Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Отзыв рецензента о магистерской диссертации М. Пантиной в лаконичном, но очень содержательном введении наличествует необходимая информация о творческой биографии М




Скачать 29.94 Kb.
Дата30.06.2017
Размер29.94 Kb.
Отзыв рецензента о магистерской диссертации М. Пантиной В лаконичном, но очень содержательном введении наличествует необходимая информация о творческой биографии М. Шишкина, краткий обзор посвященной ему научной литературы, а также формулировка целей и задач исследования. Характеризуя творческую манеру М. Шишкина, Пантина сосредоточивает внимание прежде всего на необычайно мощном и активном интертексте, который составляет основу всех его романов. И логичным представляется то обстоятельство, что целевые установки автора диссертации связаны прежде всего с анализом интертекста. Методологическим ориентиром для Пантиной служит здесь прежде всего хрестоматийно известная теоретическая работа И. Смирнова «Порождение интертекста». Пантина начинает с анализа мотивной структуры шишкинского романа. Здесь уже она использует методологический инструментарий, разработанный А. Жолковским, с точки зрения которого поэтический мир всякого писателя представляет собой систему присущих этому автору инвариантных мотивов, тем, ситуаций. По мнению Пантиной, роман «Взятие Измаила», производящий впечатление хаоса, на самом деле тщательно продуман, умело структурирован Шишкиным с помощью системы инвариантных мотивов, среди которых особенно выделяются три: детства, суда и России. Лейтмотивом романа, как убедительно доказывает Пантина, является мысль о том, что пресловутый прогресс есть величайшая иллюзия, на самом же деле основы человеческого существования остаются неизменными, жизнь представляет собой бесконечное повторение и варьирование одних и тех же безысходно-катастрофических архетипических ситуаций и коллизий. Впрочем, следует уточнить: трагическая невозможность сдвинуться с мертвой точки, что-то изменить и разрешить какие-либо противоречия является главным образом уделом России – здесь царят воистину звериные нравы и обнаруживается полная невозможность привить гуманные законы. За пределами же России проблемы разрешаются и достижимо комфортное и гармоническое человеческое существование. Как показывает М. Пантина, в романе развернут философско-идеологический диспут, в котором представлены «западническая» и славянофильско-почвенническая» точки зрения на будущее России. Во второй главе в фокусе внимания Пантиной оказываются основные конструктивные принципы и приемы, которые использует автор «Взятия Измаила». Автор диссертации убедительно доказывает, что Шишкин применяет постмодернистскую технику художественного построения текста. Особую специфику творческой манеры Шишкина, отличающую его от других писателей-постмодернистов, Пантина видит в «максимальной логической продуманности произведения», в «отсутствии живой игры с готовым словом, которую мы находим у других авторов-современников»: «Вместо удовольствия от игры, мы видим серьезную направленность на решение проблемы избыточности очевидных истин в современном мире». Итак, применительно к роману Шишкина можно, по мнению Пантиной, говорить о концептуальной и аксиологической определенности, здесь отсутствует оксюморонно-амбивалентная аура, характерная для постмодернизма. Все последующие рассуждения и выводы общетеоретического свойства, содержащиеся в работе, связаны с попытками осмыслить феномен сосуществования в романе Шишкина двух разнонаправленных тенденций: постмодерной и канонически-традиционалистской. Эти рассуждения и выводы отнюдь не бесспорны, однако аргументация Пантиной в общем и целом представляется достаточно убедительной и основательной. Обращает на себя внимание, что автор диссертации игнорирует два немаловажных для шишкинского романа контекста. Прежде всего, не очень понятно, почему в связи со «Взятием Измаила» не упомянуты созданные в 1980-е гг. произведения отечественных писателей-постмодернистов, в которых русская история стала объектом художественной игры («Палисандрия» С. Соколова, «Рос и я» М. Берга и т.д.). Здесь и параллели, обусловленные прямым влиянием, и полемическое отторжение достаточно очевидны. Это во-первых. Во-вторых, не очень понятно, почему, рассуждая о совмещении в романе Шишкина постмодернистских тенденций с традиционно-реалистическими, Пантина не упоминает о том, что современные критики и литературоведы уже больше десяти лет пытаются осмыслить феномен совмещения в текущей отечественной литературе канонов постмодернизма с установками других эстетических систем – прежде всего традиционного реализма. Например, Липовецкий в этой связи разработал концепцию так называемого постреализма. Но это не упреки, а скорее вопросы, которые отнюдь не ставят под сомнение достоинства работы, заслуживающей высокой оценки. А. Большев