Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Павел Алексеевич Астахов Рейдер




страница11/28
Дата15.05.2017
Размер5.01 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   28
Зинка Петр Петрович до сих пор помнил, как стоял на пороге Зинкиной, а теперь его квартиры с букетом гвоздик. Цветы, конечно, официозные, но в ту пору, да еще в середине января найти что то другое было попросту невозможно. Зинка тоже была во всеоружии – принарядилась, надела подаренные Петей джинсики и кофточку с глубоким вырезом, ну, и на столе все было в порядке. Несмотря на все еще господствующий в стране дефицит, работникам торговли по прежнему удавалось накрывать праздничные столы. И почти сразу же Петру стало ясно, насколько же различаются их истинные цели. – Надо приватизировать твой магазин. Это сейчас можно сделать по упрощенной схеме, – горячо объяснял он. – Ой, Петечка, какой ты умненький… обожаю умных мужиков, – на глазах таяла Зинка. – Нужно срочно собирать документы, – волнуясь от близости цели, твердил он, – принимай меня на работу исполнительным директором, и я все сделаю. – Как же мне тебя отблагодарить то, Петрушенька – все настойчивее демонстрировала вырез в кофточке директор магазина. Он был упорен, однако и она двигалась к своему женскому счастью, – может быть, последнему в жизни, – с настойчивостью асфальтоукладчика, и в конце концов у всех все получилось. В течение двух дней Петр Спирский стал новым директором создаваемого ТОО «Ромашка» и совладельцем здания магазина – 320 кв.м, отдельно стоящих складских помещений – 200 кв.м и примагазинной территории – еще 600 кв.м – все в черте Москвы. В считанные дни он открыл на этой территории два новых приемных пункта – стеклотары и металла и проинструктировал приемщика, как отличать чугун от стали и бронзу от меди. И хотя приемщик, двоюродный брат Пети, все время все путал и умудрялся принимать даже ворованные вентили магистрального газопровода и канализационные люки, дело шло. Тупость приемщика приводила Петю в бешенство – в Москве как раз провели показательный суд над похитителями таких люков, и ему приходилось возить их на переплавку на подмосковный завод. Но брат по прежнему подводил его под статью, и в конце концов пьянчуги даже умудрились стянуть крышку от люка возле самого крыльца магазина. И только Зинка была счастлива… действительно счастлива. Отстоявшая за прилавком полжизни, она с огромным облегчением сбросила всю эту ношу на единственного настоящего мужика в своей жизни и возвращаться к этому ежедневному кошмару – даже ценой перерыва драгоценного трудового стажа – не собиралась. Ни за какие коврижки. Артемий и Клеопатра Артем никак не мог понять, на кого она похожа, – пока в его телефоне не включилось напоминание. «Клеопатра! – понял он. – Точно. Именно Клеопатра…» Да да, именно на Клеопатру в исполнении Чулпан Хаматовой из незабываемой премьерной постановки «Современника» более всего походила эта молодая женщина. Спектакль прошел до назначенного срока премьеры. Однако человек праздник Михаил Куснирович, хороший знакомый Павлова, уговорил таки Галину Волчек дать один спектакль в рамках фестиваля «Черешневый лес» и оказался прав. Хотя столь откровенной постановки давно не видела московская сцена, мастерство актеров только выигрывало в контексте откровенно эротических сцен. «Так… кажется, я серьезно запал…» – понял Артем, куда его тащит. – Никогда не пила такой вкусный кофе, – признала Настя. Она сидела в кресле у столика, покачивая красивой стройной ножкой, смотрела по сторонам, и в каждом повороте головы чувствовалась царственность. Телефон снова напомнил о необходимости сделать пару звонков, и Артем вздохнул. – Извините, Настя, – тихо попросил он и тут же набрал номер. – Ванюша, ты уже в Тригорске Бачок в моем номере проверил Значит, пусто… А как там эта девчонка дежурная Услышав о девчонке, Настя на секунду сдвинула брови, но лишь на секунду. – Расплакалась Бедняжка. А что с ветераном Общий язык с ним нашел Он согласился подать иск Молодец. И с налоговой, значит, порядок… Хорошо, отбой. – Вы заставляете девчонок плакать – как бы ненароком поинтересовалась Настя. – Это что – часть профессии, как и знание тюремного жаргона Артем печально улыбнулся: – Это дежурная по этажу. Ее вынудили открыть мой номер для незаконного обыска. Очень переживает девочка. Настя притихла, а Павлов уже набирал следующий номер. – Соломин Ну, здравствуй, Юра. У меня тут пачка любопытных бумаг из Тригорского НИИ… возможно, по твоей части. Проверишь Настя, прищурившись, наблюдала. Она явно видела по лицу Артема, что ему сказали что то неприятное… и довольно жестко. – Я помню… знаю… понимаю. И все же глянь. От тебя не убудет. Да, через полчаса буду. Он отключил вызов, глянул на гостью и понял, что только что жестко обозначил для нее пределы своего гостеприимства. – Извините, Настя… – Да ладно… Артем поморщился: он категорически не желал терять то, что между ними едва обозначилось. – Вы где собираетесь остановиться в Москве Женщина пожала плечами. «Гостиница…» – понял он. – Может, тогда прямо здесь Ее брови возмущенно поползли вверх. – Дело в том, что я вынужден уехать, – торопливо начал пояснять он, – и квартира останется совершенно свободной. Дня на три. А порядок здесь наведут, и дверь поставят… я позвоню. – Заманиваете – с бесшабашной издевкой закивала Настя. – Сначала в гости, затем – цветы, а кончится все банальными романтическими прогулками под луной и катанием на лодке Артем демонстративно повел широкими плечами: – Можно и на лодке. Мы и это умеем, а не только кофе варить… Настя смешливо, по девчоночьи прыснула: – Ладно, уж… езжайте по своим делам, а я подумаю. А едете то куда Небось опять в Париж – Я бы в Париж с удовольствием, – с готовностью развел руками Павлов, – но сейчас для меня важнее Усть Пинск. Настя потрясенно покачала головой: – Бог мой… Усть Пинск… какая у вас романтическая профессия! Конспиратор Менее всего полковник Соломин желал тратить это воскресенье на адвокатские игры Артема. Но четверть часа назад стопка документов Тригорского НИИ перекочевала из рук адвоката Павлова в его руки, и следовало дать ей ход, – судя по развитию обстановки, немедленно. – На работу, Юра – подошла к нему жена. – Я ненадолго. Супруга лишь покачала головой. Она понимала, в каком ведомстве работает ее муж: уйдет на час, а вернется в час ночи. – Ладно, я сама Верочку в студию отведу… Соломин вздохнул. Он изо всех сил старался проводить урезанные выходные с дочкой и в художественную студию обычно водил дочурку сам, но генерал сегодня был на работе, а в воскресенье пробиться к нему было на порядок легче. «Значит, снова Тригорск, – думал он, – и опять рейдеры». По формальным признакам давно уже приватизированный Тригорский НИИ «Микроточмаш» большого значения не имел. Правда, около трех недель назад Соломину пришлось чуть чуть надавить на московское Главное следственное управление: эти придурки едва не приняли рейдерский заказ на захват НИИ. Допустить этого было нельзя: в пансионате НИИ заканчивали курс лечения глубоко законспирированные агенты ФСБ из Чечни. Не так давно крупное соединение боевиков, в котором они работали, случайно попало под обстрел федералов, и пострадали почти все. Понятно, что Соломин придавил резвых ГэСэУшников лишь чуть чуть, почти дружески, но этого хватило: рейдеры получили отлуп и порядка трех недель искали другого исполнителя захвата. Этого, чтобы завершить курс лечения и без шума отправить агентов к месту дальнейшего прохождения службы, хватило. Ну, а рейдеры были вынуждены занимать НИИ силами дилетантов из «КЛЕЩа» – как слышал Соломин, с чудовищными проколами. Соломин открыл дверцу своего сильно подержанного «Рено» и забрался в настуженный салон. – Давай, милая, заводись… Формально он и теперь не имел права вмешиваться в разборки тригорских ученых и московских захватчиков. По объективным признакам это было сугубо коммерческое дело. Но, как сразу сказал Артем, там, внутри осажденной «клещами» спецчасти, засел, как в окопе, небезызвестный им обоим Пахомов. И это кое что меняло. Наследник По злой иронии судьбы, Зинка угодила в один из тех самых люков, крышки от которых пьянчуги сдавали его брату, а сам Спирский – в куче прочего лома – вывозил на переплавку в Подмосковье. В тот вечер они безобразно поссорились. Зинка потратила кредитные деньги на белую песцовую шубу; она считала это безумно удачным капиталовложением, искренне веря, что шуба и через десять лет останется шубой. – Дура… – констатировал Петр Петрович. И только что смотревшая на него с обожанием Зинка – с ее свежевыкрашенными и завитыми на ближайшие полгода кудрями и «французским» маникюром – заплакала, вышла за дверь и исчезла – навсегда. Спирскому не была совсем уж безразлична ее судьба. Он искал ее, но безуспешно. Тело Зинки нашли через две недели сотрудницы санэпидемстанции во время проверки и санобработки колодцев. Почуяв жуткий запах, они пригляделись и увидели труп женщины, обезображенный крысами и тлением, и, хотя документов при ней не оказалось, Петр Петрович понимал, кто мог угодить в люк в роскошной белой песцовой шубке. Первым его позывом было сходить и помочь установлению личности, но по здравому размышлению он признал, что это необязательно, и все прошло по установленному юридическому порядку. Милиция оформила бесхозный труп, который захоронили на общем участке кладбища, выделенном для бомжей, а через шесть месяцев Петр Спирский получил решение районного суда «о признании Зинаиды Николаевны Полухиной пропавшей без вести». Поскольку наследников у Зинаиды не было, а районному нотариусу было представлено завещание от ее имени, составленное вроде бы за пару месяцев до ее пропажи в пользу Петра Петровича Спирского, то вопрос, кому должна достаться квартира и прочее имущество пропавшей Зинаиды, не стоял. Впрочем, это было уже неважно. Мучимый совестью и, как всегда, кинувшийся за оправданием к своей книжице о короле Артуре и Круглом Столе, Петр Петрович внезапно ясно осознал, что именно произошло. Старый, никому не нужный «король Артур» – в лице Зинки Полухиной – сошел с трона, а место в «королевской постели» – в данном случае в реестре собственников – целиком унаследовал тот из рыцарей, кто стоял к власти ближе остальных. Да, половая принадлежность и социальные роли героев не сходились, а времена разделялись многими веками, но сама схема была та же самая. Первый рейдер человечества лорд Мордред – через века – протягивал руку первому рейдеру России Петру Спирскому. Конечно, несмотря на столь роскошное оправдание нового способа жить, полное преображение Пети Спирского в Рыцаря – то Белого, то Черного – затянулось, а возможно, не завершилось и до сих пор. По крайней мере, сегодня Петру Петровичу – совершенно измученному воспоминаниями – удалось уснуть лишь к восьми утра. А в одиннадцать ему позвонил начальник службы безопасности. – Есть контакт! – бодро отрапортовал Гриша. – Говори, – мгновенно проснулся Спирский. – Ему заказали билет на Среднеуральск. Вылет в 14.00, прибытие в 18.40. Петр Петрович охнул: Павлов определенно прорывался к месту подачи иска к Тригорскому НИИ – в Усть Пинск. – Если он едет по Тригорскому делу… – начал службист. – Подожди, Гриша, дай подумать, – оборвал его Спирский и сосредоточился. Но подсчитать, когда Павлов прибудет в райцентр, не получалось: спросонья голова еще не работала. – Если он в Усть Пинск… – снова подал голос Гриша, – то… – Ну! – До понедельника ему туда точно не добраться. Я проверил. Там весенний буран грянул, и местный аэропорт для «аннушек» закрыт. «Железки» в Усть Пинск нет, а трассу вот вот гаишники перекроют. Спирский с облегчением выдохнул. Даже если Павлов сделает невозможное и убедит упрямую и самолюбивую судью Григорову, что она была не права, ко вторнику все уже решится. И даже если что то пойдет не так, почта с Урала прибудет в Тригорск не ранее конца недели. «Разве что он приготовил мне еще какую то гадость…» Шамиль Ольга Александровна Григорова когда то гремела на весь Уральский округ. Ее знаменитые решения по среднеуральской промгруппе, объединению «Главуралпром» и «Уральскнефтедобыча» сделали ее известной не только в узких кругах юридического сообщества, но и в государственном масштабе. Приезжали телевизионщики, журналисты, и даже сам Владимир Владимирович Познер дважды приглашал ее в эфир своей программы «Времена». И только в Верховном суде, когда до его председателя дошла жалоба потерявших свой бизнес дельцов, не оценили ее искреннего порыва вернуть государству награбленные активы и приватизированные за копейки заводы. У руководства было другое мнение, и вслед за отменой всех решений Григоровой были сделаны оргвыводы и в отношении ее самой – «перевести федерального судью О. А. Григорову из окружного суда Среднеуральского федерального округа в районный суд города Усть Пинск». Сюда и отправился адвокат Павлов спасать от рейдеров бывшего директора НИИ «Микроточмаш» Батракова. Самолет прибывал по расписанию, в 18.40, и у трапа Артема должен был ждать автомобиль руководителя службы судебных приставов Шамиля Саффирова, дружившего с Павловым еще со службы в армии, а если точнее, с сержантской учебки. Артем улыбнулся. Ему довелось как то поддержать Шамиля, которого сержант пытался спровоцировать на открытый конфликт в откровенно проигрышной ситуации. Саффиров, не наедавшийся досыта, как, впрочем, и все первогодки, пытался вынести из столовой два куска белого хлеба, но, в отличие от остальных, его застукали с поличным. – Та ак… – с чувством глубокого удовлетворения нависал над салагой сержант Величко. – Жрать хочешь Свидетели, такие же салаги, как Шамиль, замерли, а сержант, предчувствуя потеху, уже вылавливал из бачка кусок вареного свиного сала. – На, откушай свининки… Шамиль побледнел и стиснул зубы. – Че… не понял приказ – хищно поинтересовался сержант. Только что наблюдавшие за происходящим салаги дружно отвернулись. Все они знали взрывной характер щуплого татарина, но шансов у него не было. Никаких. «Дедушка» превосходил курсанта на три лычки, на три призыва и на тридцать кг. – Ну… – с угрозой повторил сержант. И тогда Артем, на тот момент рабочий по кухне, вздохнул, поставил стопку пустых бачков на соседний стол, оправил на себе белую поварскую рубаху и двинулся в «зону конфликта». – Прошу разрешения уточнить ваш приказ, товарищ сержант, – четко, по уставу обратился он. – Не понял… – растерялся сержант. – А тебе то, Павлов, че надо Твое место где Пожалуй, именно тогда и началась карьера будущего адвоката. С точки зрения сержанта, место салаги было известно где, и Артем оспаривать этот «тезис» прямо сейчас не собирался. Но Величко в своей «дискуссии» с Шамилем неосторожно употребил термин «приказ», и это кое что меняло. – В настоящий момент я исполняю обязанности рабочего по кухне, товарищ сержант, – четко отрапортовал Артем, – а следовательно, обязан следить за порядком и выполнением распорядка дня во вверенном мне подразделении. Величко непонимающе хлопнул белыми ресницами. Устава сержант не знал да и не читал – не те у него были умственные способности. – Прошу уточнить приказ, – упростил ему задачу Артем. – Я два раза не повторяю… – выдавил Величко, еще не понимая, куда себя только что загнал. Зато это прекрасно понимал курсант Павлов. – Тогда, по уставу, я обязан обратиться за уточнением приказа, отданного в моем присутствии, во время моего дежурства и на вверенном мне объекте, к вышестоящему командиру. Он отчеканил волшебную формулу и замер по стойке «смирно», а Величко растерянно моргнул и густо покраснел. Теперь у него было два пути: настаивать на официальном термине «приказ» и получить проблемы с офицером или «по простому» въехать наглому салаге Павлову в челюсть. Вот только боялся «дедушка» сержант и того и другого – понимал, чем может кончиться. – Рядовой Саффиров! – наконец то через силу рявкнул он. – Я! – напряженно отозвался Шамиль. – Свободен! Кругом марш, по распорядку дня. И не дай Бог, еще раз поймаю на кухне. – Рядовой Павлов. – Я, товарищ сержант… – вытянулся Артем. – Свободен, рядовой. Величко приосанился и вразвалку двинулся к выходу из столовой. Со стороны глянуть – почти без потерь. Артем посмотрел на проплывающие в иллюминаторе облака и рассмеялся. Как ни странно, именно там, в обычной солдатской столовой, он до конца осознал всю силу закона – неважно, писаного или неписаного. И проблема сержанта Величко была в одном: он так и не выбрал, по какому закону поступить. Руководитель службы судебных приставов Шамиль Саффиров прибыл в аэропорт за четверть часа до прибытия самолета – на двух машинах. Распорядился встать на краю поля и вышел покурить, поглядывая на низкое, темное северное небо. Как уже сообщила метеослужба, на Урал двигался весенний буран. Впрочем, «павловский» рейс приземлиться успевал. Артема он запомнил в первую же ночь карантина, когда в расположение роты заглянули «старички» – менять свою старую форму на только что полученную салагами новую. Они уже заканчивали рейд, обчистив семерых новобранцев с подходящим размером одежды, когда из умывальной вышел высокий крепкий парень. Шамиль хорошо помнил, как он удивился, затем неторопливо оценил число грабителей и сокрушенно покачал головой: – Ребята, верните вещи. «Деды» от такой наглости опешили, а затем принялись ржать, показывая пальцем на салагу и подталкивая другу друга в бока: – Во дает! Службы еще не нюхал, а уже голос подает! Павлов аккуратно, как показывал сержант, повесил полотенце на кровать. – Я же по хорошему прошу… вы возвращаете вещи, и мы спокойно расходимся. Все, что произошло дальше, Шамилю удалось увидеть еще раз лишь спустя три года, уже на гражданке, когда отец принес с завода первый, распределенный по очереди видик и выпрошенную у начальника цеховой лаборатории кассету с Джеки Чаном. Шамиль рассмеялся: сказать, что «дедушки» удивились, значит, не сказать ничего, – «дедушек» очень сильно расстроили. Конечно, они еще пытались «сохранить лицо», и кто то старался сбить салагу с ног, а кто то пытался зайти сзади… вот только заканчивалось все одинаково больно. И в конце концов «деды» под хохот и свист ободрившегося молодняка побежали. Позже эта первая победа помогла всем, кто оказался в этом карантине. За ними раз и навсегда закрепился ярлык «борзота», и травили их намного осторожнее, чем сверстников из соседних рот. И вообще, как говорили знающие люди, «у вас не служба, а мед». Понятно, что к Павлову выстроилась целая очередь желающих познать тайны абсолютно запрещенных восточных единоборств, а уж имя выучившего Артема тренера – Юрия Константиновича Вдовина – записали в свои блокноты все. Но толку от этого было чуть. – Пацаны, – терпеливо объяснял Артем, – ваше основное оружие не набитый кулак, а дух и воля. Противник должен быть обезоружен еще до схватки. «Пацаны» слушали, кивали, но помнили только старшего сержанта Цибулю, пытавшегося застегнуть Артему воротник, а оказавшегося в полковом сортире на 200 душ. Никто не видел, как он там оказался, как никто не понимал, как может пролезть 120 килограммовая туша в стандартное очко. А сам Цибуля молчал – и когда его оттуда вытаскивали, и когда отмывали. Но главное, что понимали все, сунул его туда вовсе не дух – пусть и очень бесстрастный и отрешенный, – а вполне конкретный курсант. – Ты нас, главное, правильно бить научи! – требовали одногодки. И только там, в столовой, возле этого ублюдка, Шамиль своими глазами, словно в замедленной съемке, увидел, как работают отрешенность и воля. Павлов смотрел сержанту прямо в глаза… более того, он – совершенно бесстрастно – предложил ему выбор! И «дедушка» дрогнул и отступил. Безо всякой схватки. Пока подвозили трап и открывали двери, Артем смотрел на уже присыпанное снежной крупой взлетное поле и роскошное черное авто баварского завода, которое Шамиль приобрел в Москве, когда приезжал к нему в гости. До Шамиля эта симпатичная «трехлетка» катала спикера Грызунова, и, как ни отговаривал друга Артем от подобного шага, объясняя, что гарантия кончилась и начинаются серьезные ремонты и профилактики, авто своей мечты Шамиль все же купил. Теперь, перегнав его в Среднеуральск, поставив на учет и обзаведясь местными «блатными» номерами на 001, Шамиль выглядел так, что с него можно было писать картину. – Вижу вижу, Шамиль, – задорно кивнул Артем в сторону уникального авто, – жизнь удалась. Восточный вариант. Армейский друг рассмеялся и заключил Павлова в объятия. – На себя посмотри… Европа… Сплошной Сен Лоран! Артем вспомнил, как они вдвоем, по уши в грязи, отрабатывали перехват нарушителя границы, и тоже рассмеялся: дистанция между теми двумя салажатами и ими сегодняшними и впрямь была внушительная. А свита из молодых подчиненных, до того переминавшихся позади автомобиля главного судебного пристава Среднеуральского округа, уже приближалась. – Молодец, что позвонил, Артемий Андреевич, – отодвинулся Шамиль. Пусть видят, какого высокого уровня гость его посещает. – Ты не представляешь, Шамиль Ренатович, – важно подыграл ему Артем, – как я тебе благодарен за встречу и помощь. Ему тоже нужен был Шамиль и его триста лошадей под капотом – чтобы успеть сделать невозможное.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   28

  • Артемий и Клеопатра
  • Конспиратор
  • Наследник
  • Шамиль