не обнаружил, однако, по ее словам, сны повторялись регулярно с 12 лет, и это ее беспокоило. Она была обычной домохозяйкой, никаких отклонений в ее умственном развитии я не нашел, женщина была вменяемой.

Спустя несколько месяцев от начала лечения, она сказала мне, что записывает сны с детского возраста и вносит кое-какие пометки, фиксирует мысли о том, чего не могла понять: о людях и событиях, которых никогда не видела. Она отдала мне записи, и я начал их изучать

Первое, что его поразило, это куплеты песен на средневековом французском языке и южно-французском диалекте XII и XIII веков. Пациентка записала их в школьном возрасте. Доктор установил что она никогда не изучала ничего подобного в школе.



Отчет о рассказе миссис Смит я послал профессору Пьеру Нелли из Тулузского университета с просьбой высказать свое мнение. Он ответил мне, что это было точное описание катаров35 в Тулузе в XIII веке.

Пациентка рассказала мне ужасные подробности того, как ее сожгли на костре. Я был ошеломлен. Признаюсь, что никогда не думал о перевоплощении всерьез, никогда не относился к нему ни с верой, ни с сомнением... Миссис Смит также сообщила, что в прошлой жизни ее держали в заточении в склепе одной церкви. Специалисты выяснили, что однажды по религиозным соображениям было арестовано так много людей, что в обычных тюрьмах для всех не нашлось места и некоторых отвели в ту самую часовню...

В 1967 году, с целью проверить отдельные факты из рассказа пациентки, я побывал на юге Франции. Получив специальное разрешение, я ознакомился с рукописями XIII века и убедился, что рассказ женщины был основан на реальности. То, что она сообщила мне: имена, места и события — все до последней мелочи оказалось точным. Из песен, записанных пациенткой в детстве, в архивах мы нашли четыре.

Взявшись за этот случай, я доказал, что рассказ миссис Смит, человека XX века, о религии тринадцатого века, оказался точным во всех подробностях, причем женщина не занималась специальным изучением этого вопроса [4].

В книге д-ра Гвирдхэма «Катары и перевоплощение», в которой описывается данный случай, собрано много доказательств, подтверждающих знания субъекта о жизни людей XIII века, хотя пациентка утверждала, что никогда не читала книги на эту тему. Она рисовала старые французские монеты, драгоценности, которые в то время носили, и существовавшее в определенной местности расположение зданий. Также она называла имена и могла рассказать о людях, не упоминаемых ни в одном учебнике, кто в какой семье жил и какое имел социальное положение. В конечном счете в отчетах по инквизиции, написанных на «кухонной» латыни, имена упоминаемых ею лиц были найдены. Это были члены семей Фанье и Мазер. Она вспомнила, как однажды угостила своего друга Роджера де Гризо куском сахара. Однако рассказ об использовании сахара в то время в Европе вызвал сомнение. При изучении этого вопроса было установлено, что кусковой сахар пришел из арабской медицины и в тот период во Франции уже использовался.

Что касается сожжения, то в дневнике пациентка дает описание своих ощущений того, что она испытывала, когда ее уничтожал огонь! Этот сон она увидела много лет назад.

Боль сводила меня с ума. Вы должны молиться Богу, когда умираете, если, конечно, возможно молиться, находясь в агонии. В моем сне я не молилась Богу... Я не знала, что при сжигании заживо у человека будет идти кровь. Я думала, что вся кровь высохнет в этом ужасном пекле. Но у меня сильно шла кровь. Кровь капала и шипела в пламени. Я хотела, чтобы ее было достаточно, чтобы погасить пламя. Мне была ненавистна мысль о том, что я ослепну. В этом сне я потеряла зрение. Я пыталась закрыть веки, но не смогла. Они, должно быть, сгорели. Казалось, языки пламени вот-вот злобно вырвут мои глаза своими пальцами... Однако вскоре я почувствовала холод. Я окоченела от холода и внезапно начала смеяться. Я обманула тех людей, которые думали, что могут сжечь меня. Я ведьма. Я заколдовала огонь и превратила его в лед [5].

В своей лекции «Перевоплощение и медицинская практика» д-р Гвирдхэм добавляет дальнейшие подробности этого случая:

Моя пациентка, будучи двадцать пять лет назад учащейся, в тринадцатилетнем возрасте настаивала на том что священники у катаров ходили не только в черном. Правда, в учебниках, изданных до 1965 года, говорилось, что церковные служители носили только черную одежду. Не так давно стало известно, что на одном из заседаний инквизиции (инквизиции Жака Фурнье, епископа Пальмиры) упоминалось, что священники катаров иногда носили темно-синие или темно-зеленые одеяния. Этот факт, изложенный на латыни, стал доступен для широкой общественности только после того, как Дювернуа отредактировал материалы об инквизиции, которые были опубликованы в Тулузе в 1966 году. Миссис Смит же еще в 1944 году, будучи школьницей, утверждала, что ее друг в ХПI веке носил темно-синюю одежду.

Она могла описать обряды, характерные для женского монастыря. Профессор Нелли, авторитетный специалист по творчеству трубадуров, которые определенно связаны с катарами, написал мне, что она приводит почти в точности катарские ритуалы, с поправкой на местные вариации. Позднее он сообщил, что может назвать это место, — женский монастырь Монреале. От себя же он посоветовал, что в случае возникновения сомнений нужно «следовать тому, на что указал пациент». Замечу, что в своих подходах к оценке доказательств профессор Нелле всегда очень строг, а иногда и скептичен.

Когда я впервые написал профессору Дювернуа в Тулузу, он ответил: «Свяжитесь со мной по поводу катаризма, я поражен вашими познаниями в этой области». Я сообщил ему, что узнал все это из снов, которые рассказала „мне женщина тридцати шести лет и которые она видела в 13 лет. Профессор по-прежнему снабжает меня нужной информацией...

Так вот, если точность приведенных фактов и подробностей катаризма поражает даже профессоров, то меня они вполне устраивают... Все, что я здесь сделал, — это выслушал необычный рассказ, поработал как историк-любитель и сверил по многим источникам отмеченные факты. Для меня это был уникальный опыт, который убедил меня в тех вещах, о которых я и не подозревал [6].

НЕОБЫЧНЫЙ СЛУЧАЙ ДЕЖА ВЮ

Это французское выражение переводится как «увиденное раньше». Его используют, например, когда хотят сказать, что данное место как будто уже знакомо, хотя раньше человек его не видел.

«Истинное объяснение этого ощущения, — замечает профессор К. Дж. Дукас, — заключается в том, что обычно новая обстановка чем-то может быть похожа на какую-нибудь уже известную обстановку, в которой человек когда-то бывал в своей нынешней жизни, но которую не помнит в данный момент» [7].

Случай, который мы опишем ниже, явно другого порядка. Он был приведен в «New York Times» от 17 апреля 1979 года. В статье под названием «Англичанка, испытывающая дежа вю, называет руины «домом»» на четырех колонках была представлена информация от Кристофера Рена из Египта. Более подходящим заголовком мог бы быть следующий: «Были ли открытия известной женщины-египтолога основаны на воспоминаниях о прошлой жизни?»

Все началось с того момента, когда Дороти Иди, в возрасте трех лет, упала с лестницы в своем доме в Плимуте, Англия. Местный врач констатировал ее смерть. «Когда он вернулся со свидетельством о смерти, я сидела на кровати и играла, — вспоминает она. — Затем я заплакала. Меня спросили, почему я плачу, и я ответила, что хочу домой. Меня уверяли, что я дома».

Рен пишет:

С тех пор у нее появилось ощущение, что она из Другого времени, о котором помнила довольно смутно. Дороти прогуливала уроки в школе и целыми днями пропадала в египетском зале Британского музея в Лондоне. Когда девочка впервые увидела в журнале фотографию великолепного храма в Абидосе, она сказала своим родителям: «Это мой дом, но почему он лежит в руинах и где сады?»

В 1933 году, когда Дороти было под тридцать, она поехала в Египет. «Я никогда не уезжала [оттуда]; никогда не хотела уехать». Она устроилась на работу, связанную с раскопками в Египте, приобрела опыт, но в Абидос она отправилась несколькими годами позже. «Как только я увидела горы, я узнала место, где нахожусь. Поезд остановился, и я сошла... Другого места для меня не было».

Далее автор статьи продолжает:

В 1956 году ей удалось получить перевод в Абидос, чтобы помогать в раскопках и реставрации великолепнейших барельефов времен фараонов. Коллеги Дороти были удивлены ее непосредственным знакомством с храмом: в кромешной тьме она подходила к любому месту, которое ей указывали. Затем она описывала место и каждый раз оказывалась права.

Что касается садов, о которых Дороти рассказывала в детстве, ни один археолог еще не обнаружил их местонахождение, но по прибытии она сделала это открытие. Корни деревьев и ветви все еще сохранились, как и водные каналы.

Она также правильно оценила высоту поврежденных колонн, где отсутствовала крыша храма, и перевела несколько самых сложных и загадочных иероглифических письмен.

Дороти говорит, что в прежнем воплощении она была осиротевшей дочерью простого солдата, продавала овощи, потом ее приняли в храм, где проводились ритуалы весеннего воскрешения в честь бога Осириса. «Я не могу вспомнить что-либо из обычной жизни, полагаю, что мне пришлось остаться в храме, к сожалению, я смутно помню процессии. Я помню старого верховного жреца, отравлявшего всем радость».

Это было 3200 лет тому назад, при XIX династии Сети I и его преемнике Рамзесе II. Своего сына, который родился от ее брака с египтянином, Дороти назвала Сети. С мужем она прожила всего два года, поскольку он предпочел женщину, умеющую хорошо готовить и не занимающуюся изучением памятников древности. В течение долгих лет ее знали как Ом Сети, что означало мать Сети, — так принято называть женщин среди египетских крестьян.

Дороти признает, что «ее одиссея от аристократки среднего класса Плимута до сельской жительницы в далекой египетской деревне (где она сейчас и живет на скромную пенсию) выглядит несколько странно». «Ее знание истории и искусства Древнего Египта внушительное, — пишет Рен. — Египтологи часто навещают ее бедно обставленный дом в Абидосе». Джеймс Р.Аллен из американского исследовательского центра в Каире отозвался о ней как о святой покровительнице археологов. «Я не знаю американского археолога в Египте, который бы ее не уважал», — сказал он.

Существуют и другие случаи, когда при физическом потрясении у людей появлялись предполагаемые воспоминания о прошлой жизни. Об одном из них было сообщено в немецкой газете. Маленькая девочка в Иганси (Индия), выпав из окна третьего этажа, к счастью, не получила никаких телесных повреждений, но внезапно она начала говорить на нескольких иностранных языках. Как обнаружили ученые, это были староиндийские диалекты, на которых уже давно никто не говорил (газета «Rheinischer Merkur» от 31 мая 1947 г., издаваемая в Кобленце).

СОН О ЛОНДОНСКОМ ТАУЭРЕ

Английский врач д-р Райнор Джонсон отвлекся от своих научных опытов, чтобы исследовать как внутреннюю, так и внешнюю сторону природы снов. В своей книге «Религиозное мировоззрение современного человека» он приводит случай, произошедший с молодой девушкой. Она рассказала следующее:

Часто мне снился один и тот же сон: я была сильным мужчиной, узником в лондонском Тауэре. В реальной жизни я не видела Тауэр, но у меня не было сомнений, что я нахожусь именно в нем. Я знала, что меня приговорили к смерти. Когда я просыпалась, я испытывала довольно странное чувство, будто я маленькая девочка. Со временем сон изменился, и я стояла в образе узника на только что сооруженном эшафоте, пахнувшем опилками. Палач, опустившись на колени, извинился за то, что ему предстояло сделать. Я взяла у него топор и ощупала его, потом вернула обратно, сказав, чтобы он исполнил свою обязанность. На следующее утро я нарисовала топор необычной формы.

Некоторое время спустя я попросила, чтобы меня сводили в лондонский Тауэр, я объяснила дружелюбно настроенному оружейнику, что хотела писать о битвах, но для этого мне нужно разбираться в оружии. «Вы правы, мисс», — сказал он и продемонстрировал мне различные приемы использования пики, копья, арбалета и т.д. Затем я спросила его, нет ли в Тауэре топора, которым казнили людей. Он показал мне топор в точности такой же формы, что и в моем сне. «Да, этим уж точно обезглавливали лордов-якобитов, но предполагают, что он гораздо старше», — сказал оружейник [8].

Д-р Стивенсон сообщил, что собрал и сейчас анализирует многие сны, предполагающие прошлую жизнь. «Некоторые, — говорит он, — содержат информацию, поддающуюся проверке или уже проверенную; у большинства таковой нет... Некоторые особенности снов повторяются из раза в раз и оправдывают их тщательное исследование. Характерной чертой является то, что люди, которые видели эти сны, часто вновь переживают прошлое, как если бы все происходило сейчас».

В этих снах субъект ощущает себя другой личностью, переживая какое-то событие в ином времени и месте. Проснувшись после таких снов, многие люди подбегают к зеркалу, чтобы удостовериться, что это они.

ПОРАЗИТЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ В ЛИВАНЕ

Когда в 1962 году д-р Стивенсон находился в Бразилии, исследуя один из своих случаев, он встретил эмигранта из Ливана, который сказал, что в его родной деревне Корнайэль было много случаев перевоплощения. Мужчина дал Стивенсону карточку с адресом его брата, который там жил, но только два года спустя Стивенсон смог побывать в этом месте. В начале марта 1964 года он внезапно появился в этой деревне (надо сказать, что брат уехал из холодной горной местности, чтобы провести зиму в Бейруте).



Когда жители деревни узнали о цели приезда Стивенсона, они рассказали ему о пятилетнем мальчике Имаде Элаваре, который много говорил о своей прежней жизни начиная с возраста, когда ему был один год. Этот факт не был ошеломляющим для жителей; они были знакомы с такими откровениями. Стивенсон сообщает, что среди этих людей, членов религиозной общины друзов36, количество случаев перевоплощения одно из самых больших в мире. 200 тысяч ныне существующих друзов в основном живут в Ливане, Сирии, на севере Израиля и в Иордании, многие эмигрировали в Соединенные Штаты и Бразилию.

Стивенсон разыскал отца Имада и выяснил, что он был двоюродным братом его бразильского знакомого. Этот случай оказался одним из наиболее убедительных и особенно ценным потому, что исследователь смог изучить его до того, как две семьи, причастные к нему (прошлая и нынешняя), узнали о существовании друг друга. Появившись в деревне как гром среди ясного неба, Стивенсон мог наблюдать за поведением мальчика дома при первой встрече со своими предположительно бывшими родственниками. Прежде чем разыскать этих людей, Стивенсон записал более пятидесяти разных сведений со слов ребенка.

Имад родился в декабре 1958 года, первыми словами, которые он произнес, были имена Джамиля и Махмуд. Научившись говорить, он вскоре рассказал много фактов о своей прошлой жизни, назвал имена людей, которых знал раньше. Он вспомнил, что был членом семьи Бухамзы, жившей в Хриби — деревне, которую с Корнайэлем соединяла двадцатипятимильная извилистая горная дорога. Среди членов его нынешней семьи в Хриби однажды побывал только отец, на похоронах известного друза.

Имад разговаривал сам с собой о людях, чьи имена он упоминал, и спрашивал вслух, как они поживали. Он также говорил об этом во сне. Из 14 упомянутых имен одно имя он произносил чаще других — Джамиля. О ее красоте он говорил, сравнивая ее с красотой своей матери. По словам Имада, Джамиля носила красную одежду, которую он ей покупал, и туфли на высоком каблуке, что даже сейчас является необычным среди женщин в деревне. Мать мальчика сообщила, что, когда ему было около трех лет, его тоска по Джамиле достигла своего апогея, и однажды, лежа на кровати со своей матерью, он попросил ее вести себя так, как это сделала бы Джамиля при данных обстоятельствах.

Ребенок рассказал о своей прежней любви к охоте. В прошлой жизни у него были винтовка и охотничья двустволка. Чтобы описать последнюю, он соединил вместе два пальца. У него был свой дом, небольшая желтая машина, автобус и грузовик для перевозки камней.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28