Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Павел Алексеевич Астахов Рейдер




страница26/28
Дата15.05.2017
Размер5.01 Mb.
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28

Показания
К утру Петр Петрович понял, что все обошлось одним лишь обменом обувью, однако заснуть он так и не сумел. Он строил технологию освобождения – даже если Любомирская, или как ее там, не придет.

Он предчувствовал, что назначенным адвокатом наверняка окажется женщина, эдакая тетка – проблемная, с одышкой, какая нибудь бывшая судья неудачница без семьи и мужской поддержки, а иначе чего ей таскаться по следственным изоляторам и выслушивать от следователей всякую ерунду. И понятно, что первым делом «почтальоншу» следует отправить к отцу – пусть настаивает на помощи. Или вымаливает – здесь уж как ей понравится.

Он уже практически представлял, как поведет разговор с этой несчастной, как она бросится исполнять его поручение – хотя бы для того, чтобы оставить свою убогонькую визиточку самому Леониду Краснову. И правильно… когда еще у нее такой шанс появится?

Сейчас Петра Петровича даже не интересовало, какое обвинение ему предъявят, ясно же, что главное сейчас – не анализировать происшедшее, а сосредоточиться на будущем. Как говорили древние римляне: «Past hoc, ergo propter hoc!» («После этого, значит, вследствие этого».). А там, на свободе, он уже быстро раскопает, кто и почему решил сыграть с ним в такую злую игру. И уж будьте покойны, достанем всех!

И едва эта мысль приобрела ясность и законченность, Спирский встал, подошел к двери и забарабанил в дверь. И тотчас же в смотровом окошке послышалось лязганье, и там возник охранник:

– Слушаю вас! Что стучим?!

– Мне нужно к старшему.

Петя не знал, как точно обращаться и о чем просить и вообще с кем и о чем говорить, но точно знал: главное – выбраться. А для этого нужно встречаться, разводить, забалтывать, обманывать, блефовать, в общем, делать все, чему он учился всю жизнь.

– Я хочу давать показания!



– Хочешь – значит дашь, только не спеши давать то, а то давалка отвалится! – грубо сострил невидимый охранник и захлопнул окошко.

Петр Петрович стиснул зубы и обернулся. Оба его сокамерника не спали и, даже лежа на койках, смотрели на него сверху вниз.
Каша
В загородной резиденции Президента царила обычная утренняя суета. Охранники менялись сменами, шеф повар давал нагоняй персоналу за то, что каша запаздывает и получается слишком жидкой, а горничные, пользуясь отсутствием хозяина, заканчивали уборку.

Глава государства тем временем совершал ежедневный обычный моцион: конная прогулка, тренажерный зал, бассейн. На 10.00 была назначена встреча с Председателем Верховного суда, на 10.45 с заместителем главы Администрации, на 11.30 с губернаторами Тригорска, Волгограда и Краснодара. К 13.00 он должен был отправиться в Кремль, где его будет ждать Марк Фрид, один из немногих олигархов первой волны, до сих пор держащийся на плаву и пребывавший в фаворе у Кремля.

Каша оказалась на редкость жидкой, и он не стал ее доедать, зато ягоды были необычно душисты и вкусны. Традиционный чай с лимоном и медом завершал завтрак, и теперь нужно было идти менять такую мягкую и приятную кашемирово шелковую рубашку поло на тугой крахмальный воротничок и бескомпромиссный синий костюм. Он вздохнул и, сказав «Спасибо», вышел из за стола. Через пятнадцать минут в рабочем кабинете началась встреча с Верховным.
Отец за сына
Леонид Михайлович Краснов с вечера не мог ни спать, ни есть, ни думать о чем то другом, кроме как о предстоящей беседе с Президентом. После того, как летом этого года наконец то были закончены ремонт и реконструкция здания Верховного суда на Поварской и на его торжественное открытие удалось привести самого главу государства, авторитет и ресурс Краснова колоссально выросли. Самые злобные языки умолкли, и Леонид Михайлович ощущал себя победителем и фаворитом. И вот теперь это странное приглашение.

Он собирался в отпуск, и об этом было известно в Администрации, как вдруг в последний рабочий день, накануне отпуска, его вызывают к Самому. Да, зам главы подсказал Краснову, что следует подготовить сведения по региональным главам судов, чьи полномочия нуждаются в продлении. Но для такого дела вовсе нет нужды встречаться с Президентом. Эта работа давно была поставлена на поток и не требовала присутствия обоих руководителей.

Промучившись всю ночь, не выспавшись и не отдохнув, Леонид Михайлович отправился на работу. В 8.00 его забрал водитель, и уже в 8.20 он был в своем новом кабинете на Поварской. Но после звонка с Петровки работа разладилась – мысли все время возвращались к сыну.

Естественно, Краснов дал указания руководителям судов, чтобы они не давали разрешения на арест Спирского. Леонид Михайлович чувствовал свою ответственность перед памятью Петиной матери, к которой он питал в свое время нежные чувства. Но открыто признать свою заинтересованность в судьбе Спирского означало подписать себе приказ об увольнении.

Да, формально судей не мог уволить никто – что уж говорить о Председателе Верховного суда страны, – и все же схема была предельно проста и не раз опробована на других председателях, рангом пониже. Президент, назначавший всех судей страны, обладал абсолютным могуществом и в судебной системе тоже. Ни одна квалификационная коллегия не могла противостоять его не то чтобы указанию, а даже просто мнению, эмоции, мимолетному жесту. Леонид Михайлович понимал это, как никто другой.

Гоня от себя дурные мысли, Краснов собрал бумаги, вышел из здания суда и точно в назначенное время прибыл на прием. А вскоре не любивший опаздывающих, но регулярно опаздывающий ровно на 10 минут Президент вошел в кабинет, и они поздоровались и присели.

Президент, не глядя в глаза Краснову, повел разговор об укреплении судебной системы за счет новых кадров и молодежи, готовой работать за совесть, а не за страх. Затем он указал, что при малейшем подозрении в коррупционных связях, даже при отсутствии реальных доказательств, необходимо отстранять таких судей от работы и тщательно разбираться в ситуации… И Краснов, естественно, со всем соглашался и поддакивал. Как вдруг Президент посмотрел прямо на него и задал совершенно неожиданный вопрос:

– Леонид Михайлович, ситуация с вашим псевдо родственником поставила вас в двусмысленное положение. Под угрозой недоверия находится вся судебная система страны. Что вы лично думаете делать в этой ситуации?



Краснов растерянно моргнул, попытался сообразить, как именно трактовать слова «под угрозой НЕДОВЕРИЯ», а Президент многозначительно молчал, и, в конце концов, Леонид Михайлович понес какую то околесицу, что он вовсе не отец Спирского, что никогда ему не помогал и вообще видел раз в год.

Президент скептически поморщился и покачал головой. Такой ответ его явно не устраивал, а значит, скорее всего, вопрос об отставке Верховного практически был предрешен.

Через двадцать пять минут после беседы за закрытыми дверями из кабинета вышел бледный, измученный человек. В этом усталом, расстроенном и сгорбленном старике никто бы не узнал грозу российских преступников, олигархов и оппозиционных политиков – теперь уже бывшего Председателя Верховного суда России Леонида Михайловича Краснова.
Дуэль
Леонид Михайлович и Валерий Матвеевич столкнулись перед входом в резиденцию, и впервые Верховный прошел мимо, не поздоровавшись с губернатором. Некрасов задумчиво хмыкнул и вошел в просторный холл, украшенный картинами и ковром на паркетном полу. Впрочем, кроме двух суровых сотрудников ФСО, здесь ничего примечательного не было. Затем помощник хозяина резиденции провел Некрасова в приемную и предложил подождать вызова, и, поскольку вынужденное ожидание затянулось, губернатор развернул одну из лежавших в приемной газет.

Это была «Правдивая комсомолка», и на первой же странице в глаза бросался анонс «Тригорские руководители проспали секретный объект» и еще один анонс, пониже: «Арестованный рейдер Петр Спирский купил губернатора Некрасова». У Валерия Матвеевича остановилось дыхание и помутнело в глазах.

– Что за бред?!



Он судорожно пролистал страницы, нашел статью и замер. Некто Филипп Тёркин детально описывал появление в Тригорске команды Петра Спирского, гибель начальника спецчасти НИИ «Микроточмаш» и полное невмешательство губернатора Некрасова в эту ситуацию.

Валерий Матвеевич отложил газету. Ему хотелось умереть.

– Господин Некрасов, Валерий Матвеевич! – раздался настойчивый голос помощника. – Проходите, Президент вас ждет.



Взвинченный статьей, Валерий Матвеевич прошел в кабинет и, чтобы не выдать волнения, положил руки на полированную столешницу широкими ладонями вниз. И тут же почувствовал, что все предрешено.

Президент поднял тяжелый взгляд и посмотрел на него так, как учили когда то на уроках оперативной психологии, – не мигая, в переносицу собеседника. Затем он сцепил руки, чуть наклонился вперед и, четко выговаривая слова, начал заранее подготовленный текст:

– За четыре года вашего губернаторства вы так и не смогли выстроить четкую вертикаль власти в вашем регионе. Вы не смогли создать четкую систему взаимодействия между всеми ветвями власти. Вы проспали захват градообразующего предприятия оборонного значения. Вы отдали в руки рей де ров, – он выговорил это слово, чеканя каждый слог, – государственные секреты. Вы не смогли обеспечить реализацию приоритетных национальных проектов ни на одном из направлений. Вы провалили социальные программы. Вы не обеспечили четкого и понятного развития жилищных программ. Вы развалили систему жилищно коммунального хозяйства региона. При таких показателях простого смертного можно было бы сажать без суда и следствия. Вам же я предлагаю добровольно покинуть занимаемую должность. Немедленно.



Президент замолчал, и только жестко обозначившиеся на скулах желваки продолжали двигаться в такт его недосказанным мыслям.

Уже взявший себя в руки Некрасов вызов принял и решительно перевернул руки ладонями вверх:

– Эти руки привыкли трудиться. Они растили хлеб, они строили, они управляли. Мои руки – вот мои лучшие аргументы.



Он поднял усталые глаза на Президента.

– Вертикаль власти выстроена вами, и выстроена по всей стране. В том числе и в нашем регионе. Лучшее подтверждение тому – наш разговор в ВАШЕМ кабинете.



Президент удивился, но прерывать губернатора не стал, и Некрасов так же спокойно, со знанием дела продолжил:

– Взаимодействие между всеми ветвями власти лучше всего выстроено на юге страны, где либо все получают из «общака», либо под дулом автомата отчитываются за выполненную работу.



Президент едва заметно помрачнел.

– В моем, – Некрасов на секунду задумался, – извините, нашем регионе взаимодействие построено по одному известному демократическому принципу «сдержек и противовесов».



Некрасов приостановился, чтобы убедиться, что его понимают, и на всякий случай пояснил:

– Никогда я не позволял себе командовать судами и унижать их зависимостью от квартирных распределений и подачек, указывать прокурорам, как защищать законность, шантажировать законодателей, прикармливать подчиненных и заискивать перед спецслужбами. Если это теперь в нашей стране считается преступлением, тогда я виновен!



Губернатор ненадолго умолк и, видя, что прерывать его не станут, перешел к деталям:

– Захват градообразующего предприятия был проведен, поддержан и разработан столичными проходимцами, которые выкормились, паразитируя на коррумпированных судах и следствии. Но главным рей де ром, – Некрасов тоже по слогам выговорил это слово, – в нашей стране является государство. То есть – вы, господин Президент.



Глубокая тишина кабинета стала почти космической.

– После государственного разгрома крупнейшей частной нефтяной компании страны и перепродажи ее через фирму однодневку каждый нечистоплотный захватчик и мошенник уяснил эту нехитрую схему: деньги–суд–деньги.



Президент смотрел на него, по прежнему не мигая, хотя, возможно, и не без труда.

– А социальные программы не развиваются потому, – горько усмехнулся губернатор, – что в Министерстве соцзащиты требуют откат на каждом этаже и в каждом кабинете, даже за детское пособие и оплату протезирования безногим калекам такса 20 процентов!



Некрасов чуть развел огромные ладони в стороны.

– Это не моя такса – это государственная такса. Поэтому и национальные проекты проваливаются.



По лицу Президента пробежала тень.

– К тому же в эти проекты никто не верит! – развел руки еще шире губернатор. – И никаким пиаром этот вопрос не решить. Людей не обмануть.



Он вздохнул.

– Что касается меня, то жилье мы строили и строим. Цены, в отличие от московских спекулянтов, держим на доступном уровне. Ну, а система ЖКХ не может быть реформирована, пока не будет отремонтирована. Принятый Госдумой под давлением Кремля закон не учитывает реального состояния дел. Он не работает, как не заработал закон о долевом строительстве и соинвесторах.



Губернатор снова уложил огромные ладони на стол и вдруг улыбнулся – так, словно сбросил с плеч давящую ношу.

– И последнее: я никогда не держался за кресло, но крепко держал само кресло и всех тех, кто под ним находился. Его не смогли раскачать ни чекисты, ни бандиты, ни рейдеры, ни коммунисты. Поэтому я готов отвечать сам. И готов уйти прямо сейчас.



Президент сдвинул брови, желваки окаменели, а дуэль воспаленных глаз определенно затягивалась. Как вдруг Президент улыбнулся:

– Послушайте, Валерий Матвеевич, а вы не хотели бы попробовать себя в политике?



От неожиданности Некрасов чуть не поперхнулся и, не найдя нужных слов, лишь слегка развел руками.

– Нет нет, не отказывайтесь! – неожиданно живо посмотрел на него Президент. – Подумайте! Для начала предлагаю вам занять пост заместителя спикера Верхней палаты. Можете пока не отвечать…



Некрасов откинулся на спинку кресла, и Президент упреждающе поднял правую руку:

– Не спешите. Передавайте дела вашему преемнику, отдохните дней десять, нет, даже лучше побольше. Затем возвращайтесь в Москву, и продолжим наш разговор. Мне очень нужны честные профессионалы.



Он снова посмотрел в переносицу Некрасова, но взгляд уже был другим: тоскливым, усталым и страдающим. И чтобы скрыть эту мгновенную слабинку, он встал и протянул руку:

– До встречи через две недели. Здесь же. Вам позвонят.



Аудиенция бывшего губернатора закончилась, и новоиспеченный вице спикер Сената в растерянности вышел из кабинета.

«Титанический человек, – потрясенно думал он, – и умеет же все повернуть в свою пользу. Вот уж действительно в этой конторе «бывших» не бывает!»
* * *
Уже в 11.00 информационное агентство «Интерновость» выдало на свои ленты сразу две политические новости, ставшие неожиданностью и в определенном смысле сенсацией. В российском истеблишменте одновременно появились целых две вакансии.
По дороге
В 12.00 Марк Минаевич Фрид был на Старой площади. От приемной на Старой площади, где Чиркова не оказалось, он пешком пошел к Спасским воротам по Ильинке. Проходя Биржевую площадь, он заметил знакомую вывеску: «Коллегия адвокатов Артема Павлова». У подъезда стоял синий «Ягуар» адвоката, за рулем которого сидел незнакомый парень.

«Надо же… в двух шагах и от Кремля…» – оценил стратегическое положение офиса Фрид.

В этот момент из подъезда и вышел, разговаривая сразу по двум телефонам, сам адвокат. Попеременно общаясь с двумя трубками и придерживая под мышкой портфель, он еще на ходу листал подборку бумаг.

Фрид приветливо улыбнулся и подошел.

– Все… договорились! – Адвокат убрал один телефон и тут же завершил и второй разговор: – Александр Сергеевич, вы слышали окончательную формулировку. Всего доброго!

– Привет, Артемий Андреевич, – протянул руку Фрид.

– Здравствуйте, Марк Минаевич, – принял рукопожатие адвокат. – Какими судьбами?

– Да вот, мимо проходил… – развел руками олигарх.

Адвокат окинул быстрым взглядом телохранителей Фрида – двое мощных парней в черных костюмах сзади, двое спереди.

– Понимаю. Давайте угадаю, куда и откуда гуляете?

– Вижу, что уже угадали, – остановил адвоката Марк Минаевич. – Лучше скажите, что там свежего в Тригорске?

– Все в порядке, – кивнул Павлов, – поручение клиента исполнено, Спирский кормит клопов на Петровке, а я – его назначенный адвокат.



Знающий, что победа для Артема куда важнее гонорара, Фрид удовлетворенно рассмеялся:

– Уверен, вы приложите все усилия для его освобождения.

– Такая профессия, – развел руками адвокат, – врач ведь обязан лечить всех, даже любовника своей жены. Лишь бы больной не сопротивлялся.

Фрид удивленно поднял брови:

– А что… Спирский еще не все понял?

– Он ведь впервые проиграл, – пояснил Павлов.

– Вот как… – задумчиво протянул Фрид. – Ну что ж, если понадобится разъяснить, я готов. Тем более, что вы знаете: у меня есть свои интересы в этой игре. А сейчас извините, мне нужно идти.



Олигарх посмотрел на часы. До встречи с Президентом оставалось 25 минут.

– Да да…



Охранники мгновенно сомкнулись и черным квадратом, похожим на исполненное неким «новым Малевичем» сюрреалистическое полотно, двинулись к Кремлю.
Инвестор
После разговора с Павловым настроение у Марка Минаевича Фрида приподнялось. Он любил приносить пользу, он любил быть востребованным, он вообще любил жизнь. Собственно, лишь для того, чтобы развязать себе руки, Фрид и пошел на то, чтобы уже сегодня выложить два миллиарда для поддержки государственного пиар проекта… хотя он вовсе не считал его приоритетным.

Времени на встречу с главой Администрации не оставалось, а Слава Чирков так и не успел дать все необходимые инструкции своему старому приятелю, и Фрид прошел сразу же в главный корпус. В приемной его попросили подождать и через пять минут пригласили в кабинет, почти не отличающийся от таких же в Бочаровом ручье и в Ново Огареве, – только занавески на окнах да письменные приборы другие.

Марк присел у стола и тут же встал: в кабинет решительно вошел его хозяин. Они поздоровались, сели, и Фрид сразу же сделал предложение, которого от него ждали:

– Господин Президент, я считаю необходимым приобрести солидный пакет акций «Нефтеросса» и прошу вашего совета.

– Разве я могу советовать в вопросах бизнеса, да еще вам, Марк Минаевич, – бесстрастно ответил Президент. – Вы сами прекрасно все знаете. И, судя по вашим словам, уже сделали правильную ставку. Надеюсь, вы заработаете значительно больше, чем вкладываете.

Президент изучающее посмотрел на собеседника.

– Кстати, сколько вы намерены потратить, если не секрет?



Фрид так же, не моргая и демонстрируя открытость и уверенность, посмотрел в глаза Президента.

– За последнее время акции, не успев попасть в свободную продажу, сильно выросли в цене, и поэтому я намерен купить их на два миллиарда.



Президент одобряюще кивнул – два раза. Это хорошо, что он не отводит глаза и что говорит четко, не пресмыкаясь и в то же время не наглея. Он немного помолчал, затем достал из папки на столе лист бумаги и положил перед Марком.

– Сегодня утром я принял отставку тригорского губернатора Некрасова. Он заслуженный человек, бывший спортсмен. Здоровье расшалилось, и семейные проблемы нужно решать, вот и попросил отпустить его с госслужбы. Я согласился с ним.



Марк, затаив дыхание, ждал. Президент сцепил руки и, посмотрев исподлобья на Фрида, предложил:

– Марк Минаевич, в связи с образовавшейся вакансией предлагаю вам стать руководителем Тригорского региона. Считайте, что это – официальное предложение.

– Я не могу отказаться, господин Президент, – почти без паузы принял предложение Фрид. – Это серьезное дело и серьезная должность. Я готов работать честно и эффективно. Вам не будет за меня стыдно.

Фрид ответил бы согласием в любом случае. Он, как никто другой, знал, что от предложений такого уровня власти не отказываются. Но Тригорск устраивал его и по многим иным причинам.

– Если вы готовы, то сегодня же получите указ и принимайте дела. Надеюсь, у вас это получится лучше, чем у Некрасова. Разберитесь с хозяйством, обратите внимание на фермеров, дороги и транспорт. Да, и еще… Вам предстоит завершить эту некрасивую историю с НИИ «Микроточмаш». Я дам вам помощника.



Президент положил руки на стол ладонями вниз. Это означало – разговор закончен.

Фрид кивнул и встал:

– Понял. Сегодня же вылетаю.


Адвокат Ланселот
Дверь загромыхала и открылась, а на пороге возник тот же слоноподобный прапорщик:

– Спирский! На выход! Адвокат пришел.



«Ну, наконец то!»

Петр Петрович подскочил на койке и, пригладив всклокоченные волосы, бросился к выходу, но прапорщик остановил его:

– Стоять! Не шибко беги то. Руки за спину, марш вперед и не оборачиваться!



Спирский подчинился, и прапорщик подтолкнул его в спину и захлопнул дверь камеры.

Петя двинулся по коридору – так быстро, что конвойному пришлось пару раз одернуть его. А когда они пришли в следственную часть, которая также, за неимением другого места и возможностей, использовалась как переговорная для встреч с адвокатами, прапорщик остановился и вручил Пете квиток какого то «требования»:

– Иди в восьмой кабинет, там тебя ждут.



Петя практически подбежал к обитой дерматином и изрядно обшарпанной двери с маленькой деревянной биркой «№ 8». На мгновение остановился, перевел дыхание и, попытавшись напустить на себя равнодушно надменный вид, какой должен иметь сын Председателя Верховного суда, вразвалку вошел в кабинет.

– Вы?!



Павлов кивнул, и до Пети постепенно стало доходить, что, скорее всего, его адвокатом будет человек, разрушивший весь его бизнес; человек, на смерть которого Спирский так рассчитывал, и, что немаловажно, человек, которого отец ненавидел больше, чем своего зама по гражданским делам Чернова.

Об этой ненависти ходили настоящие легенды, и в судейской среде появилась даже новая идиома: «Ну что вы как Краснов с Черновым», а шахматы или нарды, которые дарили Леониду Михайловичу или его заму Михаилу Леонидовичу, подбирались исключительно двух цветов – догадываетесь, каких?

«Но почему Павлов пришел как адвокат по назначению, то есть бесплатно?»

– Просто мне обещали привести одну известную адвокатессу, – по возможности веско сказал Петр Петрович. – Ее зовут Любомирская.

– Любарская, наверное? – поправил его адвокат. – Ну, так она по тюрьмам не ходит, тем более по бесплатным делам. Ее скорее можно встретить в Конституционном суде, чем на Петровке в КПЗ.

– Не знаю, не знаю, из уважения к моему отцу могла бы и прийти. А вас я и не звал, и не ждал.



Адвокат понимающе кивнул:

– Я объясню. Что касается вашего, как вы выразились, «отца», то спешу вас огорчить, Петр Петрович…



Павлов протянул ему сложенную газету «Эх, Жизнь!». Спирский жадно схватил ее. На первой странице была опубликована фотография Краснова в парадном мундире Председателя Верховного суда. Он надевал его всего несколько раз за все десять лет, что занимал этот пост, но вездесущие журналюги раскопали и это фото.

Петя раскрыл газету, и его рот невольно открылся. Уже на следующей странице он увидел свою фотографию на полполосы. Заголовок перечеркивал фотографию наискосок. «ОБЕЗВРЕЖЕН». Сверху шли выносы со следующими фразами: «Председатель Верховного суда отрекся от сына», «Конец СПИРатСКОГО рейдерства» и «Отец за сына не в ответе».

Взмокший от напряжения Петр Петрович впился глазами в текст и сразу понял главное: Краснов полностью от него открестился. Он признал, что был короткое время знаком с матерью Петра Спирского, когда тот был еще совсем сопливым мальчишкой, но затем никаких контактов, а тем более дел у них не было. И вообще он попросил бы в свете последних событий не пачкать его, Краснова, доброе имя какими либо намеками на связь с Петром Спирским, подозреваемым по нескольким уголовным делам.

– Скотина… – выдохнул Петр Петрович.



Отец опять отказался от него, уже второй раз.

– Это непросто далось ему, Петр Петрович, – глядя в зарешеченное окно, тихо сообщил адвокат. – Уж сердечный приступ он пережил.



Спирский поджал губы и бросил газету на стол.

– И он снова ошибся. Я ведь еще не подсудимый!

– Верно, – кивнул адвокат.

– И дело еще не закончено…

– Неверно, – покачал головой адвокат.

Петр Петрович недоуменно заморгал:

– То есть?

– Тригорский рейд завершен, – уверенно и спокойно сказал Павлов и сел за стол напротив. – Это я вам говорю, бывший адвокат Батракова.

Спирский улыбнулся и покачал головой:

– Я еще не вывел на поле все свои фигуры.

– Их у вас просто нет, – парировал адвокат, – особенно если вы о Фриде…

Петр Петрович замер. Никто не мог знать о его переговорах с Фридом, и, значит, Павлов просто блефует.

– Минутку, – вытащил телефон Павлов и почти тут же протянул его Спирскому: – Вот номер Фрида. Позвоните и удостоверьтесь.



Петр Петрович, как загипнотизированный, уставился на высветившийся номер и спустя бесконечно долгое время все таки нажал на кнопку вызова.

– Марк Минаевич… это я, Спирский.

– Треп Трепович?! – мгновенно и очень по дружески переиначив его имя, отозвался олигарх. – Ну что, камера хоть приличная досталась? Ничего, потерпите уж… все там будем!

– Вы отказываетесь от сделки? – прямо спросил его Петр Петрович.

– А вы что, не читали решения суда? – удивился Фрид. – Обязательно почитайте, Треп Трепович, очень отрезвляет.

Спирский поднял глаза на адвоката, и тот, подтверждая сказанное олигархом, кивнул.

– Вы проиграли дело, Петр Петрович. От вас даже Аксенов отказался. Кравчук и Кухаркин – в бегах, – адвокат развел руками, – хотите вы этого или нет, а закон – в данном конкретном случае – торжествует.



Спирский потерянно вернул телефон и с ненавистью уставился адвокату в глаза:

– Проклятый Ланселот…

– Что?

– Да да, ты! – яростно крикнул Спирский. – Все вы на одно лицо! Вы всем кислород перекрыли! И закон для вас – только прикрытие! Себе то вы все разрешили!



Адвокат окаменел:

– Вы это – серьезно?

– Да куда уж серьезней?! – заорал Спирский. – Некуда серьезней! Мы не на пляже разговариваем! Должны видеть, если вы – мой адвокат, а не…

Павлов упреждающе поднял руку:

– Я – ваш адвокат. Поэтому давайте ка выкладывайте свои претензии по порядку. С самого начала.

1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28

  • Каша
  • Отец за сына
  • Дуэль
  • По дороге
  • Инвестор
  • Адвокат Ланселот