Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Перевоплощение




страница4/28
Дата13.02.2018
Размер4.68 Mb.
ТипЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
Важнейшая проблема биологии заключается в объяснении, как биосфера, заполненная организмами, ведущими себя так, будто у них есть план и цель, существует в мире, лишенном плана и цели. Когда задумываешься об огромном пути, проделанном эволюцией за последние три миллиарда лет, обильном богатстве форм, порожденных ею, и необычайной динамике живых существ от бактерии до человека, то можно вновь засомневаться, могло ли все это быть продуктом грандиозной лотереи, управляемой естественным отбором [33]. Тем не менее он чувствует, что иного варианта, кроме выбора лотереи и случайности, нет, признавая, что его точка зрения и той школы, которую он представляет, — «чистый постулат, потому что нельзя доказать, что он верный» [34]. Говоря простым языком, в этой теории происхождение жизни рассматривается как «невероятный химический случай, который увековечил себя во все более и более сложных организмах через серию Дополнительных случаев». Джозеф Вуд Крач однажды спросил: «Но разве предположение о «невероятном химическом случае» не является потрясающим В конечном итоге он привел к появлению существ, способных обсуждать природу «невероятных химических случаев». Однако не является ли эта версия на самом деле абсурдной» [35]. Под «случайностью» и «неожиданностью» ученые подразумевают не беспричинное или сделанное наугад действие, а просто незапланированное, необдуманное или сделанное в условиях отсутствия свободы выбора. Однако такое действие обусловлено предшествующими действиями, поэтому эта теория получила название детерминизм22. Анри Бергсон23, известный французский философ, раскрыл ее явный смысл довольно неожиданным образом, как об этом пишет Уил Дьюран: Если настоящий момент не содержит живого и творческого выбора, являясь механическим продуктом материи и движения предшествующего момента, то таким же был и предшествующий миг, и так далее, пока мы не достигнем изначальной туманности как обшей причины любого события, в том числе любой строчки из пьес Шекспира, которые все были задуманы в далеких небесах структурой и содержанием «легендарного облака», или, на языке современной теории, «Большим взрывом».24 Какое испытание веры! Какое проявление веры дол­жна требовать такая теория от этого неверующего поко­ления! Какая тайна или чудо из Старого или Нового За­вета может быть наполовину такой же невероятной, чем этот чудовищный фаталистический миф, эта сочиняю­щая трагедии туманность [36]. Умственная и моральная путаница, возникающая из подобных детерминистских теорий, подчеркнута в открытом письме выпускника к ректору Йельского университета: Логическим выводом из каждой лекции по психологии будет то, что самая незначительная мысль или поступок человека, любой его выбор диктуются миллионом цепо­чек детерминирующих факторов, ведущих назад, к нача­лу времени... Если человек раб детерминизма, в котором е предусмотрена свобода выбора, чего могут стоить го-сование, суд присяжных и гражданские свободы вообще.. Разве вы не видите того, что в корне беды лежит явное противоречие между смыслом наших занятий иде­алами, которые, как от нас ожидают, мы будем чтить [37]. Как был развенчан миф об обезьянах, печатающих на машинках Сторонники той теории, что интеллект мог воз­никнуть путем естественного отбора, воздействую­щего на случайные мутации генов, любят заявлять, что если бы обезьяны стучали по клавишам печа­тающих машинок достаточно долго, то они могли бы в конце концов написать полное собрание со­чинений Шекспира. Эту теорию опроверг профессор физики Йель­ского университета и специалист по разработке про­граммного обеспечения доктор Уильям Р. Беннет. Как сообщает «New York Times», он сумел объяс­нить, что «если бы триллион обезьян и печатали десять случайно выбранных знаков в секунду, то, чтобы написать предложение «Быть или не быть, вот в чем вопрос», им потребовался бы в среднем в триллион раз более длительный период, чем вре­мя существования вселенной» (март 1979 г.). «Как могло получиться, — замечает д-р Льюис Томас, — что биосфера так стабильна и в ней все взаимосвязано, и она так похожа на огромного раз­вивающегося эмбриона, если ее появление не было определено ничем иным, как случайными событи­ями» [38]. Многие поколения ученых прикладывали свои усилия, чтобы доказать, что вселенная и все живые формы — это продукт слепых, механических законов, действующих без плана и цели. Но этой теории противостоит другая, ее мы и рассмотрим ТРЕТИЙ ПУТЬ Эта теория приспособлена к современной научной, философской и религиозной мысли; основана она на мировоззрении о перевоплощении и на существовании пронизывающего Вселенную Бога. Впервые попытку выполнить эту монументальную задачу предприняла Елена Петровна Блаватская (1831 — 1891) — основательница Теософского Общества. В книге специалиста по истории социологии Теодора Росцака «Где кончается пустошь» есть раздел «Незаконченное животное» [39J. Он упоминает тот факт, что пресса «очень плохо стала отзываться о Елене Блаватской с того момента, как она появилась в 1875 году в качестве организатора Теософского Общества. Будучи одной из великих эмансипированных женщин своего времени, она не могла не вызывать на себя испепеляющего огня критики за каждый свой поступок и слово, особенно когда осмеливалась бросать вызов интеллектуальным ортодоксам своего века. Даже сегодня, — добавляет он, — люди, никогда не прочитавшие ни строчки из ее трудов, убеждены в том, что она была не той, за кого себя выдавала. Вопрос заключается в особенностях ее мышления, его оригинальности и проницательности. Прежде всего, она стоит в ряду психологов-первопроходцев, обладающих ясновидческим даром». Судя по материалам, выбранным Росцаком из трудов Блаватской, и его комментариям к ним, он считает, что она оказала существенное влияние на Запад, освободив его от суеверия, через концепцию эволюции — моральной, интеллектуальной, духовной, а также физической. По словам ученого, ее книги впервые открыли «философию психической духовной эволюции на современном Западе». Росцак пишет: Блаватская прослеживает непрерывную серию сущностей от вселенского божественного источника до воплощенного человеческого духа. Это погружение духа имеет целью огромное обогащение нашего сознания. Посредством коллективного эволюционного пути и бесчисленных личных воплощений мы проходим все царства бытия: минеральное, растительное, животное, человеческое и божественное. И именно благодаря этому тяжело заработанному урожаю опыта каждый человек становится микрокосмом вселенной. Можно сказать, что в целом начало возрождению идеи перевоплощения в современную эпоху было заложено учением об эволюции через перевоплощение, повсюду распространяемым теософским движением. (См. гл.7 книги «Перевоплощение: тайна огня Феникс».) Альфред Рассел Уоллис, соавтор Дарвина по теории эволюции, восхищался работами Блаватской. Он видел недостатки теории естественного отбора, которая не могла объяснить, каким образом появилось искусство, музыка, творческие способности разума, ведь они не давали никакого преимущества соперникам в борьбе за выживание. Росцак отмечает, что Уоллис соглашался с тем, что естественный отбор объясняет приспособление организмов, но он смотрел на приспособление как на консервативный, пассивный в своей основе способ выживания. Оно движется в чисто горизонтальном направлении... Если бы эволюция была просто вопросом выживания путем адаптации, Земля могла бы до сих пор оставаться планетой, населенной здоровыми бактериями... Над ней есть вертикальное движение, поднимающее эволюцию к более высоким уровням сложности, в том числе и сознания [40]. И это вертикальное движение получало импульс от духовного источника, как полагал Уоллис. Отличительные особенности восточной и западной науки По мнению Блаватской, вечные тайны и белые пятна, с которыми ученые сталкиваются во всех областях, будут отравлять им жизнь до тех пор, пока сокрытая сторона природы — «оккультный» космос — не будет считаться достойным исследования. Однако в «Тайной Доктрине» она уверяет: Нет возможности конфликта между учениями оккультной и так называемой точной наукою там, где заключения последней основаны на фундаменте неоспоримых фактов. Лишь когда ее наиболее ярые сторонники, переступив границы наблюдаемых явлений с целью проникнуть в тайны Бытия, пытаются отторгнуть образование Космоса и его живых Сил от Духа и приписать все слепой материи, оккультисты заявляют свое право высказывать сомнения и оспаривать их теории. Наука, в силу самой природы вещей, не может раскрыть тайну Вселенной, окружающей нас. Наука, правда, может собирать, классифицировать и обобщать явления; но оккультист, основываясь на принятых метафизических данных, заявляет, что отважный исследователь, желающий проникнуть в самые тайны природы, должен преступить тесные ограничения чувств и перенести свое сознание в область Нуменов и в сферу Первоначальных Причин. Чтобы выполнить это, он должен развить способности, которые, кроме немногих редких и исключительных случаев, находятся в абсолютно спящем состоянии в организме отпрысков нашей настоящей Пятой Коренной Расы в Европе и Америке [41]. Уолт Андерсон также пишет о контрасте между западной и восточной наукой: Мы на Западе испытываем такой благоговейный страх перед машинами, что верим, будто они одни способны открыть истину. Кажется, немногим физикам приходило в голову, что реальность, разворачивающуюся в их исследованиях и теориях, возможно испытать. На Западе мое исследуют циклотронами, лазерами и телескопами в то время как восточная наука в основном была нетехнической, она полагалась на аппарат дисциплинированного человеческого организма и ума, как в практике глубокой медитации [42]. В индусском трактате «Йога-сутры» Патанджали говорится: «Концентрируя ум на малейших, скрытых или далеких объектах любой области природы, аскет приобретает основательные знания о них». В комментариях к этому изречению написано: Термин знание использован здесь как имеющий большее значение, чем то, которое мы привыкли ему придавать. Оно подразумевает полное отождествление разума за любой период с любым объектом или субъектом, на который он направлен [43]. В «Сборнике научных статей» мы читаем: Ни один из всемирно известных физиков не воспринимает постулаты восточной мистической философии более серьезно, чем Брайан Джозефсон из Кембриджского университета, лауреат Нобелевской премии 1978 года. Джозефсон поручился своей научной репутацией за возможность того, что он может проникнуть в сущность объективной реальности, практикуя традиционную восточную технику медитации (июль 1982 г.). «Единственное, что будет роковым для материализма, — пишет Чапмен Коуэн в «Заново сформулированном материализме», — это необходимость предположения управляющего и направляющего разума в любой части космического процесса» [44]. Думая о неприятной (для атеиста) концепции антропоморфного творца, которая была незрело представлена в некоторых ортодоксальных религиях, он был уверен, что такой необходимости нет. Бертран Рассел во вступлении к книге Ланге «История материализма» заметил: Как правило, материалистическую догму устанавливали не те люди, которые любили догмы, а те, кто думал, что ничто другое не позволит им бороться с догмами, которые им не нравятся [45]. Эти мыслители видели только два возможных ответа на тайны жизни и смерти. Однако существует, как говорилось выше, третья альтернатива, которая, возможно, предоставит более рациональное объяснение развития жизни на Земле и феномена человеческой эволюции. Но, подобно другим теориям, она либо выстоит, либо погибнет в зависимости от того, будут ли ее посылки поддержаны фактами. Делая обзор того, каково место перевоплощения в альтернативной теории, мы кратко изложим некоторые идеи двух известных мыслителей девятнадцатого века. Эволюция через перевоплощение В книге «Десять великих религий» (1887) в главе «Душа и ее трансмиграции во всех религиях» основатель движения трансценденталистов в Америке, бостонский священник Джеймс Фриман Кларк, пишет: Популярной сегодня научной доктриной является теория эволюционного развития человека, которая заключается в том, что он достиг нынешнего состояния путем очень длительного, постепенного восхождения от низших животных организмов. В теории Дарвина рассматривается только эволюция тела, в ней ни слова не говорится о душе. На мой взгляд, соединение этих двух подходов устранит множество недостатков, присущих теории естественного отбора. Доктрина эволюции физических организмов не будет полной, пока мы не включим в нее идею соответствующей эволюции духовной монады, вследствие которой любая органическая форма получает свое единство. Эволюция может иметь удовлетворительное значение только тогда, когда мы признаем, что душа развивается и учится, проходя через множество тел. Если мы должны верить в эволюцию, давайте воспользуемся помощью самой души в этом процессе развития новых видов [46]. Томас Гексли, приверженец идей Дарвина, живший в девятнадцатом веке, также связывал эволюцию с идеей перевоплощения. В «Эволюции и этике» он писал: В доктрине трансмиграции, каково бы ни было ее происхождение, в брахманистских и буддийских рассуждениях сразу же нашлись средства создания возможного отмщения человеку за пути Космоса... Однако довод о правомерности не менее вероятен, чем остальные; и лишь незрелые мыслители отвергнут его по причине якобы присущей ему абсурдности. Подобно самой доктрине эволюции, корни доктрины трансмиграции находятся в мире реальности, поэтому она может претендовать на весомость [47]. Однако в XX веке существуют эмпирические пути демонстрации возможности более чем одной жизни. Могут ли быть высокоразвитые существа вне человечества Томас Гексли выдвинул также теорию о том, что если сознание переживает смерть, то не существует предела его развитию в будущих жизнях. Он предполагал, что сущности, намного опередившие человека в развитии, могут сыграть незаменимую, хотя и не непреодолимую роль направляющего фактора в космической и человеческой эволюции. Оставаясь архискептиком и материалистом большую часть своей жизни, в определенный период своей жизни Гексли пришел к следующим выводам: Рассматривая материю с наиболее строгой научной точки зрения, предположение, что среди мириадов миров, разбросанных по бесконечному пространству, не может быть разума настолько же превосходящего человеческий, насколько разум последнего превосходит разум таракана, и что нет существа, наделенного силами, превосходящими человеческие и способными влиять на ход природы, кажется мне не просто безосновательным, но и дерзким. Не ступая за пределы известного, легко представить, что космос населен сущностями по восходящей шкале, вплоть до сущности, наделенной всемогуществом, всеведением, и вездесущной. Насколько я знаю, главная заповедь материализма гласит, что во вселенной нет ничего, кроме материи и силы... Kraft und Staff — сила и материя — выставляются как альфа и омега существования... Любой, кто не придерживается этих воззрений, считается у ревностных сторонников этого учения глупцом или лицемером и осуждается ими на геенну огненную. Но я верю всем сердцем, что во вселенной есть третье начало, а именно сознание, которое я не могу представить силой или материей или каким-либо видоизменением этих двух начал... Ученик природы, начинающий с аксиомы об универсальности закона причинности, не может отказаться от признания вечного существования; если он признает сохранение энергии, он не может отрицать возможность вечной энергии; если он признает существование нематериальных феноменов в виде сознания, он должен признать возможность веяной серии таких феноменов [48]. ПСИХОЛОГИ ОТКРЫВАЮТ ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС В 1893 году Уильям Джеймс прочитал в Гарварде свою знаменитую лекцию «Бессмертие человека». В этом университете он получил ученую степень по медицине и более тридцати лет проработал преподавателем. Сегодня, идя на лекцию, я остановилась, чтобы посмотреть на великолепное здание, построенное в честь знаменитого психолога и философа В начале своего пути Джеймс находился под влиянием детерминистской философии, которая явно приводила его в уныние. Горас Мейер Каллен, автор книги «Уильям Джеймс и Анри Бергсон», пишет, что в юношестве Джеймс был хрупким мальчиком, он часто болел. Во время пребывания в Германии (1867-1868) у него случился нервный срыв, когда он помышлял о самоубийстве. Вернувшись из Германии в ноябре 1868 года, после 18-месячного пребывания в этой стране, он все еще болел. Получив степень магистра в Гарвардском медицинском колледже в июне 1869, он не смог начать практику. До 1872 года он жил почти как инвалид в доме отца, ничем не занимаясь, кроме чтения. Изредка он писал обзоры. Депрессия, в которой он пребывал, продолжалась до апреля 1870 года. Ему стало легче, по его собственным словам, благодаря чтению Ренове о свободе воли и решению, о котором он писал: «Вера в свободу воли будет моим первым действием свободы воли». Решение, сопутствующее этому, отказ от детерминизма как от научного, предопределенного его образованием, который, возможно, имел какое-то отношение к его неврозу, так и от теологического и метафизического детерминизма... Его революционные открытия в психологии и философии, его взгляды на методы науки, качества человека и природу реальности получили импульс именно от этого решения мучительной личной проблемы... Былая неврастения практически исчезла. Он приступил к решению задач с пылом и энергией, чего раньше невозможно было бы представить. Выглядело это так, будто был затронут какой-то глубинный уровень его сущности; так началась его жизнь как мыслителя [49]. Джеймс о бессмертии и перевоплощении Взгляды по поводу будущей жизни, высказанные Джеймсом в лекции о бессмертии, были так поразительны и оригинальны, что стали главной темой многих обсуждений и дискуссий. Джеймс отрицал, что открытия физиологической психологии лишили идею бессмертия научного обоснования. Эти открытия, говорил он, основывались на взгляде, что мозг функционирует только в качестве производства по отношению к мысли. Однако мозг, по словам ученого, мог бы с такой же легкостью передавать идеи, берущие начало вне его. Он утверждал, что, когда мозг вообще перестанет действовать или распадется, тот особый поток сознания, который он поддерживал, полностью исчезнет из естественного мира. Но сфера бытия, питавшая сознание, останется нетронутой, и в реальном мире, с которым она не теряла связь, сознание может продолжать существовать, правда, неизвестными нам способами [50]. Подробно рассматривая взгляды Джеймса в эссе «Йельский обзор», профессор Дж. Поль Уиллиамс писал: Уильям Джеймс указал, что мы можем занимать две позиции, касающиеся вопроса отношений между телом и жизнью: первая — это то, что тело производит жизнь; вторая — то, что тело отражает жизнь. Свеча дает свет; если погасить свечу — свет исчезнет. Зеркало отражает свет; если зеркало убрать — свет все еще останется... Нам было бы проще предположить, что тело рождает душу, чем отражает ее. Человеческая оболочка, плоть, полная болей и болезней, возможно, и создает произведения, подобные «Гамлету», теории эволюции, психоанализу и сороковой главе «Исайи», но гораздо легче верить, что эти вещи есть работа живых душ, использовавших тела как инструменты (весна 1945 г.). В предисловии ко второму изданию «Бессмертия человека» Джеймс дал более полное объяснение своей теории и высказался о перевоплощении: Так много критиков выдвинули одно и то же возражение насчет двери, ведущей в бессмертие, которая, как сказано в моей лекции, оставлена открытой «теорией передачи» церебральной функции, что я испытываю искушение, так как книга вновь готовится к публикации, добавить несколько слов в качестве объяснения. Если наша конечная личность, говорят оппоненты, существует благодаря передаче через мозг отдельных фрагментов предсуществующего большего сознания, то все, что может остаться после смерти мозга, — это большее сознание... Но, продолжают критики, это уже пантеистическая идея бессмертия, выживания именно в душе мира, а не христианская идея бессмертия, означающая выживание строго в персональной форме... Истина заключается в том, что можно представлять ментальный25 мир в такой индивидуалистической форме, как нам вздумается, без ущерба общей схеме, в которой мозг представлен как передающий орган. Если принять крайний индивидуалистический взгляд, то конечное земное сознание будет частью большей, более истинной, индивидуальности, которая даже в данное время имеет для нас некую реальность за сценой. Действительно, все это будет казаться имеющим сходство скорее с предсуществованием и возможными перевоплощениями, чем с христианским пониманием бессмертия. Но задачей моей лекции не является рассмотрение бессмертия в общих чертах. Я ограничусь объяснением того, что оно совместимо с теорией мозговой функции нашего нынешнего земного сознания, более того, совместимо в полностью индивидуализированной форме [51]. Закрытая дверь в психологии Дверь, которую, по словам Уильяма Джеймса, он пытался держать открытой в психологии, была запечатана после его смерти, и концепции существования души и бессмертия стали анафемой в ортодоксальных кругах в течение более чем полувека. Как писал Эрих Фромм26 в «Психоанализе и религии»: Академическая психология, пытаясь имитировать естественные науки и лабораторные методы взвешивания и подсчета, занималась всем, за исключением души. Она пыталась понять те аспекты человека, которые могут быть изучены в лаборатории... Более часто она занималась несущественными проблемами, вписывающимися в якобы научный метод, но не изобретением новых методов для изучения проблем человека. Таким образом, психология стала наукой, не рассматривающей главной темы — души27 [52]. ЗИГМУНД ФРЕЙД Едва ли можно ожидать, что у Фрейда мы найдем проявление какого-либо интереса к духу и душе, тем не менее однажды он сделал неожиданное признание. В диалоге, о котором говорится в книге Людвига Бинсвангера «Бытие в мире, всегда знавшем, что обладает духом», Фрейд поразил своего друга и коллегу признанием, что «человечество всегда знало, что обладает духом. Я должен был показать ему, что существуют также и инстинкты». После того как Бинсвангер произнес речь на чествовании Фрейда в день его восьмидесятилетнего юбилея, последний написал ему письмо относительно искусства и религии: «Если бы у меня была еще одна жизнь для работы, то, без сомнения, я бы нашел место для этих благородных гостей» [53]. Одно время Фрейд даже думал, что ошибся в своем истинном призвании. В письме американскому психологу Херварду Кэррингтону в 1921 году Фрейд пишет: «Если бы мне довелось прожить жизнь снова, я бы скорее посвятил себя психическим исследованиям, чем психоанализу». Это письмо цитируется в трехтомнике Эрнеста Джоунса «Зигмунд Фрейд: жизнь и творчество» в главе «Оккультизм». Вышеупомянутая тема, как говорит биограф, «действительно была губительной» для Фрейда, она «ставила его в тупик вплоть до отчаяния» [54]. Бруно Беттельгейм в своей книге «Фрейд и душа человека» пишет, что в своих работах Фрейд часто использовал слово «душа», например, в таких выражениях: «сон есть результат активности нашей души», «структура души», «жизнь души». Однако Джеймс Стрэчи в американском издании Полного собрания сочинений Фрейда по психологии неизменно переводил слово «душа» как «мозг» или «деятельность мозга»! Рецензент книги Беттельгейма из газеты «New York Times» комментирует, что из-за умышленно неправильного перевода этого и других слов теория Фрейда в Америке была видоизменена из «интроспективной28 психологии в бихевиористскую29, которая наблюдает извне, и таким образом его мысль превратилась в тривиальность» (6 января, 1983 г.). «Общая цель, — считает Беттельгейм, — сделать теорию выглядящей абстрактной, неличной, механической, посвященной странной и очень сложной работе нашего мозга». Фрейд был не только встревожен сильным влиянием бихевиоризма в Америке, «ему была противна цивилизация, которая могла недвусмысленно отрицать феномен сознания» [55] Есть ли какое-либо свидетельство тому, что в философии Фрейда присутствует идея перевоплощения Профессор Герберт Фингарет сделал вывод, что есть, если в ней более тщательно разобраться. В книге этого ученого «Эго и его трансформации» глава о перевоплощении и карме занимает семьдесят пять страниц. Фингарет подчеркивает: «Я не психологизирую идею перевоплощения. Я хочу представить ее как реальность, а не как метафору» [56].
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28