Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Отто скорцени секретные задания рсха




страница1/12
Дата07.02.2017
Размер2.19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
ОТТО СКОРЦЕНИ

СЕКРЕТНЫЕ ЗАДАНИЯ РСХА
Анонс
Отто Скорцени — родоначальник нацистских коммандос. Прежде всего, очень сложно найти как в реальной жизни, так и в художественной литературе более невероятные приключения, чем те, что выпали на долю этого офицера СС личности, к счастью союзников-англичан и американцев, так и не сумевшей реализовать себя до конца. Освобождение Муссолини и занятие Замка на Горе в Будапеште сделали бы честь героям Дюма и гангстерских романов тридцатых годов. Редкий кинобоевик содержит столько приключений, сколько их пережил Скорцени, выполняя секретные задания в разных странах Европы. Во-вторых, редко когда человек, не занимавший каких-либо значительных постов в иерархии государственной власти, в армии, играл такую роль в истории второй мировой войны. Скорцени, один из сотен тысяч обычных немецких офицеров, на какое-то время сковал действия целой армии, союзников! И вместе с тем Скорцени не герой "в чистом виде", — это самый настоящий эсэсовец, фанатично преданный фюреру и рейху. И это третья причина, по которой мы взялись за публикацию его мемуаров. Феномен Скорцени кристаллизация духа национал-социализма в самой опасной и заразной форме.
РОЖДЕНИЕ КОММАНДОС
Вот уже больше года, как я был не у дел. Ослабевший после дизентерии, подхваченной в последнюю русскую кампанию, я смирился с приговором врачей, признавших меня негодным, во всяком случае сейчас, к службе в боевых частях. В должности военного инженера я прозябал в тыловой части под Берлином. Когда осенью 1942 года я узнал, что дивизии СС будут превращены в танковые, то направил рапорт с просьбой разрешить мне пройти курсы танковых офицеров. Затем мне удалось получить назначение в 3-ю танковую дивизию СС. Вскоре, однако, новый приступ дизентерии показал, что мое состояние не позволяет выдерживать чрезмерные нагрузки. После нескольких недель, проведенных в госпитале, я был снова отправлен в свою берлинскую часть. К счастью, ненадолго. В начале апреля 1943 года я был вызван в Главный штаб войск СС. Там один из высокопоставленных офицеров сообщил мне, что требуется офицер с хорошим техническим образованием для организации "специальной части". Чтобы уточнить задачу, которую собирались поставить перед этим подразделением, мой собеседник коротко обрисовал схему различных спецслужб, собранных под крылом абвера (секретная служба вермахта). Так я первый раз прикоснулся к совершенно секретной области, о которой знали только посвященные. Надо сказать, что я имел о ней самое поверхностное представление. Чтобы вам стал понятен круг проблем, которыми я должен был отныне заниматься, расскажу об общей структуре этой организации. Абвер подчиняется непосредственно Верховному командованию армии. Он состоит из трех служб. Первый отдел занимается собственно военной разведкой Второй отдел активно действует только в военное время. Он занимается подготовкой и проведением диверсионных и террористических актов в тылу противника, а также осуществляет мероприятия по деморализации войск врага посредством соответствующей пропаганды. Третий отдел ведет контрразведку, то есть организует борьбу против шпионов и диверсантов противника в собственных тылах. (Я допускаю, что слова "шпионаж", "террористический акт" и "диверсия" кажутся пугающими и отвратительными многим обывателям, поэтому должен напомнить, что подобные службы, хотя бы и замаскированные под разными благозвучными названиями, существуют во всех странах. В настоящее время все великие державы вынуждены содержать свою "Интеллидженс сервис" или, как это скромно называют французы, "Второе бюро".) В начале войны Верховное командование создало в подчинении руководителей секретных служб ударный батальон "Бранденбург". Мало-помалу этот батальон вырос и превратился к январю 1943 года в штурмовую дивизию "Бранденбург". На это соединение были возложены задачи по проведению некоторых секретных операций, в том числе разрабатывавшихся службами безопасности. Вокруг этих операций висела такая плотная завеса секретности, что большинство населения не знало даже о существовании этой дивизии. Но вот уже почти год, как Главное командование войск СС решило создать вторую подобную часть; она получила кодовое название "Специальный учебный лагерь Ораниенбург". И руководство СС искало офицера, обладающего знаниями по всем военным специальностям, а также разбирающегося в технике, чтобы поручить ему возглавить это подразделение и ускорить его подготовку. Этот пост и был мне предложен моим собеседником. Я сразу же представил себе все последствия этого назначения. Приняв неожиданное предложение, я решительно покончу с обычной военной жизнью, чтобы занять особое место, которое предназначено не для всех. Мне пришел на память девиз Ницше: "Жить надо в опасности!" "Может быть, в этом качестве я смогу послужить моей родине наиболее эффективным образом в момент, когда Германия вступила в тяжелый и жестокий период своей истории", — подумал я. Это последнее соображение в конце концов, вероятно, и повлияло на мое решение. Я принял предложение, оставив за собой право на отставку, если моих возможностей и способностей окажется недостаточно для такой деликатной миссии. 20 апреля 1943 года я получил новое назначение вместе со званием капитана запаса. Перед тем как приступить к своим обязанностям, я был представлен шефу отдела политической разведки службы безопасности генералу СС Вальтеру Шелленбергу. Это был еще достаточно молодой человек, весьма элегантный, казавшийся очень любезным. По правде говоря, я не очень много понял из его объяснений. В конце концов, я только что переступил порог области деятельности, с которой до этого был совсем незнаком. Я понял только, что подразделение, которым мне предстояло командовать, должно было быть готовым совершать рейды по тылам противника и что первая группа уже готова к отправке. Вот о чем шла речь. Нефтедобывающие районы Южного Ирана были оккупированы почти с самого начала войны английскими войсками; в то же время север страны находился "под защитой" нескольких русских дивизий. С другой стороны, союзники максимально использовали иранские железные дороги для перевозки в Россию все возрастающего количества военного снаряжения. Особенно это относилось к США, которые с момента вступления в войну, 11 декабря 1941 года, своими массированными поставками значительно укрепили способность Советского Союза к сопротивлению. Это в общих чертах было уже мне знакомо, но только теперь я понял, в каких гигантских объемах выражалась эта помощь. Я стал отдавать себе отчет в чрезвычайной важности помощи союзников для России. Тогда передо мной ставилась задача перерезать или по крайней мере постоянно угрожать этим путям сообщения, атакуя их прямо в центре страны. Шелленберг надеялся достичь этой цели, оказав поддержку мятежным горным племенам, которые отказывались подчиняться центральным иранским властям. Небольшие, специально подготовленные группы немецких солдат должны были снабжать оружием восставшие племена кашгайцев и других мятежников и работать с ними в качестве инструкторов. На месте они будут принимать по радио приказы, указывающие, по мере развития событий и в зависимости от необходимости и возможностей, цели для атак. Уже несколько месяцев два десятка человек из "Специального лагеря" — это временное наименование моего будущего подразделения — изучали под руководством иранского инструктора персидский язык. Кроме того, каждой группе будет придан иранец, который станет сопровождать солдат, когда они отправятся на операцию. Первая команда была в целом готова, и оставалось только получить сигнал от немецкого агента, находившегося, естественно, нелегально, в Тегеране. Для маскировки этого предприятия секретные службы дали ей название "операция "Француз". Место приземления парашютистов — берег соленого озера юго-восточнее Тегерана. Группа в составе двух офицеров, трех унтер-офицеров и одного иранца ждала приказа на вылет. После бесконечных переговоров с Люфтваффе 200-я истребительная эскадрилья согласилась предоставить в наше распоряжение один "Юнкерс-290", единственный немецкий самолет, обладавший необходимым радиусом действия. Пришлось до килограмма рассчитывать вес снаряжения, чтобы самолету хватило топлива на полет туда и обратно. Только тот, кто участвовал в подобных предприятиях, знает, сколько раз надо взвесить, изменить, снова просмотреть каждую деталь, каждую позицию из списка снаряжения. С какой тщательностью надо отбирать каждый предмет: оружие, одежду, боеприпасы и продовольствие, взрывчатку и плюс ко всему подарки вождям мятежных племен. Что касается последних, я всегда с ужасом вспоминаю, как лихорадочно искали мы охотничьи ружья с серебряной инкрустацией и пистолеты с золотыми орнаментами на рукоятках! Местом старта был выбран аэродром в Крыму. К несчастью, взлетная полоса была так коротка, что потребовалось еще облегчить самолет, естественно за счет снаряжения. Затем несколько дней ждали благоприятной погоды, с безлунной ночью, чтобы без проблем пролететь над русской территорией. Когда наконец наступил момент отправки, снова оказалось, что самолет слишком перегружен, поскольку к тому времени ливневые дожди размыли и привели в негодность взлетное поле. В который раз мы вынуждены были отказываться от части снаряжения. Но было принято решение позднее послать дополнительный самолет, который сбросит на парашютах все, что не смог взять первый. Наконец все готово. На этот раз взлет состоялся. Через четырнадцать часов тревожного ожидания мы получили первое сообщение, что наши люди благополучно приземлились, живые и здоровые, на иранской территории. Наступило лето 1943 года. Положение на различных театрах военных действий было неблестящим. Это я мог почувствовать, даже не читая сводок, ибо на каждом этапе организационной работы я наталкивался на упорное сопротивление чиновников. Ни одна из служб, к которым я обращался, не спешила предоставлять в мое распоряжение людей или необходимое оборудование и снаряжение. Все приходилось буквально выдавливать по капле. Вначале группа, заброшенная в Иран, добилась кое-каких результатов, по правде сказать, достаточно скромных. Им удалось установить связь с отрядом мятежников и выполнить несколько мелких диверсий в пределах своих возможностей, которые, правда, были не очень значительны, поскольку нам не удалось отправить им обещанное подкрепление. У нас не было достаточного количества самолетов "Юнкерс-290" — это единственный немецкий самолет, способный выполнить такой полет без промежуточной посадки. Между тем, "Специальный лагерь Ораниенбург" сформировал вторую группу в составе шести солдат и одного офицера. В последний момент их отлет задержался из-за аварии самолета при разбеге. Аварии, ниспосланной провидением, как мы узнали на следующий день. Один из наших агентов в Тегеране неожиданно появился в Турции после скоропалительного бегства. Из Константинополя он сообщил — и вовремя, — что наша разведывательная сеть в Тегеране разгромлена, все агенты арестованы. Ему одному удалось спастись. В этих условиях было бы безумием посылать вторую группу, которая попала бы в полную изоляцию, без всякой связи с Тегераном или с первой группой. Поэтому нам пришлось отказаться от продолжения операции "Француз". К тому же через некоторое время мятежные племена прекратили вооруженную борьбу и сложили оружие, предоставив нашим солдатам выбор: остаться с ними или уйти. Но для наших людей, не владеющих местным языком в совершенстве, добраться до границы с ближайшим нейтральным государством — Турцией — было безнадежным делом. Вскоре предводители мятежников были вынуждены выдать немцев английским войскам. Перед угрозой плена один из офицеров покончил жизнь самоубийством, другой, вместе с тремя унтер-офицерами, был интернирован в лагере на Ближнем Востоке. Эти четверо вернулись в Германию только в 1948 году.
***
В конечном счете операция "Француз" закончилась провалом. Но я должен сказать, что в то время другие задачи казались мне более интересными. Однажды техническая служба VI отдела предоставила мне для ознакомления планы, касавшиеся промышленного развития СССР. Так как нельзя было найти никаких сведений об этом ни в прессе, ни даже в работах по географии или политической экономии, этот ворох статистических выкладок, карт, планов и т.п. меня особенно заинтересовал. Сотрудники VI отдела выработали и план под кодовым названием операция "улбм" — диверсий, который предусматривал нападение на некоторые оборонные заводы и их полное или частичное уничтожение. Я сразу же понял, что есть возможность значительно ослабить промышленный потенциал врага, и эта цель может быть достигнута силами всего одного хорошо подготовленного и умело действующего подразделения коммандос. Но в то время у нас такого еще не было. Организационный этап в создании моего подразделения был еще далек от завершения, и я сознавал, что мне самому надо еще многое узнать.
Я УЧУСЬ
Перед тем как принять на себя командование новым подразделением отдела политической разведки, я погрузился с головой в довольно специфическую работу: стал изучать все сообщения и доклады, касающиеся деятельности британских коммандос. Еще в России я увидел, что можно извлечь полезные уроки, критически осмысливая действия противника. Почему нельзя воспользоваться этим методом и в моем нынешнем положении? Признаюсь, я был буквально поражен, изучая операции британских "специальных подразделений", находившихся под командованием лорда Маунтбеттена. Доклады о их дерзких вылазках открыли мне совершенно новые перспективы в нашей деятельности. Было совершенно очевидно, что пресловутая "Интеллидженс сервис", всегда окруженная завесой таинственности, с самого начала войны значительно активизировала свои действия. С другой стороны, я внимательно прочитал рапорты об операциях нашей дивизии "Бранденбург". Мне сразу бросилось в глаза, что это соединение имело в своем распоряжении средства гораздо более скромные, чем у противника, но это обстоятельство не мешало, однако, часто достигать замечательных результатов. Последующий анализ того, что я смог узнать, корпя как каторжник, — по крайней мере в течение двух недель я прочитал, перечитывая и делая выписки, горы документов, — дал мне уверенность, что командование подразделением коммандос предоставит мне великолепную и неожиданную возможность внести мощный вклад в победу Германии. Наши противники не больше нас могли защитить все огромное пространство своих тылов. Нашей задачей было определить среди жизненно важных центров врага те, которые немногочисленные, но хорошо подготовленные и решительно действующие специальные разведывательно-диверсионные подразделения могли подвергнуть нападению с разумным и немалым шансом на успех. Тогда, при соответствующей тщательной подготовке каждой операции и при наличии необходимых средств, мы могли бы достичь важных результатов. С другой стороны, эта задача мне казалась тем более увлекательной, что до сего дня военные усилия Германии почти не обращались к этому направлению. Именно в те дни я окончательно решил принять на себя руководство подразделением коммандос, существующим или вновь создаваемым. До меня "Специальным лагерем" командовал голландский капитан, член СС. Командирами отделений единственной роты были солдаты, прекрасно знавшие свое дело, приобретавшие свой боевой опыт в течение нескольких лет войны, — это были люди, на которых я мог положиться. У меня была базовая команда, вполне достаточная для начала работы. Напротив, что касается учебного курса и тренировочных занятий, мне не хватало опытных инструкторов. На помощь пришел случай. Во время одного из визитов в штаб-квартиру отдела политической разведки я встретил там своего старого товарища, руководившего одним из подразделений СС, Карла Радля, который сразу же принял мое предложение помочь в формировании новой части. Он также представил мне двух офицеров, только что прибывших в распоряжение VI отдела, от которых я легко добился согласия перейти ко мне. Затем я энергично принялся за работу. Я получил приказ развернуть "Специальный лагерь" численностью до батальона. Кроме того, главное командование войск СС поручило мне организовать новый ударный отряд, батальон "Фриденталь". Благодаря хорошим отношениям с офицерами многих" армейских частей мне удалось быстро собрать под своим командованием достаточное количество офицеров, унтер-офицеров и солдат, чтобы сформировать второе подразделение. С другой стороны, мы нашли идеальное место для расположения нового подразделения. В местечке Фриденталь, недалеко от Ораниенбурга, среди гигантского, постепенно возвращавшегося в дикое состояние парка тихо дремал небольшой замок времен Фридриха Великого. Просторные поля в его окрестностях также прекрасно отвечали нашим потребностям. Я сразу же приступил к организации тренировочных полигонов и постройке казарм, складских помещений и других необходимых построек. Претворение в жизнь разработанных планов — замечательное занятие. Напротив, бесконечные демарши, которые приходилось предпринимать, чтобы буквально вырывать в различных конторах и службах средства для осуществления этих планов, почти сводили на нет всю работу. Вынужденный драться с пресвятой Администрацией и ее апостолами, этими канцелярскими крысами, я приобрел даже некоторый опыт в этой невидимой миру войне. В конце концов я стал даже находить в этих лабиринтах выходы. Но, должен признаться. Карл Радль намного превзошел меня в этом искусстве, став настоящим асом в этом трудном, неблагодарном деле. И вот утверждена программа обучения и тренировок. Сделано большое дело. Я приступил к подготовке личного состава нового подразделения, настолько полной, насколько было возможно. Нашей целью было настроиться на выполнение любого задания в любой точке земли. Каждый солдат проходил сначала обычную подготовку солдата пехоты, затем он должен был освоить, более или менее подробно, навыки гранатометчика, артиллериста полевого орудия, танкиста. Естественно, все должны были уметь водить не только мотоцикл или автомобиль, но также катер и даже паровоз. Плюс к этому я зарезервировал много времени для занятий спортом, в частности плаванием. Кроме того, мы организовали краткосрочные курсы парашютистов. Одновременно в специализированных классах проходили подготовку люди, отобранные для особых операций. Они изучали иностранные языки и в общих чертах — тактику нападения на промышленные объекты противника. В то время я считал нашей главной задачей борьбу против Советского Союза, с одной стороны, и против англо-американского присутствия на Ближнем Востоке, — с другой. К сожалению, я не отдавал себе достаточного отчета в том, что шел уже 1943 год, то есть уже четвертый год войны. Возможно, я инстинктивно гнал от себя эту мысль, стараясь сконцентрироваться только на достижении ближайших результатов, которых еще можно было достигнуть, постоянно говоря себе, что выражение "слишком поздно" не должно фигурировать в словаре солдата. Никогда не поздно осуществить важную операцию. Чем меньше времени нам отпущено, тем быстрее мы должны готовиться... Вот и все.
НАШИ АНГЛИЙСКИЕ "ДРУЗЬЯ"
Перед самым моим назначением служба политической разведки уже начала организовывать в Голландии разведкурсы. Эта несколько необычная школа располагалась в имении одного голландского аристократа. Там готовились в основном радисты и диверсанты. Однажды, оставив мою работу в Фридентале, я отправился туда. С первого взгляда я понял, что они работают более масштабно, чем мог позволить себе я в Германии. Учебным центром руководил полковник секретных служб. Неудобство для меня состояло в том, что, хотя он не служил в регулярной армии, звание у него было гораздо выше моего. К счастью, он сразу же сам предложил перейти под мое командование. Почти все, что я узнал в эту поездку о деятельности наших контрразведывательных служб, было для меня новым. С другой стороны, я смог воочию представить себе ту активность, с которой союзники, особенно англичане, действовали в этом направлении. Каждую ночь скоростные самолеты пролетали над оккупированной нашими войсками территорией Франции, Голландии, Бельгии, сбрасывая парашютистов, шпионов и диверсантов, а также оружие, радиостанции, взрывчатку и снаряжение для уже действующих агентов. По оценкам наших спецслужб, почти пятьдесят процентов вражеских агентов попадали в плен через несколько дней или даже часов после приземления. Кроме того, 75 процентов снаряжения, сброшенного на парашютах, регулярно оказывалось в наших руках. Я попросил и получил разрешение собирать эти трофеи, и теперь наши враги любезно приняли на себя заботу о снабжении моего подразделения необходимыми материальными ресурсами. Этот не очень дорогостоящий метод я рекомендую взять на вооружение всем будущим командирам отрядов коммандос. Я ознакомился и с многими рапортами, сделанными на основании результатов допросов арестованных английских агентов. Изучив их ответы, я смог уяснить огромную пропасть нашего отставания в этой области, которую нам предстояло преодолеть. Меня особенно интересовали методы формирования и подготовки специальных подразделений, применявшиеся нашим противником из-за Ла-Манша. По моей просьбе, при допросах на этом было сконцентрировано внимание, и вскоре я обладал ценной, достаточно подробной информацией. Так мы узнали, что большинство разведывательно-диверсионных школ английских секретных служб находятся в Шотландии, в запретной, тщательно охраняемой зоне, где они были искусно разбросаны по изолированным усадьбам. Многие арестованные агенты добровольно рисовали нам детальные планы этих мест и подъездных путей к ним. С другой стороны, мы теперь знали британские программы обучения и подготовки и имели представление, в каком направлении нам работать. Там же, в Голландии, я познакомился с несколькими так называемыми двойными агентами. Некоторые наши пленники — люди, для которых деятельность секретного агента была только возможностью заработать на кусок хлеба, легко позволяли убедить себя "сменить форму" и работать в качестве секретного агента против своих бывших хозяев. Этот факт — гораздо более распространенный, чем об этом думают, — убедил меня в том, что действительно важные и опасные задания необходимо поручать только добровольцам. Совершенно очевидно, что искренний энтузиазм и готовность рисковать жизнью за правое дело, за честь родины находятся среди основных слагаемых элементов успеха, который при отсутствии этих двух побудительных причин становится проблематичным. От наемника, подсчитавшего стоимость своей шкуры, нельзя ждать нерушимой преданности. Редкие исключения, которые я знаю, скорее подтверждают это правило, чем опровергают его. Во время этой поездки я также узнал, что голландское отделение нашей секретной службы установило с нашими английскими "коллегами" замечательные отношения по радио и вели настоящую "радиоигру". Нашим службам удалось овладеть дюжиной радиопередатчиков, сброшенных на парашютах, и, что особенно ценно, шифрами, позволяющими читать и кодировать сообщения. С помощью агентов, для которых эти передатчики и шифры были предназначены, мы установили регулярный диалог с Англией. По полученным таким образом сведениям была уже обнаружена целая подпольная сеть сопротивления, состоявшая из нескольких сотен голландцев. В настоящее время эта организация не проявляла никакой активности, поэтому было решено отложить аресты в надежде, продолжая нашу игру, достичь более существенных результатов.
***
Помимо прочих сведений, пленные агенты сообщили нам, что в английских спецшколах используются для тренировок в стрельбе бесшумные револьверы. В Германии до сих пор не производился этот вид оружия, и нам не удавалось получить его образец в "посылках", попадавших в наши руки. Мне в голову пришла дерзкая мысль: а если воспользоваться нашей "радиоигрой" и просто попросить прислать один такой револьвер? Наше голландское отделение сразу же изъявило готовность передать этот "заказ". Через две недели, когда я снова приехал в Гаагу, мне действительно передали образец этого оружия, револьвер калибра 7.65, несколько примитивной конструкции, что, возможно, делает его более надежным и менее подверженным капризам механизмом. Если бы он был только более совершенным! (Получилось, что после получения радиограммы, посланной от имени агента по кличке Клад, англичане прислали револьвер (естественно на самолете), а нашим службам удалось перехватить груз, в котором он находился.) Я немедленно провел испытание, выстрелив прямо в раскрытое окно нашей голландской конторы, по стае уток, прогуливавшихся вдоль канала. Я мог засвидетельствовать, что выстрела почти не было слышно — на улице никто из прохожих даже не повернул голову. Среди снаряжения, которое английские самолеты регулярно сбрасывали на территорию Франции, Бельгии и Голландии для своих агентов и отрядов сопротивления, были и пистолеты-пулеметы "стэн". Едва увидев это оружие, я был буквально поражен простотой его конструкции, позволявшей — и это было совершенно очевидно — быстрое его изготовление и надежную работу. По нашим сведениям, у англичан имелся "глушитель" и к этому автомату, но они еще держали его в строгом секрете. Обстоятельство, которое, конечно, только подстегнуло меня, и я решил попробовать добыть в свое распоряжение это таинственное оружие. Но как что сделать? На этот раз наша милая система "заказов по радио" не сработала. Или англичане что-то заподозрили, или они решили придержать секретное оружие в резерве. По случаю я узнал, что один голландский капитан должен вот-вот отправиться в Англию с другой секретной миссией. Он должен был на небольшой яхте достичь сначала Швеции, а затем направиться в один из шотландских портов, где ему предстояло принять почту для английских агентов, работавших в Голландии. По моей просьбе, ему поручили дополнительно, если будет возможность, попытаться получить от английских военных и один глушитель для автомата "стэн". Благодаря этой уловке я, к своей радости, в конце июля 1943 года уже держал в руках образец этого устройства, первого из попавших в Германию. Перед моим мысленным взором пронеслись сцены бесшумного боя, в котором можно было использовать это оружие. Группа в тылу врага, вооруженная автоматами с глушителями, могла избежать потерь при непредвиденной встрече с патрулем противника, она не рисковала — при стрельбе — привлечь внимание других вражеских подразделений, которые могли прийти на помощь. Я был убежден, что любой солдат диверсионного отряда или просто армейской разведгруппы должен иметь подобное оружие. Но руководство лаборатории вооружений в Берлине было другого мнения. Вернувшись во Фриденталь, я показал этот глушитель нескольким высокопоставленным офицерам; чтобы придать демонстрации особо яркий характер, я разыграл маленький спектакль. Пока мы прогуливались по парку был уже поздний вечер, — солдат, который шел за нами в отдалении, выпустил несколько очередей в воздух, опустошив целый магазин. Надо было видеть удивление ошеломленных офицеров, когда я показал им гильзы, усеявшие землю. Они выдвинули, однако, множество возражений. Убойная сила им, видите ли, показалась недостаточной и точность стрельбы вроде бы уменьшалась при применении глушителя. Тогда я предложил им скопировать сам пистолет-пулемет "стэн" — оружие очень простое и в то же время очень надежное — и поставить его на вооружение немецкой армии. Этот автомат можно было вывалять в грязи, топтать его ногами и затем снова использовать, немецкий же аналог не мог вынести подобного обращения. Кроме того, производство "стэна" требовало только части времени и материалов, необходимых для изготовления немецкого автомата. Тогда наши дорогие бюрократы нашли другие причины, чтобы отклонить мое предложение. На этот раз они использовали авторитет самого Адольфа Гитлера: фюрер когда-то сказал, что у немецкого солдата должно быть лучшее оружие из существующих в мире. Действительно, точность стрельбы "стэна" была несколько хуже, чем у немецкого автомата. Эти господа забыли только, что автомат или пистолет-пулемет являются оружием ближнего боя и никакой солдат не использует его для поражения дальней цели.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12