Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Оглавление 2 глава первая




страница6/13
Дата21.03.2017
Размер3.6 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

До сих пор стоит перед глазами, как бешено работают хвосты огромных рыбин, словно ввинчивая серебристые тела в самую водную толщу. Всё кажется невозможным это неукоснительное движение вперёд, навстречу мощно бьющей струе, но лососи, всё же, её проходят! Помнится, меня даже охватило сомнение: не обман ли зрения переживаю я в данный момент у подножия дикого курильского водопада?

Но нет, рыбы по-прежнему целеустремлённо рвутся вверх, в бешено мчащуюся, пенящуюся воду, напор которой запросто бы сбил с ног человека. Неутомимые, напружинив выгнутые спины, рыбы будто замирают на мгновение в потоках воды, но не сваливаются, а каким-то неимоверным усилием остаются наплаву. Сколько изящества и силы в их телах, сколько неугасающего упорства!

Водопад ниспадает к морю ступенями, на каждой образуя каменную вазу, и вода там просто вскипает, а в месте «приземления» обращается в водяную пыль, которая оседает на гальки студёным дождём. На скалистых уклонах, по обеим сторонам водопада, растёт золотой корень… Собирая его, мы постепенно поднимаемся к самому краю, где взору открывается ещё более впечатляющая картина… Прямо над бурлящим потоком, из-за шума которого неслышно рядом стоящего человека, с силой взметаются в воздух сверкающие тела лососей и, прочертив дугу в несколько метров, плюхаются в реку, мгновенно устремляясь к верховьям уже против обычного течения. Какие-то рыбины, переворачиваясь в воздухе, срываются вниз, но большинство минуют опасные участки и, не теряя своей грациозности и красоты, несгибаемо продвигаются вперёд. Постепенно от вида этих прыгающих, вернее – летящих лососей в глазах начинают мельтешить изгибающиеся серебристые линии и блики, а ты всё равно не в силах отвести взгляд.

Вот она, не сравнимая ни с чем сила природы! Какая невероятная страсть нужна, чтобы разогнаться в стремительно несущемся навстречу потоке воды, выпрыгивать из неё и продолжать движение дальше… Это поразительно и совершенно непередаваемо, и ради всего увиденного стоит, так же как лососям, преодолеть долгую морскую дорогу, наконец оказавшись на острове Уруп, на берегу великого Тихого океана…

Лосось проводит большую часть своей жизни в океане, возвращаясь в реки и озёра для нереста, и учёных давно интересует вопрос: как лосось находит место, где он родился, долгое время находясь за тысячи миль от него? Практически это неизвестно до сих пор. Проплыв огромное расстояние, лосось безошибочно находит ту самую реку, где он появился на свет. Зато – как лосось, попав в «свою» реку, находит именно тот приток, который ему нужен, - учёным удалось узнать. Эксперименты показали, что лосось находит «свой» приток по специфическому запаху донных осадков.

Придя на нерестилище, самцы-лососи начинают борьбу за самку, пока самый крупный не оттеснит других, а она тем временем выбирает место для гнезда, очищает его от мусора, и продолжается это порой целый день. Затем самка становится головой вверх по течению и, резко изгибая тело, разбрасывает гальку в разные стороны, выкапывая довольно глубокую ямку. Помещаясь над ямкой, самец и самка приступают к нересту: они совершают конвульсивные движения, выпуская порциями икру и молоки, после чего икра засыпается в гнезде песком и галькой. Как только самка вымечет икру, самец покидает её и переходит к другой.

Весь процесс нереста у одной самки продолжается три-пять дней, а закопанная рыбами в ямке икра называется – «заложенная в бугор». Дело в том, что после нереста самка ещё какое-то время остаётся у гнезда, подсыпает над ним песок и гальку, и некоторое время, пока у неё хватает сил, охраняет, усиленно отгоняя других подходящих к гнезду лососей. Вскоре, вконец истощённая, она сносится вниз по течению и погибает. Гибнут после нереста и все самцы. Мальки в том же году, по выходе из икры, скатываются вниз по течению и уходят в море, где скитаются до наступления половозрелости пять-шесть лет, а потом опять всё повторяется.

Кому-то покажется странным, что лосось идёт из морской воды в пресную, но тысячелетиями складывающийся инстинкт у лососевых действует лучше любого компаса. В чистой пресной воде истоков и ручьёв привольнее жить беспомощным малькам, здесь у них меньше врагов. Чем выше по течению заберётся рыба, чем выше вымечет икру, тем более долгий путь к морю проделают её потомки-мальки, и тем более крепкими и целыми выплывут они на простор океана.

Помнится, когда я впервые узрел ход красной рыбы на Южном Сахалине, то был поражён скорее даже не её обилием, вода только что не выходила из берегов, так лосося было много, сколько одним обстоятельством: на берегу кишащей от рыбы реки стоял рыбак с удочкой и, выискивая островки спокойной воды, забрасывал туда крючок с поплавком, ко всеобщему удивлению выуживая оттуда … краснопёрок! Эта картина просто повергла в изумление, а позже мне объяснили, что лов рыбы во время её хода запрещён и нещадно штрафуется, что, впрочем, не мешает местному населению совершать обильные заготовки.

Кстати заготовка солёной лососины связана с появлением … рабства. Ещё древние греки, к примеру, избегали использовать в пищу рыбу, и её никогда не приносили в жертву богам. Однако, чтобы содержать многочисленных рабов, которых первоначально кормили в основном лососевыми, рыбу для большей сохранности солили, а уже потом, постепенно, солёная рыба заняла видное место в торговле.

Так вот, заготовки заготовками, но в реке рыба становится уже не та, и ловить её надо в море. Да и перегораживать русло нельзя: перекроешь пути к нерестилищам – негде будет рыбе икру выметать, а не будет нового поколения из этой реки, не вернётся через несколько лет и рыба в эту же реку. Самое верное дело – вставные сети до подхода рыбы к устьям, тогда всё же часть её войдёт во все речки и нерестилища не опустеют…

Легионы лососей, обуреваемые единым желанием – проникнуть выше по течению и принести потомство, так или иначе, погибают. Трагедия рыб в том, что это последнее плавание в их жизни. Они только раз приносят потомство и умирают.

Но смерть, когда сделано главное – продолжен род, оправдывает себя. Рыба проделала сотни и тысячи километров пути по океану и бурным рекам, вся изранилась и истощала, неузнаваемо преобразившись: на спине у неё появляется горб, удлиняется нос, отрастают зубы, так что рот перестаёт закрываться и превращается в страшное, оскаленное рыло, а мясо становится дряблым и настолько не вкусным, что уже не годится в пищу… Даже медведи, для которых ход рыбы – лакомая пора, не очень ценят умирающую горбушу и кету, предпочитают отгрызать у них одну голову и бросают туловище догнивать на берегу. Порой такими обезглавленными рыбами – медвежьими объедками, усыпаны все берега глухих дальневосточных речек.

Пока рыба жива и здорова, она несёт в себе поистине драгоценное вещество – икру. Туго набитые ею лососи – желанная добыча и для птиц, и для человека, и для медведей. Вспоров брюхо одной рыбины – можно наполнить огненно-красной отборной икрой глубокую миску, а подлив в неё морской воды и с помощью небольшой деревянной вертушки очистив икру от ястыка – тоненькой плёночки, заключающей икринки в прозрачный мешочек, получаешь готовый к употреблению продукт, так называемую «пятиминутку», икру скорого приготовления.

Свежая, только что вынутая из рыбы икра имеет еле уловимый, чудесный аромат и очень нежный, приятный вкус, тающий во рту. Слегка солоноватая, она очень аппетитна, и обычно ещё не отведавшие такую икру люди, относящиеся с большим недоверием к ней, попробовав хотя бы раз – уже не в силах от неё отказаться в дальнейшем. Икра «пятиминутка» - это великодушный подарок моря человеку, его драгоценный сюрприз.

Икра на Дальнем Востоке – всё равно, что у нас на Урале хлеб, но много её не съешь – сытная очень. Хотя, поначалу, когда ты ещё икрой не насытился, она – любимое блюдо: ешь её и сплошь и рядом, на завтрак, обед и ужин. Тонким слоем на бутерброд здесь икру никто не мажет, хлебают ложками, будто это и не икра вовсе, а каша. С такой же открытой удалью и работают: знай крепкий курильский народец, что как ест – такова у него и честь!

Однажды на Итурупе капитан одной МРС-ки в полной мере продемонстрировал нам широту своей души. Мы размотали винт на его сейнере, и он, не зная – как отблагодарить, в возбуждении пропал куда-то, а появился вскоре на грузовике и, отбросив задний борт, великодушным взмахом руки представил, еле сдерживая чувства, свой подарок – двухсоткилограммовую бочку кетовой икры. Не взять – значило сильно обидеть, но до отхода нашего судна остаются минуты, и мы находимся в полной растерянности: что с ней делать?! Успеваем только сгрузить бочку на причал и в спешке выхватить из неё пару совков янтарной липучей массы, завернув её в ломкий кусок пергамента, остальное же остаётся на пирсе, как памятник неисчислимому богатству курильской земли, щедро отдающей его таким же отчаянным и красивым, как она, людям.

Судно удаляется от причала, а перед глазами у меня – великолепные серебристые рыбины, ухитряющиеся противостоять безудержному напору студёных курильских вод. Подобно рыбам, мне тоже хочется идти по непроторённому пути, а не повторять уже пройденный… Однако последний бывает неизмеримо сладок и не перестаёт притягивать, если он был пройден достойно. Точно также не отпускает меня Уруп, на котором нам посчастливилось побывать, прикоснувшись к его нетронутой первозданности. Именно на нём я впервые в жизни почувствовал и осознал присутствие Бога…

Трудно вообразить, но я нахожусь на курильском острове Уруп, в переводе с айнского языка означающего «лосось», и на карте действительно напоминающего рыбу, по крайней мере – нечто вытянутое, завершающееся на обоих концах удлинёнными острыми мысами… Здесь почти нет людей, только небо, горы, многочисленные ручьи и водопады, безмолвные скалистые утёсы и заросли стланика с бамбуком, и ещё – океан… Океанский прибой выровнял острые мысы острова, образовав ступенчатые террасы, и поскольку остров не широк, в шторм гигантские волны свободно гуляют по его берегам.

Помнится, мне захотелось уйти на самый край острова, остаться совершенно одному, наедине с морем, камнями и каким-то нереальным маяком… Это была северо-восточная оконечность Урупа – мыс Кастрикум, никого рядом со мной не было, и лишь разноцветные кухтыли валялись повсюду, оживляя своими яркими боками пустынный мыс. В какой-то момент даже показалось, что над этими местами когда-то пролетала моя древняя душа, до того всё было узнаваемо, и были они такими же первозданными… Может быть, поэтому я и ощутил постепенно во всём окружающем нечто Божественное. Ведь Бога невозможно познать, его можно только почувствовать, и почувствовал я Его именно на Урупе.

Сидишь вот так, на каком-нибудь шероховатом тёплом камне, и чувствуешь, ровно что-то входит в тебя… Не сразу и разберёшь поначалу – что именно, но скоро понимаешь – то, что окружает: эти загадочные камни, морская бирюза, солнце, отражённое в её прозрачной густоте, и необычайный простор… Простор этот прикасается к тебе как бы исподволь, осторожно, но уже через мгновение бьёт откровенно наотмашь, ослепляет, так что ты и сам начинаешь изливаться в нём, и как бы ни пытался объяснить это удивительное состояние – ничего не получается, а на душе – покойно и сладостно.

Понимаешь сразу, что никогда и не переставал стремиться к этой чистоте, которую дарит море и всё, что его окружает. Чудится даже: вот оно вздохнёт, перевернёт в тебе что-то невидимое, и сам ты рядом с ним станешь морем. Веря в своё замечательное перевоплощение, тоже будешь торжественно и радостно бушевать, ибо всё здесь предполагает только мужество и отвагу.

Мыс Кастрикум назван так в честь судна голландца Фриза, открывшего когда-то этот остров, он доступен всем ветрам и в нём, действительно, есть что-то свободное, напоминающее движение корабля, неустрашимо раздвигающего форштевнем упрямые океанские волны. Только одинокий маяк, как мачта, украшает его палубу-скалу, и так получилось, что именно здесь, за тысячи вёрст от родного дома, я впервые поговорил с Богом. Выбрав свой жизненный путь, как мне казалось – правильный, я через него неожиданно пришёл к Богу, и встреча эта состоялась ни где-нибудь, а на Курилах, рассекающих своей саблевидной цепочкой островов Тихий океан и Охотское море.

Никому нельзя увидеть нашего Творца, и я Его, конечно, не увидел, но очень остро почувствовал чудесное Присутствие. Пребывая в чуде дальневосточных красот, ещё с большим чудом соприкоснулся, готовый к общению с ним… Такую встречу невозможно предугадать, к чуду вообще нельзя привыкнуть, ибо оно всегда случается вдруг, когда ты занят каким-либо делом, и вот, по какой-то причине, оказываешься ошарашен: к тебе приходит сам Господь… Есть отчего прийти в волнение, но я всё происходящее воспринял спокойно, как будто был к этому давно готов.

То, для чего живёт каждый человек на свете, обычно ему неизвестно, а мне вмиг стало совершенно понятно: я родился, оказывается, для того, чтобы увидеть Океан, работать в нём и встретиться на его пустынном берегу с Богом, чтобы утвердиться в правильности выбранной дороги и рассказать об этом людям. И ещё о многих замечательных вещах, до которых дошёл сам, вернее, они уже находились, оказывается, в моей душе, и нужно было только подобрать к ним ключик, чтобы открыть.

Стоял тёплый сентябрьский день, светило солнце, и лёгкий морской ветерок беззаботно перебегал с океанской стороны на охотскую. Чем занять себя в такой благословенный день, на почти пустынном острове, когда ты уже сходил к дремлющему вулкану, посмотрел игры каланов, водопад и восходящее по его струям стадо лососей, а все подводные работы по ремонту мареографа уже выполнены?... Всякое занятие скоро наскучивает, так же как и прогулки по берегу в поисках диковинных даров моря, которых мной за несколько лет работы на Дальнем Востоке было собрано огромное количество…. И я решил просто побыть в одиночестве, с самим собой, к тому же – в таком замечательном месте, где взору открывается и Охотское море, и Тихий океан, и красивые горные кряжи острова Уруп. Сам же мыс Кастрикум покрыт голыми камнями, изредка – травой, и иногда, как о том говорится в Лоции, здесь появляется морской зверь – калан, сивуч и нерпа, и почти всегда гуляют ветра, находящие для себя в этих местах полный простор.

Я сидел на небольшом валуне неподалёку от уреза воды, смотрел перед собой, и вдруг - почувствовал Его… Новое ощущение было совсем не таким, что я недавно переживал при встрече с Океаном, хоть оно и оказывалось по-настоящему не передаваемым. Нет, вновь возникшее чувство обладало ещё более удивительной природой.

Эта всё превышающая в мире Энергия была совершенно неизведанна, но абсолютно понятна и более близка, чем что-либо иное. Внезапное соприкосновение души с неведомым, но очень ощутимым бытием было не сравнимо ни с чем, что когда-либо я испытывал. И всё это, казалось бы, не осуществимое для человека переживание, вернее – состояние души, оказывается, вполне осуществимо и необыкновенно радостно…

Поначалу я чуть не закричал от охватившего восторга и присутствия такой чудесной и в тоже время доступной Силы. При этом я не уподоблял Его себе, не пытался видеть обязательно в человеческом обличье, словом, на этот счёт не заблуждался, как многие, персонифицирующие образ Господа люди. Он, Творец, просто был необыкновенно близок мне сейчас, и Его Сущность заключалась во всём, что окружало – в море, камнях, маяке, бездонном небе, будто растворившимся в бескрайней поверхности воды, и ещё в неуловимом, но чётко угадываемом Присутствии Великой Сущности, Благостном Состоянии, которое беспрепятственно проникало в меня. Не надо было отвергать или признавать Существо Бога: Оно пребывало рядом и переживалось так просто и явно, как ни один, реально существующий на этом острове, предмет.

В то утро, сидя на камне у самой воды, я повернулся лицом к чуть пробивающемуся сквозь облака солнцу и ощутил необыкновенное тепло. Никто сейчас не видел мир таким, каким его видел я, и в то мгновение я даже почувствовал себя особенным. «Без тебя можно обойтись, но тебя никто не заменит», - как будто прошептали небеса, а океан отразил еле уловимые слова и мягко прибил их к моим ногам…

И что интересно, я не ощущал потребности в молитве, несмотря на это Божественное Присутствие, в ней совсем не было необходимости. Естественным было только нахождение в этом самом месте, в это самое время, и как приятно тогда морской ветерок овевал моё лицо! Он будто разговаривал со мной, по-приятельски, ненавязчиво, и я не сразу понял, что через него со мной общается Само Божество… Я чувствовал себя совершенно свободным наравне с океаном, скалами и ветром.

Здесь, на мысе Кастрикум, открытом всем ветрам, солнцу и необъятному морскому простору, душа моя, как ни странно, впервые вспомнила о Боге, и Он тотчас отозвался. Поначалу это было удивительное ощущение покоя, что охватило и остров, и море, и маяк вдалеке, и всё окружающее в природе расступилось, будто распахнув на небе окно… Воцарилась такая тишина, что грех было пошевелиться.

Я сидел покойный, чувствуя, что совесть моя чиста, и сердце было поглощено блаженством от созерцания происходящего. А Бог подступал осторожно, конечно, понимая, что созданная Им душа жива, с ней нужно лишь заговорить, чтобы она по-настоящему проснулась, и это случилось. Присутствие Бога изгладило все худые воспоминания и тяжесть морского труда, наполнив меня беспредельной радостью и силой. Всё вокруг обещало только любовь, предощущение великого знания, которое вот-вот должно было открыться.

У Ивана Сергеевича Тургенева есть размышления о вдохновении, вернее – об особенном настроении, напоминающем это удивительное состояние. Суть их в том, что у каждого настоящего художника подступают такие минуты, когда чувствуешь необычайное желание писать, - ещё не знаешь, что именно, но сознаёшь, что непременно будешь творить. Поэты это настроение называют «приближением Бога», оно составляет чуть ли не главное наслаждение художника, и если бы его не было, никто бы, наверное, и писать не стал. Уже после, когда приходится формулировать всё прочувствованное на бумаге – и начинается истинное мучение, но вот момент зарождения чувства Божественного Присутствия незабываем…

То же ощутил и я, когда вдруг почувствовал себя и с Ним, и со всем на свете равным, и было мне необыкновенно, так, как никогда не было. Полное слияние со Всем было непередаваемо, а Он ощущался наиболее близко, пребывая и в океанских водах, и в туманной дымке над ними, и в не успевающих обсыхать камнях, и в воздухе, который был совершенно удивительный. Если бы пришлось выбирать – в чём Всевышний воспринимался мной наиболее проникновенно и полно, то, не задумываясь, обратился бы всем своим существом именно к воздуху. Воздух был просто пронизан чудесным ожиданием, и тут Бог произнёс:

- Мне по нраву, что ты всегда обнаруживаешь в себе верное решение, и тотчас воплощаешь его в действие. Это большого стоит.

- И Ты каждый раз был рядом, во всех моих морских путешествиях?

- Именно так.

- У меня хватает только сил проявлять настойчивость… Да и то не всегда.

- Настойчивость сильнее судьбы, и это качество тоже Мне по душе. Ты уже чувствуешь – кем можешь стать?

- Мне порой кажется, что все мои жизни были одной… Вернее, я старался неотступно, из жизни в жизнь, делать одно и то же. Что-то во мне вынуждало следовать именно этому. Я как будто чувствовал, что иначе жить было бы неправильно.

- Каждую душу, при появлении её на свет, Я наделяю чем-то особенным, так что она не похожа ни на какую другую. Не сыскать во Вселенной двух одинаковых духовных субстанций. И каждой душе определено это своё «я» нести достойно, непременно его развив. Несмотря ни на что.

- И это есть самое главное? Но во имя чего, зачем?

- Затем, чтобы каждому пройти неповторимым путём, ещё более расширяя созидательные возможности бесконечных и удивительных миров. Вся Вселенная – это единство и разнообразие нескончаемых душ, призванных пребывать в неминуемом соседстве, но со своим неподражаемым содержанием. Мне нравится планета, которую ты создаёшь… Ты – есть божественный канал, через который Я желаю выразить Себя ещё полнее, и ты помогаешь Мне в этом, а значит – нужен Миру!

О чём, после этого, ещё можно спросить Бога, если Он появляется перед тобой, почувствовав твою искреннюю потребность в Нём? На все вопросы, наверное, ты обязан ответить сам, в первую очередь, попытавшись обнаружить Бога в своей душе. Но Бог, всё же, способен снизойти к тебе, если сочтёт это в данный момент необходимым, и Бог снисходит, и происходит это тогда, когда ты действительно в Нём нуждаешься, чаще всего не замечая Его Присутствия в себе.

- Господи, неразумно, должно быть, пытаться искать Тебя, ибо Ты приходишь по Своему Усмотрению, когда в этом появляется потребность. Не разумно, наверное, и спрашивать, что Ты приготовил для каждого из нас в будущем, ибо все мы определяем его своими поступками?

- Достичь гармонии с самим собой – значит почувствовать Меня в своей душе.

- По-моему, это невозможно, если не побывал в океанской купели…

- Да, на создание океана у меня ушло немало сил, и он, как ничто, благотворно омывает душу своей мощью. Но Я присутствую везде, и если про какое-то место говорят, что в нём Меня нет, то это лишь свидетельствует о духовной незрелости, отсутствии видения.

- Мудрость, видимая в природе, - повсюду, особенно – здесь, на диких Курильских островах… Я так это остро ощущаю. И именно здесь приходишь к выводу, что Ты, Отец, существуешь, и оттого хочется идти туда, куда даже не долетают птицы…

- Верно, Меня в этих местах встретить легче, чем человека. А кто сам будет светить, до всего дойдёт…

Мудрецам давно было известно, что Присутствие Бога можно ощутить, используя свою жизненную силу. Когда наше тело максимально связано с душой, то есть – мы находимся в гармонии с собой и окружающим миром, создаются эффективные возможности почувствовать Бога рядом, осознать, что Он с тобой – видит тебя, чувствует, понимает и даже может поговорить. Но ты должен поэтапно прийти к этому чудесному состоянию, ставя себя в самые разнообразные условия, потихоньку приближаясь к совершенству. Когда ты достигаешь в себе единения тела, сознания и духа, находясь в окружении божественно-чистой природы, где тебе ничего не мешает, а только доставляет истинное удовлетворение от происходящего, может, действительно, появиться Он.

Меня, конечно, спросят и, быть может, даже осудят: как можно разговаривать с Богом, если Его никто никогда не видел и толком даже не знают – как Он выглядит? Как, вообще, такое может случиться, если человек находится в здравом уме и в полной памяти, словом, здоровый, не ущербный какой-нибудь? Даже вообразить подобное не представляется резонным, а уж тем более рассказывать другим людям, которые почему-то должны всему этому верить, ни капли не сомневаясь… И тем не менее, я пытаюсь это делать.

У вас не будет необходимости звать Господа, когда вы будете сильно нуждаться в Нём: Он сам объявит Себя, если вы того заслужили. Бог придёт к вам, и вы поймёте: Бог здесь, Он разговаривает с вами, словом, вы Его видите и чувствуете душой, потому что Он всегда пребывал в ней.

- Я – Твой ученик и душа, преданная Тебе, - опять решился я произнести. – Я счастлив, что могу ощущать Твоё Благо. Господи, наставляй меня.

И Творец ответил:

- Продолжай быть Преданным. И знания, и силы, и любовь должны быть совершенны. Стремись к этому, и тогда наставления будут исходить непосредственно от Меня.

- Благоговею и верую, - тихо промолвил я. – Не верится, что Ты слышишь меня…

- Слышу и вижу всё.

- И между нами нет никаких посредников?

- Да. Потому что Я – и в твоём сердце, и всюду. Но ты молодец, что услышал Меня, добился. Я всегда жду этого ото всех душ, и ведаю всё, о чём они мыслят.

- Я думаю о многих вещах очень серьёзно. Вроде как это – моя обязанность. Так я осознаю жизнь.

- Я даю всё, и даю всем, если души того заслуживают. А пищи моей хватает для каждого.

- Господи… Благодарю Тебя за то, что Ты есть, что пребываешь в моём сердце. Мне так хорошо с Тобой, что я даже не хочу узнать о Тебе больше, ещё сильнее ощущая Твоё Присутствие…

- Я тебя понимаю. Но жизнь не имеет смысла, если ты не растёшь.

- Я хочу в полной мере воспользоваться жизнью на Земле, чтобы прийти к Тебе, Господи.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13