Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Павел Алексеевич Астахов Рейдер




страница14/28
Дата15.05.2017
Размер5.01 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   28

Судья и пес
Дорога вдоль карьера горного комбината оказалась на удивление укатанной, так что в Усть Пинск они домчались в считаные часы. Черный «БМВ» главного судебного пристава и сопровождающий его «Рено» затормозили возле зеленого домишки в три окна, и Шамиль с Артемом тут же вышли и направились к полуоткрытой, висящей на одной петле из трех калитке.

«Мужчин тут нет, – отметил Артем, – и давно…»

У крыльца к нему кинулся весело машущий хвостом лабрадор, и Павлов, не переставая набирать номер Пахомова, машинально подивился, откуда в этом забытом богом городишке пес такой модной породы, да еще, как видно, с отличной родословной.

«Ну же, Пахомыч! Отзовись!»

Ластящийся к нему кобель действительно смотрелся странно и несколько чуждо в этом усть пинском дворике. Такие псы – на правах членов семьи – обычно сопровождают президентов. Павлов бросил взгляд на Шамиля:

– Откуда такой пес у Григоровой?

– А, и ты заметил! – рассмеялся друг. – Вот что значит столичный гость, сразу обратил внимание.

Павлов слушал вполуха. Телефон могли разбить в драке, а могли изъять, – разумеется, лишь в том случае, если Пахомыч «сдавался» по всей форме…

– …а вообще то ты прав, Тема, – постучал в дверь Шамиль, – псина знатная, и его историю ты лучше спроси у бабки Григоровой, а то мне, пожалуй, и не поверишь.



На стук никто не отвечал. Да, в доме звучали голоса, но они, скорее всего, были телевизионного происхождения. Артем легко спрыгнул с крыльца и, продираясь сквозь густые заросли малинника, двинулся вдоль стены, дотянулся до освещенного окна и постучал.

– Вот же старая… не может звонок повесить! – весело ругнулся Саффиров.



Его, кажется, услышали, за дверью раздался скрипучий женский голос:

– Это кто там?! Сейчас пса спущу!



Шамиль рассмеялся и потрепал симпатягу лабрадора по загривку.

– Ольга Александровна! Это я – Шамиль Саффиров! И со мной друг и коллега из Москвы! – Он подмигнул Артему. – Человек из столицы приехал, а вы его – собаками травить!



За дверью заворочались, лязгнул засов, и сквозь щель на них глянули две пары глаз: одни, пониже, принадлежали двустволке двенадцатого калибра, другие, повыше, – седой женщине в очках.

Павлов и Саффиров отшатнулись от двери – оба, инстинктивно выставив вперед левую руку и прикрываясь правой.

«Моя школа», – мелькнуло в голове у Артема.

– Ольга Алексанна! Ну что вы, ей Богу! – пристыдил женщину Шамиль. – Мы же с чистым сердцем и добрыми намерениями!

– Ну заходите, коли с добрыми намерениями, – опустила ружье женщина и взглянула на Павлова поверх очков: – А вы кто, молодой человек?

– Артем Андреевич Павлов, профессор Московского университета, юрист, – отрапортовал Артем.



Он намеренно не сделал акцента на своей профессии – знал, насколько судьи не любят общаться с его братом адвокатом, списывая на них ответственность за все свои ошибки и промахи.

– М м м… ну, проходите, – вздохнула Григорова, – коллеги…


Оговор
Первым делом Сергей Михайлович собрал всех восьмерых свидетелей и выстроил «клещей» в коридоре – прямо перед выбитой дверью в оружейку.

– Никому не дрейфить, – стараясь говорить внятно и внушительно, сказал он. – Сейчас прибудет специалист, он и разъяснит, что кому говорить.

– А мы то здесь при чем? – шмыгнул разбитым носом тот, что попался ему под руку. – Это вы его замочили.

Колесов усмехнулся: он знал, что главное – все правильно объяснить.

– Если будет возбуждено уголовное дело, рейд остановится, – прямо сказал он, – а если рейд остановится, Петр Петрович будет искать виноватых…

– Лично я ни в чем не виноват… – обиженно шмыгнул носом мальчишка.

Колесов покачал головой:

– Ты будешь ни в чем не виноват в одном случае: если то, что произошло, на самом деле – самоубийство.



Парень открыл рот:

– Самоубийство?!



Колесов оглядел остальных. Более опытные, они уже учли тот факт, что он – майор МВД, пусть и бывший.

– Именно, – пояснил он мальчишке, – потому что тогда интересы Петра Петровича не пострадают. Но если он потеряет свои деньги из за того, что ты – паникер и полный болван… и начал давать не те показания…



Парень залился краской.

«Начал думать…» – отметил Колесов.

– Я хочу, чтобы до всех дошло, – прошелся он вдоль строя, – в нашей системе чужая смерть – профессиональный риск. Кто к этому не готов, тот неправильно выбрал работу. А кто начинает паниковать, вместо того, чтобы привлечь к проблеме профессионалов, тот попал вдвойне.



Колесов испытующе оглядел штурмовиков.

– А сейчас взять всем стулья в приемной, – распорядился он, – поставить вот здесь, у стены, и отдыхать. Вплоть до прибытия следственной группы. Это приказ.



Бойцы дружно повалили в приемную, а Колесов стремительно прошел в спецчасть. Щелкнул выключателем и по хозяйски оглядел залитые белым неоновым светом стеллажи и сейфы.

Он уже понимал, что эти двое – мертвец и адвокат – все предусмотрели, а значит, оставленные для него в унитазном бачке гостиничного номера «документы» стоят не дороже сортирного чтива.

– И мне все придется начинать с нуля.


Угодник
Артем осмотрелся и сразу оценил аккуратность, с которой все в доме было прибрано и расставлено. В прихожей ничего лишнего: вешалка с одиноким серым плащом, подставка для зонтов – удивительная вещь для местной публики и условий жизни. Однако в подставке, как и положено, стоял модный зонтик от Прада, а на верхней полочке лежала аккуратная дамская шляпка, отороченная маленькой вуалью.

«Мамаша то, кажется, модница в своем суде», – невесело пошутил про себя Павлов. Однако его любопытные взгляды не укрылись от хозяйки, и она, словно отвечая на его мысленную реплику, глянула поверх очков.

– Интересуетесь, молодой человек, как я живу в этом захолустье после столичной жизни?

– Я, честно говоря, о вашей прошлой жизни ничего не знаю, – осторожно ответил Артем, – да и захолустьем ваш уголок вряд ли можно назвать. Скорее, глубинка.

– О о, да вы эстет, господин Павлов, – оценила утонченность фразы хозяйка. – Что ж, проходите, сейчас будем пить чай.

– Ольга Александровна, позвольте внести посильную лепту, – мгновенно отреагировал Артем и ловко извлек из портфеля предусмотрительно купленную в Москве пачку свежих сливочных помадок и коробку зефира в шоколаде.

– Угодник… – улыбнулась судья и жестом пригласила молодых людей в комнату. – Так что вас привело ко мне в столь поздний час?

– Ольга Александровна, – подчиняясь приглашению, присел на стул Артем, – я знаю, что вы человек принципиальный, честный и прямолинейный.

– Ну ну… – тут же поджала губы Григорова.

– Вся ваша карьера тому наглядное подтверждение, – развел руками Артем. – Вы не только принимали принципиальные решения, не поддержанные в итоге властью, но и смело комментировали их. А сегодня не найти в стране судью, который будет давать комментарии под камеру или в интервью журналистам. Ну, может быть, кроме Тамары Георгиевны Морщаковой…

Григорова слушала, все так же поджав губы, но Артем продолжал расставлять точки над «i». Иначе было нельзя.

– Обычно судьи становятся разговорчивыми лишь после увольнения, – глядел он прямо в глаза опытной судье, – а болтливыми – после несправедливого увольнения. Как ваша бывшая подчиненная Дудешкина.



Григорова нахмурилась.

– Что касается Дудешкиной, то уволила ее не я, а квалификационная коллегия. Было за что. А прикрывать свою безграмотность оппозиционными речами – последнее дело.

– Возможно, – согласился Артем, – однако увольнение судьи само по себе ЧП. Как, впрочем, и перевод высококвалифицированного судьи из окружной судебной коллегии в районный суд.

Павлов красноречиво посмотрел на хозяйку дома. Григорова нервно теребила кружевную салфетку, покусывала нижнюю губу и глаз от чашки не поднимала.

– Так вы за этим сюда приехали, господин адвокат? – Она уже не скрывала, что узнала Павлова. – Или все таки за чем то другим?

– За чем то другим, – кивнул Артем. – У вас находится дело по иску некоего Кухаркина по доверенности акционера Прошкина к НИИ «Микроточмаш».

Григорова задумалась.

– Ну, и что?

– Дело в том, Ольга Александровна, – посмотрел ей в глаза Артем, – что это так называемый рейдерский захват.

– Ясно, – кивнула Григорова. – Вы хотите сказать, что истец Кухаркин – один из тех самых рейдеров, о которых говорил товарищ Герман Греф, а затем и товарищ Владимир Путин.

– Верно, Ольга Александровна, – кивнул Артем. – А выдавший доверенность на управление акциями Прошкин – жертва шантажа. Его сына арестовали незадолго до этого и заставили Прошкина дать такую доверенность в обмен на свободу сына. Разве можно считать такие действия добровольными?

– Мне неизвестны эти обстоятельства, – жестко отрезала судья, – но если все так, то почему вы не обратитесь в милицию, прокуратуру? Ведь если это правда, то налицо вымогательство или принуждение как минимум.

– Прошкин боится за сына, – пояснил Артем, – его сына так и не выпустили из СИЗО. В Тригорске вообще ужас что творится. Люди остались без работы, а директора НИИ Батракова вообще унизили. Выкинули из кабинета вместе с креслом! Как щенка! Представляете?

Григорова удивленно подняла брови.

– Вы сказали Батраков? А звать его как – Александр Иванович?

– Верно, – осторожно подтвердил Артем. – Вы что… его знаете?

– Не то чтобы очень хорошо, – покачала головой женщина, – не то чтобы очень…


Кони
Гости, видя, что хозяйка ушла в свои мысли, уважительно замолчали, а Ольга Александровна тихонько помешивала чай, но думала только о Батракове. Они встретились двадцать пять лет назад, на Высших партийных курсах в Москве.

«Надо же, Саша… – улыбалась она, – через столько лет».

Компания на курсах подобралась пестрая и разномастная. Ольга оказалась единственной судьей тогда еще городского суда Курска; остальные были с производства да из села – ткачихи, рабочие… и понятно, что Саша Батраков, тогда главный инженер из какого то поволжского города – стройный, широкоплечий и очень, очень серьезный – выгодно выделялся на их фоне.

Ольге он понравился сразу, как, впрочем, и остальным девчатам, – простоватые ткачихи уже пытались обратить на себя внимание Александра Ивановича. И понятно, что Саша лишь отшучивался и нет нет да и бросал внимательные взгляды на Ольгу. И только когда они оказались рядом в библиотеке, за конспектированием трудов Ленина, ей удалось вызвать его на разговор.

Само собой, такой роскошный мужик оказался женат, и все равно Саша Батраков – умный сильный, самостоятельный, точь в точь, как этот нахальный адвокат, – так и остался в ее памяти неким эталоном настоящего мужчины.

Ольга Александровна вздохнула. Она так и не смогла устроить личную жизнь. Да и карьера не задалась тоже по этой причине. Ольга никогда не стеснялась назвать подлеца – подлецом, а бездарность – бездарностью. Вот взять хотя бы это дело, по которому приехал Павлов. По поводу этого иска и заявления об аресте акций председатель суда трижды вызывал ее к себе в кабинет и пытался давать указания. Один раз она сходила. Второй раз он прибежал сам, но после того, как Ольга открыла на глазах у председателя блокнот и стала записывать каждое его слово, тот выскочил из кабинета Григоровой, как ошпаренный. Тем не менее, формальности в этом деле были соблюдены, и все пошло ровно так, как того требовал председатель.

– Хорошо, – кивнула она Павлову. – Обещать вам я ничего не могу, да и не собираюсь. Но любое ваше ходатайство, если вы готовы его подать, рассмотрю как положено.

– Ходатайство будет подано, как положено, завтра с утра, – с удовлетворением кивнул адвокат. – Мы подаем от имени крупнейшего акционера и ответчика в этом процессе А.И. Батракова встречное исковое заявление и такое же заявление об обеспечении иска. Наш доверитель просит арестовать остальные акции предприятия и не допустить его разграбления в период выяснения отношений.

Григорова слушала, не перебивая.

– Пусть торжествует принцип равноправия сторон, – нравоучительно и воодушевленно твердил адвокат, – как и состязательность, о которой многие судьи не то что подзабыли, но даже и не слышали…

– Не вам меня учить, молодой человек! – взорвалась Григорова и решительно кивнула в сторону увлеченного просмотром сериала «Солдаты 5» Шамиля: – Забирайте вашего приятеля и – до завтра.

Немного смущенные, Артем и Шамиль отправились в прихожую, натянули свои плащи, и лишь тогда Шамиль что то вспомнил:

– Да, тут Артем Андреевич отметил, что псина у вас замечательная. Не скажете, откуда она родом?

– Из Питера, – отмахнулась Григорова. – Племянник передал.

Шамиль многозначительно посмотрел на Артема.

– И паспорт у собаки есть?

– Конечно, – пожала плечами судья.

– А матушку вашей собачки случаем не Кони звать?



Григорова задумалась, но тут же отмахнулась:

– Ну, а если Кони, то что? Вам то какая разница? Идите, отдыхайте.



Приятели переглянулись и послушно двинулись к двери.
Следователь
Бугров прибыл в сопровождении двух своих лучших оперативников, когда Колесов уже выдрал из подшитых дел почти все, что его интересовало.

– Привет, Сережа, – аккуратно переступив через порог спецчасти, сунул он ладонь Колесову.

– Здорово, – принял рукопожатие Колесов. – Займешься?

Бугров глянул на сидящего у стеллажей мертвого особиста и кивнул.

– Ну что, – повернулся он к застывшим у дверей в спецчасть помощникам, – какие идеи? Что будем рисовать?

– У него ссора была, – тут же вспомнил Колесов, – с адвокатом. Павлов его фамилия. Артем Андреевич.

Бугров удивленно присвистнул:

– Это из «Зала суда», что ли?



Колесов мрачно кивнул.

– А что за ссора? – сдвинул брови Бугров.

– Он же пьяный круглые сутки был… – кивнул в сторону покойного Колесов. – Сам себя не помнил…

– Это хорошо… – хмыкнул под нос оперативник и заглянул в спецчасть: – Это же спирт?

– Ага, – кивнул Колесов, – прикинь, столько выжрать!

Бугров удовлетворенно рассмеялся и потер ладонью об ладонь.

– Ясен перец. Рисуем самоубийство. Ты его, надеюсь, не из табельного замочил?



Колесов криво ухмыльнулся:

– За дурака меня держишь? Вот… получай.



Он швырнул на стол пистолет, и Бугров тут же сосредоточился:

– Расстояние?

– Около метра. Вряд ли меньше. Ну, ты же с экспертами договоришься?

– И думать забудь, – отрезал оперативник. – У нас эксперты – в страшном сне не приснится. У них все – «строго по уставу». Будем пороховые газы на рубаху отдельно наносить. Я уже так делал…



Колесов заинтересованно хмыкнул и принялся выдирать оставшиеся чертежи. Стопка уже получалась внушительная – с два энциклопедических тома толщиной. А Бугров тут же вытащил из «Макарова» патрон, из чемоданчика – щипцы, вывернул пулю и сунул холостой патрон обратно.

– Думаешь, прокатит? – засомневался Колесов.



– В Москве – нет, а в Тригорске – вполне, – коротко отозвался оперативник, – техническая база у наших экспертов неважная.
Игра
Петр Петрович машинально щелкал по клавиатуре, но сосредоточиться на игре по настоящему не выходило. Если совсем уж честно, эта игра все чаще приносила ему неприятные сюрпризы.

Спирский – совершенно неожиданно для себя – так и не сумел справиться с неким «Ланселотом» в синих одеждах, который заходил в сеть на пару часов почти ежедневно и за это короткое время умудрялся сколотить группу рыцарей, возглавить их, выступить в поход и отвоевать у Пети какую нибудь дальнюю деревушку или город.

Любопытным было то, сколь точно, со знанием сути дела этот «Ланселот» соблюдал этику Раннего Средневековья. Добычу он раздавал поровну всем участникам похода, а тем, кто был не согласен, объявлял дуэль и, выводя за город, убивал в поединке – точь в точь Божий Суд. Со временем «левых» игроков у него в команде практически не стало, а бойцы, привыкшие к коллективным ролевым играм, с нетерпением ждали очередного появления «Ланселота».

Петр Петрович попытался выяснить, что это за фрукт, однако столкнулся с проблемой: «Ланселот» обналичивать завоеванные средства ценой раскрытия своей персоны не пожелал. Спирский попытался хотя бы поговорить с этим странным «хостом», но диалог не получался. А потом появился Ной, и Петр Петрович совершенно растерялся.

Первым делом этот рыцарь, одетый в светло голубые одежды и украшенный золотыми позументами, галунами и уланами, открыл счет, но только валютный и корреспондентский. То есть, скорее всего, он жил за рубежом – в Прибалтике, Казахстане или, к примеру, в Армении. И, что еще любопытнее, он платил помногу, ибо проигрывал битву за битвой – с треском.

Это было не вполне обычно. Играя на настоящие деньги, можно было и не расплачиваться по долгам, если игрок потерпел поражение и его рыцарь был убит. Часто игроки именно так и поступали, оставляя отыгравший свое «труп» шакалам и заводя нового бойца. И только если вам хотелось продолжить игру под тем же именем и с тем же вооружением, вам приходилось гасить долги. На это были способны единицы – только наиболее самолюбивые. Ной был из тех, кто свои долги погашал – раз за разом.

Понятно, что Петра Петровича одолело любопытство, и он решил поболтать со столь настырным «клиентом» и сразу понял: дело нечисто. Ной попросил о личной встрече и был готов оплатить все – вплоть до «командировочных» в Париж. Спирского определенно пытались контролировать, а значит, была утечка информации.

На деле все оказалось еще сложнее, и, положа руку на сердце, Ной ни разу не переступил границ приличий. Но тогда Петр Петрович не на шутку встревожился, побеседовал с Гришей, и начальник службы безопасности уверенно показал на Мака.

– Больше дать на вас информацию в Интернет некому, Петр Петрович, – прямо сказал многоопытный службист, – а эту компьютерную крысу давно пора мордой об стол! Это я вам говорю.

– Об стол – значит, об стол, – мгновенно принял решение Спирский. – Пошли.

Гриша кивнул, и через считаные мгновения хрипящий от боли Мак и впрямь распластался лицом на столе.

– Кому меня сдал? – навис над ним Петр Петрович. – Только не вздумай девочку из себя строить.



Мак, он же Макиавелли и он же Денис, панически скосил глаза на завернувшего ему «салазки» начальника службы безопасности, глотнул и начал выкладывать все, как есть – пункт за пунктом.

Как оказалось, он слил информацию на создавшего уникальную Игру босса в Интернет из чистого хвастовства. И первым делом персоной Петра Спирского заинтересовался некий Ной, человек, безусловно, продвинутый и «фишку» в программном бизнесе просекающий.

– Говорят, он из бывших наших, немец, что ли, – торопливо выкладывал Мак, – но поднялся хорошо… живет в Париже, бабла немерено. Кто с ним дело имел, никто еще не жаловался.

– А твой какой интерес? – мгновенно заподозрил что то недоговоренное Петр Петрович.

Мак пристыженно шмыгнул носом.

– Там у них в Сорбонне курсы есть по «ай теку»… хотел попасть. Ной обещал помощь.



Спирский покачал головой. Он знал манеру компьютерщиков паразитировать на своих хозяевах, но чтобы вот так нагло слить босса… Такого в «МАМБе» еще не случалось.

– Я еще подумаю, что с тобой сделать, – пообещал он Маку, – легко уж точно не отделаешься.



В тот момент он точно знал, что оборвет все связи, на которых есть малейшее подозрение, что они возникли из за слива. Однако Ной оказался на удивление перспективным клиентом. Пожалуй, самым перспективным.

«Главное, чтобы Колесов чисто сработал, – думал Петр Петрович, – а уж там я развернусь…»
Самоубийца
Имитация самоубийства заняла больше времени, чем ожидалось, а потом оперативник выбрал таки время просмотреть записи в мобильном телефоне мертвого особиста и встревожился.

– Это кто? – ткнул он в несколько подряд идущих автоматических записей о пропущенных звонках. – Как думаешь?

– А что тут думать? Я знаю. Это – тот самый адвокат, – не отрываясь от обвязывания капроновым шнуром уже приготовленных к выносу документов, пояснил Колесов.

Бугров покрутил пальцем у виска:

– Ты что, Сережа, совсем? Ты почему сразу ничего не сказал?

– А что такое?

– Ты посмотри! – ткнул ему в нос телефон Бугров. – Он же ему четыре раза позвонил! Три последних раза – почти подряд! Они же явно как то повязаны!

– Ну, знаю я… – недовольно буркнул Колесов. – Они вроде даже дружили когда то. И что я теперь могу сделать? Записи стереть?

Оперативник охнул:

– Дружили?! Ты каким местом думаешь, Сережа?!



Колесов поморщился. Если честно, он последние два часа думал только о том, как пронести все эти бумаги мимо стукача своего босса. Но Бугров был прав: Павлов был опасен. А может быть, очень опасен.

– Где он сейчас? – жестко поинтересовался Бугров.

– В Усть Пинске, кажется. Это где то на Урале, – ответил Колесов и задумался.

Сейчас, когда бумаги были в его руках, Сергею Михайловичу было глубоко плевать и на Спирского, и даже на Бугрова. Он знал, не пройдет и недели, и он будет богат, очень богат и, само собой, свободен. Однако адвокат Павлов с его обширным опытом вращения в судейских кругах мог испортить все, причем в последний момент.

– Его бы задержать на Урале… – вслух подумал он, – денька на три четыре…

– Если они и впрямь были дружны, – покачал головой Бугров, – Павлов узнает о смерти Пахомова максимум завтра. А значит, здесь появится послезавтра. И если он добьется передачи тела московским экспертам…

Колесов крякнул и яростно стукнул кулаком по стеллажу. Его категорически не устраивала такая перспектива.

– Слушай, – повернулся он к оперативнику, – а у тебя связи на Урале есть? Можно устроить так, чтобы он застрял там… хотя бы на недельку? Где нибудь в СИЗО…

– На недельку… Проще уж – навсегда, – невесело усмехнулся Бугров. – Тоже мне выдумал… в СИЗО! Он тебе потом такое СИЗО устроит!

«А почему бы и не задержать его там навсегда? – задумался Колесов. – Какая мне разница? Все одно – платить придется…»

– Годится, – решительно кивнул он. – Навсегда так навсегда. Деньги у меня, слава «Микроточмашу», еще есть. Да и тебе проще, – кивнул он в сторону якобы застрелившегося особиста, – не стоять потом навытяжку перед московской комиссией.



Бугров некоторое время молчал, а затем вытащил телефон и принялся молча набирать одному ему известный уральский номер.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   28

  • Оговор
  • Угодник
  • Кони
  • Следователь
  • Игра
  • Самоубийца