Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Оглавление 2 глава первая




страница3/13
Дата21.03.2017
Размер3.6 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

ГЛАВА ТРЕТЬЯ «КУНАШИР»


Кунашир, в отличие от Шикотана, названного айнами «лучшим местом», да и Итурупа с Урупом, обозначенными как крупный и не такой уж большой «лосось», поначалу несколько обескураживает тем, что переводится как «Чёрный остров»… Тем более, что и располагающиеся севернее острова имеют сравнительно миролюбивые и спокойные наименования: Ушишир – «бухтовая земля», Чирпой – «мелкие птицы», Онекотан – «старое поселение», Парамушир – «большой» или «широкий остров». И вдруг – «чёрный», несмотря на то, что Кунашир – остров с пышной и очень богатой природой!

А дело вот в чём: Кунашир покрыт исчёрна-изумрудными хвойными лесами, действительно кажущимися с моря чёрными, порой – несколько устрашающими, и именно это, наверное, и послужило его названию. Даже несмотря на то, что среди этих чёрных хвойных лесов попадаются и вовсе диковинные, совсем не мрачные растения – магнолия и лианы, обвивающие пихты и ели… Сочетание представителей южной породы – бархатное дерево, дуб, магнолия, с представителями севера – кедровым стлаником и лиственницей, может быть главное своеобразие Курил, и именно – Кунашира. Причина столь оригинального природного богатства заключена в сложной геологической истории этого района – в былой связи его с материком Азии, Японскими островами, Сахалином, Камчаткой и Северной Америкой.

Необычность растительности на Курилах, в частности – на Кунашире, и в малом количестве на островах эндемичных видов – то есть растений и животных, которые встречаются только в этом регионе. Это малое количество эндемичных видов свидетельствует о сходстве климатических условий Курильской гряды и соседних с нею территорий. Слабый эндемизм говорит о том, что Курилы возникли сравнительно недавно и эндемики ещё не успели развиться. Появлению эндемиков препятствовала и бурная вулканическая деятельность, уничтожившая на больших площадях всё живое. Речь идёт о геологической молодости Курил, то есть о времени отделения от материка, о молодости Охотского моря и Курильских проливов, фундамент же всех этих геологических образований – древен.

Ещё одно своеобразие курильских лесов – лианы… Тут и гортензия, и актинидия, и лимонник китайский, и княжник охотский, и самые разнообразные виноградники… Голые толстые стебли лиан кольцами поднимаются вверх по деревьям, плотно обвивая ствол чуть ли не до самой верхушки, другие же их ответвления, свешиваясь над дорогой, оплетают перегораживающие её сухие надломленные и наискось наклонившиеся стволы, придавая им нарядный и праздничный вид.

Лиана, носящая местное название «кишмиш» за очень сладкие съедобные плоды, раскидывается поверх тёмной хвои лесного подроста роскошным покрывалом из листьев, изменяющих цвет так, что половина листа становится густо-розовой или белой. Такие листья похожи на крупные цветы. Они привлекают насекомых, необходимых лиане для опыления её незаметных скромных цветочков, которые свешиваются на черенках с ветвей под пёстрым нарядом листьев.

В начале лета, в период цветения лиан, лес превращается в ряды бело-зелёных колонн, увенчанных тёмными кронами. Почти на каждое дерево взбирается по 2-3 экземпляра этого дикого растения. Мелкие цветы гортензии белой и розовой окраски образуют крупные соцветия, которые волшебными бликами разбросаны на фоне светло-зелёной листвы, а вскоре, по мере роста, драпируют собой и стволы. Ощущение – непередаваемое, так что даже забываешь думать о родных уральских лесах, в которых хмурая и таинственная строгость могучих ельников начинает представляться однообразной, даже скучной.

Начнёшь разбирать – какое дерево сокрыто под обвившими его со всех сторон лианами, и запутаешься от обилия самых необыкновенных представителей: здесь и тис, который нередко рубят на топливо, поскольку он хорошо горит, и большелистые красавцы дубы, и раскидистые белые сахалинские берёзы, каких в средней полосе России и не встретишь, и «белый орех», по-местному – «чёрное дерево», с листьями, похожими на кленовые, но с большими острыми шипами на стволе, и бесчисленное разнообразие ольхи, и бархат сахалинский с продолговатыми, заострёнными к концу листочками, соединёнными в сложные листья, и с пробкой на стволе… Не удивляйся, ты – на Кунашире!

Но вот уж что поистине очаровывает здесь, так это магнолия… Магнолии – на Курилах! Есть чему удивиться, если не знаком с местным своеобразным климатом. Великолепное высокое дерево с глянцевитыми, словно навощёнными, листьями, увенчано огромными белоснежными цветами, источающими аромат дальних странствий и неведомых земель…

Диковинное растение обычно связывают с субтропическим поясом Кавказа. Там это дерево с великанами-цветами испускает одурманивающий дух. Жёсткие, кожистые листья магнолий так огромны и гладки, что на их лакированной поверхности можно писать письма. Растение это – вечнозелёное.

Курильская магнолия не вечнозелёная, и цветёт гораздо мельче, да и аромат слабее, но всё же присутствие её на Курилах, которые бывают так суровы, - поражает, и ты чувствуешь себя счастливым, что всё это увидел. На Кунашире магнолии растут в лесу среди других деревьев и попадаются довольно часто. Это единственное место, где у нас в России встречается магнолия в диком состоянии. На Кавказе она разведена искусственно.

Удивительно на Кунашире и разнотравье… Кроме Курил, травы-гиганты встречаются ещё на Сахалине и Камчатке, и лишь частично на Алеутских островах и на острове Хоккайдо, то есть в районах, сходных по климату. Обилие влаги и большая облачность создают в этих местах как бы гигантский парник: растениям не хватает света, и они усиленно тянутся к солнцу. Травы поднимаются на Курилах выше человеческого роста и образуют такие густые заросли, что через них часто не только трудно пройти, но можно потерять ориентировку и заблудиться.

Вот над твоей головой свешивает с высоты двухметрового роста кисти нежно-розовых цветов лабазник камчатский. За ним стеной стоит цветущий пышными метёлками сахалинский горец-гречиха. Дальше, словно свечки, вытягивают прямые стебли копьевидная какалия, и трёхметровый дудник мерно раскачивает зонтики мелких белых цветочков. Ну, а гигантский лопух-белокопытник, хорошо известный ещё по Сахалину, своими сдвинутыми листьями, доходящими в диаметре до метра и даже несколько больше, создаёт ощущение воздушности и трепета, когда ты оказываешься в его зарослях. Чудится, будто почва уходит из-под ног куда-то вниз, и ты со следующим шагом вот-вот полетишь в неведомые недра курильских вулканов, где, не переставая, кипит огнедышащая лава…

Но более, чем какие-либо другие растения, на Кунашире, пожалуй, распространён кедровый стланик, и занимает обширные площади. Отсутствует он только на островах Малой Курильской гряды, а также на Матуа и Алаиде. Кедровый стланик – это типичное растение горного пояса северной таёжной зоны, и под тенистым сплетением ветвей этого самого известного на Курилах хвойного кустарника всегда царствует тень.

Стланик обладает удивительной способностью приспосабливаться к неблагоприятным условиям жизни. С наступлением зимы ветви его пригибаются к земле и скрываются под снежной толщей. Другое его интересное свойство – способность создавать придаточные корни. С их помощью кустарник укрепляется в защищённых от ветра участках и затем, постепенно, отделяется от материнского ствола. Такая высокая приспособляемость позволяет кедровому стланику распространяться от уровня моря до самых значительных высот.

На участках с мощным снежным покровом стланик имеет прямые ветви, чашеобразно расходящиеся от нижней части ствола. Наибольшая высота его достигает трёх метров. По крутым склонам ствол кустарника тянется параллельно поверхности земли, от него почти под прямым углом поднимаются ветви. Крона стланика направлена в сторону господствующих ветров. В зарослях стланика редко что-либо растёт, кроме курильского бамбука. Вместе они как будто дополняют друг друга, создавая непроходимые заросли, но кто же решится их преодолеть?!

Есть, правда, стланик совсем приземистый, ниже метра, так что стелется своими коротенькими стволами прямо по склонам. В таких местах он повсюду кажется угнетённым, приниженным, - и не деревья и не кустарник, какие-то древесные уродцы. По такому стланику какое-то время можно даже передвигаться, прямо поверх кустов, качаясь и подпрыгивая на пружинящих ветках. Да только недолго. Не за что держаться, бросает то в одну, то в другую сторону, в конце концов – валишься, и если при этом нога угодила в междустволье, поднимешься уже не сразу, тем более – с рюкзаком.

Но когда начинается стланик повыше – приходится просто лезть напролом, даже ползти, и вскоре становится ясно – это гиблое дело. Кривые коленчатые стволы стланика, который повыше, невозможно преодолеть: стволы его перевиваются, высота чуть ли не с рост человека, по верху пробираться тоже нельзя… Если бамбук путника изнуряет, то стланик ставит в безвыходную ситуацию.

Словом, борьба со стлаником бесполезна: ветви, толщиною в руку, сильно пружинят, рвут одежду, царапают лицо и руки, ноги же намертво застревают между стволами… А бывает, раздвинешь ветви руками, а ступить некуда: внизу глубокие расщелины. Попытаешься перебраться по верху, ветви опять спружинят - и ты окажешься с перевёрнутыми ногами, да ещё застрявший в очередном живом капкане. Там, внизу стволов, часто попадаются заострённые глыбы, и ты используешь их, когда вскарабкиваешься наверх, подтягиваешься руками за перепутанные ветви и понимаешь, что стланика тебе никогда не одолеть, тем более, что он тянется километрами. По нему удобно ходить только зимой или ближе к весне, на лыжах, когда снег заполняет между стволами всё пространство, уплотняется, а ветви как бы создают надёжный фундамент снежного покрова.

Кстати, к осени на стланике созревают мелкие, но вкусные кедровые орешки. Их очень любят бурундуки, в обилии водящиеся как на Сахалине так и на Курилах. Шишек – море, вернее – целый океан, можно даже организовать промысел, но никто на острове этим не занимается, и становится жалко, что неоценимое природное богатство – орехи, ягоды, лекарственные травы, в огромном количестве пропадает… Не покидает горькое ощущение, что эта непередаваемая красота Курил, которую почти никто не видит, куда-то безвозвратно утекает, и ты можешь только рассказывать о ней своим друзьям и знакомым.

Если добавить ко всему этому горячие пляжи с кипящими озёрами и источниками, чудесные вулканы и водопады, то остров и вовсе покажется вам волшебным. Да, нигде кроме Кунашира, имея ввиду Курилы, не встретишь такие высокоствольные еловые и пихтовые леса, лианоподобные гортензии на хвойных стволах, дикий виноград в тенистых лощинах и бамбук, а местами – луга! Но больше всего поражает тёмный хвойный лес, из-за своей густоты воспринимаемый ещё темнее, порой, действительно, до черноты, и эта его чёрная потаённость необыкновенно затягивает. Её хочется постигнуть, утонуть в ней, забраться в самую глубину этих хвойных курильских хитросплетений, процветающих только здесь, на Кунашире.

Кунаширскую тайгу нельзя сравнить ни с лесами нашей средней полосы, ни с сибирской тайгой, ни с дремучими отрогами Алтая. Она своеобразна и таинственна в своей необычной красоте. Стройные сахалинские пихты, густые серебристые ели и лиственницы до 30 метров высотой, с исчёрна-изумрудными кронами, с достоинством уходят ввысь, как будто не торопятся устремиться ещё выше. Им, видимо, не хочется покидать приглянувшийся остров, и они замерли в ублажающем их души довольстве нахождения на рубеже моря и океана, ощущая в своих могучих верхушках очищающие солёные ветры.

Вообще, лес на Кунашире приносит много неожиданного, он напоминает большой заросший парк, с необычным, очень красивым ландшафтом, облик которого всё время меняется, и даже обилие в нём проторённых медвежьих троп почему-то не пугает. Тропы, как правило, тянутся со склонов гор к реке и дальше к берегу моря, а начинаются где-то в распадках, в густых, трудно проходимых для человека местах. Часто попадаются и следы недавнего пребывания медведя – развороченный гнилой пень, свежие отпечатки лап или кучи помёта. Чудесные папоротники, будто из глубокой древности, величаво раскидывают свои гигантские ветви, умудряясь даже забираться высоко на деревья. По выходу же из леса поражают обильные луга со сплошными зарослями функии, сиреневые крупные колокольчики которой напоминают по своему строению огромные ландыши…

Русские люди открыли Кунашир и Малую Курильскую гряду задолго до того, как тут обосновались японцы. Сделали это русские моряки под командованием Мартына Шпанберга, плававшие здесь в 1742 году в составе экспедиции Беринга. Именно Шпанберг впервые нанёс на карту остров «Коносир» и открыл Малую гряду, назвав, по-видимому, нынешний Шикотан выразительным именем Фигурный. Название одного из Плоских островов, также данное Шпанбергом, - Зелёный, теперь восстановлено, а «Коносир» постепенно преобразовался в привычный слуху «Кунашир» - «чёрный остров», остров и настораживающий и манящий своей потаённостью…

Жители Кунашира называют самым лучшим местом на острове кальдеру вулкана Головнина и располагающееся неподалёку Горячее озеро, которое часто меняет цвета. В самом же кратере вулкана находится маленькое кипящее озеро, где, якобы, можно заживо свариться. Это недалеко от истины, ибо озеро непрерывно клокочет, бьёт ключом под напором газов и над ним постоянно клубится облако душного пара. Насыщенные серой газы с шипением и свистом вырываются из расщелин на берегу, осаживаясь вокруг них ярко-жёлтыми игольчатыми кристаллами. Ступив на берег озера впервые, поостережёшься к нему приблизиться, и только наблюдаешь с безопасного расстояния за этой бурлящей природной чашей: что-то там внутри?!

Термин «кальдера» происходит от испанского слова «caldera», что означает в переводе на русский язык большой котёл. Кальдерой называют овальную или круглую котловину с крутыми стенами и более или менее ровным дном, образовавшуюся во время извержения в результате взрыва или провала вершины вулкана, а иногда и части прилегающей к нему местности.

В первом случае взрыв как бы срывает вершину вулканического конуса. Если же происходят обильные излияния лавы или очень сильное выбрасывание колоссальных количеств рыхлого обломочного материала и газов, то при недостаточных поступлениях новых порций вулканического материала из глубин в вулкане могут возникнуть пустоты, в которые проваливается верхняя часть его конуса. Это приводит к образованию огромной котловины – кальдеры.

Размеры кальдеры могут достигать нескольких километров/10-15 и в редких случаях 20-30/ в поперечнике, в глубину же – несколько сотен метров.

После появления кальдеры вулканическая деятельность может возобновиться, причём в кальдере могут сформироваться новые вулканические конусы, в других случаях она затухает и проявляется лишь в виде фумарол, сольфатар, гейзеров, горячих, кипящих и грязевых котлов.

Вулкан Головнина возвышается до 550 метров, и его кальдера как раз и представляет обширную котловину – более 5 км в поперечнике, которая однажды оказалась местом провала вершины в пустоту, образовавшуюся после излияния магмы. Озеро Горячее – бирюзово-голубое, местами белое, и когда выходишь к нему сквозь пар курящихся сольфатар и фумарол, то от расцветивших прибрежные глины пёстрых узоров оно начинает казаться каким-то муарово-переливчатым, мозаичным, очень сказочным. В кипящем же озере вода свинцово-серая, мрачноватая, глинистый берег – тусклый, а из самого озера выбрасывается чёрный клейкий ил и песок. Зато уж вода урчит и пенится, причём – везде, и не сразу решишься окунуться в это природное чудо.

Но познакомившись со старожилами – узнаёшь, что кипит-то озеро кипит, но купаться в нём можно, надо только знать где, и мы всё-таки решились, после чего у всех заболела голова и подступила тошнота. В гостинице все в истощении повалились на кровати, и идти на источники знаменитого по Курилам Горячего Пляжа, расположенного в семи километрах от Южно-Курильска, на следующий день уже никто, кроме меня, не пожелал. Начальник экспедиции подсказал, что транспорт туда ждать бесполезно, его может и не быть, и лучше идти пешком, прямо по берегу, вкруговую огибая Южно-Курильскую бухту. И ещё предупредил: хорошо бы взять с собой паспорт, на случай проверки погранцами, чьи схроны располагаются вдольбереговой линии. Времени до отхода судна оставалось мало, и рано утром я отправился в свой первый маршрут по Кунаширу…

Горячий Пляж – главная достопримечательность ближайших окрестностей Южно-Курильска, и не побывать на нём, значило, - не ощутить все прелести Кунашира. С одной стороны – обрывистые берега, а с другой – пляж как пляж, то широкий, то узкий, в зависимости от наступающего и отступающего прилива с отливом, утрамбованный накатами волн… На Курилах он даже имеет своё название – «курильский асфальт», и никак иначе, поскольку именно по нему на острове, да и на других Курильских островах, и осуществляется чаще всего сообщение, летят прямо в прибойной полосе грузовики, поднимая фонтаны солёных брызг. Такова неподражаемая курильская экзотика, хоть и удалённая от удобств цивилизации, но родная сердцу любого курильчанина.

Как раз начался отлив, и плотный, искрящийся радужными переливами песок был усеян пучками водорослей и мелкими раковинами, а в устьях впадающих в залив рек и ручьёв тихонько копошились на камнях дисталостерии – чёрно-белые изящные звёзды. Питание рек и ручьёв на Курилах происходит за счёт атмосферных осадков, таяния снега, а также родниковых вод, в составе которых немаловажную роль играют горячие и тёплые минерализованные источники. На некоторых мелких островах-вулканах все водотоки минерализованы и пресной воды нет совсем. Да она оказывается и не нужна: источник вкусен и полезен, это – изюминка Курил.

На многих Курильских островах бьют из земли горячие источники. В их целебных водах, согретых подземным жаром, лечатся курильчане. Суровая природа Курил не случайно подарила людям, проживающим на них, эту возможность восстановить свою энергию.

Жить и работать на Курилах не просто: постоянно одолевают дожди и туманы, а то пожалует с юга какой-нибудь разрушительный тайфун… Я уж не говорю про подводную работу, когда промёрзнешь до костей, да продует тебя отчаянный северо-западный ветер… Где согреться?! Вот тут и помогают чудесные источники: выкупавшись в естественных природных ваннах, где горячая вода просачивается через песок и удерживается между камнями, образуя небольшие бассейны с разной температурой, - совершенно избавляешься от усталости.

К тому же, здесь всегда можно подкрепить силы, разогрев завтрак или чай прямо на горячем песке. На Горячем Пляже, в царстве кипящих сольфатар и фумарол, местные жители варят крабов, яйца и разогревают суп. В горячих источниках, благодаря содержащейся в них кислоте, за несколько дней разъедаются даже брошенные в них гвозди!

Подземное тепло – заманчивый источник энергии и для промышленности. У итальянцев в Лярдерелло на этом тепле работает крупная электростанция. В Исландии горячие воды недр отапливают её столицу – Рейкьявик, позволяя цвести южным культурам в оранжереях. Кое-где на Курилах, в том числе – и на Кунашире, горячую воду источников используют в качестве своеобразного парового отопления. В песок на известной глубине вкапывают бочки, и в них собирается пар, который затем по отводным трубам проходит в помещения. Такое отопление долгое время не требует почти никакого ремонта или присмотра, и курильчане в шутку называют его «нарзанным».

Идти по укатанному волнами песку легко и приятно. Слева – Тихий океан, справа – морские террасы, впереди – вулкан Менделеева. Берег вершины бухты низкий, пологий и песчаный, он порос кустарником и луговыми травами, в одном месте, у самого уреза воды, - два выброшенных судна. Изредка берега бухты окаймлены грядой надводных, обсыхающих и подводных камней и скал. Между ними всегда попадается что-нибудь интересное, и я задерживаюсь, разглядываю, но надо торопиться.

Вот и Горячий Пляж… Неширокий участок песчаного берега океана на протяжении трёхсот метров сильно нагрет и постоянно курится. Уже издали видно, что посреди этого пляжа поднимаются белеющие клубы – не то дыма, не то пара, а иногда пробивается лишь жиденькая сероватая струйка, но подойдя вплотную – следует поостеречься: в любой момент вырвется горячее облако и ошпарит! Можно закопать в песок только что пойманного краба – и через десяток минут он из бордового превращается в розового, им можно закусывать. Здесь уже ощущается близость вулкана Менделеева…

Среди песка повсюду разбросаны небольшие сольфатары – источники, выделяющие сернистые газы и пары с температурой сто градусов. Своё название сольфатары получили от вулкана Липарских островов – Сольфатара, который отличается более или менее интенсивным выделением газов с преобладанием сернистого, углекислого и паров воды. Наступает прилив – они скрываются под водой, будто их и нет вовсе, но когда вода отступает – в оплывающем песке тотчас начинают пыхтеть и куриться паром подземные источники.

Лисы на Курилах нередко появляются на сольфатарных полях. Местные жители считают, что они приходят сюда лечиться. Сера будто бы спасает их от чумы, и после такого лечения животные или вовсе не болеют, или легко переносят своё заболевание.

Было замечено, что лисы приходят на озеро Кипящее в кальдере вулкана Головнина. Они сидят там даже в присутствии людей, неподалёку от уреза воды, не убегают, и только насторожены… Вероятно, болезни сильно донимают животных, шкуры их облезлы, но уже через день-другой лисы исчезают с берега озера, по-видимому, полностью избавляясь от своих недугов.

Сольфатары можно встретить не только на берегу, они подступают и выше, к самой водолечебнице – небольшому двухэтажному коттеджу, рассчитанному на несколько десятков мест. Правда, попасть сюда не просто, люди приезжают даже с материка, ибо воды Горячего Пляжа творят чудеса: за считанные часы вылечивают запущенные кожные и желудочные заболевания, восстанавливают энергию тела.

Впрочем, необязательно пользоваться услугами врачей. В часы отлива, под береговой скалой, можно принять ванну в специально приготовленном местными жителями водоёме. Его окутывают сернистые пары и газы, вода серовато-коричневая, иногда отдающая сероводородом, а ил на дне шелковистый, тёплый. Рядом сооружён маленький домик для переодевания, где я знакомлюсь с местным жителем, бодреньким дедом, только что совершившим целительное омовение.

- Не переусердствуй, - заботливо наставляет он меня, обтираясь полотенцем. – Если первый раз, то выдерживай полчасика, не более… Лучше – минут двадцать…

- А если час? – подлаживаюсь я под интонацию деда.

- Сердце выпрыгнет! Ужо не понимаешь? Сероводород!

В насыщенной чудодейственными свойствами воде я просидел ровно полчаса, но ничего не почувствовал. Сердце толкалось в груди мерно, а я не мог сдержать радости: я – на Кунашире, на знаменитых источниках! В нескольких шагах от меня синеет океан, за спиной вздымается к небу настоящий вулкан, правда, постепенно затухающий, и вокруг слышится несмолкаемое побулькивание и шипение: это – курильская баня!

- Сказочна водичка необычайно! – покряхтывая, возглашает дед, и, удаляясь, на прощание бросает: - Не переборщи, паря!

Я по-прежнему чувствую себя хорошо, лежу – и в удовлетворении посапываю. Да и погода выдалась на загляденье: небо над океаном чистое, солнце слепит, и покидать ванну не хочется. Как-то незаметно проходит час, голова начинает слегка кружиться, и я нехотя выбираюсь, ощущая во всём теле необыкновенную приподнятость.

Весь обратный путь мне пришлось буквально пролететь, пребывая в состоянии необычайного транса. Похоже было, что ноги не касаются земли, тело полностью потеряло свой вес и воспринимал я себя до чрезвычайности невесомым. Всё происходящее со мной совершенно переменилось: я и без того был счастлив от переживаемого на островах, а тут такое перевоплощение! Было отчего по настоящему возрадоваться, и, кажется, я даже перестал трезво оценивать ситуацию. Только в гостинице почувствовал, что у меня есть сердце, оно явно не одобряло подобного надругательства, и билось учащённо, готовое вот-вот выскочить, и вся кожа необыкновенно зудилась, даже горела. Сбывались предсказания сердобольного деда, которые я опрометчиво проигнорировал!

До отхода судна оставались сутки, и я решил на следующий день, рано поутру, идти к вершине вулкана Менделеева. Меня предупредили, что тропа к нему вьётся лишь внизу, по сальфаторному полю вулкана, обрамлённому тёмно-зелёной хвоей стланика и бамбуком. Поле это занимает дно сильно разрушенного и расширенного бокового кратера, расположенного на склоне вулкана. Потом оно переходит в ущелье с жёлтыми обрывами, обильно насыщенными серой. Когда-то здесь функционировал японский серный завод.

Многие исследователи считают, что все вулканы обязательно имеют коническую форму с кратером-воронкой на вершине. Но так бывает далеко не всегда. Правильные одиночные конусы встречаются в природе довольно редко, и чаще преобладают другие формы.

На Курильских островах, например, одиночные конусы составляют лишь треть всех действующих вулканов. Подавляющее же большинство имеют другие контуры. Так, нередко в результате очень сильного или несколько раз повторяющегося извержения первоначально правильный конус вулкана взрывается, и на месте его вырастает конус вновь насыпанного, так сказать «юного», вулкана.

Вулкан Менделеева именно такого типа, но он сильно сглажен и имеет несколько вершин, одна из которых, наиболее высокая и обрывистая, достигает в высоту 886,9 метров. От гребня его сомы – дугообразного зубчатого вала, сохранилась лишь часть. Центральный конус тоже сильно повреждён. Кроме того, кратер вулкана Менделеева, как пробкой, закрыт выжатой из него вязкой лавой, образовавшей так называемый экструзивный купол с очень крутыми стенами и плоской вершиной.

Купол этот ясно виден издали при подходе к Южно-Курильску с океана. Он весь зарос травой, бамбуком и стлаником, а на восточном склоне имеется утёс светло-коричневого цвета. К какой из вершин мне удастся подняться – одному Богу было известно.

Нужно заметить, что вулканы называются спящими или находящимися в состоянии покоя, когда в промежутках между извержениями их жизнь ограничивается деятельностью фумарол. Фумаролы выделяются из трещин на склонах конуса вулкана, а также внутри кратера и состоят из различных газов, преимущественно из сернистого ангидрида, хлористого водорода, аммиака, углекислого газа, щелочных соединений хлора, серы, азота и особенно – водяных паров. Температура фумарольных газов колеблется от ста градусов до девятисот, и выделяются они то медленно и спокойно, то очень бурно. Слово «фумарола» происходит от итальянского «fumare»/дымить/.

Когда я выбрался к кипящим фумаролам, то голова у меня порядком кружилась. Было душно, густо пахло распаренным стлаником и серой, а тропа давно где-то затерялась. Когда я до своего похода на вулкан узнал, что высота его всего лишь около девятисот метров, то был разочарован, но сейчас он уже легкодоступным мне не казался. Одолевать сплошные заросли бамбука и стланика, особенно когда они растут на склонах, дело почти не осуществимое, если, конечно, вы не преисполнены непреодолимым желанием во что бы то ни стало подняться на вершину. И всё-таки – лезть вверх, навстречу бамбуковым пикам и узловатым упрямым ветвям стланика, когда они рвут одежду, ранят лицо, руки и выкалывают глаза, - безутешное дело. Да, и зачем? Но я, помнится, подумал, что лезу на эту вершину неслучайно, несмотря на множество существующих ей подобных в целом мире, а меня почему-то привлекла именно эта, и вот я упираюсь, несмотря ни на что, кляну себя за собственное упрямство, и продолжаю своё безумное восхождение…

Вскоре бамбук закончился, и дальше по склону потянулся тёмно-зелёной полосой кедрач. Воображаемая вершина вулкана сразу отодвинулась далеко-далеко, её теперь даже не было видно. Она была скрыта буйной растительностью.

Тот, кто не карабкался сквозь частые заросли стланика, не поймёт меня, если не охвачен страстью открытий. Именно эта страсть поддерживала, когда всё в тебе молило отказаться от подъёма. Но, несмотря ни на что, я решил не искать обходных путей, а двигаться к вершине напрямик.

Название «стланик» полностью не отражает природу этого растения, поскольку оно не стелется на самом деле, а тянется в стороны и вверх. Большие раскорячистые кустарники с узловатыми ветвями толщиной в руку переплетаются между собой и идти напролом в таких зарослях просто немыслимо, но я постепенно приноровился… Взгромоздившись на кедрач, я попытался осторожно перешагивать с ветки на ветку, попеременно подтягиваясь обеими руками, и иногда это у меня получалось. Чаще же сучки неожиданно пружинили, я проваливался между кустов и подолгу искал ступеньку-ветвь, на которую можно было бы опереться. Раздвигать упругие ветви руками было бесполезно, но я не сдавался.

Вскарабкиваясь в очередной раз наверх, я, наконец, решил попробовать не перешагивать с ветки на ветку, а прыгать, что, собственно, не спасало меня от падения. Вымотавшись таким образом окончательно, я постепенно пришёл к выводу, что победить стланик возможно лишь обладая крепкими руками, ногами и тренированным сердцем. Но даже наличие вышеперечисленного не гарантирует, что мытарства твои, рано или поздно, благополучно прекратятся…

Мне повезло, заросли кедрача вскоре закончились и я выбрался к краю глубокого ущелья. Спустившись по его покатому склону и взобравшись на пологий противоположный, медленно преодолел узкую верхнюю горловину, удерживаясь за торчащие повсюду валуны, и очутился на каменном выступе вулкана, где кратер, как таковой, почему-то отсутствовал. Передо мной раскинулась объёмная выемка с обрывистыми краями и наклонным дном.

Впоследствии оказалось, что это был своего рода небольшой дополнительный кратер, образовавшийся в результате взрывов газов, не сопровождающихся излиянием лавы. Но, тем не менее, я чувствовал удовлетворение, ибо мой путь наверх был пройден честно. Немного отдышавшись, я залюбовался на раскинувшийся внизу океан и переживал какое-то восторженное и в тоже время простое ощущение счастья. Даже погода, с утра туманная, вместе со мной, кажется, отмечала это событие: она сменилась на совершенно безоблачную и ясную, впрочем, подтверждая представление о курильском климате как об очень переменчивом и капризном.

Я сидел на каменном гребешке вулкана Менделеева и думал о Курильских островах… Слева от меня, на северо-восток, развернулись в строгую линию их гористые, тёмно-зелёные оазисы скрытой от глаз людей загадочной жизни. А над самим Кунаширом царственно возвышался двухъярусный вулкан Тятя, вулкан-красавец, более чем вдвое превышающий вулкан Менделеева. Я сидел, смотрел на его верхушку, теряющуюся в лёгких облаках, и пытался представить себе внутреннюю работу Земли…

Строение её подобно яйцу, в котором скорлупа – тонкий покров, составляющий в толщину 60-80 км, а внутри желток – твёрдое ядро, и белок – магма, которая находится в полужидком состоянии и местами, в силу разных причин, образует потоки. Потоки эти постоянно развивают течения и из-за вязкости магмы оказывают огромное давление на земную кору. Если, действительно, толщина поверхностной оболочки Земли по отношению ко всей планете не больше, чем скорлупка по отношению к яйцу, и если эта оболочка подвергается давлению, равному до 10 тысяч килограммов на квадратный сантиметр, то не удивительно, что она имеет тенденцию растягиваться, а когда натяжение превышает предел эластичности – трескается. Так образуется сеть разломов, иногда рассекающих целые континенты, и эти гигантские разломы обязательно отмечаются происхождением вулканов…

В точках пересечения этих трещин глубинная магма медленно поднимается кверху. По мере уменьшения давления обильные газы, растворённые в этой своеобразной жидкости, начинают выделяться. С течением времени этот процесс ускоряется: давление извне уменьшается, газы освобождаются, магма делается всё более жидкой и тем самым облегчается её поднятие.

Наконец магма проникает сквозь кору и подступает к поверхности Земли. Выделяющиеся в виде пузырьков газы делают её лёгкой и приводят в состояние кипения. Они действуют абсолютно так же, как углекислота, растворённая в шампанском и появляющаяся в виде пены, когда с бутылки срывают пробку.

Последние метры, вернее, последние десятки метров и может быть даже сотни магма проходит быстро вследствие почти полного освобождения от давления уже в совершенно жидком состоянии. Наконец она извергается на поверхность, и тогда мы называем её лавой. И так, в результате течения, возникшего в глубинах Земли, магма поднялась к поверхности, а газы явились основной движущей силой вулканического извержения.

Последний раз извержение вулкана Тятя происходило в 1973 году. Оно продолжалось с 14 по 28 июля почти с равномерной интенсивностью. При этом было извергнуто около 2-10 в восьмой степени метров кубических пепла. Высота пеплово-газовой тучи достигала 8 км. Чрезвычайно характерным явлением были почти беспрерывные молнии, прорезавшие тучу. Из всего этого представляется несомненным, что учитывая высокие температуры и температурные градиенты, наэлектризованность тучи и беспрерывные мощные электрические разряды, воздействовавшие на смесь газов и пепла, - вызываются многочисленные специфические реакции, приводящие к образованию аминокислот, то есть тем веществам, которые, в своё время, явились основой зарождения жизни…

Что и говорить: Кунашир сразу приковывает к себе всё внимание именно природной насыщенностью, им приятно любоваться и в солнечный ясный день, и сквозь голубоватую туманную завесу. Издали Кунашир кажется разделённым на множество островков, между которыми пролегают проливы. Но приблизившись, понимаешь, что весь он, даже при кажущейся разобщённости, всё-таки воспринимается спаянным и происходит это благодаря изумительному двухъярусному конусу вулкана Тятя, расположенному в его северо-восточной части. Тятя удивляет и размерами, и формой, и именем, - он возглавляет все остальные кунаширские пики, будто увлекая их за собой в туманную тихоокеанскую даль…

Вулкан Тятя… Столько я о нём слышал, воспринимал в своём воображении как-то по особенному, а когда увидел – замер без слов, наслаждаясь этим величием природы… И ещё поражало имя, данное вулкану. Оно к нему удивительно подходило, было на своём месте, как будто вулкан родился с ним и молча внушил это знание всем людям, океану и Курильским островам. В первую очередь – Кунаширу, вместе с которым, наверное, появился. После Алаида на самом северном острове Большой Курильской гряды – Атласова, Тятя – второй по высоте и величавости вулкан: он достигает 1822 метра над уровнем моря.

Словно сказочный чудо-богатырь, с широкими мощными плечами и остроконечным шлемом на голове, возвышается он над прибрежными равнинами острова. Особенно красив вулкан в весеннее время, когда трещины в его склонах ещё заполнены снегом. Они рассекают склоны белыми лучами, расходящимися всё шире книзу и, подчёркивая правильную конусообразную форму сомы, напоминают ещё гигантский волшебный шатёр, зачем-то прекрасно возникший на этом участке Кунашира…

Диаметр кратера сомы превышает 2,5 км. В чаше кратера, в центре атрио, расположен ещё юный конус, высотой около 400 метров. Наиболее высокий юго-восточный край вулкана является наивысшей точкой Тяти, этот край отделён от более низкого северо-западного края глубокой выемкой. При наблюдении издалека создаётся впечатление, как будто конус имеет две обособленные вершины. Через пониженный юго-западный край кратера спускаются лавовые потоки очень свежего вида, излившиеся во время извержения 1812 года. С тех пор признаков активности вулкана не отмечалось, кроме 1973 года, когда вулкан выбрасывал в атмосферу только газ и пепел.

Все вулканы на Курилах величественны, будто старцы, что за своими глубокими думами курят трубки… Тятя на Кунашире, Алаид на Атласова, Сарычева на Матуа, Креницына на Онекотане, Эбеко на Парамушире, - все они чем-то очень похожи. Наверное, тем – что вулканы, и омывает их Великий Тихий океан.

Ничто, кажется, не поколеблет их мудрого спокойствия. Если хотя бы однажды увидел эти строгие горные силуэты, они навсегда врезаются в память. Когда же вулкан действующий, то яркость воспоминания о нём значительно возрастает.

Тятя среди всех вулканов Курильских островов отличается особым изяществом правильных форм. Очерчивая своей подошвой и склонами идеальную окружность, он плавно возносится над морем, более всего очаровывая молодым «соском» - внутренним конусом, утонувшим во внешнем, древнем. Тятя – классический пример двухэтажного вулкана, который никогда не забыть. Ни одного человека не оставит он равнодушным к своей красоте, невольно вызывая удивление даже у людей, далёких от геологии, географии и океанологии. Казалось, его изваяли чьи-то богатырские руки, и тем более удивительно, что возник Тятя волею самой природы.

Кстати, имя вулкана, казалось бы, исконно русское, таковым не является и имеет не простую историю. Принадлежало оно в своей первооснове коренным жителям острова – айнам. У них эта гора называлась Чача-нупури, что переводится как «старик-гора». А образоваться русскому слову «тятя» помогли японцы. На их языке нет слога «ча», а есть только «тя», вот и превратился «Чача» в «Тятю», вернее – в Тятя-яму, где «яма» означало «гору». Но русские люди отбросили японскую «яму», и вулкан стал именоваться Тятей, подразумевающим под собой доброго удалого богатыря, наделённого невиданной мудростью и силой.

Однажды мне удалось пролетать над вулканом Тятя на самолёте, мы тогда возвращались на Сахалин после экспедиции по Курилам, и моё восприятие действительности на какое-то время остановилось, благодаря грандиозности увиденного… Всматриваясь в открывшийся кратер, проплывающий прямо под нами, я не думал о том, что передо мной представилась просто красивая картина – не больше: я переживал непередаваемые чувства, воспринимая увиденное как околдовывающее зрелище. Заглянуть сверху в вулкан, несколько лет назад вновь заговоривший после длительного молчания, да ещё имеющего такие чудесные природные формы, было целым событием. Вряд ли оно когда-нибудь повторится, и я был благодарен судьбе за то, что на моём жизненном пути однажды возникла неподражаемая Курильская гряда, таинственный Кунашир и незабываемо-величественный Тятя…

Из-за надвигающегося шторма отход судна откладывался, и я наметил на следующий день новый поход: на этот раз – прямо через остров, к охотскому побережью. День выдался пасмурный, Охотское море тяжело переворачивало свои свинцовые воды, и на берег слоями наползал липучий туман. Но я испытывал радость от ходьбы, переживаемого на этих пустынных берегах одиночества, лёгкого солёного ветерка, набегающего с моря, и шелеста переваливающихся под ногами волн… Этот совершено чужой диковинный берег был мне отчего-то дорог, и я воспринимал суровую красоту здешних мест как нечто родное. Я шёл к очередному чуду Кунашира – мысу Столбчатый…

Мыс Столбчатый высотой 26 метров является южным входным мысом бухты Первухина, вдающейся в северо-западный берег острова. Он образован склонами холма высотой 105 метров и имеет вид скалистого утёса шестиугольной формы. Некогда излившаяся лава при остывании как бы раскололась здесь на шестигранные столбы, плотно пригнанные друг к другу, и образовала единую скалу. Геологи называют подобную структуру камня столбчатой отдельностью, ибо столбы, хотя они и вместе, чётко разделены. Причём, что удивительно, острота их граней сохранилась безупречно, - не помешали ни разрушительные шторма, ни остервенелые ветра, ни постоянная влажность.

За нескончаемые века море, конечно, стесало это поразительное кварцовое изваяние, но торцы столбов стали ещё чётче. Их как будто выложили руки человека, к тому же – очень искусно. Не покидало впечатление, что это редкостное явление природы – её гигантский каменный орган, в котором ветер пытается выдувать волшебные звуки, а камень чутко отзывается на его глубинные устремления, отчего-то болеет вместе с ветром душой за созидаемую гармонию.

Серовато-дымчатая стена столбов, не теряющаяся даже в тумане, очень выразительно отмечала мыс, на неё невозможно было не обратить внимание, и мне захотелось сфотографировать эту достопримечательность острова, потому что словами передать мощь Столбчатого мыса не получится. Даже качественный снимок, как оказалось впоследствии, не выражал вулканического творчества Земли, и я только держу в памяти тот пасмурный день, пустынный берег и необычный мыс, какой не встречался мне больше ни на одном курильском острове.

Налюбовавшись на выточенные природой столбы, я уже было хотел повернуть назад, как заметил впереди зеленовато-белёсые причудливые скалы. Образуя самые замысловатые береговые кручи, они представляли из себя ещё одно природное изваяние – целые толщи пемзы, выдутые ветром и выбитые морем. Они тянулись и вдоль берега и вглубь острова, достигая в высоту десятки метров. Пемза залегала здесь в своём первозданном виде, наверное, и глубоко под землёй.

Пемзовый камень – единственный в своём роде, он способен плавать в воде, пока вода не заполнит его внутренние пустоты. Несмотря на то, что пемза ноздревата и легка, она достаточно прочна и может выдержать значительную нагрузку. Не зря пемза считается надёжным строительным материалом, благодаря своей лёгкости очень удобным для перевозки.

Но всё-таки пемза не в силах противостоять морскому прибою, и именно поэтому пляж в этом месте такой широкий, в нём почти отсутствуют выходы кварца. Разрушительная мощь морских волн не оставляет пемзовым образованиям никакой надежды на длительное существование, и под их напором они отступают. Бесчисленные рифы и скалистые выступы из твёрдых пород здесь крайне редки, а перемытые прибоем пористые кусочки пемзы истачиваются до состояния вязкого песка: идёшь, вроде бы, по чистому песку, который должен быть плотным, но сапоги то и дело засасывает. Как объяснить свойства этого удивительного камня?

Дело в том, что пемза – это одна из разновидностей лавы, извергнутой когда-то из земных недр в расплавленном виде, но особенность её заключена в условиях остывания. Расплавившаяся до жидкого состояния масса раскалённого камня, остывая, естественно освобождается от газов и становится цельнокаменной, и только на внешней корке её остаются многочисленные поры – то есть, газовые пузырьки, переполнявшие лаву и затем лопнувшие. Но так происходит на суше, а вот когда лавовый поток попадает в море, или происходит подводное извержение лавы, то раскалённая каменная масса оказывается в холодной воде, где она остывает настолько быстро, что не успевает «выжать» из себя газы, и множество запёкшихся резервуаров и придают пемзе присущую ей в дальнейшем воздушность.

Впоследствии происходит поднятие недр, и остывшие массы лавы появляются над поверхностью моря, обсыхают и пустоты заполняет воздух. Затем море обтачивает поднятые со дна моря горы пемзы, создавая из них обрывистые скалы и широкие береговые полосы. Так, постепенно, и возникают серовато-зелёные, белые и даже жёлтые пемзовые кручи, изрезанные мелкими оврагами, острыми пиками и гребешками, притягивающими внимание.

Опустившись на колени у самого уреза воды, посреди сплошных россыпей пемзы, я невольно насобирал в рюкзак охапку лёгких камешков, размером с кайровое яйцо, и, идя обратно, с удовольствием ощущал за спиной их шероховатое крокотание. Невозможно было не захватить их на память, тем более что тяжести никакой они в себе не заключали. Почти невесомые, камни из пемзы пополнили мою коллекцию морских камней, а потом я подарил их своим знакомым, на хозяйственные нужды, оставив только один – голубоватый и бархатный, навсегда сохранивший в себе древнее вулканическое тепло.

Шёл отлив, и перед тем, как отправиться обратно, я по каменистой отмели приблизился к двум кекурам, вырастающим из моря в трёх кабельтовых от восточного берега бухты. Такими «чёртовыми пальцами», как их называют местные жители, особенно славится посёлок Отрадное, неподалёку от Южно-Курильска. Постепенно они «отмылись» - то есть, отделились от берега и образовали каменные изваяния, достигающие в высоту десятки метров.

Эти скалы стоят на покрытых водой каменных плитах, составляющих продолжение берега. Сразу за краем плиты начинается большая глубина и подойти к кекурам можно только в отлив, когда в прозрачной воде на плитах становятся хорошо различимы разноцветные актинии с венцами из нескольких рядов щупалец, окружающих ротовое отверстие. Эти щупальца напоминают лепестки цветов, распустившихся под водой. Так на Курилах повсюду: всё необычное находится рядом, сменяя сразу одно другое…

Я постоял какое-то время рядом с этими изумительными природными образованиями и в который раз за сегодняшнее утро ощутил, как неподражаемо всё встречающееся на Курилах, и как оно влечёт к себе, отчего непременно соберёшься и отправишься в поход, с замиранием сердца постигая тайны островной земли. Одни курильские пейзажи чего стоят с одинокими «чёртовыми пальцами», будто охраняющими подступы к неведомой сокровищнице! Курилы – целый мир, удивительная планета загадок, куда мне всё-таки посчастливилось проникнуть.

Я стоял, как вкопанный, медленно окидывая взглядом строгие скалы, голубовато-сизый пемзовый берег, успокаивающий мягкостью неброских красок, задумчивое Охотское море, и чувствовал свою чудесную слитность со всем окружающим. Кунашир втекал в меня потихоньку, заполняя своей красотой и силой, и не покидало ощущение, что я обретаю в душе ещё один драгоценный камешек, составляющий волшебное курильское ожерелье. Очень приятно было сознавать свою причастность к этому почти не заселённому острову и Тихому океану, чувствуя себя первооткрывателем-землепроходцем, которому подвластны любые мечты и расстояния.

Ночью подошло наше судно, мы быстро погрузили подводное оборудование и к рассвету встали на якорь в бухте Водопадная, известной своим водопадом Птичий. Водопад Птичий шириной десять метров низвергается с высоты двенадцать метров непосредственно к S от мыса Водопадный, являющегося северо-западным входным мысом бухты Водопадная, вдающейся в северный берег острова Кунашир и образующий озеро, которое соединено с бухтой Водопадная широкой протокой. Водопад напоминает белый парус и приметен с больших расстояний. В тихую погоду из водопада можно принять пресную воду при помощи шлангов и мотопомпы, и капитан решил пополнить её запасы перед тем, как идти на Северные Курилы. Нам предстояло побывать ещё на Симушире, Матуа, Парамушире, Шумшу и острове Атласова.

Для приёма воды с водопада обычно рекомендуется становиться на якорь против мыса Водопадный на глубинах 9-11 метров. Затем надлежит завести швартовы с кормы на берег и, потравливая якорную цепь, подтянуть корму на расстояние полкабельтова от протоки, наблюдая за тем, чтобы глубины под кормой были 5-7 метров. Помпу при этом следовало установить на берегу или на катере в самой протоке, что мы и осуществили, и пока шёл забор воды, отправились к водопаду…

Водопады уже не раз встречались мне на Сахалине и Курилах, но каждый раз это зрелище безотчётно околдовывает. Туча брызг от ниспадающего водопада на фоне синего неба вызывает впечатление от рассыпанных белых жемчужин, только что поднятых со дна моря… Но брызги эти всё-таки ниспадают с головокружительного скалистого отвеса, сверху, с мощной струёй горной воды, которая, впрочем, скоро превращается в морскую. Вода вырывается из лощины над обрывом с сильным напором, почти горизонтально, затем плавно изгибается в воздухе и ниспадает. Летит так свободно, что кажется даже – будто задерживается на мгновение, давая насладиться её парением со стороны, а самой продлить чудесное состояние этого зависания.

Получается своеобразный затяжной слой рушащейся воды, отступающей от скалы на полтора-два метра. Он словно живой, сверкающий, и ты неотрывно любуешься им, ощущая лёгкими всю его природную свежесть… И ещё зачаровывает бесконечность чистого потока, который, каждое мгновение обновляясь, не надоедает.

Если дует ветер, он завихряет края струящейся воды, но овладеть ей до конца всё же не может: струящимся потоком повелевает весь остров, горы и океан. Океан ждёт эти чистые, развевающиеся на ветру струи, будто ему самому не хватает чистоты, и падающая вода, под порывами ветра, изгибается то правее, то левее, словно оттягивая этот момент соединения, представляясь живой.

Но обрыв высок, падающая вода не встречает на своём пути препятствий, и летит, летит, скоро исчезая в нижней части водопада, где он завершается каменной ванной. Вода от столкновения с камнями рассыпается, часть её поднимается обратно, она – действительно живая, и опять превращается в хрустальную тучу брызг, с которой всё началось несколько мгновений назад вверху. Водопад безотчётно притягивает к себе всё твоё внимание и, захватывая с собой, уносит затем с нескончаемыми водяными струями в бескрайний океан, навстречу новым открытиям.




1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13