Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Олма медиа Групп» 2006г. Вместо введения от доктора Курпатова в своих книгах я уже не раз поминал это старое ки­тайское проклятие: «Чтоб вам жить в эпоху перемен!»




страница1/11
Дата05.07.2017
Размер2.57 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Андрей Курпатов, Татьяна Девятова – Мифы большого города с доктором Курпатовым.

ISBN 5-373-00394-8

«ОЛМА Медиа Групп» - 2006г.




Вместо введения от доктора Курпатова
В своих книгах я уже не раз поминал это старое ки­тайское проклятие: «Чтоб вам жить в эпоху перемен!» Но о том, что это такое—жить в эпоху перемен (с пси­хологической точки зрения), — еще не рассказывал. Все собирался с силами и думал, как это правильно сде­лать, поскольку тема ух какая непростая.

Все мы вместе пережили очень страшное и непро­стое время — пресловутая горбачевская перестрой­ка, развал Союза, последующая эпоха «дикого капи­тализма» в современной России. При внешней банальности и уже даже привычности, случившееся — самая настоящая психическая травма. Травма, которую мы получили, но так и не осмыслили, а значит, и не зале­чили должным образом. И она продолжает ныть, как в плохую погоду плохо сросшаяся кость. Хотя кажет­ся, что уже «все хорошо»... В общем, настало, мне ду­мается, время подвести психологические итоги пос­ледних двадцати лет, осмыслить происшедшее, зале­чить раны и понять, как нам жить дальше.

За эти два десятилетия мы многого насмотрелись и видели разное — еще помним первомайские демонстрации и парады на Красной площади «в ознамено­вание Великой Октябрьской социалистической рево­люции» (мне даже довелось, будучи нахимовцем, в та­ком параде участвовать), но помним и баррикады во время путча ГКЧП (три ночи я тогда провел перед зда­нием Ленсовета), помним приватизацию с ваучера­ми и пирамиду «МММ» с Леней Голубковым. Помним Андрея Сахарова на трибуне Съезда Советов и Ельцина во время последних его выборов — «Голосуй сердцем!» Мы все это помним. Всю эту «эпоху перемен».

Но дело не в этом, не в том, что поменялось во внеш­нем мире, а в том, что переменилось в нас самих. А в нас самих—постепенно, незаметно, но необратимо — из­менились мы сами. Изменилось наше представление о жизни, о себе, о своей стране, о семье, о нравственно­сти, о вере, о работе, о деньгах и успехе. Были мы-прежние — с одними представлениями, а теперь уже мы-другие—у нас иные представления. Мы переродились и сами того не заметили. Но, как показывают специаль­ные научные исследования, такое перерождение—это как болезнь. Травма.

Так что об этой книге я думал уже давно. Очень. Сколько мне задают три следующих вопроса, столько и думал. Первый: «Больна ли психически наша стра­на?» — об этом меня, как правило, бизнесмены спра­шивают (симптоматично — не находите?). Второй: «За­чем вы занимаетесь популяризацией психотерапии?» — это классический вопрос журналиста (странно, что журналистов это удивляет). Третий: «А здоровые у нас вообще имеются?» — этот вопрос задают уже все, не­взирая на чины и званья, а также профессиональную ориентацию. Тоже симптом, как ни крути.

Отвечая на эти вопросы, всякий раз, если по-хоро­шему, следовало бы начать с объяснения феномена, ко­торый получил в научной литературе, благодаря про­фессору Ю.А. Александровскому, название «социаль­но-стрессовые расстройства» (это наш с вами общий диагноз, если кто еще не догадался...). Но объяснить неспециалисту, что такое «социально-стрессовое рас­стройство» (ССР — сокращенно), — смерти подобно. Какая-то вода получается — невнятно, масса слов и ноль определенности. Вроде бы и понятно, и смысла мно­го, но как-то он все струится по древу и в рот не попа­дает. Ну хоть убейся!

Сейчас, ради интереса, заглянул в руководство по диагностике и лечению пограничных психических рас­стройств. Думал — приведу определение ССР для боль­шей понятности. Вдруг кому-то в такой форме будет интересно прочитать... Посмотрел. Три страницы тек­ста — одна только расшифровка этой аббревиатуры из трех букв, а определения, как положено в медици­не, и вовсе нет. В общем, трудно объяснить, что это такое — «социально-стрессовое расстройство». Труд­но. А мы все им болеем. Вот такая закавыка, гигант­ская... Очевидно, что разъяснение вопроса на целую книгу тянет, а то и не на одну. Так что я усмиряю свое наивное желание сразу поставить все точки над «Ь> и надеюсь, что все станет понятно в процессе дальней­шего повествования.

Впрочем, тут сразу возникает несколько сложно­стей... А главная, наверное, в том, что от «эпохи перемен» мы пострадали все вместе, скопом. Когда кто-то один сходит с ума — это не может остаться неза­меченным. Вокруг есть здоровые, и они тебе на твое состояние укажут и скорую психиатрическую помощь для тебя вызовут. И врачи не будут в недоуме­нии, что их, понимаешь, потревожили. Но совсем другая история, когда чуточку «того» становится сра­зу вся страна — от первого до последнего ее гражданина: и ты сам, и окружающие, и даже врачи, кото­рым, казалось бы, уж совсем не пристало с ума схо­дить. И теперь расскажи о такой болячке, чтобы все поняли, о чем речь. Да еще так, чтобы никого не оби­деть...

Как это сделать? Только в рамках «сократического диалога» — то есть когда ставится проблема, выдви­гаются разные версии, случается дискуссия и сам собой рождается вывод. И хотя мне не слишком импониру­ет аристотелевская фраза, что, мол, в споре рождает­ся истина (мне почему-то кажется, что истина все-таки рождается в голове, а не в споре), другого пути нет. Поэтому мне нужен был собеседник, который бы, с од­ной стороны, осознавал проблему, внутренне пережи­вал ее, но с другой — имел бы несколько иное о ней представление, привык разглядывать ее с другого ра­курса. И такой собеседник, к великому счастью, у меня нашелся — Татьяна Девятова.

Мы познакомились с Татьяной случайно — один психологический журнал попросил ее сделать со мной интервью. Хотя Татьяна уже долгое время работает в области, как она говорит об этом, «менеджмента пси­хологических услуг», наши пути до этого напрямую не пересекались. Только несколько раз, как потом выяс­нилось, косвенно — при составлении Татьяной спра­вочников «Психология и психотерапия в России» и «Психологи Петербурга». И еще мне довелось много сотрудничать с всероссийской «Психологической га­зетой», первым главным редактором которой тоже была Татьяна (впрочем, к тому времени она уже пе­решла на другую работу).

Жизнь Татьяны—это, по-моему, образец по-настоя­щему небезразличного, искреннего, открытого и, я бы сказал, прочувствованного отношения к тому, что про­исходит вокруг. Когда случается цунами (а по нашей стране в вышеупомянутые годы прокатилось нечто подобное), большинство людей пытаются спрятаться в каком-нибудь панцире, забиться куда-нибудь в угол и переждать катастрофу, надеясь, что вся эта разбуше­вавшаяся стихия когда-нибудь успокоится и можно бу­дет вернуться к нормальной жизни. А другие — нет. Они не прячутся, не выжидают, они выходят навстре­чу волне (вероятно, не всегда понимая, насколько это опасно) и пытаются ее «оседлать». Татьяна Девятова — именно такой человек.

Когда подули сначала теплые, потом промозглые ветра перестройки, Татьяна «пошла в народ». Получала высшее образование, успела поработать ночным сто­рожем, землекопом и проводником (как она мечта­тельно вспоминает: «Стройотряды, стройотряды...»), няней в доме ребенка и учительницей математики. Потом начался период «хиппования» — уход из дома, попытки спасти юных наркоманов, работа с трудны­ми подростками. Ну и интеллектуальный труд, разу­меется: работа редактором в журнале «Юность», из­дательская деятельность — последняя книга А. Воло­дина «Записки нетрезвого человека», «В ожидании Нобеля» Саши Соколова (эту книгу Татьяна ценит на­много выше его легендарной «Школы для дураков», ко­торой зачитывалась тогда вся страна), последние при­жизненные сборники стихов Виктора Кривулина и Иосифа Бродского (тот самый, в котором впервые бы­ло опубликовано стихотворение: «Посмотрим в лицо трагедии, увидим ее морщины, // Ее горбоносый про­филь, подбородок мужчины...»).

А потом крутой поворот — обращение в сторону психологии. Но не в практическом смысле, а в смысле организационном — то есть в роли менеджера, что в России и так занятие непростое (если работать серь­езно), а в области психологии — и вовсе нечто сверхъ­естественное, на мой взгляд. Попробуй организовать то, что находится в состоянии затяжных, перманентных и крайне непростых родов... Задачка. Но результаты впечатляют — основаны первое в России независимое периодическое профессиональное издание и первая российская профессиональная психологическая пре­мия «Золотая Психея», подготовлены потрясающие справочники, создан свой частный психотерапевтиче­ский центр и психологический портал www.mental.ru. Как результат — номинация на премию «Профессио­нальный успех» журнала Cosmapolitan. В общем, кар­тинка с обложки — успешная женщина, умница и кра­савица...

Татьяна изнутри знает всю психологическую «кух­ню», лично знакома и работала со многими известны­ми российскими психологами и психотерапевтами. Но лишь в этой книге она впервые решилась поговорить с психотерапевтом не о работе, а о том, что волнует ее саму. Почему? Потому что на смену «успеху» пришло ра­зочарование. Как написала мне Татьяна в электрон­ном письме, «добровольная социальная смерть после драматического осознания того, что на наемной рабо­те я исполняю не свои, а чужие желания и борюсь не за свои, а за чужие интересы. А где же мои?.. И долгий — затянувшийся по сей день — поиск своего: своих же­ланий, интересов и смыслов, своего истинного пред­назначения. Прислушивание к себе, к слабым, атрофи­рованным собственным "тягам". Попытки отличить собственное от чужого, наносного, заданного родите­лями, социумом, другими людьми...»

Переживая этот кризис, Татьяна попробовала, ка­жется, все: и найти свое женское счастье, и создать свой бизнес, и поработать на ниве общественно-по­литической деятельности, и построить домик в деревне - чтобы сбежать туда из города и стать «ближе к зем­ле». «Пожалуй, — говорит Татьяна, — я не была только шахтером и нефтяником... А если объединить всех разнорабочих, рыбаков, владельцев бизнеса, членов партии, учителей, менеджеров, психологов, литератур­ную и СМИ-богему и добавить к этому неполностью счастливых женщин, а также тех, кто не удовлетворен своей жизнью, точнее, ее качеством, — точно больше половины страны получится. Так что я — полноправ­ный и яркий представитель абсолютного большинства населения РФ. И муляж его основных проблем...»

В общем, лучшего собеседника на тему «Что такое жить в эпоху перемен?», а главное — как жить после того, как они случились, мне не найти никогда. Вот мы и начали собеседоваться... Сначала собирались на­звать эту книгу «Психология большого города», потом передумали, решили, что «Мифы большого города» — это будет более правильно. Назвали «Мифы», стали го­ворить о наших российских «мифах», а наговорили столько, что в одну книгу — ну никак не помещается. Не знаю, то ли я был слишком обстоятелен в своих объ­яснениях, то ли Татьяна была настолько дотошна, но одна книга превратилась в две: «Мифы большого го­рода» и «Психология большого города». В первую ото­шли главы, посвященные «справедливости», «родине», «работе, успеху и деньгам», «образованию» и «свобо­де». Во второй — в «Психологии большого города» — разговор продолжается, но идет уже о «семье», о «по­колениях», об «одиночестве», о «культуре», о «психо­логии», о «счастье».

Вот и все, что мне хотелось сказать в начале нашего вынесенного на публику разговора с Татьяной. Впро­чем, есть и еще одно... Просьба.

Эта книга кажется мне очень важной, и я искренне надеюсь, что она кому-то поможет, кого-то приобод­рит, кого-то заставит задуматься. Но, к сожалению, это не практическое руководство по лечению «социально-стрессовых расстройств». В ней нет однозначных от­ветов и прямых рекомендаций. Я даже не уверен, что все изложенные здесь мысли правильны, абсолютно точны и вообще доказуемы. Поверьте, на это есть объективные причины. В конце концов, авторы этой книги—такие же «пострадавшие» от «эпохи перемен», как и все мы, вместе взятые. Так что, пожалуйста, не судите строго... И приятного вам чтения!


Пролог
Когда Андрей Курпатов предложил мне написать с ним книгу — я испытала очень противоречивые чув­ства. Этих чувств было так много, что понадобилось время, чтобы отделить их друг от друга, опознать и по­именовать.

Честно скажу — я не испытала никакой гордости от такого предложения и меня совсем не порадовала участь покрасоваться лицом на одной обложке с из­вестным человеком. Скорее наоборот. Амбиции мои лежат совсем в другой области, и человек я не пуб­личный.

Есть и еще одна причина. Почти 15 лет я работаю в сфере практической психологии, но не как практик, а как менеджер, организатор, и постоянно общаюсь с представителями «помогающих профессий» — психологами, психотерапевтами, наркологами, психоана­литиками, психиатрами. В свое время мы с коллегами даже организовали для них «Психологический клуб», куда специалисты могли прийти и поболтать друг с другом да и просто «оттянуться» вдали от клиентов-пациентов.

В общем, я знаю эту «кухню» изнутри. И поэтому на­всегда потеряла способность восхищаться и гордить­ся знакомством с известными в этой области людь­ми. Более того, скажу по секрету: ко всем психологам и психотерапевтам, даже очень статусным, я отношусь с сочувствием, а иногда — с состраданием. И вижу в них прежде всего людей.

Людей, оказавшихся с этой непростой, но очень нужной людям профессией в стране, у жителей которой напрочь отсутствует адекватное, взвешенное представ­ление о ней, о ее возможностях и ограничениях. Вот и приходится им выслушивать каждый день мучитель­ную чушь. Или придыхания: «Ой, вы же психолог, вы меня насквозь видите, так скажите, как мне дальше жить?» Или бредовый страх: «Сейчас вы поманипули-руете моим сознанием». Или откровенное пренебре­жение: «Болтуны и мошенники, только на бабки раз­водят...» Незавидная доля, ничего не скажешь, ни в какой другой профессии такого ужаса нет.

А известность, популярность только добавляют про­блем. Знаю, что многие относятся к Андрею Курпато­ву как к «звезде экрана», восхищаются и даже творят из него кумира. Что мне, признаться, не очень по серд­цу, а иногда становится просто обидно за человека, ко­торый искренне пытается донести до людей нужные, полезные знания, поделиться своим опытом, а ему: «Ой, а можно автограф? И еще мы вместе с вами сфотогра­фируемся!»

А вот в профессиональной среде — другая край­ность. Чего только я не слышала о нем в «кулуарах цеха». Он и шарлатан, и пишет как Дарья Донцова (вот такое ругательство; интересно, как его воспримут мил­лионы поклонников творчества Донцовой — сразу по­бегут скупать все его книги?), и много о себе мнит, и вы­пячивает свое «я»...

Что это? Профессиональная ревность? Отголоски советских времен, когда не принято было говорить «я», все прятались за безликим «мы»? Обесценивание чу­жого труда? Или простое человеческое нелюбопытство, нежелание взглянуть пристальнее на деятельность кол­леги, оценить ее не на основании слухов и чужих мне­ний, поверхностных знаний — «прочитал две страни-

цы, мне не понравилось». А оценить по существу и не­предвзято? А может, они в чем-то правы?

В итоге главным аргументом в решении поуча­ствовать в написании этой книги стало для меня же­лание узнать Андрея получше, и не только как профес­сионала, но и как человека, если хотите — граждани­на своей страны.

И рассказать об этом тем, кто пока не взял на себя труд оценить его работу не по внешним атрибутам ус­пешности, а по содержанию и результатам.

А еще меня заинтриговала сама идея — посмотреть, как изменились за эти годы перемен наша психоло­гия, наши представления о жизни, о самих себе. По­нять, какие из этих представлений мешают нам жить. Ну и что с этим делать, конечно.

Собственно, эта книга обо всех нас — людях, жи­вущих в России, со всеми нашими достоинствами и заморочками.

Но начнем мы с главного. Правда, не с главного до­стоинства, а с главной нашей иллюзии.




Глава первая ГЛАВНАЯ ИЛЛЮЗИЯ РОССИЯНИНА
«Главное — нАчать!» Эта крылатая фраза первого рулевого перестройки никак не хотела выходить из головы. Наверное, потому, что других мыслей, обрамленных в слова, там не было. Самих-то мыслей, конечно, вил­ся целый рой, но вот слов... А я уже шла на пер­вую встречу с Андреем Курпатовым, и надо было с чего-то начинать.

Интересно, а понимал ли сам Михаил Сергее­вич, что получится в результате этого начинания, какие метаморфозы произойдут со страной за последующие двадцать лет? Представлял ли мас­штаб изменений не только в экономике и поли­тике, но и масштабы перестройки мировоззре­ния, психологии всех своих сограждан?

Думаю, вряд ли. И не потому, что был недаль­новиден. А потому, что этот опыт перемен оказался уникальным. И вряд ли мы до конца его осознали.

Я шла по Суворовскому проспекту, всматри­валась в витрины магазинов и лица прохожих, стараясь найти и зафиксировать эти изменения. Вот салон элитной мебели «Олигарх», фотосалон иностранной корпорации «Сапоп», с помощью услуг которого мы останавливаем мгновения се­годняшней жизни. Лощеное здание банка и на­против — обшарпанный винный магазинчик, у ко­торого привычно кучкуются уже изрядно повеселевшие безработные и бомжи. Но тем не менее не забывают поклянчить у меня мелочь. Середи­на рабочего дня...

А по проспекту мчатся машины. Много машин. Ну, «Жигули» — это мы видали и до перестройки, а иномарки — да, новый штрих к портрету боль­шого города. В них — вполне обеспеченные граж­дане, они смогли «перестроиться» и заработать себе на такую жизнь, какой до перестройки ник­то и помыслить себе не мог.

Почему одни люди смогли измениться, «впи­саться» в новые экономические условия, а другие остались на обочине жизни? Что мешает ог­ромному количеству россиян жить так, как они мечтали об этом в юности? Или как мечтают жить сейчас?

Почему? Мы же все, ну или почти все — доб­рые, хорошие, мы были честные и щедрые. Были? И еще мы — особенные. И остаемся особенны­ми. Эти особенности были причиной многих на­ших прошлых побед. Не стали ли они же источ­ником нынешних поражений?

До Клиники психотерапии Андрея Курпатова на Таврической улице я дошла с твердым желани­ем отыскать особенную и главную причину наших проблем и неудач.


Ну, первую отличительную особенность нашего народа я могу назвать и без обращения к психотерапевту: это — грандиозные задачи, которые мы любим перед собой ставить. Повернуть реки вспять выполнить пятилетку за три года, устроить миро­вую революцию, принести коммунизм всему ми­ру. Идея поставить диагноз всей стране — при­мерно из этой же оперы. Но все же не совсем. Действительно, самое важное в любом деле — цель, ко­торую ты перед собой ставишь. И конечно, средства, с помощью которых планируешь ее достичь. В ис­тории с мировой революцией мы преследовали странную цель — сделать ИМ хорошо, осчастли­вить все человечество. Правда, исходя из собствен­ных представлений об этом «хорошо», но сейчас не об этом речь. Взявшись за эту книгу, мы постави­ли перед собой цель более приземленную и до­машнюю —разобраться, как сделать хорошо НАМ самим. И достигать ее собрались ненасильственны­ми методами.

Поэтому и сформулируем цель иначе: в этой главе мы будем искать главную психологическую пробле­му, которая мешает нам жить. Хотя, как ни называй, аналогия с врачебной практикой все равно остается. В карточке больного сначала пишется основной ди­агноз и только потом — сопутствующие.

Андрей, давайте вначале расставим акценты. В этой серии уже вышли книги «Секс большого го­рода» и «Деньги большого города» и выйдет еще не­сколько. О чем вы уже успели рассказать подробно в других книгах и какие «мишени» определили для себя в этой?
Кстати, слово «мишень» это не только тер­мин из военного дела. В психотерапии так называ­ют самые глубокие, базовые, корневые проблемы че­ловека, на которые накручиваются все остальные, внешние его неурядицы. И именно с ними работает специалист. Помните анекдот про мастера, кото­рый кувалдой корабль чинил? Потребовал за рабо­ту 100 долларов, подошел к кораблю, походил, по­смотрел и ударил разок по корпусу. И корабль тронулся с места. А когда возмущенный заказчик спросил: «И что, я должен платить 100 долларов за один удар кувалдой?» мастер ответил: «Нет, за удар я беру один доллар, а 99 за то, что я знаю, куда ударить». Вот это «куда ударить» и есть психотерапевтическая мишень. Кстати, гонорар психотерапевта тоже на 99% состоит из того, что он правильно определяет эти «мишени».
— Первая книга в этой серии — «Секс большого го­рода». Она о том, как современные женщины ощуща­ют себя в отношениях с современными мужчинами. А ощущают они себя неважно... Мы не слишком об этом задумываемся, но женская эмансипация, начав­шаяся почти полтора века назад, уже сделала два полных круга и зашла на новый, на третий. Первый круг был очень важным — женщины обрели социальные пра­ва и перестали именоваться «вторым полом». Успех!

Второй крут, или, если хотите, виток, на который за­шла женская эмансипация (теперь уже, точнее говоря, это феминизм, а не эмансипация), на мой взгляд, при­нес женской половине человечества весьма спорные по­беды и трофеи тоже весьма сомнительного качества — произошла самая настоящая девальвация мужествен­ности, а «мужчина» превратился в вид хиреющий и вы­мирающий. Самим женщинам от этого стало не по се­бе, они исполнились негодованием и попытались си­лой выбить из мужчин мужественность — высечь, так сказать, огонь из камня. Но получили, как, впрочем, и следовало ожидать, обратный результат. И ситуация благополучно зашла в фатальный тупик. Третий виток...

В общем, по этому вопросу у меня есть несколько соображений, но книгу я адресовал не теоретикам, а практикам и рассказывал в ней не о том, что и как случи­лось в процессе внутри- и межполовых трансформаций последних полутора веков, а о том, как теперь женщи­нам жить со всем этим безобразием. Признаюсь, сде­лал это по необходимости. Уж слишком часто у меня спрашивают: «Как выйти замуж?» А тут все неправиль­но, начиная от самой постановки вопроса. Сплошные фантазии и очень мало здравого смысла, стремления разнообразные и ноль осмысленности. Вот, собственно, к этой осмысленности своего женского существования в пространстве мужчин я и призывал моих читатель­ниц со страниц «Секса в большом городе».

Вторая книга серии — «Деньги большого города». Деньги — это по большому счету только бумажки, сред­ство взаимообмена между людьми, производителями товара. Но мы относимся к ним очень лично: мы их любим, ненавидим, стыдимся их, презираем, времена­ми способны даже восхищаться ими. Все эти реакции слишком сильны и личностны, чтобы можно было ад­ресовать их неодушевленному предмету. Почему? По­тому что деньги давно стали для нас не просто пред­метом, но идеологической конструкцией.

Мы соизмеряем себя, других и вообще все вокруг с деньгами. Они стали мерой вещей, и не только вещей, но и мерой человечности, что уж, конечно, ни в какие ворота... Количество комплексов и предубеждений, связанных в нашем сознании и подсознании с день­гами, неприлично велико. Насколько это правильно? И как выработать в себе ровное, спокойное, взвешен­ное отношение к деньгам? Об этом мы и говорили с Шекией Абдуллаевой, когда писали эту книгу — «День­ги большого города».

Вообще же вся эта книжная серия в каком-то смы­сле — разговор о господствующих в нашем обществе взглядах, о наших представлениях о самих себе, о на­шей так называемой ментальности. А проще говоря, о социальных мифах. Все книги серии — это дискус­сия с существующими в обществе установками, ко­торые, скажу вам как психолог психологу, страшная сила. Сеансы черной магии с последующим разобла­чением.. . Мне кажется, об этом очень важно говорить. Ведь именно эти установки, социальные мифы — вы­ступаю сейчас от лица доктора — провоцируют на­ши психологические проблемы, по сути культивиру­ют и создают их. А как гражданин своей страны я считаю, что именно они — эти установки и социальные мифы — мешают нам развиваться, двигаться вперед, содействовать улучшению качества жизни огромного количества россиян.

С какими человеческими иллюзиями вам чаще все­го приходится сталкиваться во врачебной и консульта­тивной практике? Они присущи человеку вообще или возникли в эти последние пятнадцать-двадцать лет?

— Вы правы, тут надо разделить — национальные, или, если угодно, социокультурные мифы и мифы (или лучше сказать — психологические иллюзии) общече­ловеческого употребления. В свое время, когда я заду­мывал книгу «Самые дорогие иллюзии», то в оборот были взяты именно эти — вечные общечеловеческие иллюзии, можно сказать — «архетипические» мифы. А писал я эту книгу в следующем режиме: собирал группу пациентов Клиники неврозов им. И.П. Павло­ва и рассказывал им об этих иллюзиях, каждый раз о какой-то новой. «Сегодня я расскажу вам про эту ил­люзию, завтра — про другую»... Всего получилось 15 таких лекций. Но потом, при сведении текстов, при выявлении принципиальных, узловых психологиче­ских заблуждений человека, у меня неожиданно по­лучилось всего четыре основные иллюзии. Остальные, как выяснилось, лишь производные от этих базовых заблуждений.

Первая иллюзия — это иллюзия счастья. Суть ее в следующем: у человека есть ощущение, что счастье находится «где-то», что оно прячется за неким гори­зонтом, в тридевятом царстве-государстве, что к нему надо совершить какой-то особенный прорыв, после чего искомое счастье и наступит, причем окончатель­но и бесповоротно — только бы добраться. Но, как ] всем нам хорошо известно, за каждым очередным та­ким прорывом обнаруживается, что счастье все еще за линией горизонта. Линия горизонта, вообще говоря, она всегда вдали, и идти к ней можно до бесконечно­сти. Собственно, с этой иллюзией боролись многие философы, по крайней мере восточного происхожде­ния, ну и в особенности — психотерапевты: «Секун­дочку, — говорили они, — счастье только здесь и сей­час. Если вы сейчас не умеете его испытывать, то идти вам, собственно, некуда. Вы его все равно нигде не най­дете, поскольку, если вы уже сейчас не испытываете счастья, его пока еще просто не существует в приро­де. Как можно его в таком случае найти?» Но в нас су­ществует такой мотор, некий биологический меха­низм, который понуждает человека вечно куда-то бе­жать, ставить перед собой новые цели, достигать их, разочаровываться и заходить на новый круг. Поэтому мы постоянно испытываем неудовлетворенность и тем сильнее мечтаем об этом несбыточном, виртуаль­ном, придуманном нами счастье. Впрочем, в книге это все яснее и понятнее, на мой взгляд, изложено.

Вторая иллюзия, которую я определил в качестве та­кой архетипической, базовой, — это иллюзия опас­ности. Если коротко, то тут такое дело: мы, по самой ло­гике своего внутреннего устройства, все время предпо­лагаем, что в будущем случится что-то плохое, какое-то несчастье. Будущее неизвестно, а жить в неизвестности ужасно, поэтому наша психика вынуждена рисовать себе будущее. Но рисовать она его может, лишь основы­ваясь на своем прошлом опыте. А что значимо в на­шем прошлом опыте? Нейтральные моменты жизни или, может быть, счастливые минуты? К сожалению, ни то и ни другое. Инстинкт самосохранения вынуж­дает нас помнить вещи неприятные — на всякий слу­чай, как предупреждение, мол, бывает и такое, побе­регись! И вот мы этот свой прошлый опыт проецируем в будущее и видим там неисчислимое количество самых разных опасностей. Но реальная опасность скорее всего придет откуда-нибудь из другой точки, будет иной по со­держанию. Если какого-то несчастья нет в нашем опы­те, то мы и не думаем о том, что это может с нами слу­читься. А несчастья бывают разными... В общем, как шутит доктор, любовь, равно как и прочие неприятно­сти, нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь.

Третья иллюзия — иллюзия страдания. Суть ее та­кова: мы стремимся к роли слабого и беззащитного су­щества, поскольку, пребывая в этой роли, мы надеем­ся, что кто-то «сверху», увидев наши страдания, начнет нас опекать и защищать. Это, вообще говоря, такая стай­ная конструкция. В стае ты или вожак, или подчинен­ный. Если ты подчиненный — ты должен всячески изображать страдание, слабость, в этом случае ты с боль­шей вероятностью находишь некие выгоды, преимуще­ства, защиту со стороны сильных. Проявляя свои ам­биции, ты, напротив, нарываешься на конфликт, под­ставляешься под удар и будешь бит. В общем, усмири гордыню и страдай, а за то тебе будет Царствие небес­ное иже еси на небеси. Относительно социальной вы­годности страдания целые научные работы написаны и всяческие исследования проведены. Так что это не мои фантазии.

И последняя иллюзия — иллюзия взаимопонима­ния. Тут такая логика: за нашими словами скрывают­ся некие значения (смыслы), которые у каждого из нас разные. Значения слов, которыми мы оперируем, рождаются из нашего собственного, личного опыта, который, несмотря на универсальность понятий, у каждого свой. Мы же этого не понимаем и никак не учитываем. Когда мы кому-то рассказываем, например, о своих чувствах и ощущениях, мы передаем эту информацию знаками. Мы говорим: «Мне больно. Я страдаю». Но «больно» бывает по-разному: если один человек испытывал в своей жизни только боль от за­нозы или от того, что стукнулся лбом о низкий пото­лок, а другой пережил боль значительно более острую, непереносимую, до крика, то они просто не поймут друг друга. Да и страдание бывает ох какое разное...

В общем, как ни крути и ни упражняйся, все равно получается классическая триада мыслительных кон­струкций, о которых я рассказывал уже во многих сво­их книгах и научных статьях — «требования» (иллю­зия счастья), «прогнозы» (иллюзия опасности), «объ­яснения» (иллюзия страдания). И собственно отноше­ния знак—значение (отношение между ощущениями и образами подкорки, с одной стороны, и знаками, обитающими в сознании, — с другой) создают четвер­тую иллюзию — иллюзию взаимопонимания. Ника­ких других мыслей в наших головах нет, только «тре­бования», «прогнозы» и «объяснения», вот и вылеза­ют эти наши «автоматические мысли» (как называл их Арон Бек) в виде классических «иллюзий».

Это архетипические иллюзии, с которыми имеем дело мы все — независимо от исторического, так ска­зать, контекста и страны проживания.


Ну, насколько я понимаю, эти химеры преследо­вали еще древних римлян. Хотя вот так, по большому счету, у всех моих знакомых эти иллюзии присут­ствуют в полном комплекте, и совершенно точно портят им жизнь. Да и себя я узнала в этом описа­нии, как в зеркало посмотрела повнимательнее... Но, наверное, это еще полбеды: жило же как-то че­ловечество с этими иллюзиями испокон веков. Ка­жется, кроме «вечных» иллюзий за время этих гло­бальных социальных изменений мы заработали ряд своих, можно сказать, национальных.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • Вместо введения от доктора Курпатова
  • Глава первая ГЛАВНАЯ ИЛЛЮЗИЯ РОССИЯНИНА
  • Андрей, давайте вначале расставим акценты. В этой серии уже вышли книги «Секс большого го­рода» и «Деньги большого города» и выйдет еще не­сколько. О чем вы уже успели рассказать подробно
  • С какими человеческими иллюзиями вам чаще все­го приходится сталкиваться во врачебной и консульта­тивной практике Они присущи человеку вообще или возникли в эти последние пятнадцать-двадцать лет