Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Основные выводы по разделам




страница1/3
Дата10.02.2017
Размер0.75 Mb.
ТипДоклад
  1   2   3

ПРАВОВЫЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ОТБОРА ПАРТИЯМИ КАНДИДАТОВ НА

РОССИЙСКИХ ВЫБОРАХ 2016 ГОДА

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ПО РАЗДЕЛАМ

Доклад подготовлен экспертной группой КГИ (руководитель - кандидат политических наук А.В.Кынев, эксперт Комитета гражданских инициатив, доцент департамента политической науки НИУ ВШЭ).
Избирательная кампания 2016 года продолжает тенденции последних лет на постоянное расширение применения различных технологий предварительного отбора партиями своих кандидатов, в том числе через проведение голосований по отношению к потенциальным кандидатам, как среди членов самой партии, так и среди ее сторонников (симпатизантов). Наиболее массово подобные процедуры проводит партия «Единая Россия», с 2015 стремится широко их применять Партия Народной Свободы (ПАРНАС), использующая при этом бренд «Демократической коалиции». Первый раз проводил в 2016 году подобную процедуру «Альянс зеленых» (впрочем, о ней мало кто знает), иные партии преимущественно публично приглашают кандидатов к сотрудничеству, однако решения в отношении них принимают непубличным путем.

Подобные «предварительные выборы» исторически впервые стали применяться в США, откуда идет устойчивый в обиходе термин «праймериз» (первичные выборы), хотя в разных странах, в том числе и в России, предварительные голосования и предварительные выборы при внешнем сходстве обиходной терминологии, имеют существенные отличия с американской системой.

По сравнению с праймериз на выборах Госдумы РФ 2007 и 2011 годов «Единая Россия» все более переходит от закрытых (только для членов партии или заранее определенных выборщиков) к более открытым (для любых избирателей) формам голосований. При этом расширение круга голосующих сопровождается усложнением условий допуска на праймериз самих потенциальных кандидатов. Продолжает расширять попытки применения праймериз ПАРНАС (по модели предварительной регистрации сторонников), ранее вообще не участвовавшая в федеральных выборах. При этом в случае с ПАРНАС именно конфликт по степени влияния результатов праймериз на лидерство в партийном списке стал катализатором фактического распада Демократической коалиции уже в ходе кампании по проведению предварительного голосования.
I. ОБЩИЙ ПРАВОВОЙ СТАТУС ВНУТРИПАРТИЙНЫХ ГОЛОСОВАНИЙ
Формально предварительное голосование на выборах в России проводится вне официальных рамок избирательной кампании, но при его организации не существует специальных законодательных ограничений по применяемым претендентами технологиям, в том числе не существует контроля за объемами выпускаемой ими фактической агитации, условиями ее выпуска и размещения. Не существует также избирательных счетов кандидатов и финансовой отчетности. В российском законодательстве о выборах самого термина «предварительное внутрипартийное голосование» не существует, кандидаты по закону выдвигаются политическими партиями на их съездах (на региональном уровне – на конференциях или общих собраниях, а при отсутствии в регионе официально зарегистрированного отделения партии - уполномоченным по уставу партийным органом). Таким образом, подобные внутрипартийные голосования в России являются добровольными инициативами, которые партии реализуют по собственной инициативе, и результаты которых они учитывают при выдвижении кандидатов исключительно как акт доброй воли. По этой причине, всегда существует риск того, что итоги этих голосований и формального выдвижения могут не совпасть и привести к конфликту. Это объясняется еще и тем обстоятельством, что состав голосующих на праймериз, конференциях и съездах разный. Подобное несовпадение уже неоднократно происходило с «Единой Россией», в 2015 году по мере расширения практики использования данной технологии с этой же проблемой столкнулся РПР-ПАРНАС. С точки зрения закона, на подобных праймериз действуют лишь общие ограничения для граждан, предусмотренные законодательством независимо от их участия в выборах (в том числе законодательство о персональных данных и т.д.).

Хотя высказываются различные предложения по введению процедуры внутрипартийных голосований как обязательной для партий и регламентации ее в законодательстве, по нашему мнению, подобное вмешательство государства во внутрипартийную жизнь было бы чрезмерным.

Несомненно, чем сильнее роль партий в избирательной системе, тем важнее вопрос о том, насколько демократически устроены сами партии, и до какой степени они независимы от государства. При выдвижении кандидатов, особенно когда этот процесс по той или иной причине партиями монополизирован (что часто происходит в полностью пропорциональной избирательной системе), партии фактически превращаются в посредника между кандидатами и избирателями. Прежде чем быть избранным избирателями, кандидат в таких условиях должен быть избран партией. Таким образом, несомненно, что сам факт наличия детерминирующих избирательный процесс партий, с одной стороны, искажает свободу условий выбора кандидатов избирателями (и чем институционально сильнее партии, тем сильнее это влияние), с другой – партии являются во многом неизбежным институциональным образованием, позволяющим гражданам объединяться по своим идеологическим и иным интересам.

Хорошо известно, что руководство партий имеет естественную тенденцию принимать олигархическую форму. Обладая наиболее полными данными о составе партии и ее членах, ее руководители по определению имеют наибольшие возможности влиять на принимаемые партией решения даже в странах с самыми развитыми демократическими практиками. Кроме того, отчасти процесс бюрократизации и олигархизации партийного руководства стимулируется тем обстоятельством, что массовый избиратель довольно консервативен в своих пристрастиях, часто привязан к привычным лидерам просто потому, что знает их больше и лучше чем новых, часто неизвестных лиц. Наиболее острыми являются эти проблемы для доминирующих партий, когда может возникать сращивание партийной и государственной бюрократии. В максимальной степени к олигархизации партий ведут госфинансирование и пропорциональная избирательная система с закрытыми «плоскими» списками, где избиратели фактически никак не могут влиять на фактическое назначение (кооптацию) депутатов партийным руководством на заведомо проходные места в партийный список. Заведомая предрешенность обладателей части мандатов также создает явные условия для развития политической коррупции. Проблема бюрократизации и олигархизации партий обостряется также при росте различных механизмов государственного финансирования, так как благодаря ему уменьшается зависимость партийного руководства от членских взносов и спонсорской помощи. В условиях, когда финансовые ресурсы получает непосредственно центральное партийное руководство, а затем распределяет их на нижестоящие уровни, фактически начинает возникать ситуация финансовой зависимости структурных подразделений партии от ее руководства.

Мировая практика выработала целый комплекс механизмов, призванных расширить внутрипартийную демократию, поставив мнение избирателей и рядовых членов партии выше интересов партийной бюрократии….

В тоже время, при всей важности вопросов внутрипартийной демократии в международном экспертном сообществе есть устойчивое понимание, что государство также не может чрезмерно вмешиваться в процессы общественной самоорганизации (частью которых являются партии) и прямо навязывать партиям конкретную структуру их руководящих органов и правила выдвижения кандидатов. Во-первых, в таком случае также возрастают риски подчинения партий государству. Во-вторых, любой навязанный механизм, не имеющий при этом внутри руководства партии внутренней поддержки, не несущий самой партии практической электоральной пользы, при желании можно выхолостить и фактически имитировать. Поэтому во многих странах обычно акцент делается на попытках гарантировать некий минимум демократических правил внутрипартийной жизни, но не навязывать конкретных единых императивных норм, делая ставку скорее на убеждение через поощрение и демонстрацию примеров «хорошей практики». В первую очередь государство может стимулировать партии к применению более открытых демократических процедур через регулирование основных параметров собственно избирательного законодательства (например, через введение уже упомянутых открытых списков).



Мы исходим из того, что навязать партии внутреннюю демократичность силой почти невозможно, можно лишь стимулировать к ней. Партии могут становиться демократическими только тогда, когда это становится им выгодно, когда это повышает их конкурентоспособность, когда именно подобные структуры выживают в первую очередь. В частности, максимально выгодные самому партийному руководству и спонсорам выборы по закрытым партийным спискам в реальности снижают электоральные перспективы партий и являются своего рода ловушкой. Дело в том, что тот, кто фактически назначен депутатом, по сути, не заинтересован в повышении результата партии на выборах, так как проблемы своего избрания он уже решил. Аналогичным образом, исходя из прагматических соображений, не имеют мотивации к чрезмерному усердию на выборах те, кто занимает в списке заведомо непроходные места. Получается, что в наибольшей степени мотивированы к максимизации результата партии кандидаты, занимающие «полупроходные» места, так как их судьба в наибольшей степени зависит от результата партии. Конечно, можно возразить, что есть кандидаты, которые ориентированы не личными политическими амбициями, а интересами команды, взглядами и т.д. Однако мы исходим из доминирующей роли в поведении политиков, как и большинства людей, прагматизма и рационализма, стремления к максимизации результатов при минимизации затрат.

Поэтому, не считая целесообразным принудительно обязывать партии проводить внутрипартийные голосования, мы выступаем за введение в избирательную систему элементов, повышающих непосредственное влияние избирателей на персональный состав депутатского корпуса, в частности, голосования по системе открытых списков и введения смешанной связанной избирательной системы. Также необходимо повысить заинтересованность партийного руководства в расширении механизмов внутрипартийной демократии и общий уровнь политической конкуренции. Это возможно только тогда, когда сами партийные лидеры работают в реально конкурентном политическом поле, имеют долгосрочные цели и стремятся в максимальной степени мотивировать кандидатов партии к достижению ей наилучших результатов, а не выполняют отведенную им символическую роль имитации политической конкуренции. Однако эта логика работает только тогда, когда соблюдаются условия реальной межпартийной конкуренции и честных выборов.

В тех же случаях, когда партии готовы добровольно вводить механизмы внутрипартийных голосований, закон должен защищать их результаты. Добиваться этого можно, предусмотрев в законе положение о том, что выдвижение кандидатов может производиться не только решением съезда, но и по итогам официального проведения партией внутрипартийных голосований. Это могло бы изменить статус праймериз из консультативной процедуры, итоги которой могут партией по этой причине игнорироваться, в процедуру, результаты которой в случае ее проведения становятся юридически обязательными.

Кроме того, демократичность и открытость применяемыми партиями процедур крайне важна для демократичности выборов в целом. Меняясь и расширяя собственные демократические механизмы, партии превращаются в образец возможных изменений власти как таковой.
II. ПРИЧИНЫ РОСТА ПОПУЛЯРНОСТИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ВНУТРИПАРТИЙНЫХ ГОЛОСОВАНИЙ В РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ В 2007-2015 ГОДАХ
Изначальный смысл появления праймериз был связан исторически с прагматическими соображениями практической политической пользы. Как нам представляется, в современной российской политической практике появление и распространение напоминающих праймериз механизмов также имеет в первую очередь прагматические соображения политической пользы, несмотря на наличие элементов политической моды как таковой.

В США праймериз возникли из-за стимулирующего влияния мажоритарной системы относительного большинства, когда партии заинтересованы отобрать единого кандидата до основного голосования, чтобы кандидаты от одной партии не «отбирали» друг у друга голоса, так как их электорат обычно близок.



Далеко не все страны, применяющие схемы внутрипартийных выборов, имеют мажоритарную систему. В значительной части введение института праймериз, все более массового в современном мире с 1990-х годов, стало элементом технологической моды и представлений о примерах «хорошей практики». Однако даже там, где не было стимулирующего влияния мажоритарной избирательной системы относительного большинства, применение института праймериз оказалось практически полезным еще по целому ряду причин.

Так в России массовое применение праймериз началось с выборов Госдумы РФ 2007 года, когда, по иронии судьбы, смешанная избирательная система была заменена на полностью пропорциональную (до этого были лишь крайне редкие случаи попыток организации праймериз, самая относительно удачная – праймериз «демократической оппозиции» на выборах губернатора Санкт-Петербурга в мае 2000 года между кандидатами Игорем Артемьевым и Юлием Рыбаковым).

Первые реально массовые «предварительные выборы» кандидатов в депутаты провела партия «Единая Россия» в 2007 году перед выборами в Государственную Думу. Тогда это была довольно странная процедура «голосования собраниями» (кандидат должен был выигрывать площадки, если на них получал не менее половины голосов – считалось число площадок, где он победил, фактически «коллективных голосов») по списку предложенных самим партийным руководством кандидатов. На самих собраниях голосование при этом могло проводиться, в том числе, открыто поднятием рук. Очевидно, что такая крайне управляемая и предсказуемая схема не могла решать никакой иной задачи, кроме пиар-пропагандистской.

В последующие годы «Единая Россия» регулярно проводила «праймериз» на региональных и местных выборах. На смену «голосований собраниями» приходит индивидуальное голосование членов организаций или выборщиков. Эта процедура неоднократно сопровождалась скандалами и даже отменой ее результатов. В ноябре 2009 года на XI съезде «Единой России» была принята норма об обязательном проведении процедуры предварительных выборов накануне избирательных кампаний. Они начинались не позднее, чем за 60 дней до начала периода выдвижения кандидатов, и заканчивались не позднее, чем за 30 дней до начала периода выдвижения кандидатов.

В 2011 году на выборах Госдумы РФ проведение «Единой Россией» предварительных голосований было тесно связано с созданием в мае 2011 года т.н. «Общероссийского народного фронта» (ОНФ).



Начиная с 2012 года «Единая Россия» стала диверсифицировать технологии предварительного отбора кандидатов по регионам…..

Однако, несмотря на эту диверсификацию технологий, скандалы с итогами праймериз «Единой России» сохранились и в последующие годы.



Наиболее массовыми кампании праймериз становятся с 2013 года. Очевидно, что данное обстоятельство было связано с переносом региональных выборов с октября на второе воскресенье сентября. Возникла необходимость проведения предварительных агитационных кампаний ключевыми кандидатами до наступления сезона массовых отпусков. В подобных условиях публичные кампании предварительного отбора кандидатов, несомненно, выступали для них и политических партий в качестве дополнительного информационного повода, повышения уровня своей известности и электоральной поддержки.

Одновременно, начиная с 2012, фактически организуемые органами власти «праймериз» все чаще являются уже не мероприятиями конкретной партии, а проходят под различными временно применяемыми брендами («Народные выборы», «Гражданский референдум», «Народная экспертиза» и т.д.), создаваемыми под выборы фактически поддерживаемыми органами власти инициативами и движениями (часто не имеющими формального юридического статуса PR-конструкциями). Это также дополнительно позволяло кандидатам от власти дистанцироваться от организаций, вызывающих у части избирателей негативную ассоциацию (в первую очередь от партии «Единая Россия»), выступая как ключевой элемент «маскировочных технологий».

Отчасти эта предварительная агитация становится порой даже более яркой и интересной, а также более конкурентной, чем агитация на основных выборах. Крайняя зарегулированность избирательного процесса в период формально начавшейся избирательной кампании (ограничения, связанные с оплатой агитации из избирательных фондов, авторским правом и т.д.) вынуждает и сами органы власти, и политические партии при наличии такого желания за счет более свободных условий ведения предварительной агитации протестировать, подобрать и раскрутить более избираемых кандидатов.

В 2015 году широкий резонанс имели праймериз Демократической коалиции, созданной на базе Партии Народной Свободы (ПАРНАС, регистрация ее как бывшей Республиканской партии, восстановлена в 2012году).

До праймериз ПАРНАС в 2015 году самым известным проектом демократической оппозиции стали выборы Координационного совета оппозиции (КСО) в октябре 2012, которые проводились как онлайн, так и на специальных участках 20-22 октября 2012.

В июне 2012 года на выборах мэров в двух городах с населением более миллиона жителей в Омске и в Красноярске были попытки проведения среди оппозиционных кандидатов т.н. «праймериз», однако сама организация их в обоих случаях существенно отличалась и, несмотря нанесомненно позитивный опыт апробации подобных согласительных общественных процедур, вызывает определенные вопросы и требует очевидной доработки при возможном повторении в будущем.

Осознавая специфику проведения праймериз не удивительно, что двое из участников – И.Федоров и В.Иноземцев – все равно выдвинули свои кандидатуры несмотря на предварительно данное ими обещание поддержки победителя праймериз. При этом И.Федоров тоже в итоге не сдал документы на регистрацию. Лишь В.Иноземцев из участников проекта «Гражданин-мэр» смог собрать и сдать подписи, но получил в итоге отказ в регистрации.

В Красноярске голосование проводилось «оффлайн», то есть традиционным способом тайным голосованием с помощью урн и бюллетеней, но опятьтаки не ясен вопрос с контролем в ходе голосования, гарантиями от многократного голосования одних и тех же лиц и соответственно фиксированием списков проголосовавших.

Затем РПР-ПАРНАС попыталась провести праймериз по формированию «общегражданского списка» кандидатов на выборах в городскую думу Екатеринбурга 8 сентября 2013 года. В союз вошли зарегистрированная РПР-ПАРНАС и незарегистрированные «Народный Альянс» (ставшая затем Партией Прогресса) и партия «5 декабря». 27 июня 2013 года был дан старт кампании на сайте http://www.egd2013.ru/ - начата регистрация кандидатов, 5 июля началась регистрация избирателей. За четыре дня на праймериз проголосовало 229 горожан; зарегистрированных кандидатов было 18, голосовать можно было сразу за нескольких человек. По итогам выборов список в гордуму не прошел.



Наиболее резонансные праймериз ПАРНАС в 2015 году также, как выборы КСО и праймериз на выборах гордумы Екатеринбурга в 2013 году, проводились на базе процедур предварительной регистрации сторонников.

Начальной публичной точкой этого процесса, очевидно, следует считать прошедшую 15 ноября 2014 года конференцию «За европейский выбор», на которой лидеры РПР-ПАРНАС предложили создать оппозиционным партиям и движениям широкую демократическую коалицию с целью совместного участия в выборах. Основой юридического формирования коалиции стали решение заседания Федерального политического совета (ФПС) партии от 17 апреля 2015 года «Об общественно-политической ситуации в стране и консолидации демократических сил», в которым принято заявление РПР-ПАРНАС о консолидации демократической оппозиции и одобрено совместное заявление РПР-ПАРНАС и Партии Прогресса о консолидации.

22 апреля 2015 на брифинге было объявлено, что в качестве базовых регионов на выборах 13.09.2015 определены Калужская, Костромская и Новосибирская области, в которых было решено провести праймериз по определению лидеров партийного списка (позднее было принято решение об участии в выборах в Магаданской области, где праймериз не планировались).

Несомненно, что проведенные Демократической коалицией праймериз 2015 года успешно решали ряд задач (создание информационных поводов, привлечение новых кандидатов, расширение и мобилизация актива), успешно сочетались с образом коалиции и ставкой на активную, образованную и относительно молодую часть электората. Очевидно, что даже в условиях критики меньшей массовости мероприятий предварительного голосования, чем у «партии власти», они совершенно другие по качеству организации, степени идеологической мотивации и сплоченности участников. Сама процедура организации являлась существенно более транспарентной и нацеленной на исключение случайно голосующих. При этом количество участников праймериз было существенно выше числа номинально входящих в региональные отделения РПР-ПАРНАС и иных партий коалиции членов партии. С этой точки зрения эти результаты, несомненно, более фундированы, чем когда решение о выдвижении принимало не несколько сотен (как на праймериз), а в случае, например, с Калужской областью, менее двух десятков человек.



В то же время, имелись существенные проблемы, связанные, с одной стороны, с оппозиционным статусом партий-участников коалиции, и, как следствие, сложностью с информированием избирателей о возможности принять участии в праймериз и размещении значительного числа пунктов голосований. С другой стороны, проблемы, несомненно, связаны с недооценкой роли согласительных процедур с политическими партнерами, недостаточной готовности к поиску компромиссов, крайне важных с точки зрения мобилизации довольно ограниченного в современных политических условиях демократически ориентированного электората. Очевидным являлся конфликт с руководителями региональных отделений партий – участников коалиции (особенно в Калужской области) и рядом бывших кандидатов, который вел как к кадровым потерям, так и наносил публичный ущерб избирательной кампании.

Иные партии в эти годы повсеместно процесс подбора кандидатов осуществляли преимущественно непублично, никаких голосований с участием беспартийных избирателей ими не проводилось.

При всей разности политических позиций и особенностей применяемых «Единой Россией» и РПР-ПАРНАС при проведении предварительных голосований по отбору кандидатов за минувшие годы технологий и механизмов для них они решали и решают в 2016 году во многом идентичные задачи:

1. Расширение рамок фактической избирательной кампании и создание дополнительных информационных поводов. Как уже отмечено, из-за переноса выборов на сентябрь партии стремятся применять технологии, позволяющие как можно раньше начинать агитацию и «закрепиться» в массовом сознании как серьезные претенденты до того, как избиратели окажутся вне поля их информационного воздействия с началом сезона летних отпусков. Предварительные выборы кандидатов в таких условиях играют роль как повода для повышения их личной известности, так и привлечения внимания к партии в целом, выделения ее на фоне предпочитающих формально более закрытые и кулуарные механизмы конкурентов. Отчасти эти предварительные выборы и предварительная агитация становятся порой даже более яркими и интересными, а также более конкурентными, чем основные выборы.

2. Крайняя зарегулированность избирательного процесса в период формально начавшейся избирательной кампании (ограничения, связанные с оплатой агитации из избирательных фондов, авторским правом и т.д.) вынуждает и сами органы власти, и политические партии при наличии такого желания за счет более свободных условий ведения предварительной агитации протестировать, подобрать и раскрутить более избираемых кандидатов.

3. Возможность поиска новых лиц «через голову» местной партийной бюрократии, институционально заинтересованной в своей несменяемости и пролонгации своих полномочий. Ситуации, когда местные партийные чиновники контролируют ими же нанятый актив (в случае «партии власти»), и когда отделение партии контролирует некий лидер-активист, и оно фактически состоит только из группы его личных друзей и фанатов (более частый случай для оппозиционных партий), во многом похожи. Речь о том, что отделение партии в нынешних российских условиях почти всегда контролируется одним лицом или группой лиц, которые заинтересованы скорее не в расширении своей группы поддержки, а в сохранении контроля над организацией и в стремлении никого больше в партию не допускать. Праймериз, если соблюдается условие их максимально открытого формата, и имеются возможности максимально свободной регистрации «кандидатов в кандидаты» независимо от позиции лиц, контролирующих региональное или местное отделение партии, создают условия для кадрового усиления и обновления организации. При этом наличие внутренней конкуренции при ее реальности (если она не имитируется) повышает эффективность и действующего партийного руководства.

4. Мобилизация и поиск новых сторонников (активистов). Как правило, партийный актив очень нестабилен по объективным причинам (люди меняют работу, место жительства, семейное положение, кроме того, могут просто утрачивать интерес к политике или разочаровываться в конкретной партии), поэтому он требует постоянного обновления и нового рекрутинга.

5. В ходе кампании по праймериз «Единой России» в 2016 году рядом близких к власти аналитических структур также называлось «предварительное вскрытие местных конфликтов». На наш взгляд, это неверно. Во-первых, все основные местные конфликты, в том числе межличностные итак хорошо известны, особенно тем, кто постоянно и регулярно курирует соответствующие регионы. Во-вторых, на практике к прежним конфликтам в реальности добавились новые, связанные с неумением, а часто и нежеланием конкретных местных администраций и иных элитных групп идти на компромисс. В этом случае, праймериз скорее нанесли власти публичный ущерб и часто способствовали выталкиванию в фактическую оппозицию новых фигур.

При этом проведение праймериз также связано с рядом существенных проблем:

1. Фактическое увеличение продолжительности избирательной кампании за счет кампании по предварительным выборам увеличивает ее общую стоимость (это касается и найма специалистов, аренды помещений, выпуска агитационной продукции и т.д.). Удорожание кампаний в условиях социально-экономического кризиса создает перед потенциальными участниками дополнительные ограничители.

2. Возникает проблема повторной мобилизации избирателей. Получается, что помимо агитации на участие в праймериз (которых в российской политической культуре исторически не было, поэтому многие избиратели не понимают, чем праймериз отличаются от выборов), приходится агитировать избирателей за повторное посещение избирательного участка в условиях, когда у части из них возникло ощущение, что они уже свой выбор сделали и проголосовали.

3. Третья проблема связана с особенностями отечественной политической культуры - в условиях, когда отсутствуют механизмы и традиции принятия компромиссных решений, высоки риски того, что проигравший (а праймериз проходят до официального начала кампании), не имеющий долгосрочных целей и при отсутствии какой-либо моральной компенсации (поддержка на будущих выборах и параллельных выборах другого уровня), может все равно пойти на выборы, но уже от другой партии. В условиях устойчивой демократической системы, где существуют долгосрочные интересы, проигравший обычно остается в партии, потому что он понимает, что эти выборы не последние, важна политическая репутация, раскрутка на будущее и так далее. В России же доминируют сиюминутные политические интересы («здесь и сейчас»), а авторитет самих партий как структур крайне низок. Учитывая объективные недостатки праймериз, административные перегибы и иные нарушения, проигравший часто имеет моральную возможность заявить, что они были нечестными. Получается, что создается площадка, где политик раскручивается, но его в итоге не выдвигают, и в результате он уходит в оппозицию данной организации.

4. Еще одна существенная проблема связана с репрезентативностью результатов. Она существует независимо от честности и прозрачности самих процедур праймериз. Дело в том, что люди, голосующие на праймериз, как члены партии, так и просто сторонники, как правило, намного более идеологически мотивированы, чем массовый избиратель. Идеологизированные активисты могут выбирать более радикальных и более специфических кандидатов, которые могут оказаться гораздо менее избираемы большинством.
  1   2   3

  • ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ПО РАЗДЕЛАМ
  • I. ОБЩИЙ ПРАВОВОЙ СТАТУС ВНУТРИПАРТИЙНЫХ ГОЛОСОВАНИЙ
  • Мы исходим из того, что навязать партии внутреннюю демократичность силой почти невозможно, можно лишь стимулировать к ней.
  • II. ПРИЧИНЫ РОСТА ПОПУЛЯРНОСТИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ВНУТРИПАРТИЙНЫХ ГОЛОСОВАНИЙ В РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ В 2007-2015 ГОДАХ
  • Очевидно, что такая крайне управляемая и предсказуемая схема не могла решать никакой иной задачи, кроме пиар-пропагандистской.
  • Начиная с 2012 года «Единая Россия» стала диверсифицировать технологии предварительного отбора кандидатов по регионам
  • Наиболее массовыми кампании праймериз становятся с 2013 года. Очевидно, что данное обстоятельство было связано с переносом
  • Возникла необходимость проведения
  • В 2015 году широкий резонанс имели праймериз Демократической коалиции, созданной на базе Партии Народной Свободы (ПАРНАС, регистрация ее как бывшей Республиканской партии, восстановлена в 2012году).
  • Наиболее резонансные праймериз ПАРНАС в 2015 году также, как выборы КСО и праймериз на выборах гордумы Екатеринбурга в 2013 году, проводились на базе процедур предварительной регистрации сторонников.
  • Иные партии в эти годы повсеместно процесс подбора кандидатов осуществляли преимущественно непублично, никаких голосований с участием беспартийных избирателей ими не проводилось.
  • 1. Расширение рамок фактической избирательной кампании и создание дополнительных информационных поводов
  • 2. Крайняя зарегулированность избирательного процесса в период формально начавшейся избирательной кампании
  • 3. Возможность поиска новых лиц «через голову» местной партийной бюрократии, институционально заинтересованной в своей несменяемости и пролонгации своих полномочий.
  • 4. Мобилизация и поиск новых сторонников (активистов).
  • 5. В ходе кампании по праймериз «Единой России» в 2016 году рядом близких к власти аналитических структур также называлось «предварительное вскрытие местных конфликтов».
  • При этом проведение праймериз также связано с рядом существенных проблем
  • 2. Возникает проблема повторной мобилизации избирателей
  • 3. Третья проблема связана с особенностями отечественной политической культуры - в условиях, когда отсутствуют механизмы и традиции принятия компромиссных решений, высоки риски того, что проигравший
  • 4. Еще одна существенная проблема связана с репрезентативностью результатов