Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ответы на вопросы первого дистанционного тура команды «Ярославичи» средней школы №57




Скачать 301.22 Kb.
Дата07.07.2017
Размер301.22 Kb.
Ответы на вопросы первого дистанционного тура команды «Ярославичи» средней школы № 57.
Нам предложен портрет Михаила Дмитриевича Чулкова.

Михаил Дмитриевич [1743 или 1744 — 24 X (4 XI) 1792] родился в Москве. По данным формулярных списков, происходил из «солдатских детей» и числился в службе с 1755 (РГАДА, ф. 286, Алфавит, ч. 10, № 808, л. 77, 110, 111 об.) В 1755-1758 г.г. обучался в разночинной гимназии при Московском университете и был актёром университетского театра, а с середины 1761 г. - актёром придворного российского театра в Петербурге. Карьера М. Д. Чулкова началась в начале 1765 г., когда он поступил на придворную службу лакеем, затем стал камер-лакеем и придворным квартирмейстером, находясь некоторое время при наследнике престола — Павле. С его правлением были связаны политические надежды Чулкова. Он хотел видеть в Павле «внука Петра», который бы продолжил реформы, осуществлял сильную военную власть.

Начало литературной и издательской деятельности Чулкова относится к 1760-м годам в период его работы в Придворном театре. В 1761—1766 он работал над комедией «Добродетельно нерадивый» (по словам автора, из нее «сочинено было одно токмо действие и утрачено») и закончил комедию «Как хочешь назови» (см.: Лит. насл. М.; Л., 1933. Т. 9—10. С. 226—242). Тема «добродетели» в первой пьесе восходит к театру В. И. Лукина, создателя «воспитательной» комедии на русской почве. Вторая пьеса представляет собой переделку комедии Л. Буасси «La Bаbillard» («Болтун»), ранее послужившей источником «Пустомели» Лукина. Чулков в большей степени, чем Лукин, отступает от образца, он следует основным принципам теории «склонения» иностранных сочинений «на наши нравы». Комедия «Как хочешь назови» неоднократно ставилась в Петербурге и Москве (известна постановка 1783). На прозу Чулкова оказали влияние балеты, посвященные русским обрядовым праздникам, и галантно-героическая «opera seria». В 1766—1768 годах он осуществил издание сборника романов, повестей и сказок «Пересмешник, или Славенские сказки» (Ч. 1—4, с посв. гр. К. Е. Сиверсу; 2-е изд. 1783—1784. Ч. 1—4 (Ч. 1 выходила также в 1770); 3-е изд., испр. и доп. 1789. Ч. 1—5),построенный по образцу пользовавшихся успехом арабских сказок «Тысяча и одна ночь» в переработке А. Галлана и многочисленных подражаний им. У Чулкова один из двух повествователей рассказывает приноровленные к русскому быту комические и плутовские истории типа «замысловатых повестей» из «Письмовника» Н. Г. Курганова, в основе которых лежат «бродячие сюжеты» анекдотов и фацеций. Галантные и волшебные похождения героев перенесены автором в условную эпоху доисторической Руси. Во вступительных главах («вечерах») сборника очевидно влияние «Комического романа» П. Скаррона; источники других сюжетов не установлены. «Пересмешник...» был первой попыткой изображения быта в русской беллетристике и первым обращением, хотя и на фантастическом материале, к национально-исторической тематике. Колорит древности создается Чулковым при помощи описания славянских божеств и обрядов, почерпнутого из «Древней российской истории» М. В. Ломоносова и «Синопсиса» Иннокентия Гизеля. В 1767 году вышла книга Чулкова «Краткий мифологический лексикон», в котором объяснялись имена и термины греческих, римских, славянских мифов и легенд.

В 1769 году Чулков начинает выпускать журнал «И то и сё». Затем выходит его второй журнал «Парнасский щепетильник». Оба эти журнала были рассчитаны на средние слои горожан, прежде всего купечество, и отражали их общественные взгляды и отношения.

В 1770 году выходит совместное его с Н. И. Новиковым «Собрание разных песен», в которое включены, помимо народных, авторские произведения М. В. Зубовой и др.

Чулков — автор первого русского романа «Пригожая повариха, или Похождения развратной женщины» (1770) — рассказ о «невольной доле» сержантской вдовы: взаимодействия социальной среды и природы человека, противоречивость характера воздействия общества на личность.

В 1770 году Чулков поступил на государственную службу, став коллежским регистратором в сенатской канцелярии. В 1771 году он перешёл в Герольдмейстерскую контору в чине регистратора. В 1772 году он поступил на службу коллежским регистратором в должность секретаря в Коммерц-коллегию, где прослужил до 1779 года. После чего его повысили. Он приступил к работе в Главном магистрате в чине коллежского асессора, где дослужился до чина надворного советника.

В 1770-е годы, во время службы в Коммерц-коллегии, Чулков сосредоточил своё внимание на историко-экономической тематике. В качестве секретаря Коммерц-коллегии он имел дело со многими материалами, в том числе с законодательными актами и договорами прежних лет, а также имел доступ в архив. По-видимому, уже в начале своей государственной службы он задумал написать историю торговли России. Первый вариант труда «Описание о точном состоянии и свойстве российского торга с владения Петра Великого по ныне благополучное время царствования великой императрицы Екатерины II» охватывал период с 1720-х до середины 1760-х годов XVIII века. Он состоял из двух частей: в первой излагался законодательный материал, во второй были помещены документы. Рукопись предназначалась не для печати, а для внутреннего пользования в Коммерц-коллегии в качестве справочного материала.


В 1774 году президентом Коммерц-коллегии был назначен А. Р. Воронцов, который оказал Чулкову большую помощь и поддержку в намерении создать историю российской торговли с древнейших времён. Воронцов добился для него разрешения работать в сенатском архиве, выделил необходимые средства. Работа Чулкова шла в двух направлениях: выявление, сбор, систематизация документальных материалов, извлеченных из архивов, и изучение опубликованных источников и литературы.

Чулков внимательно изучил и с помощью писцов скопировал законодательные акты и обширный делопроизводственный материал Сената и коллегий, ведавших экономикой (Коммерц-, Берг-, Мануфактур-коллегии) и внешней политикой (Коллегия иностранных дел) страны. Архивные документы XVII—XVIII веков, вошедшие целиком, в изложение или в отрывках в «Историческое описание российской коммерции», составляют основу этого труда. Автор практически использовал всю историческую, географическую, этнографическую литературу, доступную ему, как отечественную, так и иностранную. Он ссылается на сочинения Лызлова, Прокоповича, Ломоносова, Татищева, Рычкова, Щербатова.

Труд Чулкова при посредничестве и поддержке Воронцова был опубликован в 1781—1788 годах.

«Историческое описание российской коммерции» состоит из 7 томов, включающих 21 книгу. Первые 5 томов содержат обзор истории внешней торговли по отдельным регионам и странам, 6 и 7 тома — последовательное изложение истории коммерции всей России во второй половине XVIII века.

В первом излагается история торговли Древней Руси (до XVI века) по Чёрному, Каспийскому, Балтийскому, Белому морям, затем торговля через Архангельск, балтийские порты, в Мурманске и на Кольском полуострове в более позднее время. 2-й посвящен торговле России с Турцией, Италией,Польшей, Данцигом, Пруссией, Лейпцигом, Закавказьем, Ираном, Хивой, Бухарой, Индией и др. В 3-м дан обзор торговых связей с Сибирью, Китаем, Монголией, Камчаткой и др. В 4-м томе рассматривается торговля Петербургского и Кронштадтского портов в 1703—1785 годах. В 5-м освещается торговля в основном прибалтийских портов в XVIII веке. В 6-м томе характеризуется внутренняя торговля России в XVIII веке. Здесь же приводятся данные об участии разных городов в вывозе и привозе товаров в денежном выражении, ассортименте и ценах, размерах пошлин и т. д. Автор рассказывает о возникновении и развитии промыслов, горнозаводской и лёгкой промышленности, приводит данные о местонахождении фабрик и заводов, объёме и стоимости продукции, производимой на каждой из них ежегодно, о социальном составе владельцев, формах применения труда на предприятиях. В 7-м томе помещён «Лексикон купеческий, или Генеральный штат всем товарам российской торговли…». То есть Чулков под коммерцией понимал не только торговлю, но и промышленность, транспорт, кредит, денежное обращение и монетное дело. Труд Чулкова представляет собой историю экономического развития России.

Как выразитель интересов купечества, которое во второй половине XVIII века стало в большей степени вкладывать свои капиталы в промышленное развитие, Чулков высоко оценивает его общественную роль. Торговля и предпринимательская деятельность купечества — главный фактор экономического прогресса и процветания, первое из важнейших условий стабильности и политической устойчивости в государстве. Данный труд имел практические цели: он должен был удовлетворить потребности купечества, предоставить ему необходимые сведения о торговле.

Анализ этого труда позволяет говорить о наличии у автора определённой системы исторических взглядов. Основным объектом исследования Чулкова были социально-экономические процессы развития России. Эти процессы он рассматривал в исторической последовательности на материале становления законодательства и на основе характеристики экономической политики государства в целом. Для XVIII века замысел Чулкова был не только новаторским, но и чрезвычайно трудным в его реализации. И всё-таки Чулкову удалось воплотить его в основных моментах. «Историческое описание российской коммерции» даёт общую периодизацию истории России, освещает важнейшие политические события с точки зрения их влияния на экономику страны. В 1780-е годы на основе этого многотомного труда вышли «История краткая российской торговли», «Словарь учреждённых в России ярмарок», «Наставление, необходимо нужное для российских купцов, а более для молодых людей, содержащее правила бухгалтерии», «Экономические записки для всегдашнего исполнения в деревнях приказчику и рачительному економу» и др.

«Историческое описание российской коммерции» является первым обобщающим трудом по экономической истории России XII—XVIII веков. В нём экономическое развитие рассматривается в историческом плане и в соответствии с принятой в то время периодизацией отечественной и мировой истории. Древний период истории коммерции автор связывает с образованием Древнерусского государства (с началом деятельности первых князей) и завершает его нашествием Батыя. Средневековый период охватывает время с 1230-х годов до конца XVII века, а новый открывается началом XVIII века. В соответствии с теориями своего времени, автор отводит государству решающую роль в развитии экономики России вообще, и торговли в частности. Чулков прослеживает воздействие политики правительства и политических событий на состояние внешней и внутренней торговли. Вместе с тем он отмечает и значение таких факторов, как естественно-географические условия, численность населения и др.

Чулков-историк трудился над освещением новой в историографии его времени тематике, по-новому оценивая и используя материал, с которым он работал. Он первым в русской исторической науке ввёл актовый и делопроизводственный материал в качестве основного исторического источника.

Однако в подлинном смысле слова «Историческое описание российской коммерции» не представляет собой исследование, так как в значительной мере состоит из документов и материалов, систематизированных по хронологии и территориям. Огромный фактический материал существует сам по себе, потому что автор не подвергает его никакому критическому осмыслению, анализу и оценке, не сопровождает его комментариями и выводами. Также минус этого труда состоит в том, что Чулков во многих случаях не приводит даты и названия документов, не указывает подлинник или копию, проект или окончательную редакцию. Сам Чулков трезво оценивал результаты своей работы, понимая, что он проделал лишь начальную часть научного освещения новой историко-экономической тематики. Но, несмотря на это, ценность этого издания велика. Надо также отметить, что, не имея специального образования и опыта подобной работы, Чулков проделал поистине гигантскую работу. Сам он полагал, что основная его задача — подбор и публикация соответствующего фонда документов, и в этом он видел основу исторических знаний по экономике России. До опубликования свода документов и нельзя было думать о создании какой-то единой концепции русского историко-экономического процесса.

В последнее десятилетие своей жизни Чулков вследствие улучшения своего материального положения получил возможность приступить к осуществлению многих ранее задуманных планов. Он продолжил публикацию этнографических материалов, изучение и издание которых начал с 1760-х годов. В 1783 году он выпустил «Словарь русских суеверий» (2-е издание вышло в 1786 году под названием «Абевега русских суеверий»), где описал обряды, бытовые обычаи, приметы, этикет и народные праздники. Чулков придерживался принципа равенства всех народов, верования и традиции которых заслуживают одинакового внимания и интереса.

Желая помочь крестьянам, лишённым всякой возможности получения медицинской помощи, Чулков подготовил и издал «Сельский лечебник, или Словарь врачевания болезней».

Большую часть времени в последние годы жизни Чулков посвятил подготовке к печати «Юридического словаря» — многотомного свода законодательных актов, расположенных в 1-й части по алфавиту, а в другой по хронологии. Но автору не удалось довести своё дело до конца. Практическое значение «Словаря юридического, или Свода российских узаконений» было велико, потому что в то время он являлся единственным указателем к законам, разбросанным в разных изданиях.

Также в 1780-х — начале 1790-х годов Чулков собирал материалы к многотомному «Словарю земледелия, домостроительства и скотоводства», вместе с М. И. Поповым трудился над составлением словаря русского языка.

В последние годы жизни Чулков напечатал пятую часть «Пересмешника». В неё вошли наиболее удачные в художественном плане повести: «Драгоценная щука», «Пряничная монета», «Горькая участь», в которых он обращается к теме печальной доли крестьянства.

Таким образом, можно сказать, что М. Д. Чулков был истинным сыном своей эпохи, эпохи Просвещения. В своих произведениях он раскрывается как гуманист, стремившийся к совершенствованию человека и мира его отношений. Чулков ведёт борьбу с невежеством, суеверием, косностью. Для него были характерны многосторонность интересов и занятий, просветительская направленность разнообразной деятельности. Чулков выступал как литератор, журналист, издатель сатирических журналов, собиратель и публикатор народных песен, сказок и поверий, автор обширного труда по экономической истории России. Чулков воспринял от современной ему историографии монархическую схему развития русского исторического процесса. Новым у него было изучение хозяйственной жизни России, роли купечества в развитии торговли и промышленности, широкое использование делопроизводственной документации, извлеченной из архивов центральных учреждений, как важнейшего источника.

Основу его экономических воззрений составляет мысль об исторически прогрессивном развитии Отечества, которое он неразрывно связывал с расширением и укреплением промышленности и торговли, рациональным использованием природных ресурсов и привлечением наёмной рабочей силы. Специальное внимание он уделял проблемам подъёма хозяйственного развития окраинных земель. В сфере социальных отношений он считал необходимым обеспечить самостоятельность предпринимателям и купечеству, связывая прогресс России с ростом третьего сословия. Он был сторонником введения прогрессивного подоходного налога, ограничения дворянских привилегий. Выступая за прогрессивное экономическое развитие, Чулков в политических воззрениях оставался приверженцем абсолютной монархии. Его идеалом был Пётр I, учитывавший интересы торгово-предпринимательских кругов, стремившийся к экономической и политической независимости России.

Чулков, по-видимому, находился в оппозиции к политическому режиму Екатерины II, её продворянской внутренней политике, выступал против череды войн, за развитие системы просвещения, реорганизацию государственного аппарата, совершенствование законодательства.

В XIX веке произведения М. Чулкова не переиздавались, так как считались «безнравственными». Архив Чулкова неизвестен. Отдельные книги из его библиотеки хранятся в РГАДА

Некоторое исследователи русской литературы 18 века (например, Н. А. Астафьева, М. Г. Ваняшова) считают, что Михаил Дмитриевич Чулков - современник Волкова, родившийся в Ярославле и бывший некоторое время актером его труппы в Ярославле.

Другие же специалисты, например В. П. Степанов, говорят следующее: «Мнение о том, что он родился в Ярославле и являлся одним из сподвижников Ф. Г. Волкова (см.: Золотарев С. Писатели-ярославцы. Ярославль, 1920. Вып. 2. С. 36—44), не подтверждается документами».

В своем творчестве М.Д. Чулков отзывается следующим образом о Ярославле:

Из Ярослaвля

Ярослaвль известен был прежде прекрaсным только местоположением и мaнуфaктурaми, a ныне слaвится и хорошими сочинениями. В нaшем городе сочиненные комедии предстaвляются в Сaнктпетербурге нa придворном российском феaтре; принимaются с превеликою ото всех похвaлою и почитaются лучшими комедиями в российском феaтре. И мы можем хвaлиться, что Ярослaвль первый из городов российских обогaтил русский феaтр тремя комедиями в нaших нрaвaх. Поговaривaют, что и в других российских городaх принимaются зa сие упрaжнение. У нaс нa Руси все делaется по моде: но дaй боже! чтобы полезные моды почaще входили во употребление и чтобы нaуки и художествa процветaли во всех российских городaх тaк, кaк в Петербурге и Москве.


Использованные источники:

http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=eKdS6_8P-_8=&tabid=10383

http://www.rulit.me/

http://www.yaroslavskiy-kray.com/96/literatura-yaroslavskogo-kraya-xviii-vek.html

http://www.nplg.gov.ge/ec/ka/gfb/browse.html?pft=biblio&from=47244

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/17128/Чулков

На иллюстрации изображен фрагмент памятника Леониду Николаевичу Трефолеву (1839-1905). Памятник Л. Н. Трефолеву расположен в Ярославле на пересечении улиц Андропова и Трефолева в сквере перед Казанским монастырём. Скульптор А. Н. Черницкий. Памятник представляет собой бюст Л. Н. Трефолева, установленный на строгом прямом постаменте. На постаменте имеются барельефы с изображением героев произведений Л. Трефолева — ярославских горожан, крестьян и, конечно, бурлаков, чью нелёгкую долю описывал поэт. Место выбрано неслучайно. Здесь на бывшей Варваринской улице в 1870-х годах жил и творил Трефолев. В его стихах есть такие строки: «Как на улице Варваринской спит Касьян, мужик Камаринский».

Леонид Николаевич родился 9 (21) сентября 1839 года в городе ЛюбимеЯрославской губернии в семье мелкого чиновника. Окончил курс вЯрославской гимназии (1856) и ярославском Демидовском юридическом лицее. Почти всю жизнь прожил в Ярославле.

С 1856 по 1866 год — помощник редактора, с 1866 по 1871 год — редактор неофициальной части «Ярославских губернских ведомостей». Служил некоторое время в Ярославском губернском правлении. С 1872 года до смерти служил в Ярославском земстве.

С 1857 года начал печататься в газете «Ярославские губернские ведомости». За несколько лет там были напечатаны его стихи («Иван Сусанин», «Катанье» и др.) и переводы («Добрая старушка» Беранже). С 1864 года Трефолев начинает печататься в столичных изданиях: «День», «Дело», «Искра», «Развлечение», «Народный голос», «Отечественные записки» (в 1880-е), «Вестник Европы», «Наблюдатель», «Русская мысль» и других. С 1872 года редактировал «Вестник Ярославского губернского земства».


Л.Н.Трефолев занимал должность заместителя председателя архивной комиссии в 1889-1903 гг. В 1900 году и в 1903—1905 годах был председателем Ярославской губернской учёной архивной комиссии. Отмечен огромный вклад историка-краеведа Л.Н. Трефолева в создание исторического архива, музея и библиотеки комиссии, а также, работы по организации охраны памятников архитектуры и литературы Ярославского края.

Комиссия стала одним из центров культурной и духовной жизни Ярославской губернии. Она собрала вокруг себя лучшие просвещённые умы того времени, любителей, знатоков, ценителей старины. Среди них были люди разных званий и происхождения - представители дворянства, купечества, духовенства, интеллигенции.

Деятельность учёной архивной комиссии осуществлялась по нескольким направлениям. Члены ЯГУАК, изучая архивы местных учреждений, выработали принципы разбора и отбора на хранение наиболее важных и ценных исторических документов. Всего за период работы комиссии было разобрано 3600 книг, 321795 дел, 82017 бумаг, из которых оставлено на хранение 29525 дел и 6077 бумаг.

В исторический архив комиссии, который стал создаваться с момента её возникновения, вошли документы Ярославского наместнического и губернского правлений, казённой палаты, окружного суда, губернского и уездных полицейских управлений, поместных дворянских архивов, Ярославской духовной консистории и другие. С 1895 г. начал формироваться музей ЯГУАК - древлехранилище. В него поступали находки, обнаруженные в результате археологических раскопок, вещи, передаваемые из центральных музеев и частных коллекций. При ЯГУАК была создана библиотека, насчитывавшая свыше 15 тыс. томов русских и иностранных изданий, планы, карты, чертежи XVII - XIX веков, сотни рукописных книг, тысячи гравюр, рисунков, фотографий.

Члены учёной архивной комиссии вели большую издательскую деятельность. Всего было выпущено семь сборников «Трудов» в 17 выпусках, не считая отдельных книг. Были изданы «Акты Угличской провинциальной канцелярии. 1719 - 1726 гг.», «Угличский летописец» конца XVIII века; «Ярославские писцовые, дозорные, межевые и переписные книги XVII века», другие исторические источники, а также мемуары, протоколы заседаний ЯГУАК.

В «Вестнике Ярославского губернского земства» Леонид Николаевич печатал много краеведческих материалов. Исторические статьи и краеведческие очерки Трефолева печатались в «Русском архиве», «Историческом вестнике», и др. журналах.


Автор книг:
Странники. Эпизод из истории раскола и Увеселения города Мологи. Ярославль, 1866

Заметка о первом провинциальном журнале «Уединенный пошехонец». Ярославль, 1882

Очерк деятельности ярославского губернского земства. Народное образование. Ярославль, 1896
Журнальные публикации:
Алексей Петрович Мельгунов, генерал-губернатор Екатерининских времен // Русский архив, 1865. – Изд. 2-е. – М., 1866. – Стб. 873-952. - Приложение: Фортунатов Ф. Заметки и дополнения вологжанина к статье об А.П. Мельгунове (Из запаса семейных бумаг и памяти)

Заплечный мастер // Русский архив, 1868. – Изд. 2-е. – М., 1869. – Стб. 1064-1068.

Путешествие императора Павла по Ярославской губернии // Русский архив, 1870. - Изд. 2-е. - М., 1871. - Стб. 298-326.

Ростовская «сатира» 1800 года // Русский архив, 1896. – Кн. 1. – Вып. 2. – С. 206-208.

В автобиографии Т. признавался, что, кроме поэзии, страстно любил историю своего края. На протяжении всей жизни он увлекался изучением архивных материалов. Написанные в разное время, исторические статьи и очерки Т. разбросаны по различным периодическим изданиям. Впервые наиболее значительные из них вышли сборником в Ярославле в 1940 г. под названием "Ярославская старина": "Ярославль при императрице Елизавете Петровне" (в очерке, в частности, впервые появились новые материалы о Ф. Г. Волкове), "Плещеевский бунт", "Монтионовские премии в российском вкусе" и др. Т. не умиляла патриархальная старина - он заостряет внимание на случаях вопиющего произвола, тяжких притеснений народа со стороны помещиков, военачальников, судей. Воссоздавая эти факты в живых историко-беллетристических рассказах, Т. художественно обрабатывал материалы исторических хроник, документов. Их бесстрастный язык сочетается в рассказах с авторским комментарием. Так, в рассказе "Меланхолик" в основе сюжета -зверское преступление помещика Бакунина, прибившего поленом свою крепостную, видимо, за то, что честная женщина отвергла домогательства своего барина. Когда злодейство раскрылось и из земли вырыли обезображенный труп, Бакунин "придумал заявить себя человеком больным, страдающим меланхолией". Авторская оценка происходящего весьма недвусмысленна -- Т. по существу оправдывает народный бунт, считая, что при дальнейшем распространении пугачевщина обрела бы и в Ярославской губернии своих сторонников.

Ярославль, история Ярославского края и деятельность замечательных земляков на протяжении всей творческой жизни была главной, чуть ли не единственной темой его исследований. За редким исключением все работы этого плана были опубликованы в Ярославле и, следовательно, в первую очередь предназначались читателям-ярославцам.

Леонид Николаевич умер 28 ноября (11 декабря) 1905 года в Ярославле. Похоронен на Леонтьевском кладбище Ярославля.
Использованы источники:

http://yaroslavl.viptop.ru/www/tref.html

http://gruzdoff.ru/wiki/Трефолев,_Леонид_Николаевич

http://sudar-mb.narod.ru/page/book8/page8.htm

http://enc-dic.com/enc_biography/Trefolev-leonid-nikolaevich-20949.html

http://www.rlib.yar.ru:8088/cgi-bin/irbis64r_01/cgiirbis_64.exe?Z21ID=&I21DBN=YARKR&P21DBN=YARKR&S21STN=1&S21REF=&S21FMT=fullwebr&C21COM=S&S21CNR=20&S21P01=0&S21P02=0&S21P03=S=&S21STR=Трефолев,%20Леонид%20Николаевич%20%281839-1905%29%20--%20Научно-исследовательская%20деятельность

http://www.sevkray.ru/news/9/18041/

Это высказывание об Александре Яковлевиче Артынове (1813—1896)


Родился в 1813 году в селе Угодичи Ростовского уезда Ярославской губернии, ныне Ростовского района Ярославской области. Сын зажиточного крепостного крестьянина, поставлявшего овощи в Тихвинский монастырь и на рынки Ярославля и Санкт-Петербурга. Грамоте учился у своего дяди М. Д. Артынова и у местного священника. Любил слушать рассказы об истории села и города Ростова. По торговым делам часто бывал в крупных российских городах. Пытался продолжить дело отца, но не имел в этом успеха и поступил в «железную» лавку своего тестя в Ростове. Позднее открыл собственную мелочную лавку в родном селе.

В 1837 году дядя передал А. Я. Артынову свою рукопись «Книга истории села Угодичи и о городе Ростове и его округе» и летопись «От Ноя праотца до великого князя Рюрик… книга о великих князьях русских, отколе произыде их корень», которая практически дословно повторяет сведения из четвертой части «Сочинений Святого Димитрия, митрополита Ростовского» между 5508 и 1908 гг. до н. э. После этого Артынов стал вести записи легенд и преданий по истории Ростовского края, собрал большое количество рукописей и делал из них выписки. Через некоторое время к нему стали обращаться за справкой из Ярославля и Ростова.

Первым его трудом стал историко-этнографический очерк «Село Угодичи, Ростовского уезда, Ярославской губернии», опубликованный при содействии С. Аксакова в «Ярославских губернских ведомостях» в 1850 году и впоследствии не раз переиздававшийся (до 1893 года). Известно 16 его напечатанных работ и около 80 рукописей общим объёмом в 50 тысяч страниц: записи фольклорных и древних исторических и литературных текстов; их пересказы; их переработки и переделки в сводные тексты; исторические сочинения на основе местного материала; литературные сочинения (1-2 повести) и несколько десятков стихотворений и поэм. По совету М. П. Погодина Артынов написал «Воспоминания крестьянина села Угодич», представляющие собой в основном рассказ о повседневной жизни и встречах с известными людьми. В «Воспоминания» (опубликованы в 1882 году) включены описание Ростова, сведения о Ярославском крае и его жителях, предания, сказки, былины и исторические песни. Работал до последних дней, будучи уже слепым диктовал сыну Якову и внуку Сергею.

Умер 17 февраля 1896 года. Похоронен в Угодичах возле Богоявленской церкви. До наших дней сохранился его дом.


Уже при жизни Артынова его работы приобрели дурную славу как смешивающие достоверные сведения с недостоверными, фольклорными и даже выдуманными самим автором. Письменные источники Артынова, часто «исчезнувшие» (наиболее важны из них «Хлебниковский летописец», «Трехлетовский летописец» и «Рукопись стольника Мусина-Пушкина»), представлены в его вольном пересказе (по поводу чего он выражал позднее сильное раскаяние). На работы Артынова много ссылался ростовский краевед А. А. Титов, зачастую как на основной источник, что ставит под сомнение содержание и некоторых его трудов, в том числе фундаментальной книги «Ростовский уезд» (1885). В 1930-е годы оценку трудам Артынова дал ростовский краевед П. С. Иванов, который пользовался его наследием очень осторожно. В 1956 году ростовский краевед П. А. Сергеев составил первый очерк жизни и творчества Артынова, он признавал за его сочинениями ряд несомненных достоинств, но призывал к осторожности в обращении с ними. Разоблачая сочинения Артынова, историк Н. Н. Воронин в 1974 году указывал, что они обладают самостоятельной историко-культурной и историографической ценностью. На протяжении многих лет к артыновскому творчеству обращается издавший ряд его трудов литературовед Ю. К. Бегунов, считая Артынова одним из «подлинных самородков среди народных литераторов и непрофессиональных собирателей фольклора, независимых и бескорыстных». Не согласны с критическими выводами Н. Н. Воронина были ростовские краеведы Б. М. и М. Б. Сударушкины, считая главной причиной недоверия исследователей к Артынову то, что его труды не соответствуют норманнской теории.

Его литературное наследие во многом остается загадкой, и доселе вызывает ожесточенные споры. Действительно, в работах Артынова непостижимым образом нашли отражение имена и события, не оставившие никаких следов в известных летописных сводах.

Версия 1. Фантазер - недоучка.

Сторонником такого подхода являлся профессор Н.Н. Воронин (1904-1976). По его убеждению, А.Я. Артынов был типичным представителем лубочной литературы XIX века. Историк считал, что ростовский сказочник «склонялся к тому направлению, которое…не останавливалось даже перед подделкой источников».

Столь резкая оценка имела определенные основания. Не секрет, что пользуясь модой на «русский стиль», многие сочинители XIX в. как блины пекли псевдо фольклорные опусы на потребу столь же малообразованной публики. Особенно дурную славу заслужили «скрижали» изощренного фальсификатора российских древностей А.И. Сулакадзева. Считается, что именно он приложил руку к написанию известной «Книги Велеса».

Некоторые сторонники Воронина допускали, что в распоряжении Артынова могли оказаться какие-то списки XVII в. Но, научной общественности они так и не были представлены. А в отсутствие неоспоримых доказательств их вольная авторская трактовка не представляла для науки никакого интереса.

Нужно отметить, что еще при жизни Артынова его издания подвергались яростным нападкам приверженцев «норманнской» теории. Не мудрено, ведь в его легендах строителями российской государственности представали коренные жители здешних мест – меряне, их духовные вожди – волхвы, предприимчивые граждане Великого Новгорода, местные князья, бояре, воеводы, старцы-подвижники, простые горожане. Словом, кто угодно, только не соратники варяжского конунга Рюрика.

Действительно, из древнего наследия А.Я. Артынов выделял прежде всего былинное, сказочное начало. В его работах правдоподобные деяния героев причудливо перемежаются с фантастическими гиперболами и мифами. Приведем отрывок из артыновского сказания:

О РОСТОВСКОМ КНЯЗЕ РАТОБОРЕ

Ростовский князь Ратобор был третьим сыном князя и волхва Звонара. Отец и два старших брата считали его за дурака, а потому он и не мог рассчитывать стать правителем Ростовской области, но ему случайно достались упавшие с неба дорогие вещи: соха, топор, иго и чаша, вследствие чего он и был назначен отцом править Ростовскою землею вместо своих старших братьев. Однажды Ратобор сидел на берегу реки Ишни близ Черного омута (ныне тут стоит село Демьяны) и увидел прилетевших четырех лебедей: трех белых и четвертого черного. Лебеди стали купаться и тотчас же превратились в красивых девиц… Из этих четырех девиц Ратобор и выбрал двух: Милолику он взял за себя, а Разуму-Ваулиху сосватал своему другу – новгородскому князю Перею-Туче…

Очень похоже на сказку. Конечно, один лишь факт происхождения ростовских князей от местной языческой элиты, мог бы вызвать сенсацию в научном мире! Но только после тщательного анализа и подтверждения подлинности заявленных свидетельств.

Историкам же ничего не известно ни о Ратиборе, ни об отце его, волхве Звонаре. Да и князь Перей Туча, персонаж, скорее, легендарный. Реальные названия села Демьяны и реки Ишни ничего не доказывают. Стало быть, С одной стороны, Воронин прав.

Но есть и вторая версия.

Версия 2. Наследие утраченного «Ростовского архива».

В своих работах А.Я. Артынов с неизменной аккуратностью записывал названия использованных им источников. Особенно часто встречаются ссылки на 3 списка XVII века: «Сборник стольника Мусина-Пушкина», «Хлебниковский» и «Трехлетовский» летописцы. Последние названы по именам их владельцев - купцов, современников А.Я. Артынова. По словам краеведа, ему не возбранялось делать выписки из оных бумаг в библиотеках хозяев.

Так что же представляли собой эти документы? Из описаний Артынова вырастает летописный свод, основанный на совершенно иных началах, нежели ангажированная под Рюриковичей «Повесть временных лет». Так, в «Сборнике стольника» различаются 120 текстов, посвященных ростовским князьям VIII – IX вв. Из них можно заключить, что генеалогия здешних правителей уходит корнями в самую глубокую древность. Зачастую Артынов сообщает о событиях, случившихся задолго до «призвания варягов» и крещения Руси. Так, в одном из сказаний под 860 г . упоминается о встрече ростовского купца Михея Русина со старцами Кириллом и Мефодием. Отметим, что по части хронологии здесь все безупречно - знаменитые греческие подвижники жили именно в это время.

Из таких потрясающих совпадений, стыковок и соответствий и состоят 50000 листов записей полуграмотного крестьянина. Как мы уже говорили, эти факты ничего не доказывают. Ведь Артынов мог узнать о датах жизни Кирилла и Мефодия из других источников, и лишь затем сочинить историю об упомянутой встрече.

Однако столь же изумляющим правдоподобием отмечены сотни, если не тысячи, подобных «выдумок»! По Воронину получалось, будто Артынова осенял дар вещий. Ведь для создания вымысла такого титанического масштаба от провинциала-самоучки потребовался бы не только талант Гомера, но и объем познаний, не снившийся в те годы ни «гению подлога» Сулакадзеву, ни его академическим оппонентам.

Действительно, новгородские летописи и скандинавские хроники сохранили смутные упоминания о «Русском каганате», основанном на рубеже VIII-IX вв. новгородским князем Гостомыслом в союзе с мерянами и кривичами для отражения норманнской агрессии. В ростовской земле существуют неоспоримые следы крупного защитного проекта древности. Так, историк А.А. Титов в книге «Ростовский узед» описывает 5 мерянских городищ VIII-IX вв., составлявших линию обороны вокруг Ростова Великого. Как знать, не отзвуки ли этой великой истории дальним эхом отозвались в записях уездного «фантазера»?

Столь же разительно отличается от назидательных догматов Нестора запечатленная Артыновым картина духовного мира ростовчан. Она полна ярких языческих образов, имен и знамений. Перед нами предстает множество персонажей, в кипении их деяний и страстей, с неповторимыми чертами их облика.

Так, по версии Артынова, название села Угодичи происходит от имени ростовской княжны Будиславы Угоды, известной своей добротой и приятной манерой общения. И будто бы здесь, на берегу озера Неро, стоял ее дивно изукрашенный терем.

Дискуссия о происхождении и самом факте существования документов, изложенных Артыновым, не утихает и в наши дни. К сожалению, народный краевед не снимал копий с первоисточников, а составлял лишь произвольные пересказы их содержания. В итоге это обернулось крупной утратой. По свидетельству А.А. Титова, незадолго до кончины Артынова все старинные бумаги «пропали неизвестно куда».

Многие исследователи резонно полагают, что в распоряжении А.Я. Артынова могла оказаться часть архива древней Ростовской епархии. Еще в начале XIII в. князем Константином Всеволодовичем здесь был основан уникальный центр письменности древней Руси – Григорьевский затвор. Историки сравнивают его с ранними европейскими университетами. В Ростове углубленно изучалось богословие, греческий и латинский языки. Славился Григорьевский затвор своей мастерской по переписке книг и богатейшим хранилищем рукописей.

Однако в 1787 г . по указу Екатерины II Архиерейский дом в Ростове был упразднен, и все его документы надлежало переправить в Ярославль. Воля «просвещенной государыни» была исполнена с надлежащим усердием. Древние рукописи кипами сваливались на возы, едва покрытые рогожей. К тому же, как водится в русской традиции, в Спасо-Ярославском монастыре не хватило свободных помещений. И значительная часть свитков была брошена в Ростове.

Картину грандиозного разгрома отечественной святыни дополняют свидетельства современников. По воспоминаниям горожанина А.И. Щеникова, в бытность недорослем, он любил лазать с товарищами в башни и переходы Ростовского кремля. Там ворохами лежали древние книги. И выдранные из них листы с золотыми буквами служили хорошим украшением для воздушных змеев.

Если что-то и уцелело, то лишь волей случая. Примечательно, что многие исследователи усматривают «ростовский след» в истории с обретением А.И. Мусиным-Пушкиным списка «Слова о полку Игореве». Содержащий его сборник «Хронограф» был куплен графом в 1792 г . через доверенного «комиссионера» у архимандрита Иоиля Быковского при весьма щекотливых обстоятельствах. Духовному лицу, вроде бы не пристало торговать достоянием своей обители. Другое дело, если фолиант оказался бесхозным, не значился ни в каких в описях, а посему мог стать предметом выгодной сделки.

Не мудрено, что при таком раскладе среди покупателей раритетов могли оказаться предки Хлебниковых и Трехлетовых. Ведь насколько известно, среди купцов было немало ревностных почитателей древностей.

Так или иначе, еще современники уловили в работах А.Я. Артынова некое начало, резко выделявшие их из ряда прочих фольклорных сочинений. 5 изданий выдержал историко-этнографический «Очерк истории села Угодичи», были изданы предания Артынова «О шапке архиерея Иоасафа» и «Сказание о Руси и вечем Олзе».

Дом писателя-самородка в Угодичах стал местом паломничества заинтересованных поклонников. Живой интерес творчеству краеведа проявил историк М.П. Погодин. При встрече он настоятельно советовал Артынову тщательно копировать древние сочинения.

Однако было уже поздно. На склоне лет Александр Яковлевич тяжко болел и почти ослеп. Но до последних дней не оставлял своего увлечения. Под его диктовку записи вели сын Яков и внук Сергей. Большую заботу о сохранении творческого наследия проявил историк А.А. Титов. Начиная с 80-х годов XIX в., он покупал рукописи Артынова по 50 рублей серебром за штуку. Всего, таким образом, уцелело более 80-ти работ краеведа. При этом до конца дней Артынов сожалел, что много других тетрадей было пущено на обертку покупок в его мелочной лавке.

Впоследствии записи были положены Титовым в основу своих научных трудов: «Воржская волость», «Ростовская старина», «Предания о ростовских князьях», «Ростовский уезд Ярославской губернии» «Велесово дворище и легенда о жреце Киче». В этих работах Титов уделил значительное внимание истории коренных насельников здешних мест – народу меря.

Ныне архив А.Я. Артынова разделен на три части. Рукописи хранятся в Российской Национальной библиотеке в Санкт-Петербурге, в Ростовском историко-архитектурном музее-заповеднике и Государственном Историческом музее в Москве. Значительная часть наследия еще не изучена, и ждет своего исследователя.


Использованные источники:

http://www.litsoch.ru/referats/read/154055/

http://merjamaa.ru/news/rostovskij_kraeved_aleksandr_jakovlevich_artynov/2012-01-27-479

http://www.yaroslavskiy-kray.com/319/artynov-a-ya.html

http://obook.ru/биография?n=11845_артынов-александр-яковлевич

Это фотография Ольги Федоровны Берггольц (3 (16) мая 1910 года, Санкт-Петербург — 13 ноября 1975 года, Ленинград) — русская советская поэтесса, прозаик.

Мать — Мария Тимофеевна Берггольц (урождённая Грустилина) (1884—1957, похоронена на Шуваловском кладбище в Петербурге), отец — Фёдор Христофорович Берггольц, врач-хирург (фамилия немецкая, по деду со стороны отца), младшая сестра — Мария (Похоронена на Литераторских мостках Волковского кладбища). Детские годы прошли на окраине Невской заставы. С 1918 по 1920 годы вместе с семьёй жила в Угличе в бывших кельях Богоявленского монастыря. Росла и училась в трудовой школе, которую окончила в 1926 году.

Первое стихотворение поэтессы «Ленин» было напечатано в газете «Красный ткач» в 1925 году, первый рассказ «Заколдованная тропинка» — в журнале «Красный галстук». В 1925 году пришла в литературное объединение рабочей молодёжи — «Смена», где встретила поэта Бориса Корнилова (первого мужа, за которого вышла замуж в 1928 году, от которого 13 октября того же года родила дочь Ирину, которая умерла 14 марта 1936 в возрасте семи лет), с которым позднее училась на Высших курсах при Институте истории искусств. Здесь преподавали такие учителя, как Тынянов, Эйхенбаум, Шкловский, выступали Багрицкий,Маяковский, И. Уткин.

В 1926 году на заседании союза Поэтов стихотворение Ольги Берггольц похвалил Корней Чуковский, сказав, что в будущем она станет настоящей поэтессой.

С 1930 года работала в детской литературе, печаталась в журнале «Чиж», издала свою первую книгу — «Зима-лето-попугай».

Поступила на филологический факультет Ленинградского университета. Преддипломную практику проходила во Владикавказе летом — осенью 1930 года, в газете «Власть труда». Освещала строительство ряда народнохозяйственных объектов, в частности, Гизельдонской ГЭС. Позже, в 1939 году она написала об этом периоде своей биографии стихотворение «Дорога в горы».

В 1930 году разводится с Борисом Корниловым и выходит замуж за однокурсника Николая Молчанова, с которым пробудет до его смерти в 1942 году.

Окончив в 1930 году университет, уезжает в Казахстан, работая корреспондентом газеты «Советская степь», о чём рассказала в книге «Глубинка» (1932). Вернувшись в Ленинград, работала редактором в газете завода «Электросила» (1931—1934). В 1933—1935 годах выходят книги: очерки «Годы штурма», сборник рассказов «Ночь в Новом мире», первая «взрослая поэтическая книга» — сборник «Стихотворения», с которых начинается поэтическая известность Берггольц.

В 1932 году рождается вторая дочь поэтессы — Майя, которая умерла год спустя.

В 1934 году принята в Союз Советских писателей, откуда была исключена 16 мая 1937, в котором была восстановлена июле 1938, откуда снова была исключена после ареста, 5 января 1939 года.

13 декабря 1938 года была арестована по обвинению «в связи с врагами народа» и как участник контрреволюционного заговора против Ворошилова и Жданова, в заключении после побоев разрешилась мертворождённым ребёнком. 3 июля 1939 года была освобождена и полностью реабилитирована; вскоре после освобождения вспоминала «Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в неё, гадили, потом сунули обратно и говорят: живи!». Первый муж — Борис Корнилов — был расстрелян 21 февраля 1938 года в Ленинграде.

В феврале 1940 году вступила в ВКП(б).

В годы Великой Отечественной войны, оставаясь в осаждённом Ленинграде, с августа 1941 работала на радио, почти ежедневно обращаясь к мужеству жителей города. Её второй муж, литературовед Н. Молчанов, умер от голода 29 января 1942 года. Позже она посвятит одноимённое стихотворение своему мужу. Отец, Фёдор Берггольц, за отказ стать осведомителем в марте 1942 года был выслан из блокадного Ленинграда органами НКВД в Минусинск(Красноярский край). В это время Берггольц создала свои лучшие поэмы, посвящённые защитникам Ленинграда: «Февральский дневник» (1942), «Ленинградскую поэму» (1942).

3 июня 1942 года Ольге Берггольц вручили медаль «За оборону Ленинграда».

27 января 1945 выходит радиофильм «900 дней», в котором использовались разные фрагменты звукозаписей (в том числе метроном, отрывки из Седьмой симфонии, объявления о тревоге, голоса людей) в одну.

Несмотря на все заслуги, в конце мая 1945 на Х пленуме СП СССР была подвергнута критике.

После войны выходит книга «Говорит Ленинград» о работе на радио во время войны. Написала пьесу «Они жили в Ленинграде», поставленную в театре А. Таирова.

В 1948 году в Москве выходит «Избранное», спустя 10 лет — Собрание сочинений в двух томах.

В 1952 году — цикл стихов о Сталинграде. После командировки в освобождённый Севастополь создала трагедию «Верность» (1954). Новой ступенью в творчестве Берггольц явилась прозаическая книга «Дневные звёзды» (1959), позволяющая понять и почувствовать «биографию века», судьбу поколения.

C 1949 года по 1962 год состояла в браке с Георгием Макогоненко.

В середине 1950 — начале 1960-х несколько стихотворений Берггольц были распространены в самиздате. В 1960-е вышли её поэтические сборники: «Узел», «Испытание», в 1970-е — «Верность», «Память».

В 1960 выходит книга «Дневные звёзды».

Последняя напечатанная новая книга — сборник стихотворений «Память», вышедший в 1972 году в Москве.

Умерла Ольга Берггольц в Ленинграде 13 ноября 1975 года. Похоронена на Литераторских мостках Волковского кладбища. Памятник на могиле поэтессы появился только в 2005 году.

Дневники, которые поэтесса вела много лет, при её жизни не были опубликованы. После смерти Ольги Берггольц её архив был конфискован властями и помещен в спецхран. Фрагменты дневников и некоторые стихотворения появились в 1980 году в израильском журнале «Время и мы». Большинство не публиковавшегося в России наследия Берггольц вошло в 3-й том собрания её сочинений (1990). Выдержки из дневников о приезде поэтессы в деревню Старое Рахино опубликованы в журнале «Знамя» в 1991 году

В 2015 году было объявлено о первом полном издании дневников Ольги Берггольц. Подготовкой издания занимался коллектив Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), в котором с 1975 года хранится личный фонд поэтессы.

Именем Ольги Берггольц названа улица в Невском районе и сквер во дворе дома № 20 по набережной Чёрной речки в Приморском районе Санкт-Петербурга. Также именем Ольги Берггольц названа улица в центре Углича.

Памятная доска на здании бывшей школы в Богоявленском монастыре Углича, где Ольга Берггольц училась с 1918 по 1921 гг.

Мемориальные доски Ольге Берггольц установлены на здании бывшей школы в Богоявленском монастыре Углича, где она училась с 1918 по 1921 гг. и на улице Рубинштейна, 7, где она жила. Ещё один бронзовый барельеф её памяти установлен при входе в Дом радио. Памятник Ольге Берггольц также установлен во дворе Ленинградского областного колледжа культуры и искусства на Гороховой, 57-а: где в годы Великой Отечественной войны был госпиталь.

В 1994 году Ольге Берггольц присвоено звание «Почётный гражданин Санкт-Петербурга».

17 января 2013 года, к 70-летию прорыва блокады Ленинграда в Санкт-Петербурге в школе № 340 Невского района был открыт музей Ольги Берггольц. Экспозиция состоит из четырёх выставочных разделов — «Комната Ольги Берггольц», «Блокадная комната», «Место памяти» и «История микрорайона и школы».

К 100-летию со дня рождения поэтессы, в 2010 году, петербургский театр «Балтийский дом» поставил спектакль «Ольга. Запретный дневник» (режиссёр Игорь Коняев, в главной роли Эра Зиганшина).

16 мая 2015 года, в 105-ю годовщину со дня рождения поэта, в Палевском саду Невской стороны Петербурга был открыт памятник Ольге Берггольц.

Библиография

1944 — «Ленинградский дневник». Л., ГИХЛ.

1946 — «Говорит Ленинград». «Лениздат».

1954 — «Избранное». «Молодая гвардия».

1955 — «Лирика». М., «Художественная литература».

1960 — «Дневные звёзды». Л., «Советский писатель».

1964 — «Дневные звёзды». «Лениздат».

1967 — Избранные произведения в 2-х томах. Л., «Художественная литература».

1967 — «Дневные звёзды». Петрозаводск, Карельское кн. изд.

1970 — «Верность». Л., «Советский писатель».

1971 — «Дневные звёзды». М., «Советский писатель».

1975 — «Дневные звёзды». М., «Современник»,.

1978 — «Дневные звёзды». «Лениздат», 224 с. 100 000 экз.

1985 — «Голос». М., «Книга»,, 320 с. 7 000 экз. (миниатюрное издание, формат 75х98 мм)

В 1931 году О.Ф.Берггольц написала повесть «Углич», а спустя много лет - в 1953г, снова посетила город, и вскоре воспоминания о нем вошли в книгу «Дневные звезды», которую Ольга Берггольц считала началом Главной книги своей жизни.

Повесть «Углич» выходила в издательстве «Молодая гвардия» в 1932году и получила несколько отзывов, в том числе и Максима Горького. О причинах долгого ее не переиздания можно только догадываться. А в перестроечном 1988г. году включается она в трехтомник произведений О.Берггольц. Литературоведы ссылаются на повесть «Углич», как на источник для книги «Дневные звезды».


Использованные источники:
http://fb.ru/article/209058/berggolts-olga-fedorovna-biografiya-kratko

http://www.litmir.co/br/?b=198238&p=2

http://library.kiwix.org/wikipedia_ru_all/A/html/О/л/ь/г/Ольга_Берггольц.html

http://prouglich.ru/wiki/Берггольц,_Ольга_Фёдоровна#.D0.9E.D0.BB.D1.8C.D0.B3.D0.B0_.D0.91.D0.B5.D1.80.D0.B3.D0.B3.D0.BE.D0.BB.D1.8C.D1.86_.D0.B2_.D0.A3.D0.B3.D0.BB.D0.B8.D1.87.D0.B5

Произведения, которые Н.А.Некрасов посвятил Ярославскому краю:
Вторая глава поэмы «Кому на Руси жить хорошо?» (описание аббакумцевского пруда).

«Рыцарь на один час» (Аббакумцево)

«Горе старого Наума» (Николо-Бабаевский монастырь, Крахмало-паточный завод в Гузыцыно, замок Понизовкина)

Поэма «Мать» (описание грешневского сада)

«Родина» (Грешнево)

«Тишина» (Грешнево, Аббакумцевский храм)

«На Волге» (окрестности Грешнева, Николо-Бабаевский монастырь)

«Размышление у парадного подъезда» (разлив Волги у Грешнева)

«В неведомой глуши, в деревне полудикой…» (дядька-псарь в Грешневе)

«Крестьянские дети» (грешневская дорога)

«Коробейники» (Грешнево)

«Дедушка» (окрестности Грешнева, Аббакумцево)

«Городок» (Ярославль)

«Уныние» (Грешнево)


http://bibliofond.ru/view.aspx?id=703455

http://www.myshared.ru/slide/602542/

http://cheloveknauka.com/nekrasov-i-yaroslavskiy-kray-kraevedcheskie-aspekty-izucheniya-biografii-i-tvorchestva-nekrasova

http://kostromka.ru/zontikov/nekrasov/13.php

http://николай-некрасов.рф/referat/009-1.html

http://sch714-nekrasov.narod.ru/Abakumtsevo.htm



http://yaroslavl.viptop.ru/www/stihi.html