Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Общество иоанна павла II




страница3/6
Дата10.01.2017
Размер1.36 Mb.
1   2   3   4   5   6

Памяти Иоанна Павла II


В двух окнах на последнем этаже Апостольского дворца в Ватикане всю ночь с 1 на 2 апреля горел свет. Это означало, что там угасал Иоанн Павел II. Великий Папа, как назвал его кардинал Анджело Содано в своей проповеди на другой день после его смерти. На площади собралось более 80 тысяч человек. И все молчали. Молча молились. Было слышно, как горят свечи… А всего лишь за два дня до этого Папа благословлял народ из того же окна, где теперь не гасили свет из-за его предсмертной болезни. Я бесконечно счастлив, что на Пасху был в Риме, был на площади, участвовал в мессе и получил вместе с другими паломниками его благословение. Понятно, что Папа - святой, что он у Бога, что он теперь уже молится за нас. Но как пусто стало в этом мире! Как нужен был он нам здесь, как не хватает его теперь!

Иоанн Павел II был поэтом и драматургом, стихи он продолжал писать вплоть до последних лет своей жизни. Он был священником и профессором, приходским пастырем, который духовно руководит жизнью своих многочисленных прихожан и служит для них мессу, исповедует и причащает, но он был и ученым, наставником своих студентов, читавшим лекции и руководившим их самостоятельной работой. Он был епископом, кардиналом, наконец, Папой, который отвечает за духовное здоровье всей Католической Церкви. Именно как Папа он объехал почти весь мир в качестве посла мира и надежды как для христиан, так и для тех, кто исповедует другие религии, и даже для агностиков и атеистов.

Мне довелось встречаться с Папой раз десять в его покоях, говорить о России, о нашей жизни, о Соловках… Соловки, о которых Иоанн Павел II знал очень хорошо, потому что лет 10 тому назад прочитал по-итальянски (тогда еще не выпущенную в русском варианте) книгу Юрия Бродского «Соловки. Двадцать лет особого назначения». Иоанн Павел II мечтал посетить Соловки в качестве простого паломника. Мечтал склонить колени у анонимных могил, потому что здесь никто не знает, кто где похоронен. Этого не случилось. А ведь он так любил Россию, так дорожил тем, что у него в гостях бывали русские. А главное - Папа так любил православие, считая, что христианство непременно должно дышать двумя легкими - западным и восточным.

Однажды я подарил ему Евангелие на церковнославянском языке, Папа попросил открыть его наугад и прочитать несколько стихов. Я читал по-славянски, а он повторял прочитанное на польском и итальянском… Мне кажется, что Евангелие он знал наизусть. Но дело даже не в этом. Главное, что Папа был человеком Евангелия. Когда-то Франциск Сальский, французский святой, живший на рубеже XVI и XVII веков, сказал, что жизнь святого отличается от Евангелия тем, что оно похоже на ноты, а жизнь святого на музыку, которая исполнена по этим нотам. Именно такой была его жизнь… В ней все было согласно с Евангелием. В ней все было Евангелием пронизано. В ней все светилось и искрилось светом Христа, который просвещает всех.

19 октября 1997 года, когда Папа прославил маленькую Терезу из Лизье как учителя Церкви, Евангелие во время мессы на площади San Pietro читалось не только по-итальянски, но и на церковнославянском языке. А затем Иоанн Павел II взял славянское Евангелие из рук дьякона и благословил им молящихся. Вечером того же дня я был у него во время ужина. Папа подарил мне золотой крест, благословил меня им и расцеловал как сына. Теперь я храню этот крест как святыню. Я, православный священник, в котором именно сына, именно родного человека увидел наш Папа - Иоанн Павел II.

«Останься с нами, Господи» - эти слова из пасхального гимна Папа положил в основу своего последнего обращения Urbi et orbi, прочитанного кардиналом Анджело Содано в пасхальное воскресенье на площади Святого Петра. Именно Господь, умерший и воскресший, не оставляет нас ни при каких обстоятельствах, если только мы сами его не отталкиваем от себя. Папа учит нас, как нужно жить, чтобы Иисус всегда оставался с нами, чтобы Он и Его Евангелие составляли сердцевину нашей жизни. Помнится, 13 мая 1981 года после выстрелов Али Ахджи, которые чуть было не лишили Папу жизни, мне подумалось, что теперь после такого ранения Иоанн Павел II, которого я, конечно, будучи в советские времена «невыездным», не знал и никогда не видел, не проживет долго. От этого было очень больно. Но Бог даровал ему долгие годы, конечно, именно для того, чтобы все мы, общаясь с ним и вслушиваясь в его проповеди, становились лучше.

Но есть и еще в жизни Иоанна Павла II один аспект. Как-то, прощаясь со мною, Папа сказал: «Я каждый день молюсь за тебя, Ежи». Обычно мы с ним говорили по-итальянски или по-французски, но обращался он ко мне, используя польский вариант моего имени - Ежи. «Я каждый день молюсь за тебя, Ежи». Он молился… Молился за сотни, тысячи, за десятки тысяч людей, имена которых держал в своем сердце. Он знал, что такое молитва, ее сила, он умел молиться…

И, хорошо помня всех, кто у него бывал и с кем он встречался, всех нас он посвящал Богу. Великую силу его молитвы я не раз испытал на себе. В эпоху сверхскоростей, Интернета и мобильной связи мы, сознавая, как важно живое слово, личный пример и мудрость проповедника, часто забываем о том, что Иисус научил нас прежде всего непрестанно молиться. Иоанн Павел II не забывал об этом никогда. Он молился сам и учил молитве других.

Один мой немецкий друг сказал однажды: «Папы бывают либо учеными, либо дипломатами, но Иоанн Павел II не относится ни к тем, ни к другим. Он - мистик». Мне кажется, это сказано очень точно. Именно молитва, именно вера, именно живая мистическая связь с Иисусом делала Папу непобедимым.

(опубликовано в журнале «Вестник Европы» 2005, № 15)

КОНФЕРЕНЦИЯ
«ИОАНН ПАВЕЛ II И ХРИСТИАНСКАЯ МЫСЛЬ ЕГО ЭПОХИ»

Валентин Никитин, д-р философии, академик РАЕН
УЧЕНИЕ ИОАННА ПАВЛА II И СОЦИАЛЬНЫЙ ОПЫТ ВОСТОКА И ЗАПАДА
Исследуя особенности западного и восточного менталитета, можно указать на следующие отличия между ними. Запад воплощает собой индивидуализм и ценность каждой человеческой личности; его герои - победители, вышедшие живыми из опаснейших ситуаций и получившие свою награду здесь, на земле. Восток воплощает приоритет государства, главенство руководящей личности вождя; его герои - победители, ценою своей смерти заслужившие награду на Небесах. Эти отличия порождают существенную разницу в мышлении, социальном укладе и системе жизненных ценностей у людей на Западе и на Востоке.

Однако историко-географическое и культурно-политическое разделение мира, и даже одной только Европы, на «Восток» и «Запад» достаточно условно. Для России, географически оказавшейся на стыке Европы и Азии, Запада и Востока, с самого начала её государственного бытия особенно характерна общность исторической и духовной жизни этих двух взаимопроникающих миров. Линией раздела между западным и восточным христианством (католичеством и православием) можно было бы считать германо-славянскую границу, если бы не Польша, так как славяне-поляки являются тысячелетними приверженцами Римской Церкви.

Можно с уверенностью говорить о том, что к настоящему времени Запад ассимилировал многие концептуальные идеи мыслителей Востока, в частности русских религиозных мыслителей, таких, например, как Владимир Соловьев и Вячеслав Иванов, Николай Бердяев и Лев Шестов. Протоиерей Сергий Булгаков в своей работе «Россия, эмиграция, Православие» (1925 г.) писал: «Оба наши направления – западничество и славянофильство – рождались из ложного и недолжного пафоса расстояния между православной Россией и Европой. Но теперь мы знаем, что есть почва, на которой мы можем встретиться как равные – как разные ветви одного и того же христианского дерева…»

В современном мире, который стал как никогда огромным и одновременно чрезвычайно малым, угрожая сжаться в комок термоядерного пепла, стремление христиан и всех людей доброй воли к единству «поверх барьеров» (по выражению Б. Пастернака) должно всё возрастать, и только в этом можно будет увидеть обнадеживающий знак. Заповедь единства, преподанная Спасителем в беседе с учениками на Тайной вечере, настоятельно требует демонтажа наших «земных перегородок», которые, к счастью, до неба не достигают…

Апостолом и апологетом такого общехристианского, более того, вселенского единства был незабвенной памяти Святой Отец – Папа Иоанн Павел II.

Во время своего паломничества на Родину в июне 1979 года, находясь в Гнезно, древней столице Польши и славянского мира, Папа-славянин напомнил об историческом вкладе в культуру Европы стран, находящихся в восточной части европейского континента. На территории бывшего концлагеря Освенцим Великий Понтифик размышлял о зле XX века – холокосте и тоталитаризме.

Летом 1991 года во время празднования Всемирного дня молодежи в Ченстохове, где среди миллиона участников были тысячи юношей и девушек из Советского Союза, Папа напомнил молодежи о том, что корни европейского единства находятся и на Западе, и на Востоке: «Церковь в Европе может, наконец, свободно дышать двумя легкими».

Великий сын Польши, он прекрасно понимал, тем не менее, что духовное различие между Востоком и Западом будет еще долго сохраняться и в различном менталитете народов, и в самом стиле их религиозной жизни, в особенностях их традиционного богослужебного строя. Но, несмотря на принадлежность к различным социально-политическим «блокам», Восток и Запад связаны единым могучим духовным полем христианства. Сосуществуя в одном историческом времени, они оказывают друг на друга всё возрастающее взаимное влияние. Благодаря понтификату Иоанна Павла II, мне кажется, именно Польша, лежащая между Востоком и Западом Европы, призвана сегодня понять, а может быть, даже сочетать и примирить, несмотря на свой польский гонор, лучшие черты западного и восточного мира. Ибо именно этот исторический понтификат явился воплощением основополагающего принципа, который Святой Отец провозгласил в своей первой энциклике «Redemptor hominis» («Искупитель человека»): христианский гуманизм как ответ Церкви на кризис мировой цивилизации в конце XX в.


Проф. Н.А. Ковальский в своей работе «Современный мир, осмысленный католицизмом (О нынешней католической социальной доктрине)»5 справедливо отмечает, что «из всех христианских вероисповеданий католицизм располагает наиболее развитой и детализированной социальной доктриной, под которой понимается свод установочных положений по всем основным проблемам жизни общества. Причина, видимо, заключается в том, что Католическая Церковь в значительно большей степени, чем ее родная православная сестра и многочисленные двоюродные протестантские сестры, издавна играла самостоятельную и заметную роль в светских сферах, связанных с жизнедеятельностью государств и народов. Выполняя функции не только духовной, но и светской власти, папство на протяжении столетий подталкивалось окружающей действительностью к ее осмыслению, так как это помогало ориентироваться в бурных исторических событиях, уяснять содержание развивавшихся социальных процессов, вырабатывать наиболее эффективную линию поведения. Да и поныне социальная доктрина католицизма - это для Ватикана и всей Католической Церкви в целом ориентир, которого следует придерживаться, чтобы не сбиться с курса в быстро меняющемся и многогранном мире, добиваясь при этом максимальных результатов».

По определению Папы Иоанна Павла II, социальная доктрина католицизма представляет собой «тщательное обобщение итогов внимательного размышления о сложных реальностях человеческого существования в обществе и в международном контексте в свете веры и церковных традиций», она является «самостоятельной категорией» со своей специфической природой, опирается на опыт нескольких столетий. Она вобрала в себя как учение Отцов Церкви, так и социальные и политические доктрины наших дней 6.

Среди тех мыслителей, которые заложили основы католического социального учения, следует назвать, прежде всего, Фому Аквинского (1225-1274), который сумел «примирить» богословие с наукой, найти рациональное обоснование истинности христианства. Его последователи подготовили католичество к разработке всеобъемлющего социального учения, когда в конце XIX в. Церковь столкнулась со значительными трудностями. В то время в европейских странах утвердилось мнение, что Католическая Церковь отстала от жизни на целую историческую эпоху… Нужен был выход из кризиса, требовались решительные сдвиги, чтобы дать христианскому миру ясную социальную программу.

Такой программой обновления, определившей социально-политическую деятельность католичества на несколько десятилетий вперед, явилась опубликованная в 1891 г. энциклика Папы Льва XIII «Rerum novarum», актуальность которой сохраняется и поныне.

XX век с его бурным общественным развитием, революциями и войнами стал свидетелем дальнейшего становления и творческого развития социальной доктрины Католической Црекви. Важной исторической вехой в осмыслении реальности явились энциклики и выступления Папы-реформатора Иоанна XXIII (1958-1963). Многое сделал для модернизации социальной доктрины II Ватиканский Собор (1962-1965) и Папа Павел VI (1963-1978).

При Папе Иоанне Павле II в его энцикликах «Dives in misericordia» («Бог, богатый милосердием») (1980), «Laborem exercens» («Совершая труд») (1981), «Sollicitudo rei socialis» («Забота о социальной действительности») (1987), «Centesimus annus» («Сотый год») (1991), «Ut unum sint» («Да будут едины») (1995), а также в других документах, католическое социальное учение получило последовательное развитие. В его основу положены следующие принципы: строгое соблюдение преемственности, когда каждый новый Понтифик развивает те идеи, что были высказаны предшественниками; постоянное диалектическое обновление этой доктрины в соответствии с изменяющейся действительностью; соблюдение права осуществлять такое обновление лишь самим Папой либо высшим церковным органом, например, Поместным Собором или Епископским Синодом (хотя на предварительной стадии проработки вопроса, естественно, привлекаются известные богословы и специалисты); установка на то, что новые формулировки должны быть приемлемы для подавляющего большинства католиков; все основные положения социальной доктрины рассматриваются как обязательные для всех католиков, но прежде всего – для священнослужителей.

Социальное учение, выраженное Папой Иоанном Павлом II, воспринимает действительность подлинно реалистично, во всей ее сложности и противоречивости. Святой Отец характеризует нынешний мир как «исполненный физического и морального зла», «мощный и немощный, способный на лучшее и на худшее», в котором господствует «материалистическая цивилизация», налицо «неравное распределение богатств и существование нищеты, наличие стран развитых и неразвитых», перед которыми открывается «дорога к свободе или рабству, прогрессу или регрессу, братству или ненависти»7.

Вдохновляясь идеей общечеловеческой солидарности, Иоанн Павел II глубоко проникает своим мысленным взором во взаимосвязь Востока и Запада, Севера и Юга, всех стран и народов, отражающую многообразие и единство современного мира, развитие процесса глобализации. Он глубоко убежден, что мир и процветание – неотъемлемое, дарованное Богом благо, принадлежащее всему человечеству.

В энциклике Льва XIII «Rerum novarum» мысль о том, что «сохранение жизни есть священный долг всех и каждого, и всякое нарушение его есть преступление» была высказана в общей форме. Учитывая социальный опыт Воcтока и Запада после двух кровопролитных мировых войн, сопровождавшихся появлением и использованием оружия массового уничтожения, Иоанн Павел II подверг коренному пересмотру само учение о т.н. справедливых и несправедливых войнах, в соответствии с которым оправдывалась агрессия, предпринимавшаяся во имя «правого дела» - веры и Церкви. Следуя духу II Ватиканского Собора, Святой Отец заявил об абсолютной неприемлемости любой войны как средства решения споров между нациями и государствами - не только ядерной, но и обычной. Излагая свое понимание того, каким он видит мировое устройство после 1989 года – года окончания холодной войны и крушения коммунизма, Папа заявил, что оно должно основываться, прежде всего, «на моральных ценностях, являющихся антиподом закону наиболее сильных, наиболее богатых, наиболее могущественных, навязывающих свои культурные модели, свой экономический диктат или свои идеологические взгляды»8.

Излагая основные принципы современной католической теологии мира в энциклике «Centesimus annus», Папа учит, что подлинный мир не является результатом военной победы; нужно отбросить мысль о том, что конфронтация и война - факторы прогресса; научно-техническая революция не должна быть орудием войны, но призвана содействовать благосостоянию всего человечества. Эти благородные принципы, которые можно считать, безусловно, общехристианскими, легли в основу миротворческой деятельности государства Ватикан, выступившего за запрещение ядерного и химического оружия, за прекращение гонки вооружений на пути ко всеобщему и полному разоружению. Принципы эти весьма созвучны миротворческим устремлениям Русской Православной Церкви и в минувшие десятилетия, и сегодня. Их актуальность сохраняется и даже возрастает в современных условиях, когда рухнул биполярный мир, ушла в прошлое конфронтация между двумя сверхдержавами, но гегемония США чревата военными авантюрами и новыми угрозами.

Вызовы глобального характера по-новому поставили сегодня многие социальные проблемы как на Востоке, так и на Западе, требуя отношения к человеку не как к пассивному творению Бога, безусловного признания за человеком созидательной миссии и творческой роли. Истоки современной католической антропологии можно найти в этом аспекте еще в наставлениях св. Франциска Ассизского. Тейяр де Шарден (1881-1955) и Жак Маритен (1882-1973) внесли свой существенный вклад в христианскую философию «интегрального гуманизма» в середине XX века. Постепенно такой подход был с пониманием воспринят Папой Иоанном XXIII и продолжен Папой Павлом VI.

Папа Иоанн Павел II сосредоточил самое пристальное внимание на проблеме человеческой личности. Вновь и вновь подчеркивая нравственно-облагораживающую роль труда и трудовой деятельности как инструмента переустройства общества на началах справедливости, он осудил любые попытки оттеснения человека на периферию общества и сформулировал «концепцию личности как независимого субъекта нравственных решений». В этой связи Папа решительно выступил в защиту богодарованных и неотчуждаемых прав человека, главным из которых является религиозная свобода. Более того, он постоянно высказывался в поддержку всего комплекса прав человека в том виде (включая принцип свободы совести), как они сформулированы в соответствующих документах ООН и ОБСЕ. Обращаясь к представителям около 200 государств во время своего выступления в ООН в октябре 1995 г., Иоанн Павел II призвал к «истинной цивилизации свободы», чтобы «эпоха принуждения уступила место эпохе переговоров». Осудив насилие в любой форме, включая проявление национализма и нетерпимости, он вновь и вновь не уставал напоминать всем о приоритете прав человека.

Католический гуманизм и теология человека предстают в социальном учении Иоанна Павла II в тесной связи с проблемой культуры, которая рассматривается как выражение духовной жизни человека и квинтэссенция его бытия. «Человек всегда живет согласно свойственной ему культуре, которая, в свою очередь, соединяет людей свойственным им образом»9, - указал Папа. Из выступлений Святого Отца, кардинала Поля Пупара (председателя Папского Совета по культуре) и его ближайших сотрудников очевидно, что культура современного человечества, являясь составной частью духовной жизни, находится в состоянии глубокого кризиса. Более того, кризис в области культуры тесно связан с религиозным кризисом. В основе этого кризиса видится несовершенство современного общества, его политических и экономических основ, рождающее негативные процессы и подтачивающее его устои. Хотя вина за многие беды, переживаемые сейчас людьми на земном шаре, возлагается на «коммунизм» и «социализм», Иоанн Павел II не считал капитализм той системой, которая способна принести человечеству счастье. Более того, он полагал, что капитализм извращает установленный Богом порядок, низводит человека к выполнению функции простого орудия производства. Папа решительно осуждал «общество потребления», которое игнорирует духовные запросы человека, внедряет в его сознание мысль о приоритете материальных интересов. Капиталистическая система вызывала у Папы чувство протеста, так как «если, с одной стороны, верно, что эта социальная модель свидетельствует о крахе марксизма в его попытке построить новое и лучшее общество, то с другой стороны, отрицая независимое существование и ценность за моралью, правом, культурой и религией, она сходствует с ним в полном низведении человека до области экономики и удовлетворения материальных потребностей»10. Вот почему Папа пришел к принципиально важному выводу о неприемлемости утверждения, будто поражение «реального социализма» оставляет капитализм единственной моделью экономической организации общества. Предупреждая об опасности идолопоклонства перед рынком, Иоанн Павел II верно учил, что необходимо подчинить рыночные механизмы государственному контролю, который «делает действенным принцип общего предназначения земных благ». Как жаль, что этот призыв не был своевременно услышан в Советском Союзе в эпоху перестройки, обернувшейся для многих поистине катастройкой…

В свое время стали широко известными слова Папы Пия XI (1922-1939), что для Церкви крупнейшей ошибкой XIX века стала потеря влияния на рабочий класс. Поэтому уже в энциклике «Rerum novarum» центральное место занял «рабочий вопрос», а в соответствии с терминологией, употребляемой Папой Иоанном Павлом II, «конфликт между капиталом и трудом». Говоря о том, что «в наше время роль человеческого труда становится все более важным фактором в производстве нематериальных и материальных богатств», Папа Иоанн Павел II считал нужным развивать чувство достоинства у рабочего человека. Он неоднократно подчеркивал справедливость требований рабочих, говорил о «фундаментальных правах трудящихся» и о том, что предприниматели ведут себя недостойно и недальновидно, если отказывают в реализации этих прав. Более того, во многих энцикликах, апостольских посланиях и обращениях Святого Отца содержатся конкретные предложения, как следует реализовать право рабочих на труд и на отдых. В одном из последних по времени апостольских посланий Иоанн Павел II призывал всех, посвятивших жизнь служению Церкви, «разоблачать несправедливости, творимые в отношении многих сынов и дочерей Божьих и содействовать утверждению справедливости в социальной области»11.

Вдохновляемая Святым Отцом, призывавшим к «серьезному объединенному движению трудящихся», Католическая Церковь признает сегодня законность требований трудящихся, «настаивающих на полном уважении их достоинства и на большем участии в жизни предприятий»12. Ныне во многих христианских странах Европы – как на Западе, так и на Востоке – имеются профсоюзы, ориентирующиеся на социальное учение Иоанна Павла II, активно проявляют себя такие организации, как Христианская рабочая молодежь, Рабочее католическое действие и другие. Среди электората христианско-демократических партий значительную часть составляют рабочие.

Внимание Иоанна Павла II к проблемам общественного развития нашло свое выражение в энциклике «Sollicitudo rei socialis» от 30 декабря 1987 года13. В ней Папа яснее, чем его предшественники, определил институциональные структуры, обеспечивающие защиту прав человека и общества. Четыре главных принципа изложены в этом документе следующим образом:

1) хорошее и реально возможное общество должно учитывать роль первородного греха в жизни человека и понимать, что грешные люди не в состоянии создать безгрешные институты, а, следовательно, в их создании и оценке нужно исходить из реалистических, а не утопических требований;

2) источником человеческого греха, так же как и источником достоинства человека, является его свобода; человек же, созданный «по образу и подобию Божьему», располагает неотъемлемыми правами, связанными с этой свободой;

3) поскольку Бог-Творец представляет собой единое целое, единым является и человеческий род, в результате чего каждый человек призван содействовать достижению общего блага и развитию общества;

4) для обеспечения прав человека, а также для достижения общего блага необходимы органы управления, которые в силу всеобщей греховности представляют собой угрозу для реализации этих планов и потому должны контролироваться обществом.

В упомянутой энциклике сохранилось осуждение либерального капитализма, не признающего религиозных рамок и моральных норм естественного права. Именно такой либеральный капитализм, обремененный стремлением к наживе любой ценой, Иоанн Павел II осуждает, наравне с марксистским социализмом. Он четко сформулировал мысль о необходимости дифференцированного отношения к либерализму и различению двух его видов: 1) либерализма, под свободой подразумевающего свободу от ограничений и отрицающего духовные ценности; 2) коллективистского либерализма, основанного на англосаксонской религиозной традиции, когда «свобода не оторвана от Правды».

Новым словом во взаимоотношениях католичества и либерализма стала энциклика Иоанна Павла II «Centesimus annus»14, датированная 1991 годом. В ней дана оценка развитию человеческой цивилизации за прошедшие с момента опубликования «Rerum novarum» (1891 г.) 100 лет и намечены ориентиры этого развития в будущем. Эти ориентиры определяются предложенным Иоанном Павлом II видением христианской социальной антропологии, опирающимся на характеристику человека-творца - инициативного, ответственного и стремящегося к созданию уважающих его достоинство институтов.

Одна из заключительных фраз «Rerum novarum»: «Пусть каждый возьмется за дело, выпадающее на его долю, немедленно и в согласии с прочими», - послужила отправной точкой для многих положений «Centesimus annus». Иоанн Павел II обстоятельно изъясняет, что речь идет не об абстрактном, а о реальном, «историческом» человеке. Он призывает людей заботиться о деле, которое они считают своим, исходя из убеждения, что каждая активная личность, независимо от призвания, имеет конкретную жизненную цель. На Страшном суде, который ждет каждого, гораздо больше внимания будет уделено не тому, что сделали люди, а тому, как они выполняли свое дело. Это одно из важнейших положений энциклики, исходя из которого, Папа строит свои размышления о труде и предпринимательстве.

Есть здесь и острая критика тоталитаризма (пункты 22-25, 44, 45), и критические замечания в адрес идеологий (пункты 16, 42, 46) и религиозного фундаментализма (пункты 29, 46). Но речь идет не о безусловной свободе либералов XIX века, а о высшей свободе, интегрально связанной с Божественной Правдой. «Вне Правды, - пишет Папа, - свобода теряет свой смысл»15. При этом Великий Понтифик не идеализирует человека, видя в нем способность и к добру, и к злу, однако справедливо считает, что и эта «ограниченная доброта» позволяет человеку стремиться к общему благу как гармонии между «личной выгодой» и «интересами общества как единого целого».

Основу для этих выводов Святому Отцу дает последовательное крушение в XX веке национал-социализма и коммунизма. Иоанн Павел II констатирует, что «великая дискуссия этого столетия закончилась в пользу демократии, а великая экономическая дискуссия - в пользу правильно понятого капитализма». Неотъемлемыми чертами этого строя являются демократические институты, которые, «как показывает практика, независимо от их недостатков, в наилучшей степени защищают человеческие права». При таком капитализме экономическая свобода «определена рамками правовой системы, поставленной на службу интегральной человеческой свободы... которая носит прежде всего этический и религиозный характер».

В «Centesimus annus» затрагиваются такие вопросы экономической действительности, как труд человека - «соратника Бога в деле творения», общественный и потому во многом жертвенный характер этого труда, предпринимательская инициатива человека как его основополагающее право, выражение «творческого начала» человеческой личности и т.п. Папа одобрительно пишет о прибыли как «регуляторе в сфере бизнеса», что наряду с другими факторами - человеческими и моральными - является показателем успешной производственной деятельности.

При этом Иоанн Павел II четко определяет отличия «правильного» капитализма от «неправильного». В частности, он не одобряет «безжалостный капитализм эпохи первой фазы индустриализации» с его «наиболее удручающими явлениями», а также капитализм, утверждающий «господство вещей над людьми». Папа отвергает «радикальную капиталистическую идеологию», т.е. мышление, основанное на абсолютном доверии к рыночным механизмам. Рыночная экономики эффективна, если она базируется на свободе личности, стимулирует человеческое творчество и способность к сотрудничеству16. Впервые в истории католичества в вероучительном документе содержится позитивное изложение представлений о подлинной демократии, то есть, народовластии, которое «обеспечивает самое широкое и самое полное участие в принятии решений и выборе»17.

В предложенных Иоанном Павлом II мерах - противовес теологии освобождения, «основанной на устаревших и не работающих марксистских категориях». Эти меры призваны покончить со «скандальным вызовом» человечеству, когда за исключением т.н. «золотого миллиарда» на нищенское существование обречено подавляющее большинство человечества.

В заключение следует сказать, что социальный идеал Иоанна Павла II является прямым продолжением того, что Лев XIII называл обществом дружбы, Пий XI - социальным милосердием, а Павел VI - цивилизацией любви.

Папа Иоанн Павел II, будучи сам великим тружеником и подвижником, был глубоко убежден в том, что человек призван «соработать Творцу», не сомневаясь в Его благой воле. Он подчеркивал – цитирую из «Centesimus annus»:

«То, что в Священном Писании сказано о судьбах Царства Божьего, относится и к жизни временных сообществ, которые... несовершенны и непрочны. Царство Божие... бросает свет на устройство человеческого общества, благодать же проникает в него и его животворит. Именно так легче увидеть, что общество должно быть достойным человека, выправить его недостатки и укрепить мужество, без которого нельзя работать для добра»18.

Резюмирую. Мы не сомневаемся в том, что для современной России было бы чрезвычайно важно извлечь полезный урок из социального учения Иоанна Павла II. Обращаясь к задачам посткоммунистического общества, Иоанн Павел II не раз высказывал пророческие опасения, как бы «силы и идейные движения», которые стремятся контролировать общество, в своей борьбе против поверженного коммунизма не уничтожили под предлогом обеспечения «национальной безопасности» те свободы и ценности, во имя которых и начиналась такая борьба. Папа мудро и проницательно предлагал: «Было бы справедливо поддержать бывшие коммунистические страны в их нынешних трудностях солидарным усилием других наций»19.

Его взволнованный призыв: «Не бойтесь!» – прозвучавший в свое время как вызов, порождает сегодня мощное многоголосое эхо и на Западе, и на Востоке именно потому, что сам Папа никогда не боялся… Не боялся он и смерти. Последними его словами, произнесенными на одре болезни, были бесстрашные слова: «Дайте мне войти в дом Отца моего…»

И.В. Лупандин, кандидат философских наук

1   2   3   4   5   6

  • КОНФЕРЕНЦИЯ «ИОАНН ПАВЕЛ II И ХРИСТИАНСКАЯ МЫСЛЬ ЕГО ЭПОХИ» Валентин Никитин
  • И.В. Лупандин