Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Общественно-политическая ситуация «оттепели» (1953 1964 гг.) в восприятии современников преподавателей и студентов Казанского государственного университета




Скачать 378.29 Kb.
страница1/3
Дата06.07.2018
Размер378.29 Kb.
ТипАвтореферат диссертации
  1   2   3
На правах рукописи Егоров Алексей Николаевич Общественно-политическая ситуация «оттепели» (1953 – 1964 гг.) в восприятии современников – преподавателей и студентов Казанского государственного университета Специальность 07.00.02 – Отечественная история Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Казань – 2010 Работа выполнена на кафедре отечественной истории исторического факультета ГОУ ВПО «Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина». Научный руководитель: кандидат исторических наук, доцент Ионенко Сергей Иванович Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор Набиев Ринат Ахматгалиевич доктор исторических наук, доцент Никонова Светлана Игоревна Ведущая организация: ГОУ ВПО «Казанский государственный технологический университет» Защита состоится ___ марта 2010 г. в 10 часов, на заседании диссертационного совета (шифр Д.212.081.01) по историческим наукам при Казанском государственном университете им. В.И. Ульянова-Ленина (420008, г. Казань, ул. Кремлёвская, д. 35, ауд. 1113) С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского Казанского государственного университета Автореферат разослан «___» _____________ Учёный секретарь диссертационного совета кандидат исторических наук, доцент Д.Р. Хайрутдинова I. оБЩАЯ характеристика работы Актуальность и научная значимость темы. Один из приоритетов развития современной России – завершение процесса становления правового государства. Это делает актуальным обращение к истории возникновения в нашей стране такой важнейшей предпосылки правового государства как гражданское общество. Хронологические рамки данного процесса неразрывно связаны с историей советского периода, когда свобода личности, в самом широком понимании этого слова, утверждалась вопреки неразвитости демократических институтов и отсутствию права собственности. Особое значение принадлежит общественно-политической ситуации 1950 – 1-й пол. 60-х гг. Именно тогда под влиянием хрущёвской «оттепели» сложилось поколение критически мыслящих, осознающих собственную незащищённость в условиях советской действительности людей, впоследствии названных «шестидесятниками». В короткий по историческим меркам срок – чуть более 30 лет – представители этого поколения придут к власти и осуществят «перестройку», давшую начало новому, демократическому этапу развития России. Рост критических настроений в обществе не обошёл стороной вузовскую среду, из которой в большинстве своём и вышли «шестидесятники» – представители демократического (в том числе, правозащитного и национального) движения. В рамках настоящего исследования анализируется влияние «оттепели» на деятельность и умонастроения сообщества преподавателей и студентов Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина. Изучение этой проблемы, на наш взгляд, исключительно важно для понимания своеобразия политического процесса в Республике Татарстан на рубеже 1980 – 90-х гг., мотивации различных групп его участников. Хронологические рамки исследования. 1950-е – 1-я пол. 60-х гг. были отмечены ослаблением идеологического прессинга практически во всех сферах жизни общества. Начало этому положили смерть И.В. Сталина в марте 1953 г. и последовавшая за ней реабилитация жертв массовых репрессий, возвращение незаслуженно забытых книг и научных теорий. Верхняя хронологическая грань исследования совпадает с отставкой Н.С. Хрущёва в октябре 1964 г. и началом периода так называемого «развитого социализма», идеологическое и политическое содержание которого разительно отличалось от предшествовавшей ему «оттепели». Объектом настоящего исследования, в первую очередь, выступают преподаватели и студенты Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина. Наряду с ними в качестве объекта исследования фигурируют и аспиранты, занимающие промежуточное положение между студенчеством, с одной стороны, и представителями научно-педагогического корпуса, с другой. Эти три группы вузовского сообщества не только находятся друг с другом в тесной взаимосвязи, но и составляют специфику любого учреждения высшего профессионального образования как такового. На КГУ выбор пал, главным образом, потому, что со времени своего открытия в 1804 г. университет не переставал быть барометром актуальных для российского общества настроений, чему в немалой степени способствовало его местоположение – в центре многонационального и поликультурного Волго-Уральского региона. В качестве предмета исследования выступают изменения, произошедшие в деятельности и умонастроениях университетской корпорации под влиянием общественно-политической ситуации «оттепели». Степень изученности проблемы. Тема настоящего исследования находится на стыке сразу нескольких направлений развития исторического знания: макро и микроподхода, устной и культурной истории, истории науки. Такой же многоплановый характер носит и имеющая отношение к теме историко-научная литература. В соответствии с проблемно-хронологическим принципом эта литература была сгруппирована в четыре блока. В первый блок входят работы, раскрывающие своеобразие внутри и внешнеполитического, социально-экономического и культурного развития страны в изучаемый период. В совокупности они позволяют рассмотреть события университетской жизни в широком историческом контексте. Вплоть до 2-й пол. 1980-х гг. изучение проблем, связанных с эволюцией советской политической системы в период «оттепели», велось по двум основным направлениям. В рамках историко-партийного направления анализировались роль съездов, конференций и пленумов ЦК КПСС в выработке внутренней и внешней политики страны, реализация партией своей ведущей и направляющей функции в советском обществе, проблемы партийного строительства и демократизации внутрипартийной жизни1. Вторым направлением было исследование деятельности Советов и разного рода общественных организаций через призму развития социалистической демократии2. Историки и обществоведы обосновывали социалистический характер существовавшей в СССР политической системы, показывали её преимущества перед буржуазным строем. По данным историка А.В. Трофимова, только в 1971 – 80 гг. данная проблематика по периоду 1950 – 1-й пол. 60-х гг. нашла отражение в 298 диссертационных работах3. В них утверждалась официальная концепция растворения хрущёвской «оттепели» в иных периодизациях и нивелировались проводимые тогда реорганизации в области партийно-государственного аппарата. Во 2-й пол. 1980-х гг. социализм, построенный в СССР, был признан деформированным, казарменным, командно-административным и т.п. В рамках такого подхода хрущёвская «оттепель» стала рассматриваться как первая попытка очищения социализма от несвойственных ему наслоений и деформаций в политической, идеологической и социально-экономической сферах. Особое внимание при этом уделялось кампании по борьбе с культом личности И.В. Сталина. Так, обстоятельства начала и развития процесса десталинизации системы были детально рассмотрены в монографиях В.Н. Новикова, Л.А. Опенкина, Ю.С. Аксёнова, коллективном исследовании «ХХ съезд КПСС и его исторические реальности»4, изданных в последние годы существования СССР. Указанные работы имеют один общий недостаток – ограниченный характер преобразований «оттепели» объясняется в них, главным образом, несостоятельностью Н.С. Хрущева в качестве политика-реформатора. Комплексный подход к анализу достижений и противоречий «оттепели» характерен для историографии новейшего периода. Различные аспекты внутренней политики 1950 – 1-й пол. 60-х гг. такие авторы, как Е.Ю. Зубкова, В.А. Козлов, Р.Г. Пихоя, Ю.В. Аксютин5 попытались рассмотреть с учётом того, как их воспринимало общество. Это потребовало использования новых, ранее не привлекавшихся источников: материалов анкетирования, дневников и воспоминаний рядовых современников. Однако, несмотря на свою уникальность, приводимые историками свидетельства зачастую производят впечатление отдельных, вырванных из социального контекста утверждений. Судить по ним о гражданской позиции того или иного «маленького человека», на наш взгляд, не представляется возможным. С обратной крайностью читатель встречается в работе социолога Б.А. Грушина6. Положенные в основу данного исследования результаты опросов общественного мнения, даются в столь исчерпывающем виде, что затмевают собой авторскую точку зрения. 1950-е – 1-я пол. 60-х гг. были отмечены углублением кризиса доверия к СССР среди восточноевропейского общества. В ряде государств региона регистрировались факты открытого протеста против советского присутствия. (Речь идёт о беспорядках в Восточном Берлине и других крупных городах ГДР в июне 1953 г., социальном взрыве в Познани летом 1956 г., антиконституционных волнениях в Венгрии осенью того же года). Так как указанные события самым непосредственным образом повлияли на развитие политической ситуации в СССР, можно предположить, что они имели определённый общественный резонанс и в стенах Казанского университета, по крайней мере, среди студенчества. Необходимая информация о политических кризисах в странах Восточной Европы содержится в исследованиях В.Л. Мусатова, Н.Н. Станкова, Я.Я. Гришина, А.С. Стыкалина, В.Т. Середы и других авторов7. «Оттепель» оставила заметный след в духовной жизни советского общества, в том числе, повлияла на формирование умонастроений, далёких от официальной трактовки событий. Пытаясь выявить роль настроений инакомыслия в системе культурных предпочтений студентов КГУ, автор использовал наблюдения С. Савицкого и участников коллективного проекта «Самиздат века»8. Содержащаяся в них информация даёт представление об обстоятельствах создания, проникновения и популяризации в СССР произведений несозвучной литературы9. Широкомасштабное сотрудничество зарубежных издательств с авторами-диссидентами из стран соцлагеря связано с началом брежневской эпохи. В период же «оттепели» писатели-«шестидесятники» (А.И. Солженицын, В.Д. Дудинцев, Б.Ш. Окуджава, В.П. Аксёнов, В.П. Некрасов и др.), хотя и с ограничениями, но имели возможность публиковаться на Родине. Злободневность поднимаемых отечественной литературой проблем, а, следовательно, и интерес к ней университетской аудитории, всецело зависели от позиции власти во взаимоотношениях с писательской интеллигенцией. Этим обусловлено внимание автора к исследованиям, маркирующим данное направление культурной политики КПСС: работам М.Р. Зезиной, Ю.В. Аксютина и немецкого историка В. Эггелинга10. Специфика повседневной жизни казанцев в период «оттепели» получила подробное освещение в монографии Е.А. Вишленковой, С.Ю. Малышевой и А.А. Сальниковой11. Некоторые из поставленных в ней вопросов (о формах и содержании досуга жителей Казани, свойственной им культуре потребления и т.п.) имеют точки соприкосновения с проблематикой настоящей диссертации. Во втором блоке представлена литература, рассматривающая историю советской высшей школы послевоенного периода в социолого-статистическом (развитие сети вузов, изменения в количественном и качественном составе студенчества и профессорско-преподавательского корпуса) и политологическом (научно-педагогическая интеллигенция и студенты в идеологии и политической практике СССР) ракурсах. Акценты в развитии данного направления исследований кардинальным образом сместились после распада СССР в декабре 1991 г. Первые работы, анализирующие состояние системы высшего образования в недавно вышедшей из войны стране, относятся к концу 1940-х гг. Отдельное место среди них принадлежит монографии А.Я. Синецкого12. Её достоинством является обстоятельность и разнообразие представленного статистического материала: о гендерном составе преподавателей, видах и размерах совместительства в высшей школе и т.п. Говоря об историографии проблемы в 1950 – 60-е гг., нельзя не назвать имена А.С. Бутягина, Ю.А. Салтанова, Е.В. Чуткерашвили, Б.М. Ременникова и др.13 В совокупности работы этих авторов дают исчерпывающее представление о структуре, направлениях специализации, научно-техническом и кадровом потенциале советской высшей школы периода «оттепели». По ним можно судить и о месте Казанского университета той поры среди аналогичных ему учебных заведений. Упомянутые в предыдущем абзаце работы носят, в основном, справочный, иллюстративный характер. Исследованиям же, акцентирующим внимание на каком-либо одном аспекте развития высшей школы, свойственна идеологическая заданность. Их содержание, по сути, ограничивается анализом достижений и отдельных просчётов ЦК КПСС в сфере образования и кадровой политики. И, тем не менее, разработки 1960 – 80-х гг. имеют для нас определённый научный интерес – как историографический факт, и как свидетельство эволюции взаимоотношений власти и интеллигенции (в том числе, её профессорско-преподавательского звена) в послесталинский период. Среди историков, изучавших эту проблему с узко марксистских позиций отметим Б.И. Черепнина, Н.Г. Измайлову и Р.Г. Гимадеева14. Стройную теорию социалистической интеллигенции, её взаимодействия с другими классами советского общества и с властью автор нашёл в работах социологов П.П. Амелина, В.И. Астахова, Л.П. Сверчковой, М.Н. Руткевича и др.15 События конца 1980 – начала 90-х гг. побудили научное сообщество пересмотреть своё отношение к догмам «марксистской социологии» советского образца. Вопреки положению об определяющей политической роли рабочего класса при социализме, руководство внезапно возникшим в разных уголках страны национальным, демократическим и партийно-обновленческим движением возглавили представители интеллигенции. Стремление по-новому подойти к проблеме взаимоотношений власти и интеллигенции наблюдается на материалах не только центра16, но и провинции17. Особого внимания заслуживают работы В.А. Беляева, М.Н. Ганиева, Н.Г. Швед18, которые, хотя хронологически и не связаны с темой диссертации, имеют схожую с ней проблематику. Указанных авторов, в первую очередь, интересовали условия формирования политической культуры различных групп интеллигенции, влияние на этот процесс факторов социального происхождения, национальной и профессиональной принадлежности. Оппозиционность отдельных представителей интеллигенции, как правило, прослеживается со студенческой скамьи. В работах Ю.П. Шарапова, Е.С. Постникова, Е.Э. Платовой, А.Ю. Рожкова19 убедительно показано, что даже во 2-й пол. 1920-х – 30-е гг. высшая школа оставалась местом сосредоточения критических по отношению к власти настроений, их трансляции от одного поколения студентов к другому. Об этом свидетельствуют и собранные автором материалы интервьюирования. У многих из выпускников КГУ периода «оттепели» объективистский взгляд на официальную систему ценностей в годы университетской учёбы если и не сформировался, то, по крайней мере, окреп – под впечатлением от общения с более информированными сверстниками и лекций работавших «не по трафарету» преподавателей. Важно отметить и другое – упомянутые выше исследования, так же, как и данное, посвящены переходным в судьбах государства и общества этапам истории. Литература по истории Казанского университета составляет третий блок историографического обзора. Уже в Уставе 1804 г. предусматривалось учреждение должности секретаря, в обязанности которого входило написание истории университета. Правило это благополучно забыли, и, тем не менее, на сегодняшний день развитие центра просвещения и науки в Поволжско-Уральском регионе является предметом целой историографической традиции. В ряду её достижений особое место принадлежит работам Н.П. Загоскина20 и М.К. Корбута21. Написанные, соответственно, к вековому и 125-летнему юбилею Казанского университета, они олицетворяют собой два подхода к изучению его истории: дореволюционный позитивистский и марксистский (классовый). Несмотря на разницу политических взглядов, приоритеты указанных историков в науке примерно совпадали. Обоих интересовало влияние на жизнь университета течений общественной мысли страны: Н.П. Загоскина – либерально-демократической, а М.К. Корбута – революционной. В 1954 г. коллектив преподавателей КГУ приступил к созданию истории университетского сообщества, свободной от идеологических ошибок «контрреволюционера» М.К. Корбута. В сжатые сроки был издан очень ограниченным тиражом (200 экз.) макет книги, который практически сразу же стал библиографической редкостью22. На исходе хрущёвской «оттепели» с попыткой реанимировать проект 1954 г. выступил один из его участников, профессор-антиковед А.С. Шофман. В 1966 г. им были написаны «Очерки истории Казанского университета»23, ныне хранящиеся в Отделе рукописей и редких книг (ОРРК) при Научной библиотеке им. Н.И. Лобачевского в единственном экземпляре. Четвёртая за советский период попытка написать историю одного из старейших высших учебных заведений страны относится к 1979 г. Тогда вниманию широкой общественности была представлена книга «Казанский университет. 1804 – 1979.: Очерки истории»24. В виду того, что авторы «Очерков…» сделали акцент на освещение деятельности научных, главным образом, естественно-математических коллективов университета, они не имеют прямого отношения к теме настоящей диссертации. В обобщающей истории Казанского университета25, подготовленной к 200-летию известного в России вуза, периоду «оттепели» посвящена обстоятельная глава «Эпоха Нужина»: 1954 – 1979 гг.» (авторы – В.С. Королёв и В.Д. Жигунин). В поле зрения авторов оказались самые разные явления общественной жизни студенчества 1950 – 1-й пол. 60-х гг., а именно: участие в кампании освоения целины, движении стройотрядов и народных дружин, работа творческих объединений университета и т.п. Вместе с тем, описанная В.С. Королевым и В.Д. Жигуниным обстановка университетской жизни получилась, на наш взгляд, чересчур идиллической. Она не учитывает настроения фрондирующей, или же, наоборот, «серой» массы студентов. В этом сказалась специфика издания, преследующего в качестве основной цели презентацию университета широкой общественности. Качественно новым рубежом в изучении истории Казанского университета стала монография Е.А. Вишленковой, С.Ю. Малышевой и А.А. Сальниковой26, опубликованная в 2005 г. Авторы сосредоточили внимание на ранее игнорируемых аспектах функционирования сообщества: стиле и качестве жизни университетских людей, их взаимоотношениях друг с другом, символике учебного пространства и связанных с ним ритуалах. Такого рода информацию по 2-й пол. ХХ века дали, среди прочих источников личного происхождения, материалы анкетирования выпускников. Вместе с тем, работая в рамках теории повседневности, авторы, по сути, свели влияние политического контекста жизни сообщества к формированию вокруг него новой системы культурных координат. Чтобы избежать этой крайности, во главу настоящего исследования была поставлена проблема восприятия сообществом преподавателей и студентов КГУ событийной канвы «оттепели». Четвёртый блок представлен литературой справочного характера. В её числе особое место принадлежит биобиблиографическому словарю выпускников и преподавателей Казанского университета27. Работа над изданием ещё далека от завершения. Тем не менее, сегодня в нём можно найти краткие биографические сведения о наиболее заметных представителях университетского сообщества, в том числе и по периоду 1950 – 1-й пол. 60-х гг. Информационный потенциал словаря был использован автором, как для реконструкции обстоятельств жизни и деятельности сотрудников КГУ, так и при составлении подробных моделей интервьюирования. Итак, сообщество Казанского университета периода «оттепели» на сегодняшний день пока не стало предметом специального исследования. Между тем, наметившаяся в последнее десятилетие тенденция к более широкому использованию нетрадиционных источников информации открывает новые возможности в изучении университетской истории данного периода. Источниковая база исследования. Поставленная в диссертации проблема решается на основе использования неоднородного комплекса материалов. К разряду опубликованных источников относятся: 1) публикации документов по отдельным вопросам общественно-политического развития страны и истории КГУ в 1950 – 1-й пол. 60-х гг.; 2) материалы периодической печати; 3) мемуаристика; 4) произведения художественной литературы; 5) работы учёных-гуманитариев Казанского университета периода «оттепели». До 1991 г. важнейшие документы партии публиковались Издательством политической литературы в серии «КПСС в резолюциях, решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Информацию по теме диссертации содержат постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР, определявшие: а) участие комсомольской, в том числе, студенческой молодёжи в экономической жизни страны; б) задачи партийной пропаганды в области высшего образования; в) роль высшей школы в реализации кадровой политики партии. Среди документов эпохи, которые, хотя и не имели силу закона, но существенно повлияли на политическое развитие страны, выделим доклад Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях», выступления, курировавших вопросы идеологии секретарей ЦК КПСС (Л.Ф. Ильичёва, М.А. Суслова и Б.Н. Пономарева). Местом их первичной публикации обычно выступали органы партийной печати. Ценным источником по теме диссертации является «Летопись КГУ…», составленная А.П. и Е.П. Исаковыми28. В летописи приведены наиболее значимые факты из жизни сообщества (в том числе, по периоду 1953 – 1964 гг.), подкреплённые выдержками из соответствующих архивных и законодательных документов. Данное издание выполняет также роль путеводителя при работе с фондами Казанского университета, хранящимися в республиканских архивах. Вторую группу источников, из разряда опубликованных, составляют произведения мемуарной литературы. Их авторы – «действующие лица» и рядовые современники «оттепели». Первые (А.И. Аджубей, Ф.М. Бурлацкий, П.А. Абрасимов, Е.Б. Пастернак и др.29) обратились к жанру воспоминаний вскоре после начала «перестройки», когда стало модным обсуждать пути обновления системы и связанные с этим трудности. Не имея прямого отношения к теме диссертации, этот источник помогает лучше понять настроения политической и культурной элиты 1950 – 1-й пол. 60-х гг., свою противоположность с которой в молодости ощущали многие участники интервьюирования. Довольно обширная мемуарная литература существует и конкретно по истории Казанского университета периода «оттепели»30. В её ряду отметим воспоминания П.С. Кабытова31, представляющие собой размышления об эпохе крупного учёного-гуманитария. И хотя время учёбы П.С. Кабытова на историко-филологическом факультете КГУ (1962, 1965 – 70 гг.), в основном, связано с брежневской эпохой, целый ряд поднимаемых в его «автобиографии историка» вопросов (обстоятельства зарождения «нового направления» в исторической науке, политические настроения отдельных преподавателей и групп студентов, университетская повседневность и т.п.) актуальны и для ситуации 1950 – 1-й пол. 60-х гг. Заслуживает особого внимания и серия автобиографических очерков профессора Е.П. Бусыгина, объединённых под общим названием «Жажда совершенства»32. Их автор, известный этнограф и музыкант, в рассматриваемый период занимался преподавательской и партийной работой на географическом факультете, параллельно исполняя обязанности бессменного руководителя университетской организации Общества «Знание» и председателя профкома (1962 – 64 гг.). Благодаря этим воспоминаниям мы имеем возможность посмотреть на общественную и научную жизнь университета изнутри, глазами одного из активных её функционеров. Материалы периодических изданий образуют третью группу опубликованных источников. Использованные в ходе работы над диссертацией газеты и журналы, в зависимости от целевой аудитории, были разделены автором на пять групп: а) партийная печать (журналы «Коммунист» и «Коммунист Татарии»); б) издания, ориентированные на молодёжную аудиторию (журнал «Юность», газеты «Комсомольская правда» и «Комсомолец Татарии»); в) Литературно-публицистические издания («Литературная газета», журналы «Новый мир», «Нева», «Дружба народов»); г) исторические журналы («Вопросы истории», «Отечественная история», «Вопросы истории КПСС»); д) университетская многотиражка «Ленинец». Приведённые выше издания дают информацию по самым разным аспектам жизни университетского сообщества. К примеру, одним из основных каналов политизации лекций и научной деятельности преподавателей-общественников КГУ, как и любого другого вуза страны, были публикации в журнале «Коммунист». В нём получали категоричную, безаппеляционную оценку и наиболее яркие тенденции развития социогуманитарного знания. Особое место среди источников массовой информации принадлежит университетской многотиражке «Ленинец». В рассматриваемый период, редколлегия издания не боялась выносить на публичное обсуждение недостатки в работе комитета ВЛКСМ, партийных и комсомольских бюро, руководства отдельных учебных подразделений и университета в целом. Материалы рубрик «Сатира и юмор», «Из редакционной почты» и «Рейд бригады “Ленинца”» позволяют, таким образом, существенно дополнить и перепроверить сведения, отложившиеся в архивных фондах. По ряду направлений жизни студенчества (формы и содержание досуга, литературное творчество, оценка студентами состояния учебного процесса и быта в университете) репортажи газеты носили эксклюзивный характер. К четвёртой группе опубликованных источников относятся произведения художественной словесности. Произведения советской литературы 1950 – 1-й пол. 60-х гг. представляют интерес с точки зрения анализа причин их популярности среди первых читателей – студентов и молодых преподавателей Казанского университета. При каких обстоятельствах они впервые познакомились с тем или иным запомнившимся произведением Какими были критерии оценки актуальности произведений литературы Оказывали ли влияние на литературные предпочтения читателей их национальное и социальное происхождение Ответы на эти и другие вопросы помогают существенно дополнить картину духовной жизни университетского сообщества в период «оттепели». Пятую группу опубликованных источников составляет научная продукция КГУ 1950 – сер. 60-х гг. По её содержанию можно судить о реакции преподавателей и аспирантов на потепление общественно-политического климата в стране, новациях, и так и не до конца преодолённом наследии сталинизма в научной жизни университета. Шестая группа опубликованных источников представлена учебной литературой, изданной для нужд гуманитарного образования в 1940 – 60-е гг. Особое место в ней отводится учебникам по истории партии, в которых, как в зеркале, получили отражение перипетии идеологической жизни страны при переходе от сталинизма к концепции развитого социалистического общества33. Раздел неопубликованных источников имеет следующую структуру: 1) архивные документы; 2) рукописи неопубликованных воспоминаний, хранящиеся в фондах Отдела рукописей и редких книг при Научной библиотеке им. Н.И. Лобачевского и в частных архивах; 3) материалы интервьюирования. В ходе работы над диссертацией были использованы архивные фонды Казанского университета (Архив КГУ; НА РТ – Ф.1337), его партийной и комсомольской организации (ЦГАИПД РТ – Ф. 624 и Ф. 6951 соответственно). Из всего многообразия представленных в архивах документов автором были выделены следующие их разновидности: а) протоколы заседаний кафедр, структурных подразделений и общественно-политических организаций университета; б) стенограммы лекций; в) отчёты о содержании научно-исследовательской, педагогической, культурной и других направлений деятельности сообщества; г) личные дела сотрудников. Материалы архивных фондов дают представление об изменениях, произошедших в жизни и деятельности университетских людей под влиянием общественно-политической ситуации «оттепели». Кроме того, они оказали большую помощь при составлении подробных моделей интервьюирования выпускников, оценке степени достоверности приводимых ими свидетельств. Вторую группу неопубликованных источников составляют рукописи воспоминаний, хранящиеся в ОРРК при Научной библиотеке им. Н.И. Лобачевского, либо оказавшиеся в нашем распоряжении с согласия их владельцев – участников интервьюирования. Каждый такой источник содержит ценную информацию об исследуемом периоде, собранную и записанную студентами и сотрудниками. Авторы рукописей акцентируют внимание на событиях, которые слабо освещаются в изданиях по истории университета: зарождение студенческого строительного движения в КГУ, поездки студентов на целину, культура взаимоотношений университетских людей и т.п. Материалы интервьюирования образуют третью группу неопубликованных источников диссертации. Исследования в области устной истории пока не получили достаточного распространения в отечественной историографии, так как источники, на которых они основаны, созданы в наши дни и несут на себе отпечаток субъективного опыта респондентов. Между тем такой подход имеет и ряд неоспоримых преимуществ, главное из которых – возможность увидеть события недавнего прошлого глазами современников. Методы и приёмы анализа аудиовизуальной информации наиболее полно представлены в литературе по качественной социологии34. Руководствуясь ими, автором данного исследования было записано и соответствующим образом обработано 57 интервью, абсолютное большинство которых (52) принадлежит выпускникам КГУ.
  1   2   3

  • Ионенко Сергей Иванович
  • Никонова Светлана Игоревна
  • Актуальность и научная значимость темы.
  • Хронологические рамки исследования.
  • Степень изученности проблемы.
  • Источниковая база исследования.