Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


От возрождения до канта




страница24/29
Дата13.02.2018
Размер4.23 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29
Глава 22. ИТАЛЬЯНСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ Истоки Итальянского Просвещения Антиклерикализм Пьетро Джанноне Наиболее значительные события, подготовившие итальянское Просвещение, — это распространение «доказательств Галилея» и деятельность академий: римской Линчеи, флорентийской Чименто и неаполитанской Инвестиганти. Именно в Неаполе Томмазо Корнелио (1614—1684) популяризировал сочинения Декарта, идеи Гассенди и Бэкона, Ньютона и Бойля. Здесь же, в Неаполе, заявили о себе последователь Декарта Грегорио Калопрезе (1650—1715) и юристы: Франческо ДАндреа (1625—1698), Джузеппе Валлетта (1636—1714) и Костантино Гримальди (1667—1750). Они выступили против вмешательства церковных властей в дела государства. Этот тезис получил наибольшее развитие в работах Джанноне Пьетро. Джанноне родился в Искителле (провинция Фоджа) в 1676 г. Он был глубоким знатоком философских теорий Декарта, Гассенди, Локка; в 1723 г. опубликовал «Гражданскую историю Неаполитанского королевства». Осужденная церковью в 1724 г., она стала причиной изгнания Джанноне в Вену. Там он написал новую работу «Три царства». В Женеве Джанноне перешел в кальвинизм. Преданный соратниками, которые на деле оказались эмиссарами короля Сардинии, он был заключен в тюрьму сначала в Шамбери, затем в Чеве и, наконец, в Турине, где вынужденно подписал акт отречения. В «безнадежном безделье» тюрьмы написаны следующие работы: «Рассуждения о труде Тита Ливия», «Апология теологов-схоластов» и «Церковь времен понтификата Григория Великого». Джанноне умер в тюрьме в 1748 г. Его «История», переведенная на французский, английский, немецкий языки, заслужила похвалы Монтескье, Вольтера и Гиббона. Это история борьбы государства (Неаполитанского королевства) и церкви (Римской курии). «Джанноне наступателен и активно полемичен. Его основной тезис: Государство воплощает Добро, Цер- Пьетро Джанноне 759 ковь — Зло; Государство несет цивилизацию и прогресс, Церковь — причина обскурантизма, регресса и упадка; Государство — организующий разум, действующий в юридическом институциональном аспекте, Церковь дезинтегрирует любой государственный и общественный порядок». Джанноне считает фундаментальным принципом социальной и юридической этики принцип свободы. В сущности, намерение Джанноне — прежде всего объявить и затем на деле освободить государство от вмешательства католической церкви, которая, хотя и казалась религией «смиренной и презирающей все земное», на деле спекулировала на беззакониях. Церковное государство образовалось на легендах и piae fraudes (благочестивой лжи); и гораздо более, нежели триумф религиозных идеалов, его заботят земные блага и власть, это «государство гораздо более языческое, чем античное». Если основной тезис «Гражданской истории» носит преимущественно политико-юридический характер, то в основе работы «Три царства» лежит более философская идея. Воспользовавшись идеями Спинозы, Джанноне ниспровергает католические догмы. Как и любой другой человеческий феномен, религия подвержена порче. Евреи знали только «земное царство»; Христос проповедовал «царство небесное», но его достижение возможно лишь после воскресения из мертвых (души не могут ни наслаждаться, ни страдать); церковь из-за жадного стремления к богатству и власти установила папское царство. Папское царство, пишет Джанноне, «опутало цепями не только тела, но, что гораздо хуже, сердца и души людей». Чтобы уничтожить это зло, необходимо просветить сознание людей. В сочинении «Жизнь, описанная им самим» Джанноне сообщает, что в 1731 г. приступил «к изучению условий человеческой жизни, исследованию устройства мира, сбору сведений о его древних обитателях, о человеке, о его жизни, о том, как зародилось общественное устройство, как появились города, царства, религия и республики». Историческое исследование должно пролить свет не только на условия жизни, но и на те злоупотребления, которые одни люди применяют по отношению к другим. Чтобы устранить эти злоупотребления и восстановить независимость светской власти, необходимо, считает Джанноне, отнять у клира власть и подчинить его государству. 760 Развитие просветительского разума Людовико А. Муратори и защита «хорошего вкуса», т. е. критического взгляда на вещи К предшественникам просветителей относят также секретаря академии Чименто Лоренцо Магалотти (1636—1712). Он много путешествовал, что помогло ему познакомить Италию с идеями Гоббса, Барроу, Коллинза и Гука, Микеланджело, Фарделла (1650— 1718). Последний был монахом-францисканцем, затем — священником в миру, вел преподавательскую деятельность в Мессине и Риме; особый интерес он проявлял к математике и физике, провел три года в Париже, где познакомился с Мальбраншем и Арно; вернувшись в Италию, он стал профессором «астрономии и атмосферных явлений» в Падуе, где его посетил Лейбниц. Среди трудов заслуживают упоминания «Система всеобщей философии» (Universae philosophiae systerna, 1691), «Теория общеупотребительной математики» (Universae usualis mathematicae theoria, 1691), «Природа человеческой души, открытая Августином» (Animae humanae natura ab Augustino detecta, 1698). Сохранился также фрагмент письма к Лейбницу, в котором Фарделла просит разъяснений относительно исчисления бесконечно малых величин. Но главная тема — соотношение религиозной веры и нового сознания. Его учеником был Антонио Конти, который именно от Фарделлы воспринял идеи философии Декарта. Конти родился в Падуе в 1677 г., в богатой семье. Он также много путешествовал, лично был знаком с Ньютоном, Мальбраншем, Фонтенелем и Лейбницем. В Лондоне он принял участие в нескольких заседаниях Королевского общества. Конти тщательно изучал все исследования по математике (работы Ньютона, Лейбница, Джакомо и Джованни Бернулли), а в Падуе познакомился и подружился с известным медиком и биологом Антонио Валлисниери. В философии Конти пытался соединить эмпиризм и рационализм: «Философский метод Галилея предполагал в качестве исходного чувство, в этом он сходился с Бэконом и Локком, в то время как метод Декарта, привитый мне Фарделлой, отталкивался от идеи Бога. Я решил, — пишет Конти, — соединить их». Хотя его идеи и не были оригинальными, «все же он внес значительный вклад в распространение важных тем культуры, богатство и плодотворность которых предвидел». Антонио Конти умер в 1749 г. Наиболее выдающейся фигурой среди предшественников итальянского Просвещения был Людовико Антонио Муратори (1672— Людовико Антонио Муратори 761 1750). Труды Муратори имели большое историческое значение и были опубликованы: на итальянском языке «Анналы Италии» (1744—1749) и на латинском языке — «Средневековые итальянские древности» (1738—1742). Искренний католик, Муратори по праву может быть назван просветителем. Он защищал «хороший вкус», т. е. критический взгляд на вещи; критиковал Аристотеля и схоластическую философию; верил в материальное и моральное усовершенствование, достичь которого можно через знание; обращался к опыту в научных исследованиях; сознавал пределы разума. В «Размышлениях о хорошем вкусе в науках и искусстве» (1708) Муратори пишет: «Хороший вкус — это умение распознать, с одной стороны, несовершенное или посредственное в науках и искусстве, чтобы его избежать, и совершенное, — чтобы стремиться к нему всеми силами». За это Муратори ценит Декарта, имевшего мужество разрушить «дурной вкус» слепых последователей Аристотеля. Веря во всеобщий разум, Муратори как хороший историк реалистично относился к человеческим слабостям и коварству. Человеку необходима религиозная вера, а не только правильное использование разума, рождающее истину, и полезные дела. Но Муратори предостерегает от отождествления религии с занятиями теологией или схоластической философией: «Под религией я понимаю веру, поклонение, любовь и подчинение Богу в форме, предписанной нам Спасителем нашим Иисусом Христом». Не отвергая созерцательной жизни, Муратори, однако, особо ценил активное использование разума. Бог дал человеку разум, следовательно, он «должен сделать все возможное, чтобы усовершенствовать сей огромный дар, увеличивать знание, улучшать привычки и заботиться о своем непреходящем счастье в этой и другой жизни». Желающим достигнуть цели Муратори дает следующие советы: «Посвятить часть времени Богу, часть — управлению своим домом, если есть способности и призвание, заниматься науками и искусством, или хотя бы читать полезные и хорошие книги». Муратори не исключает и одиночества, и уединения, которые «похвальны, если служат занятиям наукой, размышлениям о добродетели и о собственных обязанностях и способствуют уклонению от пороков. Но бегство от мира не должно стать школой безделья. Однажды одна хитрая мышь сделала себе домик в большом куске сыра, и когда товарищи пришли звать ее на важный для мышиного государства совет, холодно ответила, что она удалилась от мира и 762 Развитие просветительского разума пусть они сами думают о своих делах. Разве не очевидно, что одинокий ищет блага только для самого себя, а кто хочет принести благо обществу, тот ищет добра и себе, и другому, распространяя и на своего ближнего те сокровища, которые собрал для себя» Просветители Ломбардии Просветительское движение, пишет Geymonat, сформировалось в Италии значительно позднее, чем в других европейских странах. Это было вызвано различными причинами, среди которых не в последнюю очередь — контрреформация. Просветительское движение Италии, развитие которого пришлось на вторую половину XVIII в., не имело того радикального и агрессивного характера, который оно продемонстрировало во Франции. К середине века многие мыслители ознакомились с идеями Локка и Ньютона, позже возникли дискуссии по трудам Юма, Монтескье, ДАламбера, Дидро, Гельвеция и Вольтера, которых переводили на итальянский язык. Особо яростные споры вызывали идеи Руссо. Не следует забывать, что с 1758 по 1767 г. при пармском дворе находился Кондильяк. Как видим, итальянское просветительское движение получило свои жизненные соки из последовательного восприятия (с годами становящегося все более быстрым) идей французских и английских просветителей. Самыми крупными центрами итальянского Просвещения во второй половине XVIII в. были Милан и Неаполь. С правлением Фирмиана в Ломбардии произошло обновление административных и судебных структур; был отвергнут примат церкви в воспитании молодежи; усилилось влияние университета Павии; интенсифицируются торговые отношения и растут культурные связи. Зимой 1761 г. по инициативе Пьетро Верри создается «Общество Кулаков», которое пропагандирует полную свободу предложений, дискуссий и критики по политическим, этическим, юридическим, философским, научным и литературным вопросам. Членами общества являлись, среди прочих, Алессандро Верри, брат Пьетро, и Чезаре Беккариа. Печатным органом «Общества Кулаков» было периодическое издание «Кафе». Вот как его характеризует Пьетро Верри: «Что такое «Кафе» Листок бумаги, выходящий раз в десять дней. О чем говорится в нем О самых разных вещах, ранее не упоминавшихся, Пьетро Верри 763 принадлежащих разным авторам и направленных на общественную пользу. Хорошо, но в каком стиле написаны листки В любом, кроме скучного. И до каких пор вы предполагаете выпускать их До тех пор, пока они будут находить читателя. Если общественность станет проявлять к ним интерес, мы продолжим выпускать их еще год, а возможно, и больше. И в конце каждого года из тридцати шести листков получится скромненький томик. Если же люди перестанут читать их, наш труд явится бесполезным, — мы остановимся на четвертом, даже на третьем. Ради какой цели возник этот проект Ради цели приятного занятия для нас, цели творить доступное нам добро для нашей родины, распространять полезные знания среди наших граждан, развлекая их, как это уже делали и де Сталь, и Свифт, и Авдисон, и Попп, и другие». Задуманное по модели английского «Зрителя», «Кафе», однако, имело короткую жизнь, оно выходило раз в десять дней, начиная с июня 1764 до мая 1766 г. Однако в нем звучал свежий голос, ожививший угасший было интерес, оно обострило спорные вопросы. Читая «Кафе», общественность впитывала атмосферу французского и английского Просвещения. Главными темами были борьба против культурной (и не только культурной) инерции, устаревших законов, безразличия, систематического неверия в будущее — в общем, против всего, что задерживало модернизацию страны. Пьетро Верри: «Добро рождается из зла» Пьетро Верри (1728—1797), философ и экономист, занимался теоретическими вопросами налогов, был вице-президентом Главного экономического совета, президентом Совета казначейства; с 1783 по 1786 г. — «тайный государственный советник». После смерти Марии Терезы, являясь противником реформ, задуманных Иосифом II, он на некоторое время отошел от дел. Позднее выступил в защиту Французской революции, хотя и критиковал ее якобинский исход. Его «Размышления о политической экономии» (1771, в течение трех лет выдержали семь изданий и были переведены на французский и немецкий языки) представляют собой резкую и умную защиту либерализма. Основной тезис «Рассуждения о природе удовольствия и страдания» (1781) следующий: «Все наши ощущения, приятные и болезненные, зависят только от трех причин: непосредственного воздействия на органы, надежды и страха. Первая причина вызы- 764 Развитие просветительского разума вает физические ощущения, две другие — моральные ощущения». «Все моральные удовольствия, которые рождаются из человеческой добродетели, не что иное, как толчок нашей души в будущее в предвидении ожидаемых приятных ощущений». «Итак, моральное удовольствие рождается из надежды. Что такое надежда Вероятность лучшего существования, чем нынешнее. Следовательно, надежда предполагает ощущаемую нехватку добра. Значит, она предполагает в настоящем зло, нехватку счастья». И поскольку большая часть моральных страданий зависит от наших ошибок, «чем большего прогресса мы достигаем в истинной философии, тем больше мы освобождаемся от этих зол». Природа удовольствия заключается в освобождении от зол. Следовательно, мы должны признать, что страдание движет всеми действиями людей, избегающими его: «Я не скажу, — пишет Пьетро Верри, — что страдание само по себе добро; но добро рождается из зла, скудость рождает изобилие, бедность — богатство, жгучая потребность заостряет ум, высшая несправедливость порождает мужество, одним словом, страдание — главный двигатель всего человеческого рода; и — причина всех движений человека, который без нее был бы инертным и глупым животным и погиб вскоре после рождения; кровавый пот приводит к усовершенствованию ремесел, учит нас думать, рождает науку, искусства, оттачивает их; одним словом, страданию мы обязаны всем, потому что вечная Премудрость окружила нас им так, что оно стало началом жизни, души и действий человека». Противник пыток, как это видно из его «Наблюдений над пытками» («Под именем пыток я не имею в виду наказание виновному, вынесенное судом, но мучительные поиски истины — пытка, жестокая сама по себе; поистине достойна дикости прежних темных времен злокозненная мораль, которой обучаются судьи от одного из наиболее классических авторов»), Пьетро Верри также автор «Размышления над ограничительными законами главным образом при продаже зерна» (1797) и «Истории Милана» (1783). Алессандро Верри: недоверие — «ласточка истины» Алессандро Верри (1741—1816), человек по натуре беспокойный и критически настроенный, нашел наилучшее применение своим качествам в литературе. Из множества его статей в «Кафе» наиболее известна «Отказ нотариусу в Академии Круска». В ней автор Алессандро Верри 765 восстает против формальной чистоты языка, в пользу непосредственной выразительности: «Английские мыслители пишут с большой заботой о порядке; французы — энергичными и краткими оборотами, показывая мысль в свободном полете; и те и другие не вводят закона, ограничивающего развитие идей; не жертвуют гением ради метода, насыщенностью стиля — ради стерильности. А мы, наоборот, кажется, имеем в наших сочинениях что-то робкое, искусственное. Кто из итальянцев смог бы писать в стиле «Духа законов»» Критикуя прошлое, Алессандро Верри не обманывается мифом «света». «Человек, — пишет он, — прилагает усилия, чтобы вскарабкаться на утес истины; шатаясь, иногда добирается до ее вершины и резвится там, наверху, как ребенок. Мы уважаем нашу культуру, утешаемся тем, что вышли из гражданского варварства, еще более пагубного, чем дикость; стараемся как можно позднее вновь впасть в новое варварство, но мы скромны и всегда имеем в нашем мозгу клеточку, предназначенную для ласточки истины — сомнения... И знаешь, почему Потому что причина ошибок всегда — в нас самих... Не стоит удивляться нашему долгому бреду: мы сотворены с самыми разнообразными формами обольщений; ничего другого не остается, как постараться, чтобы они были краткими, редкими и не слишком жестокими». С прекращением издания «Кафе», Алессандро Верри переехал из Рима в Париж (вместе с Беккариа), а затем — в Лондон. Большой интерес представляет переписка братьев Алессандро и Пьетро Верри. В ней мы находим портрет общества XVIII в., культурного, эстетического и политического характера. Вот, например, письмо Алессандро брату Пьетро из Лондона 21 декабря 1766 г. Оно полно типичных для Просвещения тем: восхищение Англией, духом терпимости. «Здесь уже никто не говорит о религии. В Париже это происходит столь часто, что нагоняет тоску... В Париже огромнейший энтузиазм по отношению к философии, жар души следовать ее истинам — это порождает столкновения и бурные волнения, в них развиваются и проявляются великие качества, великий человек становится величайшим; во всем виден огонь философии, все возвышенно, страсти контрастны и гибки. А в Лондоне что может взволновать кровь Вы не хотите ничему верить Вы господин себе. Хотите немножко верить Ваше право. Хотите верить определенным образом Поступайте, как вам угодно. Хотите организовать секту Пожалуйста. Хотите сказать, что король... — Вы абсолютно свободны в вашем выборе. Мой слуга говорит это по сто раз в день». 766 Развитие просветительского разума Здесь Алессандро Верри признается: «Когда я в Милане, мне так хочется повозмущаться сенатом, магистратами и т. д., но в Лондоне у меня нет никакого желания делать это». Терпимость в правовых отношениях англичан вызывает и восхищение: «Терпимость к мнениям, о которой так кричат философы, здесь — достояние всех, даже грузчиков, и достигает своего апогея в правительстве. Любой англичанин знает эту, в других местах недостижимую, но здесь тривиальнейшую истину: чтобы быть свободным, гражданин должен подчиняться не человеку, а закону; поэтому каждый англичанин говорит: «Мой господин — закон»; и, чтобы узнать, допустимо то или иное действие, он выясняет, есть ли закон, который бы его запрещал. Если такого закона нет, он заключает, что действие разрешено, и это является системой. Эти две кардинальные и важнейшие максимы здесь имеют всеобщее распространение. Из них вытекает много других истин, которые здесь также носят общий характер. Я уж не говорю о заслуживающих особого внимания политике и торговле». Позднее Пьетро Верри в письме младшему брату Алессандро от 9 февраля 1767 г. пишет о неизбежности триумфа гражданских свобод и философии, он предсказывает осуществление мечты Платона: «Сила государства на сегодняшний день определяется его военной мощью; последняя пропорциональна денежной массе; та, в свою очередь, — торговле; а эта — гражданской свободе. Следовательно: или ослабнуть и быть подавленным внешними силами, или же дать гражданскую свободу народам — вот альтернатива, перед которой находятся европейские государства. Большой вклад в это изменение должна внести философия; в народные массы она проникает в виде проблесков, но когда достигнет зрелости будущее поколение, философы не только не принесут человечеству нечаянного зла, но и установят границы, чтобы оно не совершалось в будущем... все зависит от развития разума». Миланская школа заслужила похвалу Вольтера («Она делает большие успехи»). Пьетро Верри 10 апреля 1767 г. написал: «Я всегда буду считать ДАламбера, Вольтера, Гельвеция, Руссо и Дэвида Юма людьми высшего порядка, память о которых останется в веках». Чезаре Беккариа: против пыток и смертной казни Кроме братьев Верри к миланским просветителям с мировой известностью относится также Чезаре Беккариа (1738—1794). Его Чезаре Беккариа 767 сочинение «О преступлениях и наказаниях» (1764) переводилось на разные языки, комментировалось и обсуждалось по всей Европе. Беккариа обратился к жгучей проблеме пыток и смертной казни. «Факт преступления или определен, или не определен; если определен, для наказания достаточно стабильного закона и пытки не нужны, поскольку нет нужды в признании самого обвиняемого; если же факт не установлен, то нельзя мучить невиновного, потому что, согласно закону, невиновен человек, преступление которого не доказано». Еще более важными были его аргументы против смертной казни. Беккариа исходит из принципа: человек — это личность, а не вещь; люди объединяются в общество на основе договора ради защиты и безопасности; преступления — ущерб обществу в том смысле, что они угражают его безопасности; наказания законны только тогда, когда они препятствуют новым бедам, новому страху и опасности. На основании этих принципов миланский просветитель заключил, что предпочтительнее предупреждать преступления, чем угрожать смертной казнью. Если предупрежденные меры оказались недостаточными и совершено преступление, соразмерное наказание должно последовать немедленно, без каких бы то ни было проволочек. Смертная казнь, по мнению Беккариа, неприемлема по трем причинам Никто не имеет права лишать жизни и тем более отдавать жизнь на произвол судьи; жизнь — высшее благо, и ее насильственное прекращение не входит в компетенцию общественного договора. Многовековой опыт говорит, что пытки и смертная казнь не устрашает никого и никого еще не удержали от нанесения обществу ущерба; напротив, пример человека, в течение длительного времени лишенного свободы и вынужденного тяжко трудиться, удерживает от совершения преступлений, так как открывает перспективу более мучительную, чем смерть, которая, хотя и насильственна, но мгновенна. Наконец, смерть в соответствии с законом — противоречие по определению. Законы не могут запрещать убийство и одновременно предусматривать его в виде наказания: «Мне кажется абсурдным, что законы как выражение общественной воли презирают и осуждают убийство, но сами допускают его и для отвращения граждан от убийства назначают убийство публичное». Несмотря на эти три аргумента, Беккариа признает, что, по крайней мере, в одном случае смертная казнь неизбежна: когда обвиняемый обладает такими связями, что может угрожать обществу, даже находясь в заточении: «Смерть некоторых граждан необходима, когда нация теряет свою свободу, или в период анархии, когда беспорядки занимают 768 Развитие просветительского разума место законов». Беккариа воспроизводит старую логику оправдания убийства тирана. Беккария (тексты) Против смертной казни Пытка есть жестокость, освященная практикой большей части наций, тем не менее, в процессе пыток продолжают выбивать признание в совершении преступления. Загоняя в ловушку противоречий, устанавливают соучастников, под видом очищения от позора бесчестия обвиняемому вменяют преступления, к которым он мог быть причастен, но обвинение в которых ему не предъявлено. Человек не может быть назван преступником, пока это не определено судебным решением. А общество не может лишить его своей защиты, пока решительно не выяснено, что человек нарушил соглашения, им же принятые. Каково же это право, если не право силы, которое уполномачивает судью назначить наказание гражданину при наличии сомнений в том, преступник ли он Дилемма не нова: факт преступления установлен или не установлен. Если установлен, то не нужно иных мер наказания, чем устанавливаемые законом, тогда бесполезны пытки, поскольку нет надобности в признании преступника. Если факт не установлен, то невиновного тем более нельзя пытать, поскольку, согласно закону, он есть человек, преступления которого не доказаны. Какова политическая цель наказаний — Устрашение, дабы другим не повадно. Так как же мы назовем секретные приватные бойни, используемые тиранией для пыток над виновными и невиновными Важно, чтобы ни одно из явных преступлений не осталось безнаказанным. Не так важно знать, кто совершил преступление, а кто остался в тени. Если зло уже совершено, его нельзя исправить, общество не в состоянии вернуть необратимое. Зло опасно влияет на окружающих, когда оно безнаказанно. Все же большее число граждан уважают законы из страха или из законопослушия, поэтому риск замучить невиновного намного больше, поэтому больше и вероятность, что человека при равных условиях будут скорее уважать, чем презирать. Чезаре Беккариа (тексты} 769 Неаполитанское Просвещение Антонио Дженовези: первый итальянский профессор политической экономии Во второй половине XVIII в. в Неаполе наиболее важные реформы осуществляются под управлением министра Бернардо Тануччи (в период несовершеннолетия короля Фердинанда IV Бурбона, и после изгнания иезуитов в 1767 г). Значительно обновился Неаполитанский университет, где расширились естественно-научные дисциплины, а также изучение права и экономики. Именно в Неаполитанском университете начал преподавать аббат Антонио Дженовези, который в этом же университете слушал лекции Джамбаттиста Вико. Антонио Дженовези родился в Кастильоне, в провинции Салерно, в 1713 г. (умер в Неаполе в 1769 г.). Ученик Вико, в 1748 г. он написал «Начала теологии» о различии между церковной и светской властью. В них утверждается, что непогрешимость церкви ограничена вопросами веры. Несогласный с антицерковным поведением Антонио Дженовези 773 просветителей (бесполезно пытаться «изгнать Божественное и религию, если весь человеческий род, вся природа хочет этого, и не по капризу, а по чувству самой природы»), Дженовези твердо убежден, что свобода и независимость разума необходимы для общественного прогресса. Занимаясь метафизическими и этическими проблемами, он понял, что новой наукой, полезной для целей прогресса, станет политическая экономия. Возглавив первую в Европе кафедру политической экономии в Неаполитанском университете, созданную специально для него, он стал изучать возможности регулирования экономических отношений с помощью законов разума. 4 ноября 1754 г. Дженовези прочел вступительную лекцию. «Огромная толпа слушателей окружила кафедру. Интерес изо дня в день, из месяца в месяц рос, как и число людей, приобретавших книги по политической экономии. Книгопродавцы не успевали заказывать их из-за границы» (Ф. Вентури). Экономическая теория Дженовези затрагивала суть проблемы, заостренной на природе цивилизации и культуры, потребностей роста производительности труда и потребления. «Было бы хорошо, — пишет Дженовези в «Основах коммерции», — чтобы не только люди науки и искусства, но и крестьяне и женщины знали бы кое-что о культуре. Это: 1) Культура комерческих отношений ведет к расширению цивилизации. 2) Экономически она упорядочила бы быт большей части семей; 3) интеллектуально организовала бы многих людей для лучшего употребления талантов, которыми их наградил Господь; 4) усовершенствовала бы искусства, сделала бы их более свободными и более распространенными». Дженовези чувствовал себя воспитателем народа, скорбя, что большинство преподавателей — обманщики и воры и лишь немногие — справедливы и знающи. В качестве модели он приводил англичан, изобретательных и отважных, противопоставляя их испанцам, вялым и тщеславным. Он советовал ученым положить конец словопрениям и обратиться к культуре и делу, занявшись, к примеру, механикой или сельским хозяйством. Дженовези настаивает на бесполезности любого исследования того, что выше нас, обращая сарказм против метафизиков и диалектиков, «Дон-Кихотов от науки». Ему представляются «пространными и неопределенными» гипотезы Декарта, а идеи Ньютона Бэкона, Галилея, Локка — «доказанными опытом или разумом». 774 Развитие просветительского разума Его интерес обращен не столько к субстанциям и сущностям, сколько «к нашим обычаям и потребностям» («Люди представляют собой скорее то, что они получили от воспитания, нежели то, что от рождения»). Дженовези — против теории Руссо. Науки и искусства, констатирует он, — «дети потребностей». «Если наш философ [Руссо] называет потребности пороками и преступлениями, он жесток; если считает, что не нужно думать об их удовлетворении, он несправедлив; если верит, что можно свести науки и искусства только к пользе, удалив из них всю красоту, он груб; если же хочет исправить ложь, просочившуюся в них из-за непреодолимых пороков человеческой натуры, он философ». В «Лекциях по коммерции» (1765—1767) Дженовези отмечает «слишком большое число адвокатов, врачей, церковных лиц, собственников-абсентистов, слишком много живущих на ренту бездельников. Предположим, число жителей Неаполитанского королевства — четыре миллиона; сколько среди них тех, кого можно считать производителями Около четверти». Дженовези — все в тех же «Уроках коммерции» — предлагает следующую альтернативу: «Нужно просвещать и помогать тем, кто работает, чтобы они увеличивали доход быстрыми темпами и усердным трудом»; кроме того, нужно «довести до совершенства механику, удивительную помощницу искусств». В «Лекциях» исследуется также феномен денежного обращения, общественного кредита, инфляции, денег, предоставленных взаймы под проценты; при изучении всех этих вопросов Дженовези продемонстрировал яркую способность рационализировать проблемы, ставшие предметом европейских дискуссий. «Лекции» были вскоре переведены на немецкий, испанский и французский языки; один венецианский просветитель, назвал его «самым славным гением Италии». Другие работы Дженовези: «Философские раздумья о религии и морали» (1758), «Логика» (1766), «Метафизические науки» (1766), «Дицеозина, или Наука о справедливом и честном» (1776). Фердинандо Галиани: автор трактата «О деньгах» Близок к Дженовези по обсуждаемым проблемам Фердинандо Галиани. Он родился в Кьети в 1728 г. и умер в Неаполе в 1787 г. Его воспитанием занимался дядя, монсиньор Челестино. «Будучи открыт влиянию, просветительские схемы он дополнил живым чувством истории Вико и Бартоломео Интьери». В возрасте 23-х лет он опубликовал трактат «О деньгах» (1751). Это сочинение в пяти Гаэтано Фипанджери 775 книгах, где, среди прочего, критикуется меркантилистская доктрина, согласно которой богатство нации заключается во владении драгоценными металлами (к этой и другим идеям впоследствии неоднократно обращался в «Капитале» Карл Маркс). В первой книге трактата Галиани обсуждает ценность вещей, которая, по его мнению, зависит прежде всего от их пользы и редкостности, а также от количества и качества труда и времени, затраченного на их производство. Ценность, по Галиани, это «соотношение между владением одной вещью и владением другой согласно представлениям человека». Другие книги трактата касаются различных видов обращения денег, их подделки, импорта и экспорта и т. д. Идеи Галиани о денежном обращении весьма интересны; их движение и рост соотносятся с сельскохозяйственной продукцией, промышленным производством и числом населения. В 1759 г. Галиани послан Карлом III в Париж в качестве секретаря неаполитанского посольства. В Париже, благодаря своим блестящим манерам и остроумию, он оказался в высшем свете. Его связывала дружба с выдающимися представителями французского Просвещения, среди которых — Дидро. До нас дошла его интереснейшая переписка с французскими просветителями. Гаэтано Филанджери: разумные и универсальные законы должны учитывать состояние нации Другая выдающаяся фигура неаполитанского Просвещения — Гаэтано Филанджери (1752—1788). Прервав военную карьеру, он посвятил себя занятиям под руководством епископа Тривентского, Николы де Лука. В 1774 г., уже будучи адвокатом, написал «Политические размышления о последнем государственном законе, касающемся управления органами юстиции». В своем сочинении Филанджери присоединяется к защитникам права, полагая, что гражданская свобода опирается на законы, а не на суждения тех, кто их интерпретирует. Вскоре, однако, Филанджери оставил адвокатуру, занявшись наукой. Его «Наука законодательства» (1780—1783), в четырех частях, имела большой успех. Бенджамин Франклин познакомил с ней Америку, а позже Бенджамин Констант написал к ней комментарии. Основа законодательства — спокойствие и защита граждан; цель — счастье. Законы — разумные и универсальные, и, следовательно, общие для всех наций — нельзя применять без уче- 776 Развитие просветительского разума та «состояния нации, которая их принимает». Противник феодальных и церковных привилегий и деспотизма, Филанджери считал, что законы должны способствовать увеличению населения, предупреждать обнищание и порчу нравов. Постоянному войску следует предпочесть народную армию. «Промышленность, торговля, предметы роскоши, искусство... раньше ослаблявшие государство... сегодня являются наиболее крепкой опорой процветания народов». Находясь под влиянием Беккариа в том, что касается реформы судопроизводства, Филанджери уделял большое внимание проблемам воспитания, которое он хотел бы видеть «общественным, универсальным, а не рутинным». Нужны «трудолюбивые и изобретательные граждане в мирное время; стойкие защитники во время войны; хорошие супруги и прекрасные отцы, исполненные чувством уважения к законам и собственного достоинства». Соединявшая идеи Монтескье, Гельвеция и Руссо, «Наука законодательства» Филанджери сегодня представляет собой выразительный документ реформистских устремлений Италии XVIII в. 777 Часть 10. КАНТ И ОБОСНОВАНИЕ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ   Sapere aude! Имей мужество пользоваться собственным разумом! Иммануил Кант   778 Иммануил Кант 779
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

  • Людовико А. Муратори и защита «хорошего вкуса», т. е. критического взгляда на вещи
  • Пьетро Верри: «Добро рождается из зла»
  • Алессандро Верри: недоверие — «ласточка истины»
  • Чезаре Беккариа: против пыток и смертной казни
  • Неаполитанское Просвещение
  • Фердинандо Галиани: автор трактата «О деньгах»
  • Гаэтано Филанджери: разумные и универсальные законы должны учитывать состояние нации
  • Часть 10. КАНТ И ОБОСНОВАНИЕ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ