Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Отчет о психоаналитическом лечении маленькой девочки




страница1/10
Дата06.07.2018
Размер1.65 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Д.В. Винникотт
ПИГЛЯ

Отчет о психоаналитическом лечении маленькой девочки

Перевод с английского Л.Н. Боброва

под редакцией М.Н. Тимофеевой

D.W. Winnicott THE PIGGLE An Account of the Psychoanalitic Treatment of a Little Girl

Edited by Ishak Ramzy


Москва Независимая фирма “Класс”

1999


УДК 616

ББК 57.3


В 48

Винникотт Д.В.

В 48 “Пигля”: Отчет о психоаналитическом лечении маленькой девочки/Пер. с англ. Л.Н. Боброва. — М.: Не­зави­симая фир­ма “Класс”, 1999. — 176 с. — (Библиотека психологии и психотерапии).

ISBN 5-86375-110-Х (РФ)


Эта книга является настольной для нескольких поколений психотерапевтов, работающих с детьми. Ей суждено остаться в истории психотерапии красноречивым примером редкой клинической проницательности и бесценной иллюстрацией теории и техники одного из выдающихся и творчески мыслящих мастеров психоаналитического лечения детей — Д.В. Винникотта. Клинические заметки и комментарии самого Винникотта, подробно описывающие его наблюдения, отрывки из писем родителей юной пациентки помогут читателю сформировать суждение о представленном материале и его эволюции.

Книга имеет особую ценность для тех, кто профессионально занимается детьми, однако она представляет интерес и для всех, кто связан с детьми и их развитием.


Главный редактор и издатель серии Л.М. Кроль

Научный консультант серии Е.Л. Михайлова

© 1977, Clare Winnicott

© 1977, The Winnicott Trust by

arrangement with Mark Paterson

© 1999, Независимая фирма

“Класс”, издание, оформление

© 1999, Л.Н. Бобров, перевод

на русский язык

© 1999, М.Н. Тимофеева, предисловие

© 1999, В.Э. Королев, обложка

Исключительное право публикации на русском языке принадлежит издательству “Независимая фирма “Класс”. Выпуск произведения или его фрагментов без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

СОДЕРЖАНИЕ

Волшебная сказка о психоаналитическом лечении маленькой

девочки. Предисловие М.Н. Тимофеевой

Предисловие Клэр Винникотт и Р. Д. Шеперда

Ицхак Рэмзи. Вступительное слово редактора

Введение

Пациентка

Первая консультация

Вторая консультация

Третья консультация

Четвертая консультация

Пятая консультация

Шестая консультация

Седьмая консультация

Восьмая консультация

Девятая консультация

Десятая консультация

Одиннадцатая консультация

Двенадцатая консультация

Тринадцатая консультация

Четырнадцатая консультация

Пятнадцатая консультация

Шестнадцатая консультация

Послесловие родителей Пигли

Волшебная сказка о психоаналитическом лечении маленькой девочки

Есть в опыте больших поэтов



Черты естественности той...”

Б.Л. Пастернак


“Пигля” является настольной книгой уже для нескольких поколе­ний терапевтов, работающих с детьми, и о ней, без сомнения, можно и хочется написать отдельную книгу. Недаром даже в этом издании данное предисловие является третьим. В нем мне хотелось бы, не останавливаясь на интереснейших вопросах, связанных с “Пиглей” как конкретным клиническим материалом детского психоанализа, сказать несколько слов о том, чем она может послужить для понимания психоанализа как такового.

Наверное, не случайно первая интерпретация, которую доктор Винникотт дает девочке Пигле (когда ей было два с половиной года), и одна из последних в последней сессии — про сон — удивительно похожи тем, что совершенно не понятно, откуда они берутся. То есть, когда интерпретация уже сделана, и тем более после того, как реакция пациентки позволяет сделать вывод о том, что догадка была верной, кажется, что все вполне логично. Но, если вернуться на шаг назад, идеи психотерапевта и его понимание происходящего кажутся чем-то на грани волшебства.

В большей или меньшей мере это относится и ко всей работе Винникотта и его мужественной и умной маленькой пациентки и является удивительным свидетельством того, какой виртуозности и в то же время простоты и естественности может достигать психоанализ в лучших своих проявлениях.

Всю работу целиком можно рассматривать как метафору психоанализа. Причем и отдельно взятого взрослого психоанализа длительностью в тысячу сессий, с началом, концом и специфическими феноменами, и всего современного психоанализа в целом. Создается впечатление (как при чтении “Толкования сновидений” Фрейда), что почти не существует психоаналитических идей, истоки которых в какой бы то ни было форме не были бы представлены здесь. Обнаружение таких связей делает чтение “Пигли” еще более увлекательным.

В этом отношении интересно, например, следующее высказывание Винникотта: “Для ребенка этого возраста невозможно понять смысл игры, если он в нее не вовлечен и не играет с удовольствием. Важным принципом является то, что аналитик должен дать развиться удовольствию, прежде чем использовать содержание игры для интерпретаций”. Даже на первый взгляд понятно, что эта фраза не является просто технической рекомендацией по аналитической работе с детьми определенного возраста. Сказанное Винникоттом в полной мере относится и к взрослому анализу, где место игры занимает то, что разыгрывается в трансферентных отношениях. Чтобы ребенок получал удовольствие от игры, он должен чувствовать, что взрослый, с которым он играет, также вовлечен в эту игру. Согласно современным психоаналитическим представлениям, пациент знает (не может не знать и ему полезно знать), что аналитик вовлечен в отношения с ним. Большинство психоаналитиков называют это контрпереносом. Сам психоанализ — принципиально — осуществляется в отношениях, а в значительной степени как раз и заключается в них. И в “Пигле” Винникотт почти в реальном времени показывает нам, как это происходит в сказках со счастливым концом.

Недаром некоторые пациенты говорят нам: “Я хочу, чтобы Вы были для меня доктором Винникоттом”.



Мария Тимофеева
Предисловие

В настоящей книге представлены дословные выдержки из записок психоаналитика о лечении ребенка. Они дают читателю редкую возможность проникнуть в таинства врачебного кабинета и наблюдать за работой терапевта с ребенком. Хотя эта книга имеет особую ценность для лиц, профессионально занимающихся детьми, она представляет интерес и для всех, кто связан с детьми и их развитием.

Особый интерес “Пигля” представит для тех, кто знаком с трудами ныне покойного доктора Винникотта. Его комментарии и другие эпизодические заметки для читателя дают описание хода лечения и теоретические разъяснения происходящего. То, что он сказал и как выразил это, ярко иллюстрирует его вклад в психоаналитическую теорию и технику лечения детей. Но это не тяжеловесный учебник. Это — живой рассказ о двух людях, работающих и играющих вместе с намеренной интенсивностью и удовольствием. С точки зрения Винникотта, “для ребенка такого возраста невозможно понять смысл игры, если, прежде всего, он в эту игру не играет и не получает от этого удовольствия”. Именно через удовольствие можно справиться с тревогой и сдерживать ее в целостном опыте (“Тринадцатая консультация”).

Читатели почувствуют то удовольствие, которое сам Винникотт получает от игры с ребенком. Он ощущает и принимает перенос, но делает гораздо больше: он его осуществляет, проигрывая различные отведенные ему роли. Драматизация внутреннего мира девочки позволяет ей переживать и играть с теми фантазиями, которые больше всего ее беспокоят. Это происходит с малых дозах и в обстановке, достаточно безопасной благодаря искусству терапевта. Творческая напряженность в переносе и уровень беспокойства и тревоги ожидания удерживаются в переделах возможностей ребенка, так что игра может продолжаться.

Доктор Винникотт приспосабливал свою технику к требованиям каждого конкретного случая. Если был нужен и возможен полный психоанализ, он этот анализ проводил. При иных обстоятельствах он варьировал свою технику от регулярных сеансов лечения до сеансов “по требованию”, либо до единовременных или расширенных терапевтических консультаций. В данном случае использовался метод работы “по требованию”.

В рукописи настоящей книги доктор Винникотт пометил, что ему нужно сделать комментарий о том, как он работал с родителями пациента. К сожалению, он так и не написал его полностью, но схематические заметки дают некоторое представление о его рабочих взаимоотношениях с ними. В заметках доктора Винникотта говорится: “Разделить материал с родителями — не семейная терапия — не обсуждение истории болезни, — а partage (разделенный, совместный) психоанализ. С их стороны никакого подрыва доверия и никакого вмешательства”.

В другой пометке указывается, что и разделение с родителями имеющегося материала, и чередование собеседований создавали условия для предотвращения монополии на данный материал, и тем самым для свободного развития отношений пациентки со своими родителями в ходе целостного терапевтического процесса. Читатели должным образом оценят тот факт, что в случае с “Пиглей” речь идет о родителях — профессионалах, знакомых с психотерапией. Их участие имело первостепенное значение для итогов этой работы.

Терапия проводилась в течение двух с половиной лет, причем встречи происходили не часто. В перерывах между ними пациентка зачастую отправляла весточки и рисунки в письмах своих родителей, тем самым сообщая доктору Винникотту, как она себя чувствует. Чрезвычайно важным для решения данной терапевтической задачи было то, что непосредственные встречи организовывались по просьбе ребенка, и эта техника имела исключительное значение для поддержания отношений. Интенсивный перенос сохранялся в течение всего курса и в конечном счете был разрешен трогательным и убедительным образом к взаимному удовлетворению.



Клэр Винникотт,

Р.Д. Шеперд

Комиссия по изданию трудов Винникотта

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО РЕДАКТОРА

Представить настоящую книгу ныне покойного доктора Дональда В. Винникотта для меня — привилегия и честь. Он написал этот проникновенный и завораживающий клинический документ и отложил его за несколько лет до того, как решился представить его каким-либо читателям, кроме г-жи Клэр Винникотт и родителей своей маленькой пациентки. Я узнал о рукописи во воле случая, устроить который мог только такой человек, как Винникотт, за полтора года до своей смерти в 1971 году. Записи наших продолжительных дискуссий с ним в течение лета 1969 года и наша последующая переписка в целях содействия ему в подготовке книги к изданию послужили мне ориентиром при ее редактировании. Многое из того, что только он мог сделать и намечал сделать, если бы у него хватило времени пересмотреть некоторые отрывки и раскрыть краткие пометки, останется несделанным, дабы сохранить данное произведение в той форме и том стиле, которые изначально установил для него Винникотт. Однако и в том виде, в каком он сделан, ему, вероятно, суждено остаться красноречивым примером редкой клинической проницательности и бесценной иллюстрацией теории и техники одного из выдающихся и творчески мыслящих мастеров психоаналитического лечения ребенка в действии.

Видимо, следует сказать несколько слов о самом Винникотте, особенно для тех читателей, которым, возможно, не довелось познакомиться с его биографией. Будучи сыном типично английских родителей, выросшим в благоприятной среде, Винникотт получил медицинское образование, когда ему было немногим более двадцати лет. Он начал свою карьеру педиатра, работая врачом в Детской больнице Пэддингтон Грин в Лондоне, где в течение примерно сорока лет, по его подсчетам, наблюдал около 60000 матерей и детей. Вскоре после того, как Винникотт стал практикующим педиатром, он обратился к Эрнесту Джонсу*, который направил его на психоанализ к Джеймсу Стрэчи. Вспоминая об этих годах, Винникотт пишет: “В то время я начинал работать врачом-консультантом по педиатрии, и вы можете себе представить, как увлекательно было изучать бесчисленные истории болезни и получать от необученных родителей из “больничных классов” все необходимые подтверждения психоаналитических теорий, которые обретали для меня смысл в ходе моего собственного анализа. В то время больше не было ни одного психоаналитика, который был бы одновременно и педиатром, и поэтому в течение двух или трех десятилетий я был одиночным явлением*.

Слава и всемирная известность пришли к доктору Винникотту в течение последних пятнадцати лет его жизни. Он не основывал своей школы и не возглавлял никакой группы последователей, которые пропагандировали бы его теории. Он завоевал признание своей скромной, но непосредственной манерой и простым, но неповторимым стилем, в котором представлял свои выводы. В письменной и устной форме он давал яркие примеры своей фактической работы — убедительные свидетельства своих выводов — научным кругам и журналам для специалистов по психиатрии и психоанализу, а еще чаще — гораздо более широким кругам родителей, социальных работников, учителей и всех людей, имеющих какое-либо отношение к воспитательным, психиатрическим и детским лечебным учреждениям. Винникотт внес свой исторический вклад в науку о природе человека благодаря окрытию значения того, о чем люди давно знают, не сознавая или не учитывая значения этого знания для развития и формирования человека. Даже не доведенная до последнего дня библиография его опубликованных книг и работ содержит 190 названий**. Чтобы вкратце обобщить хотя бы главные темы такого объемного вклада потребовалась бы целая книга, но изложение его сути можно почерпнуть из введения Масуда Хана к новому изданию собрания сочинений Винникотта “Через педиатрию к психоанализу”***.

Будучи одним из моих наиболее уважаемых учителей, Дональд Винникотт в течение почти двадцати лет был для меня другом и консультантом. Поскольку каждый раз, отправляясь на Международный психоаналитический конгресс в Европе, я обычно проезжал через Лондон, в июне 1969 года я написал Винникотту и спросил, не найдет ли он время для встречи и беседы до того, как мы оба окажемся очень заняты подготовкой к мастерским, предшествующим основной программе конгресса. Он быстро мне ответил, предложив провести вместе вечер по моем приезде в Лондон. Но в тот же день я получил от него еще одно маленькое письмо, в котором говорилось:

“У меня для Вас есть новость. Вы этого не знаете, но 22 июля с 14:30 до 16:14 Вы будете моим супервизором перед лицом всех гостей, которые соберутся на мастерской перед началом конгресса!

Дело в том, что из-за моей болезни некоторым моим студентам пришлось обращаться за супервизией к другим и у меня как раз сейчас нет студента с очень хорошим клиническим случаем для моей супервизии. Поэтому я попросил разрешения на супервизию, в которой объектом выступаю я сам, и прошу выполнить эту ра­боту Вас.

Я представлю час психоанализа ребенка. Возможно, Вы найдете его довольно ужасным в качестве психоанализа, но это должно вызвать дискуссию. Я ожидаю это событие с энтузиазмом. Когда мы встретимся, я ознакомлю Вас с чем угодно еще, что Вам нужно знать, если необходимо. Я очень надеюсь, что Вы просто сделаете это”.

Вскоре после моего прибытия в Лондон, как-то вечером, после роскошного ужина, который нам приготовила Клэр, Винникотт рассказал мне о намеченном на 22 июля мероприятии, предложенном Британским психоаналитическим обществом, предшествующем основной научной программе конгресса. Когда я спросил, нет ли каких-либо заметок, которые я мог бы прочитать, чтобы ознакомиться со случаем, он полусерьезно сказал, что мне не нужно тратить время на подготовку и забивать голову какими бы то ни было деталями, кроме тех, которые он собирается представить и на которых я смогу основывать свои супервизорские замечания и вести открытую дискуссию на встрече. Лишь после обмена шутливыми репликами он вручил мне полный текст случая, отпечатанный на машинке, сказав при этом, что он еще не решил, какую часть представит аудитории.

Вернувшись в гостиницу, я, обеспокоенный возможной перспективой разочарования аудитории тем, что не Винникотт будет выступать с супервизией, а вместо этого сам будет объектом супервизии со стороны менее известного коллеги, наспех перелистал страницы рукописи, чтобы узнать что-нибудь о ее содержании и понять, как может пойти дискуссия после ее представления. И тут я понял, что напал на клад. То, что я прочел, вызвало во мне такое волнение и восторг, которые развеяли всю мою обеспокоенность и настроили меня на радостное ожидание предстоящего события. Эта рукопись и предлагается читателю в настоящей книге.

В большом амфитеатре все места были заняты, опоздавшим пришлось стоять. Судя по списку зарегистрировавшихся для участия в заседании, присутствовали психоаналитики со всех частей света, и только несколько человек из Англии, поскольку программа мастерской, предшествующей конгрессу, была предложена главным образом зарубежным гостям. Объяснив, почему он не будет демонстрировать собственную супервизию, а вместо этого явится ее объектом, Винникотт мягким голосом, в своей скромной манере приступил к изложению случая и представил работу, проделанную с пациентом на первом сеансе лечения. Один из вопросов, поднятых в последовавшей дискуссии, состоял в том, является ли психоанализом или психотерапией тип лечения, описанный Винникоттом и названный им “психоанализом по требованию”, с его нечастыми и нерегулярными сеансами. В ответ Винникотт обратил внимание на то, что он делал с переносом и с бессознательным, а не на формальные стороны психоаналитической ситуации или на частоту или регулярность сеансов психоаналитического лечения. В ходе дискуссии один нетерпеливый слушатель сказал довольно громким шепотом: “Если есть какие-либо сомнения в том, что это психоанализ, почему же тогда случай маленького Ганса* до сих пор считается одним из классических в психоаналитической литературе?” В своем введении к настоящей книге Винникотт рассматривает преимущества метода работы “по требованию”.

Дело в том, что свой взгляд на то, что такое психоанализ, Винникотт определил еще в 1958 году**, когда сказал: “Мне предложили выступить по вопросу о психоаналитическом лечении, а для того, чтобы это выступление уравновесить, одному моему коллеге было предложено выступить на тему об индивидуальной психотерапии. Я думаю, что у нас с ним одна исходная проблема: как отличать одно от другого? Лично я не могу провести такого различия. Для меня вопрос стоит так: имел ли терапевт какую-либо психоаналитическую подготовку или нет?

Вместо противопоставления этих двух предметов друг другу, мы могли с большей пользой противопоставить оба предмета детской психиатрии. Я лечил тысячи детей этой возрастной группы (латентный период) методом детской психиатрии. С сотнями я (как психоаналитик по образованию) использовал индивидуальную психотерапию. Примерно с 12—20 детьми этой возрастной группы я проводил психоанализ. Границы настолько расплывчаты, что я не могу быть точным”.

Несколько лет спустя (1962)* он вернулся к этой теме и сказал: “Мне нравится заниматься психоанализом и я всегда жду завершения анализа. Анализ ради анализа для меня лишен смысла. Я провожу психоанализ потому, что это то, что нужно пациенту, и его нужно доводить до конца. Если пациенту психоанализ не нужен, я делаю что-нибудь другое. При проведении психоанализа спрашивают: как много можно сделать? В моей клинической практике девиз такой: что собой представляет то малое, что нужно сделать?”

В заключение той же своей работы он пишет: “По моему мнению, наши цели при использовании стандартной техники не меняются, если мы интерпретируем психические механизмы, которые относятся к психотическим типам расстройств и примитивным стадиям эмоционального развития человека. Если наша цель по-прежнему состоит в том, чтобы формулировать зарождающееся сознательное с точки зрения переноса, значит мы занимаемся психоанализом; а если нет, то мы, будучи психоаналитиками, занимаемся чем-то иным, тем, что считаем соответствующим данному случаю. А почему бы и нет?”


Ицхак Рэмзи, магистр гуманитарных наук,

доктор философии

Канзас, Топека, октябрь 1974 г.

ВВЕДЕНИЕ

Настоящая книга, выходящая под моей фамилией, частично написана родителями девочки, которую прозвали “Пиглей”*. Книга состоит из отрывков из их писем о Габриеле и моих клинических заметок, целью которых было дать подробное описание психоаналитических наблюдений. Я включил в нее и свои собственные комментарии, которые, надеюсь, не помешают читателю сформировать собственное суждение о представленном материале и его эволюции.

Всегда возникают сомнения, допустимо или нет публиковать личные подробности любого психоанализа, но в данном случае решение облегчает то, что речь идет о пациентке, которой в начале курса лечения было только два года и четыре месяца. Кроме того, беря на себя часть ответственности, родители утверждают, что данная публикация описания лечения не повредит Габриеле, если эта книга попадет ей в руки, когда она вырастет**.

Я не считаю это лечение законченным. Мне представляется сомнительным, что детский психоанализ следует полагать завершенным, когда пациент еще так молод, что процессы развития начинают преобладать, как только появляются успехи в анализе. В данном случае очевидно, что вначале определяющим фактором в ситуации является болезнь ребенка, поэтому улучшение клинического состояния легко объяснить как результат работы, проделанной в анализе.

Однако со временем ребенок начинает освобождаться от жесткой схемы организации защит, которая составляет болезнь, и тогда становится очень трудно провести различие между клиническим улучшением и эмоциональным развитием, между работой, проделанной при лечении, и ныне высвобожденными процессами взросления.

Родители связались со мной в январе 1964 года, когда Габриеле было два года и четыре месяца. Я принял Габриелу “по требованию” 14 раз, начиная с того времени, когда ей было два года и пять месяцев. Четырнадцатый сеанс лечения состоялся, когда ей было пять лет.

Поскольку ребенок жил на значительном расстоянии от Лондона, психоаналитическое лечение в данном случае проводилось “по требованию” и это влияет на вопрос об окончании лечения. Нет причин, чтобы не продолжать лечение “по требованию”, в том числе, возможно, периодически проводить его и в интенсивной форме. Нельзя и не нужно предсказывать отдаленное будущее. Однако в этой связи можно заметить, что психоаналитику свойственно более терпимо относиться к симптоматологии ребенка, чем это делают родители, которые склонны, раз уж ребенка начали лечить, считать, что лечение всегда необходимо возобновлять при появлении симптомов. Когда лечение ребенка начато, упускают из виду обширную симптоматологию всех детей, о которых заботятся в их собственных, достаточно благополучных семьях. Лечение ребенка фактически может помешать проявлению очень ценного качества, свойственного семье, которое состоит в умении мириться и справляться с клиническим состоянием ребенка, свидетельствующим об эмоциональном напряжении и временной задержке эмоционального развития или даже самого факта развития.

В этом отношении методика лечения “по требованию” имеет преимущества перед практикой ежедневных приемов пять раз в неделю. С другой стороны, не следует считать компромисс ценной находкой; психоанализ ребенка должен производиться либо в ходе ежедневных сеансов, либо в процессе приемов по требованию. Сеансы лечения один раз в неделю, ставшие почти общепринятым компромиссом, имеют сомнительную ценность, как нечто, находящееся между двумя стульями и не позволяющее вести по-настоящему глубокую работу.

Возможно, читатель найдет удачными описания клинического состояния ребенка в письмах родителей, написанных в промежутках между сеансами лечения. Из этих описаний, сделанных без всякой мысли о публикации, а просто для информирования психоаналитика, видно, что после первых двух сеансов болезнь Габриелы приобрела более доминирующие черты и “организовалась” как ясный паттерн болезни. Затем постепенно паттерн болезни до некоторой степени разрешился, открыв путь ряду стадий развития, которые потребовалось прорабатывать вновь, хотя они определенно были удовлетворительно пройдены Габриелой уже в младенческом возрасте, т.е. до следующей беременности ее матери. Однако именно из описания психоаналитической работы читатель может увидеть здоровую основу личности этого ребенка — качество, которое всегда было очевидным для психоаналитика, даже когда с клинической и бытовой точек зрения ребенок был действительно болен. Лечение обладало своей собственной динамикой, которая была очевидной с самого начала и несомненно усиливалась доверием к психоаналитику со стороны родителей и пациентки. Описания проделанной работы свидетельствуют о том, что с самого начала Габриела пришла, чтобы работать, и всякий раз, приезжая на лечение, она имела проблему, которую была в состоянии проявить. В каждом случае психоаналитик чувствовал, что ребенок информирует его о конкретной проблеме, хотя было немало случаев неопределенной, казалось, лишенной ориентации игры, поведения и разговора. Эти фазы неопределенной игры очевидно представляли собой важный фактор в том смысле, что из этого хаоса возникало ощущение направленности и ребенок становился способен коммуницировать, исходя из своей реальной потребности — той потребности, которая побуждала девочку просить о следующем приеме. Я преднамеренно оставил неясную часть материала неясной, какой она была для меня, когда я вел свои записи.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2018
2018 -> Рабочая программа по предмету «Чтение» 9а класса разработана в соответствии с Положением о рабочей программе гкоу «моцо №1 на основе программы «Русский язык»
2018 -> План культурно-просветительных мероприятий кинотеатра «иллюзион» в целях популяризации коллекции госфильмофонда россии с 01 апреля по 30 апреля 2018г. Администрация оставляет за собой право отменять сеансы и заменять фильмы
2018 -> Решением Жюри Международного телевизионного it проекта r o s s и Я
2018 -> Рабочая программа по предмету «Чтение» 8а класса разработана в соответствии с Положением о рабочей программе гкоу «моцо №1 на основе программы «Русский язык»
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Мария Тимофеева
  • Клэр Винникотт, Р.Д. Шеперд Комиссия по изданию трудов Винникотта
  • Ицхак Рэмзи, магистр гуманитарных наук, доктор философии Канзас, Топека, октябрь 1974 г. ВВЕДЕНИЕ