Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Общая психодиагностика




страница15/22
Дата06.07.2018
Размер5.74 Mb.
ТипРеферат
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22
7.4. ЦВЕТОВОЙ ТЕСТ ОТНОШЕНИЙ
Цветовой тест отношений - это невербальный компактный диаг­ностический метод, отражающий как сознательный, так и частично неосознаваемый уровень отношений человека. Его использование опи­рается на концепцию отношений В. Н. Мясищева, идеи Б. Г. Ананье­ва об образной природе психических структур любого уровня и пред­ставления А. Н. Леонтьева о чувственной ткани смысловых образова­ний личности.

Методической основой данного метода является цветоассоциа-тивный эксперимент, идея и процедуры которого были разработаны нами. Он базируется на предположении о том, что существенные ха­рактеристики невербальных компонентов отношений к значимым другим и к самому себе отражаются в цветовых ассоциациях. Цвето­вая сенсорика весьма тесно связана с эмоциональной жизнью лично­сти (подробнее см.: Эткинд А. М., 1981). Эта связь, подтвержденная во многих экспериментальных психологических исследованиях, дав­но используется в ряде психодиагностических методов.

В этих методах, однако, реакция человека на цветовые стимулы использовалась как индикатор его общего аффективного состояния. Разработанный нами метод цветоассоциативного эксперимента отличается от других цветовых тестов своеобразным способом извлече­ния реакций на цветовые стимулы (ассоциативные реакции - в отли­чие от измерения порогов или предпочтений в других тестах) и иной постановкой задачи тестового исследования (изучение конкретных от­ношений личности —в отличие от изучения ее общих свойств или со­стояний). Психодиагностический метод цветоассоциативного иссле­дования отношений личности был назван нами «Цветовой тест отно­шений» (ЦТО).

Как показывает опыт, ассоциативные реакции на цвет весьма чув­ствительны к изменению его сенсорных характеристик. Отсюда следует безусловная необходимость пользоваться во всех проводимых экспери­ментах стандартным набором цветов. При разработке ЦТО был исполь­зован набор цветов из восьмицветового теста М. Люшера. Этот набор отличается достаточной компактностью, удобен в применении. При от­носительно небольшом количестве стимулов в нем представлены основ­ные цвета спектра (синий, зеленый, красный и желтый), два смешанных цвета (сиреневый и коричневый) и два ахроматических цвета (черный и серый). Все приводимые ниже результаты и интерпретации относятся только к экспериментам, проводимым с цветовыми карточками из теста Люшера.

Разработка интерпретации, исследование валидности и оценка диагностических возможностей ЦТО включали три этапа: 1) доказа­тельство того, что каждый из используемых цветов обладает опреде­ленным и устойчивым эмоциональным значением, и описание этих значений; 2) изучение закономерностей переноса эмоциональных зна­чений цветов на стимулы, с которыми они ассоциируются; 3) опыт применения ЦТО в различных клинических ситуациях.

В эксперименте, проведенном на 100 здоровых испытуемых, пос­ледовательно предъявлялись 27 эмоциональных терминов из диффе­ренциальной шкалы эмоций К. Изарда (1980), на каждый из которых испытуемые должны были выбрать самый подходящий цвет из вось­ми цветов.

Результаты показали, что, основываясь на мнении большинства ис­пытуемых, с некоторыми факторами можно достоверно связать опреде­ленный цвет. Так, удивление — желтое; радость - красная; утомление — серое; страх - черный. Другие распределения бимодальны: гнев - крас­ный и черный; грусть - серая и синяя; интерес - синий и зеленый. Наконец, некоторые факторы, такие, как отвращение и стыд, оказались менее определенными по своим ассоциативным эквивалентам (зги же факто­ры были хуже всего определены в анализах К. Изарда). Характерно, что синонимичные или близкие по значению эмоциональные термины, как правило, ассоциируются с одним и тем же цветом.

Результаты этого исследования согласуются с этнографическим анализом значения цвета, проведенным В. Тернером. Так, получен­ные данные о значении светлоты цвета соответствуют выделяемой этим автором оппозиции белого и черного, связанной с антитезами благо-зла, здоровье-болезнь, удача-неудача (Тернер В. У., 1983. е. 86). Согласуются и данные об амбивалентном значении красного цвета. Все это свидетельствует об определенной транскультуральной устой­чивости основных цветоэмоциональных структур. Полученные дан­ные в определенной степени соответствуют и результатам интерес­ного исследования Э. Т. Дорофеевой (1970), в котором сравнивались дифференциальные пороги чувствительности к красному, синему и зеленому цветам в различных эмоциональных состояниях. Видимо, чувствительность анализатора в эмоциональном состоянии повыша­ется именно к тем цветам, которые выбираются как подходящие к этому состоянию в ассоциативном акте.

В другом эксперименте испытуемому предъявлялся разработан­ный Е. Ф. Бажиным и Т. В. Корнеевой метод аудиторского анализа -магнитофонный тест с записями лексически нейтральной речи 23 дик­торов-душевнобольных, находившихся в различных эмоциональных состояниях. Испытуемые давали как вербальное (в терминах эмоцио­нальных состояний), так и невербальное (с помощью полной ранжи­ровки 8 цветов в порядке сходства со стимулом) описание состояния прослушанного диктора (подробнее см.: Бажин Е. Ф., Корнеева Т. В., Эткинд А.М, 1981).

Цветовые раскладки оказались отличными от случайных, равно­вероятных значений. Следовательно, синестетический код, связыва­ющий интонационные и цветовые стимулы, является в определенной мере интерсубъективным, общим для различных людей. Если к голо­су одного и того же диктора разные испытуемые подбирали одни и те же цвета, то к разным, в особенности отличным по эмоциональным характеристикам, голосам они давали значительно отличающиеся друг от друга цветовые раскладки. Проведенное попарное сравнение показало, что все 253 полученные оценки X2 значимы. При этом наибо­лее сходными цветовые ассоциации оказались к голосам дикторов, находившихся в одноименном аффективном состоянии; наиболее раз­личными они были к голосам дикторов, обладавших полярными эмо­циональными характеристиками.

В следующей серии экспериментов эмоционально-личностное значение цветов оценивалось по шкалам личностного дифференциа­ла (Личностный дифференциал: Методические рекомендации. Л., 1983). В исследовании приняли участие 48 испытуемых. Каждый из них заполнил личностный дифференциал на цвета ЦТО, а также на ряд социальных стереотипов.

Анализ полученных данных показал, что люди закономерно, ста­тистически значимо связывают цвета с эмоционально-личностными характеристиками. Так, для красного характерны значения активнос­ти, экстраверсии; синему приписываются характеристики, связанные с высокой моральной оценкой; зеленый воспринимается как доми­нантный, интровертированный; желтый - как очень активный при низ­кой моральной оценке, что отличает его от не менее активного красного; фиолетовый характеризует эгоизм и неискренность; коричне­вый символизирует слабость и отношение зависимости; черный -отвергаемый цвет, которому приписываются разнообразные негатив­ные характеристики; серый - слабый и пассивный. Существенно, что в пространстве силы и активности цвета практически не перекрыва­ют друг друга. Высокая сила и высокая активность свойственны крас­ному, высокая сила и низкая активность - черному, высокая актив­ность и низкая сила - желтому, низкая сила и низкая активность -фиолетовому.

Таким образом, каждый из цветов ЦТО обладает собственным, ясно-определенным в проведенных экспериментах эмоционально-личностным значением. Обоснование возможности диагностики от­ношений с помощью ЦТО требует, однако, еще и доказательства того, что в ассоциациях с цветами действительно отражаются отношения испытуемых к значимым для них понятиям и людям, к примеру, к социальным стереотипам (друг, враг, и т. д.).

Количественная оценка этого может быть дана путем вычисле­ния коэффициента корреляции между матрицей семантических рас­стояний цветов и стереотипов и матрицей средних рангов цветов в ассоциациях к этим же стереотипам. Вычисленный с учетом одного только фактора оценки этот коэффициент равен 0,60, а с учетом всех трех факторов личностного дифференциала он оказывается еще выше: 0,69 (в обоих случаях р < 0,01). Это значит, что на первые места в ассоциативной раскладке выходят, как правило, именно те цвета, ко­торые сходны по своему значению с ассоциируемым понятием. Все это подтверждает валидность цветовых ассоциаций как метода изме­рения эмоциональных значений на достаточно высоком уровне дос­товерности.

Проведение ЦТО в диагностических медицинских целях включа­ет следующие процедуры.

1. Психотерапевт в контакте с больным составляет список лиц, представляющих его непосредственное окружение, а также понятий, имеющих для него существенное значение. Конкретная форма спис­ка зависит от контекста, личности и жизненного пути больного. К при­меру, для детей, больных неврозами, список понятий таков: мать; отец; брат (сестра); дедушка, бабушка либо другие лица, с которыми живет или общается ребенок; учительница (воспитательница); друзья; я сам; каким я хочу стать; мое настроение дома; мое настроение в школе (детском саду); мой врач и т. д. Нередко имеет смысл получить спи­сок значимых лиц от самого больного, попросив его назвать людей, сыгравших важную роль в его жизни.

2. Перед больным раскладываются на белом фоне в случайном порядке цвета. Затем психотерапевт просит больного подобрать к каж­дому из людей и понятий, которые последовательно им зачитывают­ся, подходящие цвета. Выбранные цвета могут повторяться. В случае возникновения вопросов терапевт разъясняет, что. цвета должны под­бираться в соответствии с характером людей, а не по их внешнему виду (например, цвету одежды).

ЦТО имеет два варианта проведения, различающиеся по способу извлечения цветовых ассоциаций. В кратком варианте ЦТО от боль­ного требуется подобрать к каждому понятию какой-нибудь один под­ходящий цвет. В полном варианте больной ранжирует все 8 цветов в порядке соответствия понятию, от «самого похожего, подходящего» до «самого непохожего, неподходящего». Как показывает опыт, у боль­шинства больных достаточно подробные и надежные результаты дает краткий вариант ЦТО.

3. После завершения ассоциативной процедуры цвета ранжиру­ются больным в порядке предпочтения, начиная с самого «красивого, приятного для глаза» и кончая «самым некрасивым, неприятным».

4. Интерпретация полученных результатов проводится в два этапа:

а) качественный анализ цветоассоциативных ответов. Важно от­метить, что ответы следует расшифровывать целостно, в их взаимной связи друг с другом. Существенное диагностическое значение имеют пересечения ассоциаций, при которых разные стимулы соотносятся с одним и тем же цветом. Это позволяет сделать предположение об их идентификации (например, аутоидентификации ребенка с одним из родителей);

б) формализованный анализ цветоассоциативных ответов. Для эко­номичного и наглядного описания цветоэмоциональных ассоциаций, допускающего статистическую обработку, мы предлагаем двухмер­ное параметрическое пространство, образованное характеристиками валентности (В) и нормативности (Н). Эти параметры интерпретиру­ются как показатели эмоционального принятия либо отвержения, по­зитивности либо негативности социального стимула, отношение к которому исследуется. При этом валентность измеряет позицию ас­социируемого цвета в индивидуальной цветовой ранжировке, данной конкретным больным; нормативность же оценивает позицию этого цвета в ранжировке, условно рассматриваемой как «нормальная» (так называемая аутогенная норма Вальнефера - Люшера, подтвержден­ная в работе: Филимоненко Ю. И., Юрьев А. И., Нестеров В. М., 1982). Важное диагностическое значение имеют случаи рассогласования между валентностью и нормативностью конкретной ассоциации. Это указывает на амбивалентность, проблемность отношения испытуемого к данному лицу или понятию1.

В исследовании, посвященном изучению системы отношений больных неврозами (подробнее см.: Эткинд А. М., 1980), больному предлагалось назвать восемь человек, сыгравших важную роль в его жизни, после чего он выбирал подходящий для каждого из этих лю­дей цвет из стимулов 8-цветового теста. Кроме того, он выбирал цве­та для своего лечащего врача и для самого себя. В целях получения информации об осознаваемых компонентах отношений больного просили проранжировать этих людей по степени удовлетворенности от­ношениями с ними. Наконец, больной раскладывал цвета в порядке их привлекательности для него.

Было обследовано 80 больных с разными клиническими формами неврозов. Наряду с ЦТО применялись опросник самоуважения М. Ро-зенберга в нашей адаптации и метод межличностной диагностики Т. Ли-ри в адаптации Г. С. Васильченко. Шкалы Лири заполнялись на четыре понятия: «Я», «идеальное Я», моя жена, мой идеал жены.

Каждый больной не только ассоциировал цвета со значимыми для него людьми, но и упорядочивал цвета по привлекательности, а людей - по удовлетворенности отношениями с ними. Соотнеся ранговые места ассоциирующихся друг с другом людей в данных каждым больным раскладках, можно получить индивидуальные ко­эффициенты их согласованности. В целом, положительная корре­ляция цветоассоциативных оценок отношений с вербальными их оценками оказалась высокозначимой. Вместе с тем индивидуаль­ные значения этой корреляции распределены в достаточно широ­ком диапазоне. Согласно высказанному ранее предположению, низкие коэффициенты вербально-цветовой согласованности у ряда больных отражают наличие существенного расщепления между осознаваемыми и бессознательными оценками ими собственных отношений.

Предположение о том, что расхождение между вербальными и цветовыми характеристиками отношений (ВЦР) возникает в случае низкой адекватности их осознания (АО) и может служить сигналом об их возможной патогенетической значимости (ПЗ), было провере­но следующим образом. Лечащие врачи оценивали АО и ПЗ 60 от­ношений 19 больных по десятибалльной шкале, после чего эти оцен­ки были сопоставлены с ВЦР, вычисленным для этих отношений. Как и ожидалось, чем больше ВЦР, тем ниже данная врачом оценка осознания этого отношения больным. Кроме того, отношения с вы­соким ВЦР обладают несколько большей патогенетической значи­мостью.

Для оценки конвергентной валидности ЦТО мы рассчитали ко­эффициенты корреляции между характеристиками одних и тех же отношений (показателями самоуважения и удовлетворенности отно­шениями с женой), полученными с помощью ЦТО и методики Лири. Коэффициенты корреляции между ними составляют: 0,38 для само­уважения и 0,56 для удовлетворенности отношениями с женой (оба значимы с р < 0,05).

В другом исследовании ребенку, больному неврозом, и члену его семьи предлагалось обозначить одним из цветов ЦТО определен­ные понятия (например, «мое настроение») и людей, составляющих их непосредственное социальное окружение. После этого цвета ран­жировались в порядке предпочтения (подробнее см.: Каган В. Е., Лунин И. И., Эткинд А. М., 1984).

Исследование 142 детей, больных неврозами, в возрасте 5-15 лет, в котором ЦТО проводился наряду с клинической беседой и обследо­ванием по другим диагностическим методикам, показало, что дети начиная с 3-4 лет давали цветовые ассоциации легко, с удовольстви­ем принимая задачу тестирования как интересную игровую ситуацию. Даже аутичные, практически не способные к открытой вербализации своих отношений дети давали легко интерпретируемые ассоциации.

Чем выше уровень эмоциональной привлекательности, близости, сим­патии в отношении ребенка к тому или другому из родителей, тем с более предпочитаемым цветом он ассоциируется. Напротив, отвергаемый роди­тель ассоциируется с цветами, получившими наибольшие ранги в индиви­дуальной цветовой раскладке. Диагностически значимым является не толь­ко ранг цвета, с которым ребенок ассоциирует кого-либо из родителей, но и сам этот цвет. Так, ассоциация с красным обычно указывает на доминан­тного отца или активную, импульсивную мать. Ассоциация с зеленым го­ворит о достаточно жестких отношениях в семье и может быть признаком родительской гиперопеки. Ассоциация с серым свидетельствует о непо­нимании и отгороженности ребенка от отца или матери.

Интересные результаты дает анализ цветового самообозначения ребенка -того цвета, с которым он ассоциирует самого себя. Чем мень­ше ранг этого цвета в раскладке, тем выше уверенность ребенка в себе, его самоуважение. Совпадение цветов, с которыми ребенок ас­социирует самого себя и одного из родителей, свидетельствует о на­личию сильной связи с ним, значимости процесса идентификации. Важную роль играет то, где в цветовой раскладке находится цвет са­мообозначения: перед цветами, с которыми ассоциируются родители (я хороший - они плохие), после них (я плохой - они хорошие) или между ними (отношения диссоциированы).

При обследовании детей был выявлен интересный параметр цве-тоассоциативных реакций, который характеризует меру их сложнос­ти или, наоборот, стереотипыности. Он измеряется количеством раз­ных цветов, выбранных в ассоциативных реакциях к определенному набору стимулов: С = K/N, где С -сложность цветоассоциативных ре­акций, К - количество разных использованных в ассоциациях цветов, N - количество стимулов; данную формулу можно применять при № 8. Понятно, что С прямо зависит от количества повторов при выборе цветов. По нашим наблюдениям, С растет с возрастом. Малые значе­ния С характерны для эмоционально недифференцированных подро­стков с чертами примитивности или шизоидности. В отдельных слу­чаях малое значение С может свидетельствовать о негативизме по от­ношению к лечению или обследованию.

Опыт использования ЦТО в комплексе с другими методиками позволяет характеризовать ЦТО не только как метод выбора, но, во многих случаях, и как единственный экспериментальный метод, при­годный для применения в условиях детской клиники. Его простота и портативность, не настораживающий испытуемого игровой характер, возможность многократного ретестирования позволяют нащупать наиболее «горячие точки» внутрисемейных отношений, осознанно или неосознанно скрываемые.

Важнейшим результатом проведенных исследований является до­казательство самого факта возможности получения цветовых ассоци­аций к значимым лицам и социальным стимулам от испытуемых не­зависимо от их возраста, образования, интеллектуального уровня, тя­жести симптоматики. Не могут выполнить ЦТО лишь больные, недо­ступные контакту либо характеризующиеся низким интеллектуальным уровнем.

Вся совокупность полученных данных свидетельствует о валидности ЦТО как метода исследования эмоциональных компонентов отношений личности (как в норме, так и при нервнопсихических за­болеваниях). При этом использование невербальных процедур позво­ляет выявить не только осознаваемый, но и бессознательный уровень системы отношений, что может в ряде случаев дать ценную инфор­мацию о внутренних конфликтах больного, характерных для него спо­собах защиты и т. д. используя ЦТО, психолог может быстро сориен­тироваться в таких проблемах, как содержание отношений испытуемого с его семейным или производственным окружением, с партне­рами по малой группе. Возможность многоразового применения ЦТО позволяет получить представление о динамике системы отношений человека, изменения его «Я-образа» и т. д.

Весьма существенной особенностью ЦТО является экономич­ность, проявляющаяся в малом объеме временных затрат на его про­ведение и интерпретацию. Это открывает широкие возможности для применения этого метода при решении задач экспресс-диагностики в условиях массовых психопрофилактических обследований, профес­сионального отбора и т. д. Немалое значение эта особенность ЦТО имеет и при решении обычных медико-психологических задач в ус­ловиях современной клиники. Получаемая с помощью ЦТО инфор­мация является несомненно полезной в психотерапевтической кли­нике, где она может быть прямо использована для ориентации инди­видуальной, групповой и семейной психокоррекционной работы. Новые интересные возможности открываются в детской клинике невро­зов и в психолого-педагогической работе. Здесь ЦТО - как метод изуче­ния отношений, применимый в работе с детьми начиная с 3-4-летнего возраста, - практически не может быть заменен другими психологи-' ческими методами. Наш опыт показывает, что ощутимую пользу ЦТО может принести и в работе с больными хроническим алкоголизмом, помогая оценить возможности применения современных средств те­рапии. Определенные перспективы имеет этот метод и в реабилита­ционной работе с психическими и соматическими больными. Благо­даря быстроте применения, легкости, привлекательности для испы­туемых и вместе с тем психологической и терапевтической значимо­сти получаемых характеристик, цветовой тест отношений может занять определенное место в психологическом инструментарии пси­хотерапевтической и реабилитационной клиники, службы семьи, пси­холого-педагогической консультации, в прикладных социально-пси­хологических исследованиях широкого профиля.


ГЛАВА 8 ПСИХОДИАГНОСТИКА ИНДИВИДУАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ
Методы, описываемые в данной главе, известные под названия­ми «техника репертуарных решеток» или «репертуарные личностные тесты», занимают особое место среди методов психодиагностики лич­ности. Однако неверно было бы рассматривать их в качестве альтер­нативы другим, более традиционным тестовым подходам. Важно, что­бы это было ясно с самого начала, поскольку обращение к некоторым методологическим и теоретическим оппозициям, используемым в данной работе (для более четкого определения целей и задач реперту­арных личностных тестов), может привести к неверному пониманию и отношению к этим методам. Техника репертуарных решеток не за­меняет, а дополняет психодиагностику индивидуально ориентирован­ными методами, дает в руки психологам новые средства. Эти новые средства, будучи использованы наряду с другими методиками, таки­ми, как личностные опросники и проективные тесты, позволяют вы­являть и описывать качественные особенности индивидуального со­знания, реконструировать систему смысловых параметров, лежащих в основе восприятия данным конкретным человеком себя и других людей, объектов и отношений.

Дополнительность техники репертуарных решеток (ТРР) к дру­гим психодиагностическим подходам хорошо поясняет следующий пример. К. Клакхон и Г. Мюррей (цит. по: Carlson R., 1971), опреде­ляя возможный спектр личнмипаостных характеристик (и тем самым и возможный спектр психодиагностических задач), писали, что чело­век в чем-то похож на всех людей, в чем-то похож на некоторых лю­дей и в чем-то не похож ни на кого другого. Традиционная психомет­рика и психодиагностика охватывали преимущественно первые два аспекта - ТРР охватывает и третий аспект - идеографический.

С высказыванием Клакхона и Мюррея невозможно не согласить­ся. Между тем далеко не все психологи были согласны включать тре­тий аспект в число задач психодиагностики и психологии личности

(Cattell R., Cross K., 1952; Eysenck M. J., 1954; Ruston J., Jackson, 1981). Это проявилось в оппозиции номотетического (ориентированного на общее, универсальное, типическое) и идеографического (ориентиро­ванного на описание личности как особой уникальной целостности) подходов к психодиагностике. Многолетняя дискуссия на эту тему (Marceil S., 1977;Kenrick D., Stringfield D., 1980; Kenrick D., Braver S., 1982) затрагивала разные аспекты психологии личности, но с наи­большей силой она разгорелась вокруг проблематики индивидуаль­ного сознания, возможности описывать индивидуальные особеннос­ти восприятия и самовосприятия, оценок и отношений человека на языке универсальных объяснительных конструктов.

Надо сказать, что уровню индивидуального сознания в психоди­агностике до недавнего времени уделялось незаслуженно мало вни­мания. Для номотетической психодиагностики эта тенденция есте­ственна. Экономичнее и на операциональном, и на концептуальном уровнях представить индивидуальные особенности в качестве инди­видуальных отличий по нескольким общим какой-либо группе людей характеристикам или определять степень похожести на какие-либо типичные «личности». Естественно, при этом индивидуальное созна­ние лишается самостоятельной значимости для психодиагностики, превращается в «поставщика» материала для номотетической интер­претации.

Недостаточность традиционных психодиагностических подходов для решения многих задач, которые встали перед психологами, про­явилась достаточно остро. В целом ряде исследований (Adams-Webber J.; 1979; Kenrick D., String-field D., 1980) показано, что инди­видуальные параметры оценок и самооценок у разных людей могут быть настолько различными, что возникает проблема психологичес­кого обоснования групповых шкал: не являются ли они математичес­ким артефактом процедуры, следствием усреднения индивидуальных данных. Конечно, такая крайняя точка зрения едва ли оправданна. Однако все это говорит о том, что есть объективная необходимость дополнить традиционные техники психодиагностики индивидуально ориентированными методами.

До недавнего времени такое объединение и дополнение было не­возможным. Во-первых, традиционная психометрика опиралась на мощный психометрический аппарат, тогда как идеографические техники были «понимающими», апеллировали к особой «проницатель­ной» способности исследователя и мало чем отличались от обычного разговора (причем также не были свободны от спонтанной интерпре­тации).

Во-вторых, индивидуальное сознание человека характеризуется динамикой смысловых образований, тогда как традиционная психо­метрика нацелена на выявление и описание только воспроизводимых надежных фактов.

Важность охвата как устойчивых, так и изменчивых характерис­тик можно проиллюстрировать на следующем примере. Традицион­ные тест-опросники позволяют сделать удовлетворительный прогноз в тех случаях, когда психологов интересуют предсказания на длитель­ные промежутки времени жизни человека (например, при выборе профессии), и оказываются плохо приспособленными для предсказа­ния поведения конкретных людей в конкретных ситуациях при варьи­ровании социального контекста (объясняют менее 10 % дисперсии экспериментальных данных) (Kenrick D., Stringfield D., 1980; KenrickD., Braver, 1982). В этом проявляется гибкость и динамич­ность индивидуального сознания, тесная зависимость субъективной категоризации от контекстных факторов, от состояния, от особеннос­тей той самой уникальной целостности личности, которая не ухваты­вается номотетическими методами.

Дополнительность ТРР к традиционным методам по этому пара­метру можно пояснить, перефразировав цитированное выше выска­зывание К. Клакхона и Г. Мюррея: человек в чем-то не меняется ни­когда (или меняется достаточно медленно), в чем-то меняется часто и в чем-то не бывает постоянным никогда. ТРР позволяет описывать и такие изменчивые характеристики.

Таким образом, ТРР предоставляет возможность не менее стро­го, чем другие психометрические методы, «работать» на уровне ин­дивидуального сознания, т. е. на том уровне, на котором разворачи­ваются основные события психической жизни человека. Репертуар­ные тесты не требуют обращения к групповым нормам и большим выборкам, позволяют применить весь арсенал многомерных стати­стических методов для анализа индивидуального сознания, охваты­вают не только статику, но и динамику смысловых образований лич­ности.

Методические задачи, стоящие перед нами, не позволяют подроб­но остановиться на концепции Дж. Келли, основоположника ТРР. Позитивная оценка его подхода уже неоднократно давалась на стра­ницах отечественной печати (Козлова И. Н., 1975; Шмелев А. Г., 1982а, 19826), 1983; Похилько В. И., Федотова Е. О., 1984). Многие положе­ния теории Дж. Келли, такие, как принцип развития, целостность и системность, принцип активности, представление о важной роли про­гнозирования в развитии смысловой сферы, близки психологической традиции. Однако мы не склонны преувеличивать самостоятельный статус и концепции, и метода. Свою психологическую определенность они должны получить, на наш взгляд, на базе более общего подхода, каковым является экспериментальная психосемантика (Петрен­ко В. Ф., 1983; Шмелев А. Г., 1983). Сходство многих положений и методов, средств анализа и представления экспериментальных дан­ных - несомненно. Некоторые из них мы опишем подробно, некото­рые - только назовем. Мы надеемся, что читатель сумеет оценить гиб­кость и универсальность, красоту и конструктивные возможности ре­пертуарных тестов.

Методики ТРР. При знакомстве с ТРР удивляет разнообразие ме­тодик: это могут быть варианты структурированного интервью, мето­дики типа «бумага - карандаш», стандартные компьютерные интерак­тивные программы, методики сортировки и еще ряд других. Что же объединяет их и отличает от других техник субъективного шкалиро­вания, стандартизированного самоотчета, интервью, таких, как семан­тический дифференциал, аджективные контрольные списки или раз­личные варианты клинической беседы?

Первое отличие от других стандартизированных психометрических методик заключается в том, что в ТРР используются не заданные извне, а собственные, «вызванные» у самого испытуемого, конструкты.

При составлении репертуарной решетки необходимо учитывать сле­дующие три принципа: принцип битюлярности конструкта, принцип индивидуальности, принцип диапазона применимости конструкта.

Принцип биполярности - один из самых важных и фундаменталь­ных для ТРР. Он требует учета не только феноменов сходства, груп­пировки и обобщения, но и феноменов противопоставления. Действи­тельно, оценки людей и событий через систему оппозиций максимально информативны для целей предсказания, поскольку позволяют видеть не только нечто данное, но и противоположное первому. Это может быть альтернативный способ поведения, или качество, или вещь. Дж. Келли не одинок в своих представлениях о биполярности. Дж. Диз вводит механизм противопоставления в качестве одного из двух определяющих ассоциативное значение (Dees J., 1965). Сход­ную позицию занимает советский психолингвист А. А. Брудный (1971), определяя значение как систему оппозиций. В его работе есть хороший пример принципа биполярности. Дословный перевод поня­тия «железная дисциплина» с русского на осетинский язык имеет смысл, противоположный действительному, поскольку в русском языке железо (как более твердое) неявно противопоставляется дереву, а в осетинском (как более мягкое) - стали.

Конечно, конструкт не сводится к значению, но механизмы обра­зования - сходные. Конструкт отличается от концепта тем, что задает не номинальную шкалу (класс), а, как минимум, шкалу порядка. Кон­структ - это «референтная ось» (Bannister D., Fransella F., 1977) типа «север -юг», основной параметр оценки, причем элементы, которые в одном случае могут быть на одном полюсе, в другом - могут ока­заться на противоположном. Иными словами, если мы ожидаем в ка­ком-либо помещении увидеть стул, то для понимания нашего ожида­ния важно знать то, мы не ожидаем увидеть в этом помещении. Так, например, это может быть кресло или табуретка.

Если человек использует в своих оценках качество «равнодушный», то для понимания смысла, который он вкладывает в это слово, необхо­димо знать, чему в данном конкретном случае противопоставляется им «равнодушие». Один может считать равнодушным человека в том слу­чае, когда он незаботлив, немилосерден. Другой может считать равно­душным человека, когда он невосторжен, неэмоционален.

Надо сказать, что тотальность принципа биполярности конструк­та оспаривается некоторыми исследователями.

Так, в работах В. В. Столина достаточно аргументированно дока­зывается возможность существования однополюсных конструктов и в конкретном экспериментальном исследовании когнитивных и эмо­циональных составляющих смысла «Я» показывается действитель­ное наличие таких однополюсных конструктов у испытуемых. «Од­нополюсный конструкт» означает, что «человек в своем сознании ис­ключает саму возможность иного осмысления явления, события, обстоятельства» (Столин В. В., 1983, с. 158). В традиции теории Келли такие конструкты называются конструктами со скрытой, неявной оп­позицией (вводится определение «погруженного» полюса, т. е. полю­са, который не представлен в сознании). Последнее утверждение нуж­дается в проверке. Во всяком случае, тотальность принципа биполярности пока еще нельзя считать абсолютно доказанной, скорее этот принцип представляет собой теоретическую и экспериментальную проблему, которая еще ждет своего решения. Тем не менее там, где это оказывается возможным, применение принципа биполярности действительно позволяет конкретизировать и эксплицировать реаль­ное содержание конструкта и оказывается важным и полезным в экс­периментальной работе.

Принцип индивидуальности - следствие представлений Келли о человеке как об активном исследователе (personal scientist), который не просто усваивает извне готовые средства оценок и предсказаний, но сам производит различения и обобщения, выдвигает гипотезы и проверяет их в реальном поведении. Те из создаваемых им конструк­тов, которые позволяют предсказывать и различать события, остают­ся; те же, которые оказываются неудачными, разрушаются. Следова­тельно, у человека могут быть свои собственные конструкты, уни­кальные, непохожие на «чужие» и групповые, и нам необходимо уметь выявлять и такие конструкты.

Принцип диапазона применимости подчеркивает, что каждый конструкт может быть применен к ограниченному набору объектов (эле­ментов). Следовательно, «управляя» набором (репертуаром) элемен­тов, можно вызывать разные по уровню общности и диапазону при­менимости конструкты. На этих принципах и построены процедуры «вызывания» собственных индивидуальных конструктов человека.

Техник вызывания конструктов существует множество. Мы по­знакомимся с некоторыми из них, наиболее популярными.

На первом этапе необходимо выбрать исследуемую область, оп­ределить ее границы и «вызвать» набор объектов (в дальнейшем -репертуар элементов) таким образом, чтобы: а) в нем были представ­ленье по возможности различные локусы выбранной области и б) эле­менты относились к одной какой-либо категории (требование гомо­генности). Последнее требование очень важно, поскольку, нарушая гомогенность элементов, мы нарушаем принцип диапазона применения конструктов, вследствие чего процедура вызывания будет неудач­ной. Мы получим часть конструктов, которые могут быть применены только к нескольким элементам из нашего набора, а часть конструк­тов - с неограниченным диапазоном применения (типа осгудовских факторов, которые представляют собой смысловые отображения обоб­щенных аффективных реакций), которые дают мало информации по отношению к исследуемой области.

Элементы могут вызываться несколькими способами: \) конкретным набором (например, имена реальных людей, лите­ратурных героев, названия или фотографии предметов, рисунки);

2) ролевым списком, который заполняется самим испытуемым (например, «мужчина, оцениваемый положительно», «отец», «я через 10 лет» и т. п.);

3) выбором в процессе беседы, обсуждения выбранной области или темы.

Репертуар элементов может варьировать в широких пределах. Од­нако слишком мало (меньше 8) и слишком много (больше 25) элемен­тов брать нежелательно, так как в первом случае мы получим нена­дежные оценки связей между конструктами, а во втором случае про­цедура заполнения репертуарной решетки может быть утомительной для испытуемого (и для психолога), а по своей информативности не будет значительно отличаться от решетки, имеющей 15 или 20 эле­ментов.

Способ вызывания конструктов методом триад. Один из самых распространенных методов предложен Дж. Келли под названием «ме­тод минимального контекста» (Kelly G., 1955). Из репертуара выби­раются тройки элементов (триады). Для каждой триады испытуемый должен выбрать два элемента, самых сходных в чем-то между собой и отличающихся, по этому параметру, от третьего. Обязательное тре­бование заключается в том, чтобы оба полюса конструкта были опре­делены (принцип биполярности). Если элементов не очень много, то можно брать все возможные триады из набора. Однако, как показы­вают конкретные исследования, после тридцати триад редко появля­ются абсолютно новые конструкты (Похилько В. И., Федотова Е. О., 1984). Поэтому на практике, как правило, ограничиваются неболь­шим набором триад, например, с таким расчетом, чтобы каждый эле­мент встретился с каждым хотя бы один раз.

Метод самоперсонификации. Этот метод — вариант метода три­ад. Отличие состоит в том, что в каждую триаду в качестве одного из элементов входит элемент «Я сам». Этот метод позволяет выявлять наиболее личностно-релевантные конструкты.

Метод полного контекста. Испытуемый работает сразу со всем набором элементов (лучше, если они будут выписаны на карточках) и классифицирует их различными способами. Таким методом можно «вызывать» невербализованные и невербализуемые конструкты, напри­мер, попросить испытуемого разложить карточки на две группы по сход­ству между собой. После того как переписаны номера карточек в каж­дой группе, испытуемого просят разложить их по какому-либо другому признаку. Если испытуемый не может точно определить принципы для той или иной классификации, можно попросить его определить их ме­тафорически, образно. Этот способ позволяет сразу же в процессе «вы­зывания» конструктов «заполнять» репертуарную матрицу.

Т. Кин и Р. Белл предложили оригинальный метод вызывания одно­временно конструктов и элементов (Keen Т., Bell R., 1981). Этот метод может быть рекомендован при первом знакомстве с испытуемым, когда психолог еще ничего не знает о нем и не может сразу определить необхо­димый репертуар элементов. Испытуемому предлагают первый элемент (мы в таких случаях часто используем ролевую инструкцию «Я сам») и просят назвать кого-то (или что-то, если в качестве элементов использу­ются предметы), отличающегося от первого элемента каким-либо значи­мым образом. После того как определены оба полюса конструкта, испы­туемому предлагается назвать третий элемент, относящийся к данному конструкту. Этот третий элемент становится первым для следующего конструкта, и процедура повторяется дальше, пока не будет исчерпана область или не начнутся повторения конструктов и элементов (рис. 32).

Процедуры «Лестница» и «Пирамида». Эти процедуры позволяют вызывать суперординатные (более базовые, широкие) и субординатные (подчиненные) конструкты . Процедуры могут быть применены само­стоятельно или к вызванным на предыдущем этапе конструктам.

Психолог выбирает один из первоначально вызванных конструк­тов и предлагает испытуемому рассмотреть его более внимательно. Например, был вызван конструкт «застенчивый - общительный». Ис­пытуемому предлагается выбрать более предпочитаемый полюс. Да­лее диалог может идти примерно так:


Рис. 32. Способ последова­тельного вызывания конструктов и элементов

«Лестница»

- Почему Вы предпочитаете общительных?

- Потому что общительные, как правило, преуспевающие, а застенчивые - все неудачники.

- Почему так важно быть преуспевающим?

- Преуспевающих люди уважают, а неудачников жалеют.


«Пирамида»
- Что именно Вы подразумеваете, когда говорите, что человек застенчив?

- Начинает волноваться, когда на него обращают внимание.

- А незастенчивый человек в таких случаях?..

- Радуется, даже стремится к этому.

- А что значит «начинает волноваться»?

- Ну... краснеет, запинается.

- А что Вы подразумеваете, когда говорите, что человек общителен?

- Имеет много знакомых и друзей.


Процедура «Лестница» позволяет подниматься с конструкта бо­лее низкого уровня к наиболее общим для данного человека. В спра­ведливости этого психолог скоро убеждается по мере повторения про­цедуры с новыми конструктами - в процессе восхождения с разных точек часто приходят к нескольким повторяющимся суперординатным конструктам.

Процедура «Пирамида» позволяет вызывать конструкты более низкого уровня, более детальные, субординатные. Обе процедуры можно совмещать. Например, начиная с «Лестницы» (с конструкта, который кажется исследователю важным и значимым), переходить, на «Пирамиду» и наоборот.

Как видим из приведенного выше описания, многие процедуры похожи на структурированное интервью, помогают организовать бе­седу, поддержать контакт с испытуемым. При наличии определенно­го опыта исследователь может использовать для вызывания конструк­тов обычную беседу, уточняя выбранные конструкты вместе с испы­туемым в заключительной части встречи.
Репертуарные матрицы
Прежде чем перейти к описанию способов заполнения решеток и анализа данных, мы считаем необходимым подчеркнуть, что ТРР ориен­тирована на работу с компьютером. Существуют и ручные методы, но они, даже в простых случаях, достаточно трудоемки. Исследователь, пред­полагающий работать с решетками без компьютера, будет разочарован: большие временные затраты на вычисления не оставят времени на обду­мывание и обсуждение. Репертуарные решетки хороши тогда, когда есть возможность быстро проводить анализ, выдвигать гипотезы и проверять их, обсуждая с испытуемым результаты предыдущей работы. Сейчас ла­боратории повсеместно оснащены персональными компьютерами.

Ранговая решетка — самая популярная и самая простая из про­цедур. Выбранные элементы выписываются на карточки, после чего испытуемого просят проранжировать элементы по каждому конст­рукту от одного полюса до другого. В матрице на пересечении строк (конструктов) и столбцов (элементов) стоят ранги каждого элемента по каждому конструкту. Ранговая процедура может быть усовершен­ствована. П. Боксер предложил соединить ранжирование с графи­ческой шкалой (Boxer P., 1980). Эта процедура удобна, когда выпол­няется непосредственно за экраном дисплея (с помощью диалого­вой программы), но может быть проведена и с помощью обычного карандаша и бумаги. Испытуемому предлагают градуированную графическую шкалу (градаций намного больше, чем элементов) и просят на ней проранжировать (проставить карандашом номера) эле­менты. Эта процедура, по нашему опыту, является наиболее удоб­ной для репертуарных решеток, совмещая преимущества ранговых процедур (простота и понятность процедуры для испытуемого) и оценочных (возможность получать шкалы более высоких уровней).

Оценочная решетка. В этой процедуре испытуемый должен оце­нить отдельно каждый элемент по каждому конструкту. Дробность оценочной шкалы может быть разной, однако более семи градаций шкал применять не рекомендуется, так как у испытуемого происхо­дит укрупнение единиц и качество оценки снижается.

Интересный вариант оценочной решетки - решетка типа «гало­чек и пробелов». Испытуемого просят в матрице поставить «галоч­ку», если элемент принадлежит к левому полюсу конструкта, и оста­вить пробел, если к правому. Мерой связи между конструктами для такой решетки может служить простой четырехклеточный φ -коэффи­циент, значимость которого можно оценивать с помощью стандарт­ных таблиц критерия X2 (Практикум по психодиагностике..., 1984).

Для анализа ранговых и оценочных решеток можно применять различные виды многомерного анализа данных. Наиболее распрост­раненными являются различные варианты кластер-анализа (иерархи­ческие и неиерархические) и факторного анализа (параметрические и непараметрические). Программы такого типа есть практически в каждом современном стандартном пакете прикладных статистичес­ких программ. Мы не будем останавливаться на описании алгорит­мов, а рассмотрим конкретный пример.

На рис. 33 приведены результаты иерархического кластер-анали­за конструктов и элементов оценочной решетки испытуемого Т. Ана­лиз такого типа осуществляется следующим способом. Проводится кластер-анализ (по абсолютным значениям коэффициентов корреля­ций) отдельно для строк и столбцов матрицы данных. После этого строки и столбцы матрицы с помощью перестановки приводятся к простому виду (т. е. ветви дендрограммы не должны быть перепута­ны, в матрице должна быть максимально возможная группировка сход­ных элементов). При необходимости полюсы конструкта могут ме­няться местами (эта процедура осуществляется умножением коэффи­циентов данного конструкта на -1, что приводит только к смене зна­ка, а абсолютное значение коэффициента остается неизменным). Иногда происходит и обращение элемента (так, например, элемент «сестра» с отрицательным знаком читается как «человек, противопо­ложный по всем конструктам сестре»).

Как видим, такой анализ позволяет наглядно представить струк­туру связей между элементами и между конструктами, выявить

глубинные конструкты (те, которые стоят «за каждым кластером»), оп­ределить то, как каждая группа сходных элементов оценивается с по­зиций каждого «глубинного» конструкта.

В данном случае анализ кластер-грамм испытуемого Т. (который проходил лечение в стационаре по поводу неврастении с депрессив­ными тенденциями) показывал, что у него есть серьезные проблемы с идентификацией и самооценкой. В процессе совместного обсужде­ния результатов Т., по его словам, «несколько раз переживал сильное удивление, которое сменялось узнаванием и пониманием». Так, он был удивлен тем фактом, что «Идеал Я» и «женщина, оцениваемая положительно» практически совпадают по всем конструктам, за ис­ключением одного: «лидер - ведомый». После повторной проверки собственных оценок Т. был вынужден признать этот факт. Не менее сильное удивление вызвал и тот факт, что в один кластер вместе с элементом «Я через 10 лет» попали как «мужчина, оцениваемый по­ложительно», так и «женщина, оцениваемая отрицательно», которая отличается от «Я-образа» в будущем только по двум конструктам: «глу­пая» и «тянется к деньгам». Дальнейший анализ позволил вскрыть реальные причины серьезных переживаний Т. по поводу себя и свое­го будущего, позволил взглянуть на многое с иных точек зрения.

Ретроспективная и проспективная оценки своего развития становятся более наглядными при изучении результатов факторного анализа этой решетки (рис. 34). Линия, соединяющая три точки: «Я 10 лет назад», «Я сейчас» и «Я через 10 лет», - позволяет сделать целый ряд важных пред­положений о том, как с «точки зрения» самого испытуемого в настоящий момент выглядит его жизнь. Так, если предыдущие 10 лет он двигался в сторону «идеала Я» (который, как мы помним, во многом оказывается сходным с «женщиной, оцениваемой положительно») по фактору 1 (от простого, бесшабашного, к сложному, гордому, умному), то свое бли­жайшее развитие ему видится как движение от удовлетворенности, сво­боды, «тяги к культуре», в сторону зависимости, расчетливости и т. п. Обсуждение этих проблем показало, в частности, что пессимизм испы­туемого по поводу своей дальнейшей жизни связан с тем, что обстоя­тельства и намеченная им жизненная программа, как ему кажется, «не­избежно» лишают его многих положительно оцениваемых сторон, дела­ют его жизнь, несмотря на определенные достижения, более трудной и менее приятной («раньше я был лучше и жил лучше»).

Рис. 34. Пространство первых двух варимакс-факгоров оценочной решетки испытуемого Т. Ломаная линия соединяет точки ретроспективного и прорспективного представлений о себе
Причины такого «общего чувства» становятся понятны из анали­за той же ломаной линии. «Раньше» испытуемый приближался к «иде­алу Я», а теперь «уходит от него».

Важно подчеркнуть, что мнение, будто решетки не дают новой информации по сравнению с той, которую можно почерпнуть из обыч­ного разговора, - ошибочно. Получаемые структуры не всегда осоз­наются человеком (как, например, в описанном выше случае) и не всегда очевидны для него. Более того, даже простое заполнение ре­шетки и изучение первичных оценок не позволяют увидеть многое, что становится ясным после построения многомерной модели систе­мы конструктов и элементов.

В этом заключается второе важное отличие ТРР от самооценоч­ных шкал и других стандартизированных психометрических инст­рументов. В ТРР реализован субъектный подход, при котором пред­полагается реконструкция системы смысловых параметров оценок данного конкретного человека, а не оценка его с позиций группо­вых шкал.

Ранговые и оценочные решетки предоставляют новые возможно­сти для изучения восприятия и понимания людьми друг друга.

Обмен решетками. Допустим, нас интересует, насколько сходным и различным является восприятие двух людей (например, мужа и жены или двух друзей) в какой-либо сфере. Для проведения этой процеду­ры необходимо, чтобы элементы решетки были знакомы обоим испы­туемым. Конструкты вызываются индивидуально, после чего:

1. Испытуемый А заполняет свою решетку.

2. Испытуемый Б заполняет свою решетку.

3. Испытуемый Б заполняет решетку А.

4. Испытуемый А заполняет решетку Б.

5. Испытуемый Б заполняет решетку А так, как, епо его мнению, это сделал испытуемый А.

6. Испытуемый А заполняет решетку Б так, как, по его мнению, это сделал испытуемый Б.

Сравнение пп. 1 и 3, 2 и 4 позволяет оценить степень сходства, согласие в восприятиях и оценках. Сравнение пп. 1 и 5,2 и 6 позволя­ет оценить степень понимания испытуемыми друг друга.

Если в решетках используется одинаковый набор элементов, то обе решетки можно совместить в одной и процедура подсчета степе­ни сходства конструктов одной решетки с конструктами другой зна­чительно упрощается. В частности, этот прием удобно использовать, когда в качестве объектов шкалирования в решетке выступают члены какой-либо группы (например, группы тренинга). Каждый заполняет индивидуальную решетку, после чего степень сходства восприятия членов группы попарно можно оценить, например, таким образом:

где R - коэффициент корреляции между конструктами испытуемого А и испытуемого Б; N - количество конструктов испытуемого А.; М-количество конструктов испытуемого Б.

На основании подсчета всех парных коэффициентов сходства можно построить матрицу сходства членов группы и провести кластер-анализ этой матрицы. Выделив группировки, можно, используя снова индиви­дуальные решетки, провести качественный анализ параметров, обус­ловливающих сходство и различие, что дает богатую информацию для понимания многих процессов, происходящих в группе. Результаты та­кой работы можно сделать объектом анализа в групповой дискуссии.

Когнитивная дифференцированностъ. Понятие когнитивной диф-ференцированности (КД) в применении к ТРР заменило понятие ког­нитивной сложности (Biery J., 1965). Когнитивная дифференцированность - это мера того, насколько сложным и многомерным является восприятие данным человеком данной области опыта. Последнее ог­раничение не случайно, поскольку человек может быть когнитивно дифференцированным в одной области и недифференцированным -в другой. Существующие на сегодняшний день меры КД, будучи ис­пользованы изолированно, не могут различать истинную КД от бес­порядочности системы конструктов. Так, Д. Баннистер показал, что наиболее когнитивно дифференцированными (в смысле операцио­нальных мер) являются больные шизофренией. Однако при условии отсутствия патологии мышления мера КД дает важную информацию об организации системы конструктов (Bannister D., 1963).

Оценить КД можно по степени «силы связей» между конструкта­ми. Противоположный полюс КД -это монолитность системы конст­руктов («сцепленность» в единый большой кластер). Чем выше сред­няя величина связей между конструктами, тем менее когнитивно диф­ференцированным является человек.

Для простой оценки степени КД можно использовать меру «ин­тенсивности связей», предложенную Д. Баннистером:


г
де Rij - коэффициент корреляции i-го конструкта j-м конструктом.

Для оценки КД можно использовать такой параметр, как вес пер­вой главной компоненты (процент объясняемой дисперсии). Эти меры, по нашим данным, коррелируют между собой в пределах 0,7-0,9. Од­нако мера Баннистера является предпочтительной в тех случаях, ког­да мы сравниваем решетки с разным количеством конструктов, по­скольку ее легко сделать относительной (поделив на число просум­мированных коэффициентов корреляции).

КД коррелирует с точностью предсказания поведения других лю­дей, с ассимилятивнрстью при восприятии других, с экстремальнос­тью оценочных суждений (Adams-Webber J., 1979; Шмелев А. Г., 1982).

Для отличия истинной КД от беспорядочности конструирования Бан­нистером была предложена следующая процедура. Каждый испытуемый заполняет одну и ту же решетку дважды, с разницей в одну две недели.

Внутри каждой решетки подсчитывается матрица корреляций между конструктами, после чего коэффициенты ранжируются. Ме­рой воспроизводимости структуры связей между конструктами слу­жит коэффициент ранговой корреляции между этими ранжировками в двух решетках. Им же показано, что здоровые испытуемые воспро­изводят паттерн связей между конструктами даже на неповторяющихся наборах фотографий, тогда как больные шизофренией демонстриру­ют смену паттерна связей от серии к серии. Это позволяет отличить истинную КД от беспорядочности конструирования.

Интересный вариант ранговой решетки предложили советские исследователи (Соколова Е. Т., Федотова Е. О., 1982). В их решетке в качестве элементов используется проективный материал (схематичес­кие слабоструктурированные изображения человеческих лиц), что сделало процедуру более тонкой и более чувствительной и позволило измерять не только грубые нарушения системы конструктов (как это было у Д. Баннистера, который использовал хорошо структурирован­ный материал - фотографии), но и динамику оценок и самооценок в норме и у больных неврозами.

Мера КД информативна при сравнении крайних по этому пара­метру групп (наиболее и наименее дифференцированных). Средние значения этой меры малоинформативны. Так, например, показано (Adams-Webber J., 1979), что в процессе профессионального обуче­ния учителя становятся менее когнитивно дифференцированными, на что ряд исследователей шутливо заметили, что профессиональная информация в результате приводит к редукции КД.

Конечно, это неверно. В процессе обучения и освоения нового опыта КД вначале увеличивается, а затем уменьшается. Здесь вклю­чаются процессы интеграции. Нормальное развитие и состоит в том, что два процесса - прогрессивная дифференциация внутри гомоген­ных областей и прогрессивная интеграция (иерархизация, установле­ние связей между подсистемами, укрупнение подсистем) - идут па­раллельно.

В качестве меры когнитивной интеграции (КИ) мы рассмотрим меру, предложенную в работе П. Нориса. В интересном сравнительном иссле­довании систем конструктов здоровых испытуемых и больных невроза­ми было показано, что больные неврозами имеют два типа систем конст­руктов: монолитную (когда все конструкты сцеплены в один большой кластер) и фрагментарную (система состоит из множества мелких клас­теров, никак не связанных друг с другом). У здоровых испытуемых сис­тема конструктов представляет собой несколько четких кластеров, свя­занных соединительными (артикулирующими) конструктами.

Процедура оценки степени артикулированности состоит в следу­ющем. В матрице корреляций сводятся к нулю все коэффициенты, не достигающие значимого уровня (5 %). После этого с помощью ком­пьютера выявляются корреляционные плеяды, такие, где все входя­щие конструкты связаны попарно значимой корреляцией. Эти конст­рукты (корреляционные плеяды) представляют первичные кластеры. Затем выявляются все конструкты, значимо связанные с конструкта­ми первичных кластеров (ответвляющиеся конструкты). Затем выяв­ляются конструкты, связанные с конструктами из нескольких первич­ных кластеров (артикулирующие). Остальные конструкты - изолиро­ванные. После этого строится графическое изображение (рис. 35).

Количественная мера артикулированное™ подсчитывается сле­дующим способом. Возвращаются к «необнуленной» матрице корре­ляций. Все коэффициенты корреляций возводятся в квадрат и умножаются на 100. Затем рассчитываются следу­ющие суммы.

1. Сумма коэффициентов внутри первичного кластера (включая и связи с ответвля­ющимися конструктами). Об­щая сумма представляет коли­чество дисперсии (ДК), при­ходящейся на связи внутри всех первичных кластеров.

2. Сумма коэффициентов между всеми соединительны­ми конструктами. Это диспер­сия, приходящаяся на артику­лирующие конструкты, -дис­персия интро-артикуляцион-ная (ДИА).

Рис. 35. Монолитная —(а), артикулирован­ная - (б) и фрагментарная - (в) системы конструктов
3. Сумма коэффициентов всех артикулирующих конструктов со всеми остальными (исключая изолированные). Это экстра-артику­ляционная дисперсия (ДЭА). Мерами артикулированности служат следующие два отношения: ДИА/ДК и ДЭА/ДК. Очевидно, что оба этих отношения будут максимальными при артикулированной сис­теме и минимальными как при монолитной, так и при фрагментар­ной. У больных неврозами (обсессивный невроз) значимость разли­чий этих мер от контрольной группы была высокой - для первого отношения различия значимы на уровне р < 0,001, а для второго от­ношения - на уровне р < 0,01.

Совмещение качественного и количественного анализов в ТРР от­крывает новые возможности для повышения информативности метода.

Иерархический анализ. При обсуждении результатов иерархичес­кого кластер-анализа мы ничего не могли сказать о степени значимос­ти каждого конструкта для человека, поскольку иерархия дендрограммы - это просто способ представления сходства или иерархия похожестей конструктов. Процедуры, позволяющие выявлять значимость кон­структа, называются импликативными (оценка того, насколько один конструкт обусловливает другой).

Импликативная решетка. Предложена Хинклом (Bannister D., Fransella F., 1977; Adams-Webber J., 1979). Вызванные на предыду­щем этапе конструкты организуются в квадратную матрицу (без эле­ментов). Испытуемому дается приблизительно такая инструкция: «Представьте себе, что Вы изменились по данному конструкту (пере­шли с одного полюса на другой). По каким еще из оставшихся ка­честв Вы при этом изменитесь тоже?». Инструкция может быть и от­влеченной.

Мы используем удобный способ заполнения импликативных мат­риц. Импликации каждого конструкта проставляются в матрице дваж­ды: по строке (горизонтальной чертой) и по столбцу (вертикальной чер­той). Матрица считывается по строкам. Горизонтальная черта означа­ет, что конструкт-строка имплицирует конструкт-столбец; вертикаль­ная черта означает, что конструкт-столбец имплицирует конструкт-стро­ку; «крест» означает, что оба конструкта имплицируют друг друга.

Анализ импликативных матриц. Для каждого конструкта под­считывается количество конструктов, которые он имплицирует, и количество конструктов, которые имплицируют данный конструкт. Конструкты, которые дают максимальное количество импликаций, а сами имплицируются немногими конструктами, - доминантные, суперординатные.

Между конструктами по доминантности могут быть конфликт­ные отношения, такие, как нетранзитивность импликаций (А импли­цирует Б, Б имплицирует С, а С имплицирует А). Относительное чис­ло нетранзитивных триад используется как показатель конфликтнос­ти импликативной матрицы.

Однако эта мера достаточно общая, поскольку «слабые», подчи­ненные конструкты, да к тому же сходные друг с другом, могут (в силу маленькой разницы между ними) входить в нетранзитивную три­аду, что отнюдь не означает наличия конфликта между ними в созна­нии человека.

Сделать иерархический анализ более информативным позволяет процедура, предложенная в работе Р. Гленвилла (Glanville R., 1981). Она осуществляется следующим образом. Наносят номера конструктов на окружность. Затем, двигаясь по строкам импликативной матрицы, обо­значают линиями со стрелками все импликации конструктов (рис. 36, а). Конструкты, имплицирующие друг друга (крест в матрице), соединя­ются линией с двумя стрелками.

Затем строят иерархограмму (рис. 36, б). Располагают по гори­зонтальным уровням конструкты таким образом, чтобы на самой ниж­ней находились те, которые имплицируют другие конструкты (не обя­зательно все), а сами не имеют импликаций от других конструктов; на следующем уровне - те, которые имплицируются только конструк­тами нижнего уровня; на следующем - только те, которые имплици­руются конструктами двух нижних уровней. Возможно, рисунок по­лучится не сразу. Однако в итоге исследователь будет вознагражден простотой и ясностью представления импликативных иерархических отношений между конструктами. Конфликтные конструкты (и каж­дый может сам убедиться в этом) не могут быть однозначно размеще­ны на каком-либо уровне (мы их ставим между двумя ближайшими уровнями).

Теперь можно снова вернуться к нетранзитивным отношениям между конструктами. Очевидно, что чем ниже в целом находится не­транзитивная триада, тем более значим конфликт (более базовый уро­вень, конфликт между более сильными конструктами). Конфликтные


Рис. 36. Способ представлений иерархических отношений конструктами на основа­нии анализа импликативных репертуарных решеток: а - круговая диаграмма импликаций, 6 - восстановленная иерархическая организа­ция на основе анализа круговой диаграммы импликаций
отношения между конструктами нужно сделать предметом анализа с испытуемым. Возможно, он не осознаёт этого конфликта, и обсужде­ние поможет ему «навести порядок в системе конструктов».

Решетка сопротивления изменениям. Это еще один тип решетки на выявление иерархических отношений между конструктами. Каж­дый из конструктов выписывают на отдельные карточки. Затем карточ­ки попарно предъявляют испытуемому. Его просят указать предпочи­таемый полюс по каждому конструкту. После чего испытуемому дает­ся примерно такая инструкция: «Представьте себе, что Вам обязатель­но придется измениться (перейти на непредпочитаемый полюс) по одному из этих конструктов. Какой из них Вы бы выбрали?». Испытуе­мый отвечает, и результат заносится в такую же матрицу, как и при импликативной решетке (за тем исключением, что в решетке сопро­тивления изменениям каждый конструкт встречается с каждым один раз и в матрице не будет «крестов»). Обработка решеток сопротивле­ния изменениям полностью аналогична импликативной процедуре.

Много ценной информации может дать сравнение импликатив­ных иерархограмм с иерархограммами, полученными в результате ре­шетки сопротивления изменениям. Часто уровень конструкта в обо­их решетках совпадает. Однако встречаются и сильные рассогласования. Так, например, конструкты могут быть самыми слабыми в импликативной решетке и самыми сильными в решетке сопротивления изменениям. Анализ таких рассогласований позволяет выявить наи­более личностно значимые конструкты.

Динамика решеток. Дж. Келли говорил, что человек - это форма движения. Действительно, решетки меняются, меняются конструкты, меняются связи и отношения между ними. Оценить эти изменения, позволяет опять-таки техника репертуарных матриц.

Существуют два принципа организации лонгитюдных исследований.

Первый, который мы называем лонгитюдной матрицей, заключа­ется в том, что составляется набор конструктов (вызванных или за­данных), по которым испытуемый оценивает себя несколько раз в те­чение некоторого времени (например, в ходе терапии или тренинга, дважды в день - утром и вечером). Исторически первым этот способ (не в применении к решеткам, а в применении к опроснику) предло­жил Р. Кеттелл (Cattell R., Cross К., 1975). В применении к решеткам и к анализу изменений состояния в ходе терапии этот способ исполь­зован П. Слейтером (Slater P., 1970).

В результате такой процедуры получается матрица, где по стро­кам стоят конструкты, а по столбцам - дни заполнения. Факторный анализ такой матрицы позволяет выявить наиболее важные направле­ния, по которым осуществлялись изменения или колебания состоя­ния человека. Проекция в это пространство столбцов-дней позволяет вычертить траекторию изменения состояния человека. Метод хоро­шо работает с набором конструктов, описывающих состояние. Этот метод очень чувствителен и информативен. В частности, наши иссле­дования показывают, что люди по характеру изменения состояния делятся на две группы. У одних четко выделяются три-четыре устой­чивых состояния, по которым человек «перемещается» скачком (из одного в другое и обратно). У других таких четко обозначенных со­стояний не выявляется, а траектория представляет собой плавную или ломаную линию, которая каждый раз оказывается в новой точке про­странства. Анализ конкретных изменений траектории позволяет выя­вить паттерн реакций на различные воздействия и ситуации.

Второй принцип - это заполнение целой матрицы несколько раз (например, до начала тренинга, в середине и после окончания) (Bannister D., Fransella F., 1977). Качественный анализ структурных трансформаций пространств конструктов и элементов позволяет пси­хологу оценить, насколько и как именно повлияла групповая работа на систему смысловых параметров, оценок и самооценок данного человека.

В заключение - несколько рекомендаций. Техника репертуарных матриц хороша не в массовых обследованиях, а при индивидуальной и групповой работе, когда есть живой контакт с человеком, заполня­ющим решетку. Не следует оставлять испытуемого «наедине с решет­кой»: заполнение матрицы может превратиться в однообразную уны­лую работу, и испытуемый будет отвечать формально, с единствен­ным желанием - побыстрее закончить работу. Но и не следует ме­шать испытуемому, навязывать ему свое понимание, формулировать за него конструкты, поскольку в результате такой «помощи» вы може­те получить решетку не испытуемого, а свою собственную.

Решетки трудно фальсифицировать, особенно оценочные решет­ки и особенно в тех случаях, когда испытуемый не видит результа­тов своих предыдущих оценок (например, когда решетку заполняет психолог, задавая испытуемому вопросы). Однако даже при нали­чии установки на фальсификацию система конструктов воспроиз­водится, поскольку испытуемый, пытаясь фальсифицировать оцен­ки людей, объектов или ситуаций, делает это на основе собственной системы смысловых оппозиций, в направлении наиболее значимых смысловых параметров. Наилучший же результат решетки дают в тех случаях, когда между психологом и испытуемым устанавлива­ются отношения сотрудничества. Во всех случаях необходимо стре­миться сделать испытуемого исследователем собственной системы конструктов. Техника репертуарных матриц - хорошее средство для этого.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22

  • ГЛАВА 8 ПСИХОДИАГНОСТИКА ИНДИВИДУАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ
  • Рис. 32. Способ последова­тельного вызывания конструктов и элементов «Лестница»
  • Репертуарные матрицы
  • Рис. 34. Пространство первых двух варимакс-факгоров оценочной решетки испытуемого Т. Ломаная линия соединяет точки ретроспективного и прорспективного представлений о себе
  • Рис. 35. Монолитная —(а), артикулирован­ная - (б) и фрагментарная - (в) системы конструктов