Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Павел Алексеевич Астахов Рейдер




страница18/28
Дата15.05.2017
Размер5.01 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   28

* * *
Юрия Максимовича Соломина вызвали в кабинет генерала к концу рабочего дня.

– Присаживайся, – пригласил генерал.



Соломин осторожно присел: этот вызов – и сам по себе – был весьма неординарным явлением.

– Ты те бумаги по Тригорску на место вернул? – заглянул ему в глаза генерал.



Внутри у Соломина тоскливо заныло.

– Никак нет, товарищ генерал, – еле выдержал он пристальный взгляд, – не успел.

– Слава Богу, – с явным облегчением вздохнул генерал и тут же пояснил: – Из аппарата Президента нештатное задание спустили. И как раз по Тригорску…

Соломин обмер. Такое случалось нечасто.

– Займешься, – сухо распорядился генерал.

– И… что от меня требуется? – осторожно поинтересовался Соломин.

Генерал протянул ему тоненькую папочку:

– Проверишь достоверность информации. Однако учти, это не приказ о вмешательстве; мы не можем нарушать закон. Только проверка. Ты все понял?



Соломин отчаянно закивал. После того, как Артем втянул его в Тригорскую историю, он ждал расплаты каждый день и не думал, что отделается так легко.
«Галоша»
Шереметьево встретило адвоката Павлова мелким моросящим дождиком. В последнее время в кругах метеорологов появилась новая особенность называть такие занудные моросящие дожди «слабыми ливневыми», и Артем сильно подозревал, что даже самый главный метеоролог страны не смог бы объяснить, чем отличаются эти два одинаково неприятных погодных явления. Если представить ливень мог любой человек от карапуза до пенсионера, то «слабый ливневый» дождь едва ли прорисовывался в воображении самых искушенных погодоведов.

Без багажа, в порванном и перепачканном костюме, Павлов вышел на площадь аэровокзала, и таксисты частники, едва увидев, как он одет, на полуслове прекращали агитацию за «недорогой подвоз». Но чем дальше от входа, тем менее требовательными становились «извозчики», и в конце концов Артем предложил свою цену:

– Парни, у меня есть семьсот тридцать рублей. Мне нужно доехать в центр на Арбат – быстро, аккуратно и без лишних расспросов.



Желающих предоставить услуги заметно поубавилось. И лишь паренек, до этого скромно жавшийся в стороне, сделал приглашающий жест.

– Пойдемте, если вас не смущает мой автомобиль. – Мальчишка посмотрел Павлову в глаза. – Обещаю не расспрашивать, хотя узнать, как мой любимый телеведущий дожил до такого состояния, ужасно хочется.



Он улыбнулся такой открытой простодушной улыбкой, что Павлов мгновенно проникся к мальчишке симпатией.

– Поехали!



Автомобиль молоденького таксиста действительно оказался необычным. Это был укороченный вариант «Волги ГАЗ 21». Артем все детство провел в отцовской «двадцать первой», а видел почти все ее варианты, вплоть до кабриолетов, что встречались на Кавказе и в южных районах России и Украины. Это же был автомобиль купе, то есть двухдверный, можно сказать, спортивный вариант. Выкрашенная в глянцевый черный цвет, с красной бархатной обивкой внутри, она смотрелась точь в точь как отполированная калоша.

– Слов нет, автомобиль отличный, – оценил идею Павлов, – но зачем ты сделал такое сочетание обивки салона и цвета кузова?

– Нарочно, – пояснил таксист, – тот, кто захочет обидеть мою старушку и назовет «галошей», не сможет этого сделать при всем желании. Она и так называется – «галоша».

Парень указал на выполненную поверх родного приемника и стилизованную под аутентичную надпись: «Галоша 2000 21».

– А почему 2000 21? – заинтересовался Павлов.

– Ха ха. Вот видите, и вы попались! – Паренек явно был доволен тем, что ему удалось поставить в тупик знаменитого адвоката.

– Да я и сам догадался, – открыл пассажирскую дверцу Артем, – 2000 – это цена твоей тачанки в рублях, а 21 – это твой возраст. Вот и вся задачка. Хорош болтать, поехали!



Адвокат сел поудобнее рядом с водителем и снова оценил продуманность дизайна. Как известно в узких кругах тонких ценителей «двадцать первых» «Волг», высшим шиком считается установка впереди такого же диванчика, как и сзади. Стоит его разложить, и салон автомобиля превращается в трехспальный диван софу – огромное удобство в условиях полевой ночевки.

Артем улыбнулся. Этот диван напомнил ему детство и семейные путешествия вместе с отцом и мамой по просторам тогда еще очень большой Родины. Он отлично помнил эти ночевки с костром и ухой – и на реке Медведице, и на Оке. От этой трехспальной автософы веяло счастьем.

Мальчишка тронул машину и начал рассказывать о том, как ставил кулису от «уазика», а Павлов набрал номер оставшегося в Тригорске помощника.

– Ветеран Жлобенко иск подавать отказался, – отчитался Ванюша, – рейдеры над его внучкой поработали, купили за копейки.



Артем недовольно цокнул языком: увы, порой такое происходило.

– А что с иском от налоговой? – спросил он.

– Батраков сказал, что то не получается с иском, – понуро отчитался Ванюша, – я так думаю, без давления из аппарата губернатора не обошлось.

«Опять местные…» – покачал головой Павлов. Уже по тому, как подставили Прошкина, было ясно, что без участия губернских чиновников не обошлось. Но он до сих пор не знал, кто именно обеспечивает Спирскому «административный ресурс».

– И еще… шеф, – засмущался помощник, – вас тут какая то ненормальная девица искала. Думаю, она не только меня посреди ночи разбудила…



«Настя…» – почему то сразу подумал Артем и снова набрал номер своей квартиры. Телефон молчал.

Он понимал, что столь быстрый и бурный роман мог закончиться столь же стремительно. Но странный «сон», который он увидел за мгновение до почти неизбежной гибели, подсказывал Артему, что их отношения так просто не завершатся.

– Красивая у вас работа, – с завистью сказал водитель, – по телевизору показывают…

– Точно, – растерянно, все еще под впечатлением последних суток, кивнул Павлов.

– Сегодня заеду расскажу маме, что вас вез. Она все ваши программы смотрит. Особенно ей нравится, ну не считая вас, конечно, Савелий Кашин на первом канале. Тихий такой… вежливый и очень… очень справедливый. Да, кстати, а что с вами все таки случилось?



Артем вспомнил, как летел по заснеженному склону вниз, и, все еще не веря, что уцелел, покачал головой.

– Работа со мной случилась. Красивая, как и все, что показывают по телевизору, – сказал он и переключился на мысли о своей настоящей работе.



Хорошо было бы знать, как поступит Григорова с посланным ей в обход правил пакетом. Своенравная, гордая и принципиальная Ольга Александровна могла запросто его не принять, тем более если с ней «поработают» до того, как она окажется один на один с собой в совещательной комнате. Откуда в последние годы очень многие судьи выходили либо героями, либо изгоями. А значит, более менее надежной фигурой оставался только Фрид.

Марка Фрида из «Вольты Групп» знали все, кто так или иначе имел отношение к бизнесу. Вот уже восемнадцать лет он владел и руководил своей «Вольтой Групп» – известной в том числе и на поприще рейдерства. Впрочем, в его исполнении это скорее походило на классические легальные схемы слияния и поглощения, чем на разбой. Наверное, поэтому ни один «круглый стол» у Президента и в его Администрации не обходился без участия Марка, а кадры о сделке между «Вольтой» и «Шелл» облетели весь мир. Позади президентов групп скромно стояли два руководителя стран, чьи интересы отстаивали эти национальные корпорации: Президент России – рядом с Марком и премьер Великобритании – рядом с Джеком Стивенсом.

Фрид имел вес, репутацию и мощнейший ресурс, как это модно стало говорить в современном российском бизнесе. И это было главным, ибо если у вас есть ресурс, то бизнес станет для вас радостным зарабатыванием, а если ресурса нет, стоит начинать сушить сухарики, интересоваться в местном географическом обществе, где находится Краснокаменск и Чита, и, конечно же, уточнить в юрконсультации, где именно расположен Басманный межмуниципальный суд Центрального административного округа Москвы.

Павлов еще раз набрал свой домашний номер, и это снова ничем не кончилось – Настя не откликалась.

«А может быть, стоит поменять планы?»

Ехать в свою квартиру, если Насти там нет, бессмысленная трата времени, а костюм… Павлов оглядел себя… костюм было можно поменять и в Тригорске.

– Слушай, дружище, – повернулся он к водителю, – тебя как зовут?

– Павлом, а мама Павликом зовет.

– Давай ка, Павлик, договоримся с тобой о следующем. Ты меня можешь пару дней повозить на своей шикарной гало… каравелле, я хотел сказать?

– Да галоша она, галоша. Не заморачивайтесь, господин Павлов. Конечно, я с удовольствием буду вас возить, мне и платить не нужно… только бензин купите.

– Нет, так не пойдет, – мгновенно взял инициативу на себя Артем. – Платить я тебе буду по сто рублей в час. Давай ка поворачивай ко мне в офис на Ильинку.



То, что Фрид взялся поучаствовать в ситуации, было прекрасно, однако Артем уже придумал, как сделать ситуацию еще более управляемой.
Сосед
Петр Петрович Спирский остановился в гостинице «Олимпия» на четвертом этаже, через две двери от пустующего номера Павлова, и пока все шло ровно так, как надо. Отказался от претензий к НИИ старый жалобщик Жлобенко. Начальник налоговой инспекции понял желание Заказчика и под благовидным предлогом приостановил свой иск к Батракову. Засевший в спецчасти особист, как сказал ему утром Колесов, объявлен самоубийцей. И даже самый мерзкий фактор – адвокат Павлов, судя по всему, тихо застрелен где то на Среднем Урале.

Оставалось прекратить все выплаты, приостановить платежи по договорам и снять все деньги со счетов на свои фирмы однодневки. По оценкам Петра Петровича, у Батракова залежалось несколько миллионов, оставалось их только списать – на текущие ремонты, консультации и покраску облаков.

Была, правда, проблема с исчезнувшей частью архива, но Спирский уже поручил своим людям выяснить, кто мог быть причастен к выносу, и первый результат уже был получен. Кто то ляпнул, что Колесова видели идущим к своей машине с массивным, хорошо упакованным пакетом.

«Ну что ж, Сергей Михайлович, – потирал руки Спирский, – заканчивай свою грязную работу и милости просим ко мне на ковер… или, если будешь молчать, к моим специалистам…»

А потом ему позвонили со Среднего Урала, прямо из Усть Пинского суда:

– Старуха приняла исковое заявление от Павлова.

– Стоп! – не понял Петр Петрович. – Этого не может быть!

Он совершенно точно знал, что адвокат к этому времени уже несколько часов как на том свете.

– Это так, – сказал человек из Усть Пинска, – был фельдъегерь – то ли из Перми, то ли из самой Москвы… Он и привез конверт. А через два часа увез решение Григоровой о принятии иска.



Спирский тряхнул головой. Этого не могло быть по трем четырем причинам, включая физическую смерть адвоката, но это было.

– А это законно? – уцепился он за соломинку.

– Я не знаю, – сказали ему, – но эта старуха ничего незаконного делать не станет. Не та у нее закваска.

Петр Петрович дослушал все, что ему сказали, и, совершенно потрясенный, упал на кровать. Он ни че го не понимал.
УК
Ильинка – особая улица: именно здесь концентрация представителей власти исполнительной резко уступает чиновникам судебным. Именно на этой славной исторической улочке, помимо главного универмага страны, располагается Конституционный суд, который вот уже несколько лет питерские пришельцы грозятся перевести в свой родной Питер. Далее по правой стороне высится занимающий целый квартал Верховный суд. На этой же площади, прежде именовавшейся Рыбной, находится Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово промышленной палате и недавно созданная Коллегия медиаторов, в которую пригласили и Павлова, имевшего подобный опыт после стажировки в Америке.

Рядом находился и офис Павлова. Когда то Артем помог владельцу этого здания отстоять его от захвата мосбилдинговскими структурами, в благодарность за что счастливый хозяин 12 тысяч сверхценных метров выделил адвокату спасителю 120 метров под офис.

И хотя гонорар в 1% за отвоеванные титаническим трудом 100% смотрелся забавно, Павлова такая арифметика вполне устраивала. Ценящий роскошь, он отлично помнил и голодные студенческие годы, и армейскую похлебку, и двухлетнюю американскую диету. Все эти два года Артем платил и за учебу, и за жилье, а заработок давали только редкие статьи в газетах да выступления по радио.

Теперь все это было позади, и Павлов мог по праву гордиться своим кабинетом, выполненным в ярких светлых тонах, из которых преобладал желтый: мягкие диваны желтой кожи, отделанный такой же кожей ореховый стол, шелковистые желтые обои, золотистое ковровое покрытие и, наконец, желтые жалюзи, прикрывавшие четыре огромных окна в две стены. Окна, пожалуй, и стоили того 1%, что получил адвокат за успешно проведенное дело, ибо два из них выходили на Спасскую башню и храм Василия Блаженного, а два других – на Ильинку с видом на Гостиный двор и церковь Святого Николая Угодника.

– Здравствуйте, Артем Андреевич, – не отрывая изумленных взглядов от костюма шефа, поздоровались адвокаты, помощники и стажеры.

– Здравствуйте, коллеги, – кивнул Артем и сразу же озадачил секретаря: – Установить круглосуточное дежурство, а когда придет письмо из Усть Пинска, немедленно везите его в Тригорск! Нарочным.

– Зачем, шеф? – удивился фактический заместитель. – Мы же и так все успеваем!

– Выполнять, – впервые не стал вдаваться в объяснения Артем, – и еще вы должны знать: в Тригорске орудует Спирский.

Адвокаты переглянулись. Петр Петрович был крупной фигурой, а значит, схватка предстояла жестокой.

– Найдите мне о нем все, что сумеете. Понимаете? Все! – распорядился Артем и поманил юных стажеров Сашу и Машу: – А вы поедете со мной в Тригорск. Пора и вам запах пороха понюхать.



Этих двоих новичков юристов Павлов забрал из школы частного права при Президенте России. Есть такая организация, что каждый год собирает 20–30 лучших из лучших выпускников юрфаков страны и дает им гранты на все два года обучения и специализации. Понятно, что они становятся специалистами, за которыми выстраиваются очереди. Артем как то поучаствовал в такой «битве за кадры» и не пожалел – юная Маша порой находила такие формулировки, что впору ставить в предисловие к сборнику по антирейдерской защите бизнеса, заказанному издательством «ИКС НО».

– Как скажете, шеф, – почти хором протянули Саша и Маша.



А едва недоумевающие, взятые из офиса в пожарном порядке стажеры уселись в «галошу», Павлов глянул на часы и понял, что Григоровой пора звонить. Он быстро набрал номер Усть Пинского суда и получил по телефону такую выволочку, какой не знал со времен собственного стажерства. Нет, Ольга Александровна все поняла, а главное, сделала правильно, но многочасового напряжения неизвестности выдержать не сумела.

– И Шамилю позвони, бесстыдник! – по свойски отчитала его женщина. – Он тут весь наш Северный Урал вверх тормашками перевернул – тебя да стажера своего ищет.



«Не сейчас…» – горестно подумал Артем и сразу же вспомнил слова Мишки Рыбака, что, если все сделано всерьез, рядового исполнителя заказа уже нет в живых.

– Что нибудь случилось, Артемий Андреевич? – осторожно поинтересовался замерший на заднем сиденье Саша.

– Работа наша случилась, – вздохнул Артем и достал из портфеля планшет и набор фломастеров. – Итак, я буду называть состав преступления, типичного для рейдеров, а вы будете определять номер статьи УК. В Тригорске это может пригодиться.

Стажеры затаили дыхание.

– Чаще всего рейдеры совершают мошенничество. Причем группой лиц, по предварительному сговору и в крупном размере. Назовите номер статьи.

– 159 я! – мгновенно сообразил Саша.

– Я бы сказала, 159 я, часть вторая, – тихо добавила Мария.



Артем удовлетворенно кивнул. Если Спирского когда нибудь удастся изобличить, эта статья уголовного кодекса станет для него самой важной.

– Отлично, оба правы, но Маша дала более полную квалификацию. Кстати, какое самое громкое дело по данной статье было заслушано в суде за последний год?

– Вы про Ходорковского? – снова первым отреагировал Саша. – Но ведь его дело не было рейдерским, да и квалификация была по части четвертой…

– Вы правы, Александр, – кивнул Артем, – с небольшим «но».



Он даже спиной чувствовал, как напрягся, услышав это многозначительное «но», стажер.

– Я не исключаю, что Ходорковский не брезговал теми или иными рейдерскими приемчиками, – задумчиво сказал Артем, – но судили его не за это. А если проследить реализацию этого «национального проекта» полностью, от «Байкалинвеста» до конечного потребителя, то уж больно схема выглядит похожей на широкомасштабный рейд государства в пользу отдельных заказчиков.



Стажер досадливо засопел. Не разглядеть в действиях государства столь явных признаков мошенничества группы лиц по предварительному сговору и в крупном размере было обидно.

– Это уже политика, – наконец то нашелся, как отыграться, он, – а политика – не наша профессия.



Павлов рассмеялся и тут же задал следующий вопрос:

– Ну хорошо, а если рейдер «попросил» заключить соглашение об имуществе за символическую плату? Вот… как в Тригорске, где акционер Прошкин дал рейдерам доверенность на полное управление своими акциями. Без единого слова о деньгах…



Стажеры молчали.

– А зачем он это сделал? – наконец то поинтересовалась Маша.

– А у него сына в изолятор посадили, – пояснил Павлов, – а затем пообещали содействие освобождению в обмен на управление его акциями…

– Чистое вымогательство, – тут же отозвалась Маша, – статья 163 я!



Павлов оглянулся на молчавшего Сашу, и тот демонстративно откашлялся и добавил:

– Сделка явно была совершена под принуждением. Поэтому лучше ставить вопрос о возбуждении уголовного дела по статье 179 й.



Павлов смешливо поднял брови:

– Но ведь принуждение совершает не рейдер, а государственная служба. Так против кого направлена статья 179 я? Против изолятора? Или против оперативников? А может, против того, кто руководит и теми и другими?



Саша растерянно молчал.

– Вы правы, Саша, политика – не наша профессия, – усмехнулся Артем, – но понимать, по каким статьям идет политик, и уметь их использовать, чтобы защитить клиента, надо. Кстати, вы, Саша, этим и займетесь…



Стажер опешил:

– Я?!

– Именно, – кивнул Артем. – Когда мы приедем в Тригорск, вы подготовите для Прошкина полный комплект исковых документов.

Саша, потрясенный таким поворотом дела, умолк, но в разговор тут же вступила Маша.

– Прошкин не согласится, – возразила она шефу, – он же понимает, что можно сделать с его сыном в изоляторе.



Павлов, охотно соглашаясь, кивнул:

– Ну ка, Саша, скажи нам, какая это статья?

– 119 я, – мрачно отозвался стажер, – «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью». Только это не пройдет…

– Почему? – живо спросил Артем.



Его остро интересовало, как оценивают силы и возможности адвокатуры именно эти, молодые…

– У них же все схвачено, Артемий Андреевич, – нехотя произнес парень, – они даже про вас при желании могут все узнать…

– Что, например?..

– Да что угодно: от номеров кредиток, ИНН и пенсионного номера до личных переговоров по телефону…

– Какая статья, Маша? – кинул вопрос девушке Артем.

– Нарушение неприкосновенности частной жизни, – печально отозвалась она, – статья 137 я или даже 138 я – «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений…»



Павлов удовлетворенно кивнул:

– Этим займетесь вы.

– Я?! – опешила девушка.

– Совершенно верно, – энергично подтвердил Павлов. – Рейдеры в Тригорске нарушили очень многое. Я еще покажу вам, как они незаконно получили сведения, составляющие коммерческую, налоговую или банковскую тайну. Там есть о чем поговорить с бухгалтером Батракова…

– Это 183 я статья УК, – уже веселее прокомментировал Саша, понявший, что отдуваться будет не он один. – Вот только я не понял, Артемий Андреевич, зачем все это? Ясно же, что от этого почти ничего не зависит.

Артем невесело кивнул и протянул стажерам длинный, составленный им лично список.

– Это работники НИИ, которые так или иначе пострадали от рейдеров. И если хотя бы один из этого огромного списка согласится подать иск, все изменится. Кардинально.



Стажеры притихли, и Павлов мысленно перебрал, все ли сделал, что мог.

«Может, журналистов подключить? Вопрос – кого…» Сколь ни хамски был проведен захват «Микроточмаша», юридическая сфера требовала особой деликатности в подаче материала.

Артем вздохнул. Он бы с удовольствием доверил такой материал Андрюше Колесникову. Статьи этого журналиста отличались незаурядной остротой, а задорная, искрометная манера письма делала Колесникова настоящим лидером среди собратьев по цеху. Однако надо отдать должное его таланту: Колесников никогда не переходил грани дозволенного; именно его человеческий такт и позволял ему вот уже почти семь лет неотступно следовать за руководителем страны, описывая все его вздохи, улыбки, оговорки и жесты в самой забавной манере.

Артем улыбнулся. Они с Андрюшей дружили уже давно, так что рассчитывать на его профессиональную помощь было разумно. Одна беда: о необходимости выехать за пределы Москвы предупреждать следовало заранее, а события в Тригорске давно уже набрали скорость курьерского поезда. Павлов просто не успевал.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   28

  • «Галоша»
  • Сосед