Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Опасные тоталитарные формы религиозных сект




страница1/4
Дата25.06.2017
Размер1.06 Mb.
ТипРеферат
  1   2   3   4
Опасные тоталитарные формы религиозных сект

(текст работы приводится с незначительными сокращениями)


Издано на основе материалов МВД России

Москва - 1996



СОДЕРЖАНИЕ
Принятая терминология

Введение


1. Проблемы религиозных отношений и свободы совести в нашей стране на современном историческом этапе

2. Исторический обзор регулирования религиозных отношений в России

3. Сравнительные особенности вероисповедания сект и традиционного для России Православия

4. Особенности и признаки наиболее агрессивных современных сект

5. Общие особенности тоталитарных сект и специфика обращения с их представителями

Список литературы

Авторы:

полковник внутренней службы, к.ю.н. Хвыля-Олинтер А.И.



(общее редактирование, введение, разделы 1,3,4,5)

капитан милиции Лукьянов С.А.

(раздел 2)

Принятая терминология
Культ - 1) чрезмерное возвеличивание кого-либо или чего-либо (личности, силы, процесса, явления, предмета, свойства, потребности, идеи) вплоть до поклонения и обожествления, изменения образа жизни и мировоззрения; 2) совокупность учений, обрядов и ритуалов по отноше­нию к объекту культового возвеличивания; 3) движение или организация, поддерживающая культовые учение, обряды и ритуалы.

Идол - кто-либо или что-либо как объект чрезмерного культового возвеличивания;

Адепт - 1) посвященный в какие-либо учения и тайны культа; 2) ревностный приверженец культа.

Деструктивный культ - разновидность культа, рузрушительная по отношению к естественному гармоническому состоянию: духовному, психи­ческому и физическому личности (внутренняя деструктивность), а также к созидательным традициям и нормам, сложившимся социальным структу­рам, культуре, порядку и обществу в целом (внешняя деструктивность).

Секта - организация или группа лиц, замкнувшихся в своих узких интересах (в том числе культовых), не совпадающих с интересами об­щества, или безразличных, или противоречащих им.

Сектантство - социальное течение в форме культов и сект, оппози­ционное по отношению к созидательным традициям и нормам, сложившимся социальным структурам, культуре, порядку и обществу в целом.

Сектант - адепт (член) секты, культист.

Деструктивная секта - секта, имеющая в своих целях, а также в методах и средствах их достижения признаки деструктивного культа.

Тоталитарная секта - авторитарная иерархическая деструктивная организация или движение (религиозная, политическая, психотерапевти­ческая, образовательная, коммерческая), практикующая обманную вербов­ку и контроль сознания для сохранения своих адептов покорными доктри­не и лидеру, который, пользуясь неосведомленностью и неопытностью лю­дей, целенаправленно их обманывает и привязывает к себе, культивируя у них состояние невежественности и неестественной, противозаконной зависимости.

Введение.
Важная роль государственных органов в регулировании религиозных отношений в России прослеживается на длительном историческом пути. Она возрастает сейчас в связи с процессами демократизации и изменения социальной структуры нашей страны. Государство сталкивается с увели­чивающимся количеством правонарушений со стороны тоталитарных сект. В компетентные органы и общественные организации хлынул поток заявлений от граждан, потерявших своих близких из-за их попадания в секты. Это трагические случаи разрыва с семьями, родителями, обществом и уход в никуда, в смертельно опасный обман.

Секты растут как раковые опухоли. Например, тоталитарная секта "Свидетели Иеговы" за последние четыре года увеличила в России свою численность в сто раз. Подобных процветающих организаций у нас насчи­тывается многие десятки. В них втянуто от трех до пяти миллионов на­ших сограждан. Они уже стали фанатиками, готовыми на все ради своих хозяев, стремящихся любыми средствами к мировому господству. Все больше случаев проникновения сектантов или их сторонников в государс­твенные структуры управления, обороны, образования. Наблюдается кри­минализация таких сект. Чаще всего сектантов привлекают к ответствен­ности за убийство (ритуальное или для сохранения тайны), доведение до самоубийства, истязание, похищение людей, надругательство над могила­ми, оборот психотропных средств, сексуальные преступления, организа­цию массовых беспорядков, вымогательство, создание посягающих на лич­ность и права граждан объединений, незаконное применение психотехни­ки, обман и злоупотребление доверием, манипулирование конфиденциаль­ной информацией о гражданах. Совершаемые сектантами преступления от­личаются высокой степенью нераскрываемости. Выявлена общность природы преступных и тоталитарных сектантских организаций по их внутренней структуре, применяемым средствам и методам.

Российское общество в последние несколько лет озабочено пробле­мой, проявившейся на Западе 20-25 лет назад: интенсивное и массовое освоение асоциальными личностями такой ниши для преступной деятель­ности, как психика и душа человека. Происходит это в форме создания различного рода групп, обещающих своим приверженцам самые желанные и ценные для них блага - духовные, социальные, материальные, - в обмен на полное подчинение и поклонение лидеру, идеологии и дисциплине та­кой группы.

Фактически осуществляется ничем и никем не контролируемое ложное рекламное заманивание, использующее самые значимые ценности как на­живки для вовлечения людей в процесс дальнейшей целенаправленной об­работки сознания. Попавший в подобную группу человек за короткое вре­мя подвергается такому воздействию, которое во многих случаях превра­щает его в безвольный инструмент удовлетворения параноидально-маниа­кальных амбиций лидера и его ближайшего "придворного" окружения. Пол­ностью подавляется прежняя личностная идентичность, разрушаются все прежние социальные связи, адепту группы внушается негативистское от­ношение ко всему внегрупповому социуму. В зарубежной, прежде всего американской, литературе это явление обозначается понятием "деструк­тивные культы", а процесс десоциализации и навязывания культовой структуры личности - понятием "контроль сознания" (mind control) или "реформирование мышления" (thought reform).

Вместе с тем подавляющее большинство граждан и сотрудников госу­дарственных органов России не обладают достаточными знаниями особен­ностей сект и, что особенно важно, их тоталитарных форм. Более того, они мало и зачастую неверно знают о традиционных религиозных конфес­сиях, у которых сложились устойчивые и конструктивные правовые отно­шения с государством. Это затрудняет своевременное распознавание сек­тантов. Сотрудники государственных органов редко консультируются с представителями Российской Православной Церкви (РПЦ) и иных традици­онных религий по вопросам специфики тоталитарных и иных сект. Весьма опасно проникновение сектантов или их сторонников в правоохранитель­ные органы.

Актуальность указанных проблем видна также из того, что, по дан­ным социологов, в нашей стране (имеющей более чем 1000-летнюю христи­анскую историю) свыше 50% населения относит себя к православным по вероисповеданию, этнокультурных православных - до 80%, а в той или иной степени религиозными считают себя до 90% граждан. В 1991 г. в Российской Федерации было 4846 зарегистрированных уставов религиозных объединений. В 1993 г. - 11088, а в 1994 - 11532. Для сравнения ука­жем, что в США (имеющих весьма пеструю в религиозном отношении 250-летнюю историю) 56% граждан относят себя к протестантам (около 300 различных Церквей и сект), 25% - к римо-католикам, а к православ­ным - чуть более 1%. Отсюда видно, что государственные политические курсы России и США в религиозной сфере должны существенно отличаться друг от друга.

Цель настоящего пособия - дать гражданам нашей страны и, прежде всего, сотрудникам государственных органов России краткие первона­чальные представления об особенностях Православия и сект в историчес­ком, религиозно-догматическом, социальном и правовом аспектах.

При подготовке пособия значительную помощь авторам оказала соци­олог В.Ф. Чеснокова, а также кандидат филосовских наук А.Л.Дворкин, преподаватели Православного Свято-Тихоновского богословского институ­та и ряд других граждан, не безразличных к судьбе нашей страны.



1. Проблемы религиозных отношений и свободы совести в нашей стране на современном историческом этапе.
Социально-экономические процессы в России способствовали возник­новению сложной ситуации в сфере проблемы свободы совести. Эта ситуа­ция обусловлена в значительной мере деморализацией, утратой духовнос­ти и криминализацией населения, происходящими в связи с распадом пар­тийно-идеологической государственной структуры и, с другой стороны, забвением многовековых народных традиций.

Пытаясь повлиять на отмеченные негативные процессы, многие оте­чественные идеологи, политики и журналисты приветствовали и стимули­ровали появление массы иностранных проповедников и учителей для быст­рого привлечения населения, в частности молодежи, к каким-то приемле­мым принципам и правилам поведения.

С другой стороны, Православная Церковь долгое время воспринима­лась под влиянием многолетних штампов как слабое, отсталое, аполитич­ное и консервативное учреждение. Соответственно зарубежные "стадион­ные" (и часто богатые) проповедники представлялись активными, красно­речивыми, современными и привлекательными, способными умело общаться с массами. Таким образом были созданы условия, когда заграничным мис­сионерам реально работалось значительно легче, чем отечественным пра­вославным служителям.

Быстро выяснилось, что, действительно, нахлынувшие активисты привлекают многих и всерьез. Но от этого возникают новые проблемы, не меньшие, чем те, с которыми решили бороться. Рецепт оказался не луч­шим. Почему?

Наша российская культура в течение тысячелетнего взаимодействия с Православием усвоила от него множество архетипов, способов мышления и поведения, бытовых форм и видов межличностных отношений. Все это с раннего детства глубоко усваивается всем населением нашей страны не­зависимо от конкретно-индивидуального отношения к религии. Поэтому "уход" человека в Православие не будет критичным, если даже и воспри­нимается его социальным атеистическим окружением как странность и ги­перболизация обычных норм морали. Приложив некоторые усилия, вновь обратившийся всегда может объяснить свое новое поведение, ссылаясь на общепризнанные принципы и идеологии, - и все его поймут (именно через эти культурные опосредующие элементы). Обращение в Православие, хотя, возможно, и вызовет появление некоторого психологического напряжения, не отрывает тем самым человека от семьи, рабочего коллектива, от об­щественной деятельности и жизни страны в целом.

Напротив, усвоение нетрадиционных религий из-за отсутствия куль­турных переходных звеньев всегда ведет к сильному взаимному отчужде­нию от социального окружения. Накапливающееся взаимонепонимание пере­ходит в конфликты, враждебность, что вызывает уход из семьи, отказ от работы и общественной жизни, стремление замкнуться в своей новой уз­кой религиозной среде, в которой только человека и понимают и поддер­живают. И эта враждебная российской традиционности "узкая среда" при­обретает абсолютное влияние на нового сектанта.

Особенно опасны в этом отношении не традиционные и большие рели­гии (другие конфессии христианства, ислам, иудаизм), а именно секты. Мировые религии, которые можно назвать культурообразующими, отличают­ся от сект тем, что обладают более обширным, несравненно более глубо­ко и цельно разработанным комплексом вероучительной литературы. В ней они определяют и обосновывают основные принципы и ценности своих ре­лигиозных систем, отработанные и проверенные способы их осуществле­ния. Человек, принадлежащий к такому традиционному вероисповеданию и более или менее усвоивший его истины, достаточно свободен в своих оценках отдельных учителей и направлений, постоянно возникающих в сфере любой религии. Такой верующий обладает устойчивым иммунитетом против слепого поклонения частным авторитетам. Слово "религия" озна­чает связь личности и личностного Бога. В свою очередь слово "секта" латинского происхождения и происходит от глагола "отсекать". Усечение полнокровной связи приводит к гипертрофированной и фанатично-слепой односторонности сект.

Людей, принадлежащих к одной из мировых культурообразующих рели­гий, объединяет именно общее понимание ценностей и принципов, а сек­тантов - более всего авторитет учителя и личные отношения с другими членами секты. Отсюда некоторая организационная рыхлость больших ре­лигий и противостоящая им железная, всепронизывающая организованность сект, их стремление полностью завладеть человеком, сориентировать его исключительно внутрь секты, уничтожить все его свободные связи с ми­ром.

Это, собственно, и есть тоталитарность: культивирование слепого подчинения авторитету (пусть иногда и узко-групповому), суровая орга­низация, всеобщий контроль за всеми сторонами жизни члена секты. При криминализации верхушки секты неизбежно криминализуется вся секта, превращаясь в слепое орудие реализации целей всяческих "гуру", "учи­телей", "руководящих корпораций" и т.п.

По сути своей все секты в той или иной степени тоталитарны. Их "учения" по сравнению с мировыми религиями частичны, примитивны и для культурного человека мало интересны. Именно отсюда в сектах процвета­ет усиленное внимание к психотехнике, которая абсолютизируется и по­дается как способ победоносного управления собой, своим телом, созна­нием и окружающим миром. К этому очень склонны стремиться многие сов­ременные люди, усвоившие разного рода околонаучные мифологии и мисти­ки и верящие в необычайную силу знания. На деле же психотехника в секте является сильнейшим орудием "учителей" для управления своими ведомыми, контроля над ними и в конечном счете - полного порабощения их. Стремление привязать человека всеми способами, подчинить его це­ликом, закодировать тем или иным приемом его сознание - вот единс­твенно возможный путь удерживания его в секте надолго. И "учителя" прекрасно понимают это.

Тоталитарность сект различна. Наряду с традиционными религиями, древними и укорененными в культуре народов, существуют "старые" сек­ты. Это отошедшие в период Реформации от христианских церквей протес­танские церкви (хотя по настоящему их нельзя назвать церквами): люте­ране, евангелисты и проч. Это и отделившиеся (но гораздо раньше) от индуизма буддисты. В социально-историческом смысле эти развившиеся религиозные образования уже трудно назвать сектами. Это, скорей, кон­фессии. Теперь и от них откалываются секты. Есть свои секты в иудаиз­ме и исламе. В Православии источником "старых" сект оказались старо­обрядцы-раскольники различных согласий. Отделяясь от большой и пол­нокровной церкви из-за "новых" толкований фрагментарных, вырванных из целостности Писания, текстов, эти секты обречены с самого начала на непрекращающееся уже собственное дробление, т.к. приходят все новые и новые самоуверенные "учителя" и проповедники со своими толкованиями, самоновейшими и неповторимыми учениями. Вновь создавшиеся секты начи­нают перевербовывать членов у старых сект, развивая бурную миссио­нерскую деятельность. Между ними возникает борьба и стремление укре­пить обоснование своих учений.

Нарабатывая для себя постепенно какую-то культуру, старые секты уменьшают ставку на авторитет учителя. Они резко сокращают использо­вание психотехники (мировые религии тоже ее задействуют, но очень умеренно и бережно по отношению к людям). Старые секты акцентируют внутреннюю жизнь на "человеческие отношения". Они очень заботятся о своих членах, проявляют к каждому много внимания, чем и привлекают человека, уставшего от современного мира с его яростным индивидуализ­мом и жесткими социальными отношениями. Их принцип - взаимная матери­альная и моральная поддержка (как правило, секты эти достаточно бога­ты), на нем строится их организация и пристальный контроль за своими членами. И это весьма важно для сект, так как, несмотря на попытки углубить учение, их вероучительный комплекс текстов остается очень бедным, структура богослужения и обрядовая сторона жизни - весьма убоги и тусклы, мистические элементы приземлены и содержат много ра­ционализма. Таким образом их возможность воздействовать на личность через ее эстетические и духовные переживания существенно ограничены. Но культивирование "человеческих отношений" также замыкает сектантов лишь на свою религиозную среду. И хотя члены старых сект хранят свои семьи и добросовестны в работе, они довольно пассивны как граждане своей страны, склонны уклоняться от воинской повинности, а, участвуя в общественном движении и политике, больше озабочены интересами своей секты.

Новые секты, как правило, также богаты (часто намного богаче старых и, тем более, РПЦ), но не ориентированы на поддержание благо­состояния своих членов и, не жалея, тратят средства на новых сектан­тов лишь на этапе их привлечения. В дальнейшем же часто стремятся превратить их в источник доходов для "общего дела". "Человеческие от­ношения" имеют здесь весьма ограниченное употребление, т.к. главное средство удержания за собой обращенных - подчинение авторитету и гло­бальный контроль за ними. Отсюда стремление вырвать своих членов не только из общественной жизни, но даже из семьи, и замкнуть целиком на себя, забить их сознание медитациями, заполнить дни бесконечными уп­ражнениями, отучить самостоятельно мыслить и строить какие-то планы, заводить свои личные знакомства. "Учителя" прекрасно понимают, что иначе внешние авторитеты будут "оспаривать" у секты влияние на ново­обращенного, попытаются вернуть его в семью, на работу и т.д. В сов­ременном языке собственно тоталитарными называются лишь секты такого типа.

Опасность тоталитарных сект вытекает из криминальных наклоннос­тей их внутренней жизни, зомбирования (т.е. формирования полностью контролируемого сознания) своих членов, форм действий против традици­онных религий и других сект, методов вербовки новообращенных.

Криминальные наклонности сект следуют из их фанатичности и де­формированности понимания цели жизни, вседозволенности выбора средств ее достижения, а также слепой подчиненности своему вышестоящему руко­водству. Кроме ритуальных, они часто совершают и провоцируют "обыч­ные" преступления. Например: с вовлеченных подростков требуют деньги, подталкивая их на кражи у собственных близких; заставляют выкупать жилплощадь и оформлять завещание на секту; нападают на неугодных лиц (как своих, так и посторонних) и собирают на них компрометирующие ма­териалы; побираются в общественных местах; создают картотеки различ­ных сведений о проживающих в районах действий секты гражданах без их ведома и т.п.

Существуют крайне агрессивные и очень криминальные секты, выде­ляющиеся даже на общем отрицательном фоне тоталитарных сект. Ряд даже внешне респектабельных сект, например, "Церковь саентологии", кришна­иты, уже разоблаченная "АУМ-синрике" и т.п. имеют в своих программных документах положения о необходимости нейтрализации и уничтожения лю­дей, несогласных с их учением. Есть секты, склоняющие своих членов к самоубийству. Например, в 1994 г.в швейцарской деревне Сальван так погибли 48 членов секты "Орден храма солнца". Кришнаиты убивают своих взбунтовавшихся сектантов выстрелом в голову или топят. Саентологи помещают их в свои концентрационные лагеря. Физическую расправу с одумавшимися применяют все тоталитарные секты. Особенно страшен тер­рор против родителей, пытающихся спасти своих детей. К сожалению, здесь сектанты иногда находят поддержку у правоохранительных органов.

Методы вербовки в сектах обычно нечистоплотны и опираются на: дискредитацию "конкурентов" с использованием фальшивок и пр.; очерне­ние той жизни, которой человек жил до встречи с сектой, его работы, идеалов, окружения (провоцирование к ссоре с ним); подкуп посредством подарков, бесплатной литературы, поездок за границу за счет секты (но с тщательным учитыванием расходов и предъявлением счета при попытке ухода от секты). Весьма преуспели в этой деятельности мунисты ("Цер­ковь объединения"), саентологи, кришнаиты и т.п.

Особенность современного этапа нашей истории в том, что отноше­ние к религиям стало не только внутренним делом России. Мы все теснее входим в международное сообщество и обязаны учитывать международные правила регулирования религиозных проблем. В глобальном масштабе у традиционных вероисповеданий давно установлено мирное сосуществова­ние. Между ними приняты нормы поведения, отступление от которых вза­имно не выгодно. Отличия стран делают эти нормы в каждом конкретном случае разными. Однако в сектантских движениях ситуация иная. Успех сект появляется за счет явных нарушений сложившихся норм поведения. Отсутствие широкого авторитета приводит секты к авантюризму, т.к. им нечего терять. Внешне "приличные " за рубежом конфессия, секта или движение могут существенно переродиться в нашей стране под влиянием местных условий. Начальный период демонстративной благотворительности (типа бесплатной раздачи Библии) быстро заканчивается и превращается в экстремизм по отношению к традиционным культурообразующим религиям и государственным структурам.

В нынешней духовно дезориентированной массе населения России но­вую секту создать очень просто. Но искоренить тоталитарную и ставшую криминальной секту после завершения формирования ее иерархической структуры чрезвычайно сложно. Она, в случае преследований со стороны государства, уходит в подполье и непредсказуемо обнаруживает себя в разных социальных слоях. Ее проявления напоминают метастазы раковой опухоли. Радикальное лечение возможно лишь созданием условий, стиму­лирующих и развивающих традиционные устойчивые вероисповедания, повы­шающих грамотность населения в религиозной сфере и общую культуру жизни.

2. Исторический обзор регулирования религиозных отношений в Рос­сии.
Роль религии и Православной Церкви в жизни России невозможно пе­реоценить. Фактически современная этнокультура большинства российских народностей и сам русский народ созданы Православием. Достаточно вспомнить о том, что понятие "крестьянин" происходит от понятия "христианин", а столь фундаментальное для нашей жизни понятие "лич­ность" отсутствовало в дохристианскую эпоху, а введено и раскрыто христианством. Естественно, что отношения, складывающиеся между госу­дарством и Церковью, находили свое отражение в российской правовой системе, на каждом новом этапе своей тысячелетней истории получая закрепление и оформление в законодательстве.

Необходимо отметить, что сама РПЦ всегда располагала лишь двумя видами наказания и только по отношению к отступникам в вере: отлуче­ние для мирян и извержение из сана для священнослужителей. Все иные разновидности правозащитных действий исходят от государства. РПЦ всегда старалась поддерживать государство, но не шла слепо за ним. Две орлиных главы в гербе обозначали наличие двух согласованных, но самостоятельных линий.

С точки зрения отношения к традиционным религиям необходимо отличать "раскольников" от "еретиков". Обе эти разновидности возника­ют из среды как Православия, так и любых иных традиционных вероиспо­веданий. Первые имеют внешние несогласия с исходной верой, а вторые отличаются от нее принципиально и без возможностей взаимного согласо­вания. К последним можно отнести и другие (возникшие вне традиционных религий) деструктивные религиозные и псевдорелигиозные движения.

В период становления РПЦ (10-13 вв) одной из важнейших ее задач являлась борьба с языческими славянскими культами, а также представи­телями еретических учений, проникавших на Русь вместе с христианс­твом. Со стороны РПЦ эти действия всегда были связаны с патриотизмом и стремлением сохранить целостность России при любых условиях. Такая борьба предполагала опору на силу государственного аппарата и поэтому требовала соответствующего правового закрепления. Княжеская власть предоставила Церкви достаточно широкие полномочия. "Уставами" князей Ярослава и Владимира церковные суды получили большую самостоятель­ность и юридическую компетенцию, вмешательство в их деятельность ко­го-бы-то ни было каралось смертной казнью.

В компетенцию церковных судов входило расследование ряда соста­вов религиозных преступлений и применение наказания за их совершение. Эти составы преступлений против веры и Церкви были, в основном, заим­ствованы из византийского права: "еретичество", "богохульство", "вол­шебство", "святотатство", "отпадение" от христианской веры и прямая принадлежность к недозволенным вероисповеданиям. В древнерусском пра­ве эти преступления носили наименования: "ведьство", "зелииничьство", "потвори", "чародеяние", "волхования", "еретичьство" и т.д.

Перенос норм византийского права в древнерусское законодательст­во не был механическим: по нормам "Русской Правды" основной мерой на­казания являлся денежный штраф, а под "казнью" понималось простое те­лесное наказание. В византийском же праве почти все вышеприведенные составы религиозных преступлений карались квалифицированной смертной казнью: сожжением, четвертованием и т.д. (хотя за 1100 лет Византийс­кой истории таких случаев насчитывается немного). Вместе с тем, русс­кие законодательные акты санкционировали применение к религиозным преступникам двойного наказания: со стороны княжеской, светской и епископской церковной власти, угрожали отлучением от церкви и различ­ными видами епитимий. В правоприменительной практике по отдельным де­лам использовалось лишение свободы с целью исправления религиозного преступника.

В отдельных случаях, когда религиозные преступления приобретали социальную или политическую окраску, светской властью применялась и смертная казнь. Например, в 1227 г. в Новгородской Земле было сожжено четверо языческих жрецов. Аналогичная мера наказания ранее применя­лась во время восстаний в Суздале (1024 г.), Новгороде (1071 г.), Ростове (1091 г.).

Татаро-монгольское нашествие и его последствия, в первую очередь тенденции к созданию централизованного русского государства, обусло­вили сближение РПЦ и светской власти в 14-15 веках, в результате чего роль церковных средств воздействия снижалась, а их компетенция пере­давалась светским судам. Впоследствии, начиная с царствования Петра I, это вылилось в специфическую форму существования официально-адми­нистративных церковных структур как части государственного аппарата. Следует отметить, что РПЦ как таковой не свойственно проникновение в государственные властные органы.

В 14-15 веках на территории Руси усиливаются антицерковные наст­роения, что выразилось в распространении оппозиционных официальному Православию учений - "ересей". Наиболее известной являлась т.н. "стригольническая ересь", распространенная в Новгороде и Пскове. Сог­ласно посланию архиепископа Новгородского, "стригольники" "... злос­ловят Христа и Богоматерь, плюют на кресты, называют иконы болванами, грызут оныя зубами, повергают в места нечистыя, не верят ни царству небесному, ни воскресению мертвых, и, безмолствуя при усердных хрис­тианах, развращают слабых".

В 1375 г. лидеры "стригольников" Карп и Никита были казнены в Новгороде утоплением, но в 15 веке "ересь" "стригольников" преобразо­валась в "новую новгородскую ересь жидовствующих", распространившуюся и в Москве. Борьба Церкви с этим еретическим учением завершилась в начале 16 века, когда победила доктрина "иосифлян" (сторонников преп. Иосифа Волоцкого) о возможности применения к "еретикам" "градских казней", т.е. наказания их силами светской власти и применения к ним смертной казни. Стоглавым Собором 1551 г. было подтверждено право светской власти на применение репрессивных мер в отношении "злых ере­сей" и "волхований".

После Стоглавого Собора контроль за состоянием веры среди насе­ления начинает переходить в руки светской власти, т.к. царская власть абсолютизировалась и распространялась не только на материальное бытие подданных, но и на духовную жизнь. При этом государство не вмешива­лось в вопросы веры иностранцев, находящихся на территории России: запрещалась лишь пропаганда иностранных вероучений среди русского на­селения.

Политика русского правительства в 17 веке была выборочной: про­тестантам, например, разрешалось в отдельных случаях строительство кирх, а католикам строительство костелов категорически запрещалось. Это объяснялось соображениями политическими - католичество распрост­ранялось через Польшу и с 16 века постоянно и активно угрожало инте­ресам целостности российского государства.

В середине 17 века в России произошел т.н. церковный раскол, разделивший все общество на сторонников и противников поддержанной светской властью церковной реформы патриарха Никона. "Раскол" охватил значительную часть населения России, в основном его "низы". Среди последователей "раскола" выделялось как умеренное крыло - т.н. "по­повство", склонное к определенным компромиссам со светской и церков­ной властью, так и радикально - экстремистское "беспоповство", пропа­гандирующее идеи борьбы с "властью Антихриста", олицетворяемой царс­ким самодержавием. Поэтому термин "раскол" постепенно становится в русском законодательстве обозначением состава уголовного преступле­ния, каравшегося как "ересь", "богохульство" и "церковный мятеж" по нормам гл.1 Соборного Уложения 1649 г. Репрессии против "раскольни­ков" особенно усилились в 70-80 годы 17 столетия в связи с активным участием "раскола" в крестьянской войне, "соловецком восстании", го­родских и стрелецких бунтах.

В петровскую эпоху "раскол" стал расцениваться не просто как "ересь", но как религиозно-политическое преступление. "Духовный Рег­ламент" Петра I охарактеризовал старообрядцев как "лютых неприятелей, и государю и государству зло мыслящих". Петр I юридически закрепил особый правовой статус старообрядцев как неполноправных подданных го­сударства. Указом 1716 г. "раскольники" были обязаны зарегистриро­ваться при правоохранительных органах государства, облагались двойным подушным "окладом". Им запрещалось занимать какие-либо общественные должности, приказывалось носить особую одежду и специальные "знаки".

В законодательство были внесены составы преступлений: "потаенный раскол" - т.е. уклонение от официальной регистрации, "совращение в раскол" - т.е. пропаганда старообрядческих идей с целью склонения к отступлению от официальной религии. Санкции по этим составам предпо­лагали жесткие меры наказания вплоть до смертной казни. Розыск "пота­енных раскольников", контроль за поведением старообрядчества пол­ностью поручался полицейским органам государства, а также созданной "духовной коллегии" - Святейшему Синоду.

Церковной реформой 1712 г. Петр I упразднил патриаршество, вклю­чив Церковь как составную часть "регулярного государства". Священнос­лужители из "белого духовенства" фактически официально становились государственными чиновниками, обязанными выполнять государственные, в т.ч. полицейские функции. Например, специальными указами все правос­лавное население империи обязывалось ежегодно проходить исповедь и причастие. Отказ от этой процедуры расценивался как "явное оказатель­ство раскола" и карался денежным штрафом, а при отягчающих вину обс­тоятельствах - каторжными работами. Информацию в судебные и полицейс­кие органы о нарушителях приказа, а также о ставших известными на ис­поведи фактах совершенных или подготавливаемых государственных прес­туплениях, должны были предоставлять приходские священники. Однако все эти меры осуществлялись без одобрения Собора РПЦ. Согласительные подписи собирались у иерархов изолированно. Одобрения других Восточ­ных Церквей не было. Иерархи РПЦ смягчали эту тенденцию царской влас­ти и противодействовали ей, не стремясь к явным конфликтам.

Отношение правительства Петра I к протестантству и даже католи­честву было весьма терпимым: манифестом 1702 г. иностранным конфесси­ям разрешалось строительство храмов и "публичное" богослужение. Вмес­те с тем, "Артикул воинский" 1716 г. устанавливал смертную казнь за "богохульство", "волшебство", "святотатство" и другие религиозные преступления.

Законодательные нормы, установленные в области религии Петром I, продолжали действовать и в послепетровскую эпоху. Однако и царская власть, и РПЦ всегда понимали необходимость друг-друга и стремились достигать внутреннего органического единства. Поэтому появляющиеся разногласия стремились скрывать. Цари и их окружение вынуждены были поддерживать сильных церковных иерархов, а не бездарных и послушных, чтобы РПЦ могла вести народ. В массе своей иерархи никогда не были орудием светской власти. Сокровенные духовно-внутренние жизнь и сво­бода РПЦ всегда оставались нетронутыми. В принципиальных вопросах ве­ры и государства серьезных конфликтов между РПЦ и светской властью не было.

В 30-40 годы 18 столетия в России государственная власть впер­вые широко сталкивается с явлением религиозного сектантства. В раз­личных губерниях были "открыты" сектантские организации т.н. "хлыс­тов", воспринятых как одна из форм "раскола". Хотя следует отметить, что под раскольниками тогдашнии власти понимали как сектантов в сов­ременном смысле, так и собственно раскольников. Две следственные ко­миссии в 1738 и 1745 гг. приговорили сотни "хлыстов" к смертной казни и ссылке, однако это не решило уже обозначившейся проблемы религиоз­ного сектантства. Начиная со второй половины 18 столетия в России по­лучают распространение сектантские организации хлыстов, скопцов, жи­довствующих-субботников, бегунов-странников и т.д. Эта картина допол­нялась многочисленными "толками" и "согласиями" дифференцирующегося старообрядчества, а с екатерининской эпохи - проникавшими в Россию при переселении из Европы сектами меннонитов, моравских братьев, бап­тистов, и вербующими своих сторонников квазирелигиозными организация­ми масонов.

В период царствования Екатерины II религиозная политика прави­тельства либерализуется на принципах "полной веротерпимости". Указами 1762-1766 г. со старообрядцев снимаются большинство правовых ограни­чений петровской эпохи. Империатрица считала, что за 60 лет все рас­колы исчезнут, если заведутся и утвердятся народные школы, невежество истребится само собой без насилия.

Одновременно усиливалась роль полицейских органов в осуществле­нии контроля за оппозиционными РПЦ религиозными учениями. "Устав бла­гочиния или полицейский" 1782 г. гласил: "управам благочиния в горо­дах: законом не утвержденное общество, товарищество, братство (или иное подобное собрание, под каким бы названием оно ни состояло) - подлежит уничтожению и запрещению". Категорически запрещалась ка­кая-либо пропаганда против РПЦ и веры, "суеверия", "лжепредзнаменова­ния", переход из Православия в любую другую религию. Однако РПЦ всег­да поддерживала свободу других конфессий, но требовала свободу и се­бе.

Своеобразная политика "полной веротерпимости" продолжалась и в первой четверти 19 столетия. В указе от 21 февраля 1803 г. по делу о тамбовской секте "духоборов" Александр I писал: "Не делая насилий со­вести и не входя в розыскание внутреннего исповедания веры, не допус­кать никаких оказательств и отступлений от Церкви и строго воспрещать всякие в том соблазны не в виде ересей, но как нарушение общего бла­гочиния и порядка".

Таким образом, в этот период религиозное оппозиционерство начи­нает восприниматься как криминальное нарушение общественного порядка и безопасности, борьба с которым может осуществляться силами поли­цейского аппарата. При этом предусматривалось содействие со стороны официальной Церкви для "увещания" и "вразумления" лиц, совершивших то или иное религиозное преступление. Для выполнения функций контроля за религиозными неофициальными организациями на первое отделение Депар­тамента внутренних дел, созданного манифестом от 8 сентября 1802 года Министерства внутренних дел империи, возлагается предотвращение и пресечение "ересей" и сект. Аналогичная задача была возложена и на третий "стол" особенной канцелярии созданного в 1811 г. Министерства полиции.

В 1818 - 1819 годах особенной канцелярией проводится акция по высылке из России иезуитов, обвиненных в ведении шпионажа и антигосу­дарственной деятельности. Указом 1820 года на полицию возлагалось строгое наблюдение за общинами старообрядцев - "федосеевцев", обви­ненных в пособничестве французам в период оккупации Москвы 1812 г.

После Отечественной войны 1812 г. в религиозной политике рос­сийского правительства начинают проявляться тенденции к ее ужесточе­нию. Это объяснялось неудачными попытками структурного оформления неправославных конфессий, предпринятыми обер-прокурором Синода и не­которое время министром внутренних дел князем А.Н.Голициным. Кроме того, распространившийся русский "раскол" и сектантство своей пропа­гандой стали серьезно угрожать интересам РПЦ. Не удалось решить и "еврейскую проблему" путем поощрения "неофитства" - перехода иудеев в Православие. Но РПЦ никогда и никого не стремилась насильственно об­ращать в христианство, однако болезненно относилась к отступничеству. РПЦ не преследовала и не провоцировала преследования евреев, считая этот вопрос национальным, а не религиозным.

Кризис и дискредитация принципов "полной веротерпимости" привели к изменению направленности религиозной политики в России после 1825 г. Политика правительства Николая I в области религии характеризова­лась сужением границ веротерпимости. Особенно это проявлялось по от­ношению к "расколу". Из официальных документов следовало, что отноше­ние правительства к расколу в царствование этого императора определя­ется основным взглядом, по которому русский раскол не есть народная религия, не есть какое-либо христианское исповедание, а отступничест­во от православной веры, и потому он выходит из пределов веротерпи­мости. В силу такого взгляда правительство не признавало за расколом юридического бытия. Под "расколом" в тот период понималось как старо­обрядчество, так и сектантство. Циркуляром МВД от 9 декабря 1842 г. были классифицированы "толки", "согласия" старообрядчества и сектант­ские учения по степени их "вредности".

"Уложением о наказании уголовных и исправительных" 1845 г. были определены связанные с "расколом" составы преступлений: "совращение в раскол", "распространение в раскол", по которым предусматривались су­ровые виды наказания - ссылка на Кавказ, в Сибирь, каторжные работы, телесные наказания плетьми и т.д. Предусматривалось уголовное наказа­ние и за "простую принадлежность" к наиболее "вредным" сектам.

В 40-50 годы 19 века была предпринята мощная кампания по ликви­дации "раскольничества" путем полицейских, судебных и внесудебных репрессий, ограничения прав старообрядцев и сектантов, уничтожения их поселений, скитов, культовых зданий и т.д. Основным ведомством, осу­ществлявшим эти чрезвычайные мероприятия, являлось МВД и созданные на местах т.н. секретные совещательные комитеты. Но именно руководство МВД поняло бесперспективность "силового" метода решения проблемы "раскола". Не встретив поддержки у высшей власти, МВД создало в 1853 г. Особое секретное Управление по делам о раскольниках, которому было поручено детальное изучение положения и социальной базы "инаковерия" в стране. К этой работе были привлечены видные ученые. Итогом работы этого Управления стал вывод, что "коренной причиной раскола было не­вежество народной массы..., а косвенными причинами являлись... нена­висть к Православию, питаемая недостатками духовенства,... бездея­тельность и злоупотребление полиции".

Трезвая и взвешенная позиция МВД по вопросу "раскола" повлияла на изменение общей религиозной политики в период царствования Алек­сандра II, характеризовавшейся поиском новых основ правового регла­ментирования взаимоотношений государства и конфессий. Согласно "Уста­ву уголовного судопроизводства" 1864 г., "отступившие от веры правос­лавной в нехристианскую или от православного в иное христианское ве­роисповедание, а также совратившиеся из веры православной в какую-ли­бо ересь, во всяком случае назидаются в истинной вере и увещаются ду­ховным начальством по правилам православным... Предварительное следс­твие по делам о совращении из православия или отступление от веры христианской начинаются не иначе, как по требованию духовного началь­ства". Инициатива уголовного преследования по делам о религиозных преступлениях передавалась церковной власти. Вместе с тем, согласно "Правилам о методической записи браков, рождения и смерти раскольни­ков" от 19 апреля 1874 г., на полицию возлагался полный контроль над старообрядчеством и сектантством и предоставлялось право полицейских санкций к нарушителям установленных норм.

В 60-70 годы 19 столетия происходит структурное подчинение всех неправославных конфессий Министерству внутренних дел империи. Создан­ный в МВД Департамент иностранных исповеданий контролировал внутри­церковную жизнь римско-католических Могилевской и Варшавской архие­пархий, 32 "пробстских" округа евангелическо-лютеранской Церкви, 4 магометанских духовных правления, духовные управления армяно-григори­анской и армяно-католической Церкви и т.д. Перечисленные структуры обязаны были предоставлять ежегодную отчетность по всем направлениям своей деятельности в МВД. "Еврейский вопрос" решался за счет локали­зации последователей иудаизма в "чертах оседлости", во введении для евреев строжайшей паспортной системы и полицейском наблюдении за ев­рейскими общинами.

В целом же религиозная политика российского правительства в 60-70 годы характеризовалась в определенном смысле как либеральная. Однако после 1881 г., особенно с приходом на пост обер-прокурора Си­нода К.П. Победоносцева в 1880 г., либеральные новшества в религиоз­ной политике были прекращены. Законодательные акты 1883 и 1888 годов санкционировали жесткие репрессивные меры в отношении старообрядцев и сектантов. Широко применялась практика внесудебной репрессии: решения о высылке в отдаленные районы целых групп сектантов принимались осо­бым совещанием МВД без участия судебных органов. Деятельность таких религиозных сектантских организаций, как штундисты, духоборы, адвен­тисты, баптисты, находилась под негласным наблюдением жандармской по­лиции и охранного отделения МВД как "политически неблагонадежная". Сама РПЦ проявляла негативное отношение лишь к отступникам (что свя­зано еще с ветхозаветным законодательством), а не к каким-либо иным конфессиям.

К началу 20 века назрел кризис религиозной политики в России как часть общего политического кризиса. Результатом этого было издание манифестов в 1905 и 1906 годах, фактически провозглашавших "свободу вероисповедания" в Российской империи. Эти законодательные акты пов­лияли на методы и направленность деятельности МВД в отношении религи­озных организаций. Расширяется практика негласного наблюдения за дея­тельностью "общественных" сект, в т.ч. с применением агентурного внедрения. Так, в 1903 году Санкт-Петербургским жандармским губерн­ским управлением устанавливается негласное агентурное наблюдение за сектой "иоаннитов" в Кронштадте, в результате чего руководство секты было привлечено в 1906 г. к суду за совершение ряда уголовных прес­туплений. В то же время полицейские органы стремятся не вмешиваться в вопросы религиозной свободы по делам религиозных организаций, не пре­доставляющих большой общественной опасности, как например, в деле об "открытии" секты "финских прыгунов" в двух уездах Петербургской гу­бернии в 1912 г.

В годы Первой мировой войны развязанная националистическими кру­гами антибаптистская кампания повлияла на религиозную политику прави­тельства. Силами МВД осуществился ряд полицейско-ограничительных мер в отношении баптистов, адвентистов и других религиозных организаций, пропагандирующих пацифизм и обвиненных в пособничестве "кайзеру". Значительную обеспокоенность МВД вызывал панисламизм среди мусульман, сочувствующих военному противнику России - Турции.

Очередной кризис религиозной политики правительства нашел свое отражение в "Уставе благочиния и безопасности" 1916 г., установившим нормы, заимствованные из законодательства 19 века. "Устав" запрещал переход лиц православного исповедания в любую иную веру, вводил напо­минавшую прежнюю классификацию религиозных организаций по степени их "вредности" с наказуемостью для последователей "изуверских учений". Устанавливались составы преступлений "ересь", "суеверие", "лжепредс­казания" и "лжепредзнаменования". Определялся и государственный ор­ган, облеченный функциями контроля в данной области: "Полиция стара­ется всеми зависящими от нее мерами не допускать исполнения изуверных покушений со стороны тех последователей изуверных учений, которые принадлежат к ересям, соединенным со свирепым изуверством и фанатич­ным посягательством на жизнь свою или других, или же с противонравс­твенными, гнусными действиями".

До 1917 г. подавлением деятельности тоталитарных сект занималось государство - уничтожались разрушители веры как главного фактора ста­новления нравственности, патриотизма и законопослушности. Многовеко­вая практика показывала, что отход от РПЦ каких-либо религиозных групп всегда был связан с их экстремизмом и нарушениями государствен­ных законов.

Противоречия, назревшие в отношениях между конфессиями и госу­дарством, в определенном смысле были разрешены Поместным собором РПЦ от 28 октября 1917 г. воссозданием ликвидированного Петром I патриар­шества и декретом СНК "О свободе совести, церковных и религиозных об­ществах" от 20 января 1918 г. РПЦ получила, наконец, давно ожидаемую ею свободу от государственных структур. Статья 13 Конституции РСФСР 1918 г. зарегистрировала, что за всеми гражданами РСФСР признавалась не только свобода совести, но и "свобода религиозной и антирелигиоз­ной пропаганды". Последний принцип уже в первые годы советской власти приобрел характер воинствующего атеизма, религиозная же пропаганда на практике расценивалась как "контрреволюционная". Это предопределило массовые свирепые репрессии в отношении духовенства, прежде всего православного, а затем и практически всех конфессий в 20-30 годы, осуществлявшиеся органами ВЧК-ОГПУ-НКВД. Карательные меры имели поли­тико-идеологический и классово-социальный смысл: ВКП(б) как правящая партия не могла допустить функционирования чуждых в идеологическом плане и имеющих влияние на население структур. Если в первые годы со­ветской власти относительной свободой пользовались так или иначе преследуемые до 1917 г. религиозные организации, то уже к концу 20-х годов органы ОГПУ имели на учетах около 30 религиозных организаций, деятельность которых была запрещена на территории СССР.

Правительство СССР, как и царское правительство, было вынуждено осуществлять особую политику в многонациональной и многоконфессио­нальной стране. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР "О религиозных объ­единениях" от 8 апреля 1929 г. устанавливалось, что религиозные орга­низации и объединения "не пользуются правом юридического лица". Под­робно регламентировались жесткие условия регистрации религиозных ор­ганизаций и отказа в ней, различные ограничения в их деятельности. Таким образом, при советской власти ситуация принципиально не измени­лась в сравнении с предшествующим историческим переходом, с той толь­ко разницей, что в отличие от царской, в Советской России была про­возглашена и законодательно закреплена не соблюдавшаяся на практике свобода совести, а роль официальной религии стал играть марксизм-ле­нинизм-сталинизм.

Репрессии против православного духовенства в конце 20-х годов приняли такой размах, что ЦК ВКП(б) в постановлении от 14 марта 1930 г. "О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении" был вынужден отметить: "совершенно недопустимые искривления партийной линии в области борьбы с религиозными предрассудками... администра­тивное закрытие церквей без согласия подавляющего большинства села, ведущее обычно к усилению религиозных предрассудков".

В 30-е годы идеологическое обоснование антирелигиозной политики давалось в духе доктрины об "усилении классовой борьбы": "Классовый враг, разгромленный внутри страны, не добит окончательно. Одним из его прибежищ продолжает быть религиозная организация, распространяю­щая реакционные, враждебные социализму идеи. Выбитые из своих гнезд монахи и монашки, тысячи священников разных религий, которые еще не так давно поднимали знамя восстания против Советской власти, еще не примирились с мыслью, что дело их окончательно проиграно". Подобные заявления официальной власти резко противоречили данным всеросийской переписи 1939 г., в соответствии с которыми более половины всех жите­лей страны отнесли себя к верующим, а в сельских районах - более 2/3.

Однако в 40-е годы религиозная политика Советского правительства делает крутой поворот, по крайней мере, в отношении РПЦ "отчасти из-за того, что воинствующий атеизм первых десятилетий советской власти не дал удовлетворительных результатов, а отчасти из-за того, что Церковь оказалась весьма полезным союзником во время войны, со­ветский режим в 1943 г. установил некий "модус вивенди" с организо­ванной религией". Постановлением СНК СССР от 14 сентября 1943 г. соз­дается Совет по делам РПЦ, а постановлением от 19 мая 1944 г. - Совет по делам религиозных культов и вероисповеданий при СНК (впоследствии при Совете министров СССР). Конкретно эти действия объясняются необ­ходимостью создания видимости терпимости к РПЦ из-за Тегеранской кон­ференции. Своеобразная опека государства над Церковью была формой го­сударственного контроля, отношение власти к Церкви время от времени менялось, в зависимости от акцентов во внутренней и внешней политике. По окончании Великой Отечественной войны гигантский вклад РПЦ в разг­ром захватчиков правительство СССР не оценило даже в форме акта бла­годарности. За время послевоенного правления Сталина преследования РПЦ продолжались, было закрыто 10% всех храмов.

С 1954 по 1958 гг. отмечено более лояльное отношение властей к РПЦ. Однако в 60-е годы в СССР была организована особенно мощная ан­тирелигиозная кампания, в ходе которой было закрыто около 10 тысяч храмов и почти даром отдано иностранцам много зарубежной собственнос­ти РПЦ. Репрессии против РПЦ прежде всего связаны с попыткой ускорен­ной реализации коммунистических идеалов. Лидеры КПСС заявили об иско­ренении в ближайшее время в стране любой религиозной веры и преступ­ности, а также о "научном" изменении русского языка. В то же время власти неоднократно использовали "традиционные" конфессии в борьбе с сектантством, привлекая их для участия в судебных процессах против "иеговистов", "адвентистов" и других "идеологически вредных" и "под­рывных" сект. Государство пыталось привлекать руководство РПЦ и дру­гих конфессий к идеологической борьбе с диссидентством в 70-е годы.

Либерализация внутренней политики, в том числе и в области рели­гии, начавшаяся в середине 80-х годов, привела к тому, что уже к 1988 г. в СССР было зарегистрировано свыше 1800 различных религиозных объ­единений и организаций. Тенденция демократизации государственной ре­лигиозной политики получила правовое оформление принятием 1 октября 1990 г. Закона СССР "О свободе совести и религиозных организациях", отменившего все прежние законодательные акты советского государства в области религии и церкви начиная с 1918 г. Принятый Верховным Советом РСФСР Закон "О свободе вероисповеданий" от 25 октября 1990 г. значи­тельно конкретизировал союзный Закон, декларировав не только свободу вероисповедания для граждан РСФСР, но и официальный отказ государства от поддержки атеистической пропаганды, нейтралитет государства в воп­росах свободы вероисповедания.

В настоящее время данный законодательный акт признан большинс­твом конфессий не соответствующим требованиям сложившейся в стране общественно-политической ситуации и интересам религиозных организа­ций. Разработанный в начале 1994 г. проект Закона Российской Федера­ции "О свободе совести, вероисповедания и религиозных организациях" был отвергнут конфессиями ввиду несогласия с общей концепцией Закона. Общественно-политическая ситуация, сложившаяся в Российской Федерации за последние годы, требует скорейшего и эффективного правового разре­шения многочисленных проблем, накопившихся в межконфессиональных от­ношениях, отношениях между государством и конфессиями.

В правовом аспекте проблемы важно следующее. Если нынешнее пра­вительство нашей страны рассматривает себя государственным правопри­емником ушедшего коммунистического режима, то оно должно компенсиро­вать Православию все без исключения потери от 1917 до 1994 года. Если же нет, то необходим стартовый возврат к правовым нормам государс­твенного статуса Православия периода от 1905 до 1917-18 годов. Этого требует элементарная правовая корректность и справедливость, о кото­рых нынешние власти так много говорят.

Многие стремятся приравнять Православие к тоталитарным сектам, не утруждая себя серьезной аргументацией. Незначительное количество сознательно лжет в этом вопросе. Принципиальное отличие Православия от любых сект заключено в разной сущности их вероисповеданий, миро­воззрений и образа жизни, применяемых методах и средствах.

Стихийное влияние религиозного фактора во внутренней жизни Рос­сии становится все более заметным, этот фактор теснейшим образом пе­реплетается с этническим, вторгается в политическую и правовую сферы. Мощная иностранная религиозная экспансия, происходящая в последние годы, криминальные проявления со стороны таких религиозных организа­ций, как "белое братство Юсмалос", "АУМ Синрике", "Богородичный Центр", различных "сатанинских" культов и т.п., не могут способство­вать общей стабилизации обстановки в стране. При этом необходимо учи­тывать и зарубежный опыт: противоправные действия отдельных религиоз­ных и квазирелигиозных образований в разные годы вызывали большой не­гативный общественный резонанс, что наносило ущерб авторитету власт­ных государственных структур. На подобном фоне особенно четко видна особенность РПЦ - постоянное сохранение патриотизма и поддержка рос­сийской государственности.

Несовершенство российских уголовно-правовых норм, касающихся правонарушений в религиозной сфере, отсутствие четкой правовой оценки проблем, возникающих в межконфессиональных отношениях, значительно усугубляют и без того сложную криминологическую ситуацию в России.

Следует отметить, что с изданием необходимых уголовно-правовых и административных норм, относящихся к области рассматриваемых отноше­ний, закономерно встает вопрос о властных структурах, коим будет по­ручено правоприменение вновь принятых норм, наделение этих органов особыми функциями и полномочиями, характеризующими их роль и место в системе правоохранительных органов Российской Федерации. При этом об­ращение к опыту регулирования религиозных отношений, накопленному правоохранительными органами, особенно в дореволюционный период рос­сийской истории, может оказаться весьма целесообразным.


  1   2   3   4

  • Принятая терминология Культ
  • Деструктивный культ
  • Сектант
  • Тоталитарная секта
  • 1. Проблемы религиозных отношений и свободы совести в нашей стране на современном историческом этапе.
  • 2. Исторический обзор регулирования религиозных отношений в Рос­сии.