Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Павел Алексеевич Астахов Рейдер




страница15/28
Дата15.05.2017
Размер5.01 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   28

* * *
Петр Петрович прекрасно понимал, что Колесов отмажется, на то он и местный. А потому думать мог только об открывшемся доступе к архивам спецчасти.

«Интересно… а сколько это все стоит на самом деле

Ной платил щедро, очень щедро, но и Спирский был не лыком шит, понимал, что и Ной – всего лишь посредник.

«Может, прямо сейчас выехать? – глянул он на часы. – Нет, рано. Пусть сначала Колесов за собой приберет».

Наученный горьким опытом общения с Гогой и его дружками, Петр Петрович всячески избегал уголовщины и всегда выстраивал между собой и «отстоем жизни» высокую надежную стену из хорошо оплачиваемых работников. Но главное, что он понимал: рейд обязан быть свободен от подозрений в нарушении закона. Иначе можно потерять все. А уже после двенадцати ночи, когда Петр Петрович валился с ног от усталости и размышлений, позвонил его осведомитель:

– Колесов заказал «почтальона».



В груди у Спирского словно вырос кусок льда.

– Что?!

– Бугров его с кем то свел по телефону, – тихо, явно таясь, докладывал «клещ», – но сам ввязываться не стал. Говорил Колесов.

В глазах у Пети на секунду потемнело, а затем перед ним во всем своем ужасе предстало его единственное настоящее преступление – мертвый Гога.

– Я мало чего расслышал, – так же тихо говорил и говорил осведомитель, – но вроде взялся кто то из службы приставов…

– И слышать не хочу! – панически отрезал Петр Петрович. – Это шутка! Ты ничего не слышал и не знаешь! Это всего лишь глупая шутка. Я к этому не причастен!

– Как скажете, – с облегчением выдохнул «клещ».



Петр Петрович остервенело начал тыкать в кнопку отключения связи, затем с омерзением, словно огромного ядовитого паука, бросил телефон на тумбочку и сжал голову руками. Но мертвый Гога так и висел перед ним.

«Срок давности… – колотилось в висках. – Я давно ни в чем не виновен!»
Занос
Они вышли от Григоровой, и Шамиль задумчиво покачал головой:

– Что ты будешь делать? Может, все таки ко мне?

– Ты же знаешь, что мне придется ждать утра здесь, иначе есть риск застрять в заносах, – улыбнулся Артем, – устроюсь в гостинице, переночую, утром оставлю заявление, а тогда уж – к тебе.

Шамиль невесело хмыкнул:

– Да нет здесь приличных гостиниц. Не поверишь, клопы – размером с кулак!

– Да ну… – и впрямь не поверил Артем. – Вряд ли с кулак!

– Ну, чуть меньше… – вздохнул друг и на секунду ушел в себя. – Знаю! Есть тут один кемпинг возле города. Строили для лыжников, а теперь там весь бомонд усть пинский отрывается. Нормальное местечко. – Шамиль щелкнул пальцами: – Марсель!

– Да, Шамиль Ренатович, – приоткрыл окно роскошного баварского авто водитель.

– Короче, Марсель, – распорядился главный судебный пристав Среднего Урала, – прямо сейчас отвезешь Артема Андреевича в кемпинг, ну, ты знаешь…



Водитель нехотя кивнул. Но Шамиль еще не закончил:

– А утром – в суд. Подождешь, когда он завершит все дела, и сразу – ко мне. – Шамиль повернулся к Павлову: – Смотри, Тема! Чтоб на манты к обеду был как штык!



Артем демонстративно оглядел доверенный другом на целых несколько часов огромный «БМВ» и покачал головой:

– Нет, Шамиль, все таки что то героическое в тебе есть.

– Я тебя когда нибудь прикончу! – рассмеялся армейский друг. – И так сердце разрывается!

«Успеваю, – понял Павлов, – причем все успеваю…» А Шамиль уже манил к себе обреченного исполнять роль сопровождающего молоденького пристава из своей свиты.

– Смотри мне, – многозначительно прищурился он, – чтобы все было о'кей. Шкуру спущу, если прокол какой выйдет.


* * *
Петр Петрович метался по квартире, как раненый зверь.

– Я ни в чем не виновен, – твердил он, – я всегда соблюдал закон.



И лишь через полчаса, когда Колесов позвонил и сказал, что все в порядке, Спирский сумел взять себя в руки.

– Что там? – едва удерживаясь от того, чтобы вывалить на Колесова все, что он о нем знает и думает, спросил он.

– Эксперты уже приехали, – сухо отчитался Колесов. – Рабочая версия – самоубийство.

«Неужели пронесет?»

Для дела самоубийство вечно пьяного особиста было бы на руку.

– Труп убрали? – осторожно поинтересовался Петр Петрович.

– Бугров говорит, через часик увезут.

Спирский замер. Ему очень хотелось ощупать свои новые сокровища лично, собственными руками.

– Тогда я выезжаю, – наконец то решился он. – В спецчасть без меня никого не пускать.

– Как скажете, – почти равнодушно отозвался Колесов. – Да и кому она нужна, эта ваша спецчасть?

«Вот и хорошо, что никому… – подумал Спирский. – Вот и прекрасненько…»
* * *
Павлов отключился сразу, едва попал в мягкое кондиционированное тепло ультрасовременной машины, – сказались последние сутки практически без сна. Иногда он вздрагивал и на доли секунды открывал глаза, но, поскольку перед ним не было ни затравленно глядящего из за решетки подзащитного, ни умного, заранее «заряженного» судьи, а только километровые столбики, он мгновенно успокаивался и тут же улетал обратно в сон.

Ему снилась Настя – такой, какой бы она была, если бы у них все уже сложилось. Девушка стояла посреди залитых весенним солнцем Елисейских Полей, и за ней возвышалась Триумфальная арка, а вокруг не было ни души. Он попытался обнять девушку, однако она лишь загадочно улыбалась и тут же ускользала – раз, второй, третий – самым непостижимым образом. А когда она ускользнула в пятый или седьмой раз, Павлов огляделся и вдруг понял, что Париж совершенно пуст. Вокруг не было ни души!

– Настя, – позвал он, – брось эти фокусы.



Но девушка лишь рассмеялась, и он терпеливо двинулся за ней, пока они оба не добрались до арки.

– Настя! Настенька! – звал он, поднимаясь вслед за ней по ступенькам все выше и выше, а затем они очутились на смотровой площадке, и здесь тоже не было ни души, а Настя стояла на самом краю парапета и, прижимая обе руки к груди, что то отчаянно ему говорила.



Павлов не слышал ее слов, он пытался подойти поближе, но его ноги почему то перестали слушаться. По всему телу разлилась свинцовая тяжесть, а он все силился и все никак не мог понять, что же так отчаянно пытается сказать ему девушка.

– ….р…ай!

– гыр…!

– Пррр…!!!



Павлов собрал все силы, с трудом преодолел сопротивление вмиг загустевшего воздуха и сделал еще два шага – прямо к краю, у которого стояла Настя:

– Что ты говоришь? Я не понимаю? Что?

– Прыгай! Прыгай!! Пры ы ы ы гай!!!

– Прыгай же ты, козел!!! – кричал молоденький пристав, пытаясь вытолкнуть из машины Марселя, а тот выл, но баранку не отпускал.



И тогда пристав повернулся к водителю ногами, вытолкнул его из открытой двери и тут же сиганул из машины сам.

– Боже! – охнул Павлов.



Неуправляемый автомобиль, чудо немецкого производства и радужная мечта Главного пристава Среднеуральского округа Шамиля Ренатовича Саффирова, стремительно летел под откос, подпрыгивая на кочках и сбивая низкорослые сосенки.

Павлов машинально ухватил портфель, дернул ручку двери и вывалился из машины. И ровно в тот же миг, когда он ухнул в снег и покатился по склону, что то заскрежетало, а затем небо с хрустом разошлось в стороны, а земля дрогнула и замерла.
* * *
Настя вскочила и поняла, что проснулась от собственного крика. Кое как спустила ноги с постели и коснулась лица – оно было мокрым.

«Артем?!!»

И ровно в тот же миг в подмосковном Звенигороде так и не сумевшая сегодня заснуть Василиса Георгиевна Павлова схватилась за сердце, с трудом отыскала рукава простенького плаща и двинулась через весеннюю морось к храму – главной и единственной надежде. А жесткий и, казалось бы, совсем неэмоциональный Андрей Андреевич снял с полки альбом с фотографиями всей семьи, прижал к груди, да так и замер, не в силах ни раскрыть его, ни поставить на место.

И даже Юрий Максимович Соломин, человек совершенно далекий от какой бы то ни было мистики, внезапно схватил с тумбочки сигареты, выскочил – прямо в тапочках и майке – на балкон, но, вместо того, чтобы щелкнуть зажигалкой, уставился на огни полуночной Москвы и впервые подумал, что этот огромный, странный мир не может существовать просто так – сам по себе.

И только всю жизнь балансировавший на самом краешке бытия Вольдемар все понял правильно. Прислушался к себе, отложил в сторону досье на очередного «подопечного», достал телефон и без промедления набрал номер Артема. Мэтр Павлов не откликался.
* * *
Колесов наблюдал за развитием следствия со стороны. Тщательно проинструктированные Бугровым «клещи» заученно дали – Бугрову же – свои показания. И выходило так, что первым делом пьяный особист обстрелял новых хозяев НИИ, затем вдрызг разругался с пришедшим выручать его собственным адвокатом, чему свидетели – вторая, отдыхающая смена, а потом просто затих, – видимо, глушил спирт.

Понятно, что уже попадавшие под выстрелы особиста штурмовики были осторожны и даже не думали проверять, что там происходит. Пулю в лоб через выбитый «глазок» стальной двери получить никто не хотел. И только этой ночью начальник охраны НИИ Колесов распорядился вскрыть стальную дверь при помощи спецсредств.

Следы применения этих спецсредств были видны и теперь: дверь искорежена, стены испачканы черной жирной копотью, а драгоценные архивы спецчасти разлетелись по всей комнатушке – за год не разобраться. Однако эксперты сразу отметили, что причина смерти особиста – не взрыв, а проникающее пулевое ранение в область сердца.

– Неужели никто не слышал выстрела? – недоумевал Бугров.

– Мы же здесь не торчали круглые сутки, – дружно врали «клещи», – других дел полно. Один периметр обойти – два часа потерять!

И все таки Сергей Михайлович волновался; он понимал, что его судьба зависит не столько от показаний штурмовиков и результатов вскрытия, сколько от исхода заказа – там, на Среднем Урале. И он понятия не имел, как много времени это займет.
* * *
Пахомов – с обширным кровавым пятном на расстегнутой рубахе и мазками жирной черной сажи на лице – стоял напротив него и молчал.

– Пахомыч? – удивился Артем. – А ты сюда как попал?



Он совершенно точно помнил, что находится на Среднем Урале, за тысячи километров от города Тригорска.

– Тс с с… – приложил палец к губам друг, – лежи тихо. Он сейчас уйдет.

– Кто? – еще больше удивился Артем.

Но Пахомов посмотрел на него так выразительно, что Артем счел за лучшее подчиниться и замереть. Он понимал, что прошедший Афган однокурсник вряд ли станет делать или говорить что то просто так.

Артему было ужасно больно – там, в районе сердца; ему даже казалось, что оно вообще молчит, а затем он почувствовал, как что то невидимое коснулось его лица, груди, карманов брюк и лишь потом, спустя бесконечно долгие минуты Пахомов дал отбой:

– Все. Можешь возвращаться.



Артем сделал усилие… и сердце стукнуло… и завелось. Он собрал все свои силы, напрягся… но встать так и не сумел.

– Надо же, – удивился он, – не получается.

– Давай давай, – подбодрил его друг, – не залеживайся, тебе нельзя.

Артем непонимающе тряхнул головой, не без труда повернулся на бок, поджал ноги к груди, кое как уперся в мокрый весенний снег руками и… встал на колени.

– Пахомыч… ты где?



Прямо перед ним уходила вниз огромная, с редкими черными валунами на белом снегу воронка выработанного карьера. Луна уже вышла, и снег буквально резал глаза своей нездешней белизной.

– Пахом…



Артем с трудом, преодолевая боль во всем теле, встал на ноги и осмотрелся.

«Привиделось, что ли?»

Вокруг не было ни души, и только в полусотне метров внизу лежал на крыше вмявшийся в огромный валун некогда такой красивый «БМВ».

– О господи!



И ровно в этот миг он услышал трель мобильного телефона. Она звучала где то совсем рядом, буквально в шаге от него. Артем наклонился, обвел мокрый весенний снег взглядом и замер.

– А это еще что?



Где то под снегом продолжал настойчиво заливаться бессмертным творением Вольфганга Амадея телефон, а он видел только одно – ясно читаемые человеческие следы вокруг себя.

«И мне никто не помог?»

Теперь он вспомнил все: и остервенело вцепившегося в баранку Марселя, и сиганувшего из машины молодого пристава.

Телефон снова завел все тот же мотив – уже третий или четвертый раз, и Павлов упал на колени, запустил растопыренные пальцы в снег, нащупал скользкое пластиковое тельце, нажал кнопку и осторожно приложил к уху:

– Да…



Собственный голос прозвучал как чужой – хрипло и неузнаваемо.

– Ты его замочил? Все в порядке?



Этот голос ему тоже был незнаком.

– Да, – сам не понимая зачем, ответил Артем, – все в порядке.



Связь разъединилась.

Артем глянул на высветившееся на чужом телефоне время: 02.22, сунул его в карман и понял, что там нет его собственного телефона. Он быстро ощупал другие карманы – недоставало и блокнота. Паспорт, позволяющий опознать его тело, когда найдут, был на месте, портмоне с деньгами тоже не тронули, однако то, что позволяло отследить его связи, странным образом «вывалилось» из карманов, пока он лежал без сознания, и исчезло.

Артем выдернул торчащий из снега адвокатский портфель и увидел, что и он расстегнут, а бумаги – в свете луны это было неплохо видно – поменялись местами.

«И кто это сделал? Марсель? Или этот… второй…» – Артем попытался вспомнить, как звали молоденького пристава, не сумел и, преодолевая боль во всем теле, двинулся вверх по склону, а через каких нибудь двадцать шагов увидел Марселя. Личный водитель Шамиля Саффирова лежал, прижавшись щекой к большому валуну, а пронзительно белый снег вокруг него был обильно смочен кровью.

– Марсель, – торопливо опустился на колени Артем и тронул его за плечо. – Бог мой…



Обнявший валун водитель был мертв.

Там, сзади негромко пыхнул и озарился желтым пламенем изувеченный автомобиль, и Артем бережно прикрыл веки водителя, развернулся и, преодолевая боль, решительно двинулся наверх. Выбрался на дорогу и внимательно посмотрел в обе стороны. Дорога была пуста.

«И сколько я пролежал?»

Ответа не было, как не было ответа и на то, где именно он находится, и на то, что, собственно, произошло.

«Неужели заказали?»

Судя по звонку, все именно так и было.

Артем сокрушенно покачал головой, проследил, куда уходят следы, и двинулся в обратную сторону. Встреча, даже случайная, с исполнителем заказа была ему ни к чему.
* * *
Когда Бугров сунул ему мобильный телефон, сердце Колесова дрогнуло и застряло где то в горле.

– Ну, что там? – осторожно спросил он в трубку.

– Все в порядке, – сухо отчитался уральский подрядчик, – а что у вас?

Колесов глянул на часы: 02.24. До приезда Спирского время еще было.

– Деньги, как вы знаете, уже на месте, а минут через сорок я передам ключ вашему человеку. Раньше мне не вырваться.

– Ждем, – так же сухо произнесли в трубку.

Колесов машинально протянул телефон Бугрову, но тот убрал руки за спину:

– Я тут ни при чем. Оставь себе. Все равно телефон со скупки.



Сергей Михайлович растерянно повертел в руках улику, решил, что утопит ее в первой же канаве, и поднял глаза. Тело Пахомова уже выносили через выбитые двери оружейки.

– Все, – развел руками Бугров, – я свою работу сделал. Теперь твоя очередь…

– Я расплачусь минут через сорок, – понимающе кивнул Колесов, – только позвоню боссу, расставлю этих олухов по своим постам и выйду.

– Я подожду, – прищурился оперативник.


* * *
Петр Петрович узнал о выводах следственной группы по результатам осмотра места происшествия в 02.28, в пути.

– Пока все в порядке, – дрогнувшим голосом отчитался Колесов. – Тело уже увезли. Рабочая версия – самоубийство.

– И все? – осторожно поинтересовался Спирский.

– …нет, – после долгой паузы отозвался Колесов и все таки сказал то, что хотел услышать Петр Петрович: – Думаю, что рейду теперь никто не помешает.



Спирский отключил телефон и уставился на бегущую под колеса дорогу. Фактически Колесов сказал, что Павлов мертв.
Тревога
То, что с Павловым произошло что то страшное, Настя поняла сразу, но решить, что теперь делать, не могла долго – голова просто не работала.

– Душ… – дрожащим голосом сказала она вслух. – Я не могу думать посреди ночи. Мне нужно в душ…



На подгибающихся ногах она кое как добрела до ванной комнаты, забралась в душевую кабину и впервые за много лет повернула краник на синий цвет – до отказа.

Ледяная вода обожгла. Настя стиснула зубы, но зато, когда она вышла, ее хорошенькая головка работала как часы. И первым делом она испугалась – уже по настоящему.

«Что со мной? Зачем мне это?»

Она не знала ни почему почувствовала боль за этого милого, но в общем то почти чужого ей человека, ни что должна теперь делать. Да, он предоставил ей свою квартиру – так же легко и без вопросов, как она его подвезла, но и только! Однако тревога и растерянность уже не отпускали.

«Телефон… Надо кому нибудь позвонить!»

Она схватила телефон, отыскала среди бумаг, лежащих на стеклянном столе, визитницу, выдернула одну и набрала номер Артема.

Телефон не отвечал.

– Н нет! – разъярилась она. – Ты не имеешь права со мной так поступать! Отвечай!



Однако и во второй, и в третий раз произошло то же самое – телефон молчал. Настя кинулась искать рабочие номера, выудила среди бумаг старый ежедневник и с облегчением обнаружила на первой странице наклейку с телефонами адвокатов коллегии.

«Его звали Ванюшей… – вспомнила она имя помощника, которому при ней звонил Артем. – Есть!»

В наклеенной распечатке помощник так и значился: «Ванюша».

Настя стремительно набрала номер, и спустя пару секунд на звонок откликнулись:

– Да?

– Ванюша! Где Павлов?!

– А вы кто? – оторопел помощник.

– Да какая разница, кто?! – закричала она. – С ним беда, понимаешь?! Он на звонки не отвечает!

Наконец проснувшийся помощник недовольно засопел:

– Он же в командировке… мало ли что…

– Я знаю! – отрезал Настя. – В Усть Пинске! Но он не отвечает на звонки!

Помощник притих. Похоже, не отвечать на звонки не было отличительной чертой его шефа.

– Ладно, я поищу…



«Пустое! – поняла Настя. – Не поможет! Отец?»

Отец был не последней фигурой среди российской элиты, но она так давно не обращалась к нему… все хотела самостоятельности.

«Позвонить? – подумала она и глянула на часы – 02.38. – Или выехать?»

Если выехать немедленно, к утру Настя поспевала домой.
Кто?
Так часто бывает в нашей жизни: помоешь машину – тут же пойдет дождь, и какие то замызганные грузовики будут постоянно обдавать вас грязью; оставишь дома зонтик – и, считай, купил себе билет в дождевую мойку; порадуешься безоблачному небу – тут же налетят тучи и ответят тебе занудным душем.

Об этом старательно пытался думать Артем Андреевич Павлов, взбираясь по ведущей куда то вверх дороге где то посреди Уральского горного хребта. Но целиком изгнать сомнения не удавалось.

«Неужели – Шамиль?»

Тот последний номер, с которого позвонили на чужой телефон, не принадлежал Шамилю, но в такой ситуации это почти ничего не значило. У Артема не было сомнений, что его заказали, а главный судебный пристав навряд ли будет заниматься столь грязным делом лично.

«Неужели – Саффиров?»

Павлов понимал: единственной веской причиной заказа может быть только прямо сейчас решающаяся судьба Тригорского НИИ. Более того, он знал, как часто рейдеры прибегают в своем промысле к помощи службы судебных приставов… и он, увы, слишком хорошо помнил этот многозначительный взгляд армейского друга – в самом конце, когда тот давал ему сопровождающего.

«Но не в таком же деле! И не Шамиль! Только не он…»

В ушибах и ссадинах, мокрый, грязный, в изорванном костюме, с портфелем в руке он карабкался и карабкался по слякотной, сплошь покрытой талым снегом дороге вверх, но ответа на свои вопросы не находил.

«А ведь кое кто считает меня погибшим…»

Его жена Любаша, теперь уже бывшая жена, частенько говорила Артему, чтобы он не отправлялся в одиночку в свои хоть и редкие, но неизменно рискованные командировки. И на то, если честно, были основания. То Артема угораздило насолить приморским краевым чиновникам, думавшим захватить энергосистему края, то он примется защищать волгоградского мэра, арестованного чуть ли не с согласия Президента, а то свяжется с нижегородскими банкирами, отбивающим очередную атаку мошенников. Однако до сего дня Бог адвоката Павлова миловал.

Отчасти ему помогала сугубо профессиональная мера предосторожности: Артем тщательно готовил каждую поездку и заранее давал журналистам пищу как для освещения событий, так и для размышления над ними. А тараканы, как известно, света не любят – разбегаются. Но сегодня Артем, как никогда хорошо понял и значение другой поговорки: «Чем ярче солнце, тем гуще тень». И сегодня прямо из этой темной зоны к нему и протянулась костлявая рука небытия.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   28