Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


О тенденциях развития русской литературы последних лет: поиски героя




Скачать 93.39 Kb.
Дата06.07.2017
Размер93.39 Kb.
И. В. Некрасова, Самара
О ТЕНДЕНЦИЯХ РАЗВИТИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ: ПОИСКИ ГЕРОЯ


Обсуждение проблемы героя в современной литературе проходит достаточно интенсивно. Это и «круглые столы» критиков и писателей, и дискуссии на страницах «толстых» журналов, и появление одноименных разделов в монографиях и учебных пособиях по современной русской литературе. Спектр разноречивых мнений впечатляет. Если попытаться их как-то обобщить, то можно обнаружить такие варианты: сегодня «герой» как герой в полном смысле слова в литературе отсутствует; это не герой, а персонаж, причём вовсе не положительный; современный литературный герой ещё не родился, но его появление очень ожидаемо.

Поиски героя литературы часто подразумевают выявление «героя времени». Комментируя литературную ситуацию рубежа XX - XXI веков Андрей Битов сказал: «<…> Есть надежда, что открытие героя (или, вернее, героев) нашего времени не только вернёт русским писателям внимание широкой публики, но и, - процитируем "Литературный энциклопедический словарь", - поможет и в действительности "сформировать новый жизненный тип, действующий и мыслящий по образцу литературного героя"» [цит. по: 1, с. 112]. Критик Лев Данилкин считает, что в рубежной литературе все же «выведен Герой-Нашего-Времени»[2, с. 91]. Действительно, в 1998 году В. Маканин издаёт роман с программным названием «Андеграунд, или Герой нашего времени» [3]. В нем центральный персонаж – непубликуемый писатель Петрович, ставший сторожем. Повесть С. Бабаяна «Без возврата. Негерой нашего времени» [4] – примерно об этом же – о том, как математик, кандидат наук не сумел вписаться в жизнь постперестроечной России. То есть между обозначенными авторами «героем» и «не-героем» времени стоит знак равенства. В 1995 году А. Кабаков публикует роман «Последний герой» [5], а в рубежном произведении Т. Толстой «Кысь» [6] центральная фигура – Бенедикт - занят поисками самого себя. Но вряд ли персонажей Маканина и Бабаяна, Кабакова и Толстой можно считать «героем времени» в традиционном понимании.

В литературе социалистического реализма понятие «герой времени» часто коррелировалось с представлением о «положительном герое». Его личностные характеристики оставались, как правило, неизменными, он призван был стать отражением некоей коллективной ментальности, в рамках которой каждый человек всё происходящее в стране воспринимал как часть своей собственной биографии. В литературе периода «перестройки» героем становится «правильный» бандит - современный Робин Гуд, а также теневой магнат, работник тайных спецслужб, мафиозный лидер и прочие не типические, но экзотические персонажи России того времени. Замечу в скобках, что в эти годы, как известно, созданные «здесь» и «сейчас» произведения проходили преимущественно по ведомству масскульта.

Выявление, отыскивание героя становится в определённой мере доминантной характеристикой современной литературной ситуации: «Поиск героя <…> - это, разумеется, пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Героев нашего времени ищут и в XVIII веке (как Василий Аксёнов в романе "Вольтерьянцы и вольтерьянки"), и в народной гуще (как Валентин Распутин в повести "Дочь Ивана, мать Ивана"), и в кругу сегодняшних молодых разночинцев (как Анатолий Курчаткин в романе "Солнце сияло"), и даже среди «новых русских» (как в романе Оксаны Робски "Casual")» [1, с. 113].

Полотно русской литературы рубежа XX – XXI веков калейдоскопичное, подчас вызывающе пёстрое. И это объяснимо, т.к. оно – точное эстетическое отражение нашего времени. Разбег, по мнению М. Черняк, - «от толстожурнальной литературы до массовой, от литературы салонов и клубов до литературы, публикуемой в Интернете» [7, с. 132]. Т. Колядич, характеризуя героев литературы переходного периода, представляет разнообразную палитру, в которой нашлось место и «идеальному» герою («на основе "корчагинского", "маресьевского" мифов» [8, с. 32], и трикстеру, и маргиналу, и молодому герою, и герою-демиургу. Исследователь констатирует: «Появление различных типов героя связано с необходимостью фиксации разнообразных отношений в обществе. Кроме того, увеличение числа жанровых модификаций также предопределило расширение типажей» [8, с. 33].

Можно заметить, что «по мере развития литературного процесса образ, феномен «героя» дробится, претерпевает много превращений и отражений, так что наблюдения над его судьбой поневоле становятся всё более общими и, с другой стороны, частными, разрозненными» [9, с. 78]. Если принять во внимание широчайший поток современной книгопечатной продукции, то создать даже пробную типологию героев будет весьма затруднительно. Критики и литераторы, собравшиеся в 2009 году в РГГУ на вечере «Герой современной прозы», в своих разысканиях обратились к произведениям и авторам общепризнанным и авторитетным. В результате очень приблизительная типология современного героя пополнилась такими образцами, как выпавшая из времени рефлексирующая личность, выживающий и отстаивающий честь и достоинство в условиях беспредела борец, конформист, бездеятельный молодой герой – представитель нового «потерянного» поколения и пр. Позволю себе дополнить этот перечень и в некоторой степени скорректировать его.

«Лишний» человек, «назначенный» центральным героем в литературе XIX века, проявляется и в новейшем литературном процессе.

Текст романа Ал. Иванова «Географ глобус пропил» датирован 1995 годом, но бестселлером стал в последнее время. В центре повествования – тот самый «лишний» человек Виктор Служкин, который никак не может прийти к самому себе, определиться, кто же он такой на самом деле. Тотальное одиночество, непонимание близких, неуверенность в себе – всё это в полной мере свойственно герою романа: «Служкин стоял на балконе и курил. Справа от него на банкетке стояла дочка и ждала золотую машину. Слева от него на перилах сидел кот. Прямо перед ним уходила вдаль светлая и лучезарная пустыня одиночества» [10].

В 2003 г. опубликован один из самых нашумевших в то время романов – «Орфография» Дм. Быкова [11]. Действие в нём будто «двоится» во времени: не всегда ясно, в 1918 или в 2000-е происходят события. Главный герой с псевдонимом Ять – журналист, «колумнист», как сказали бы сегодня. Он – «лишний». Реформа русского языка 18 года отменила букву «ять» и тем самым обессмыслила собственно существование самого персонажа. Он раздираем противоречиями, не в состоянии выбрать между старым и новым; Ять осознает многокрасочность, а не черно-белую палитру времени. Герой запутался, выпал из жизни – и был упразднён.

Черты «лишнего» человека пробиваются в персонаже романа Ал. Слаповского «Синдром Феникса» [12]. Попытки самоидентификации центрального персонажа Гоши – Георгия – Виктора здесь увенчаются успехом. Герой в финале окажется нужным, желанным, понятым. Подобный хэппи-энд вполне оправдан художественно: с самого начала автор даёт читателю возможность понять, что ищущий дорогу к себе персонаж – хороший и достойный человек.

Книги Р. Сенчина сегодня востребованы и обычными читателями, и критикой. Он не раз становился лауреатом и финалистом различных премий. Издательство «ЭКСМО» выпускает его произведения в авторской серии «Современный разночинец». Герои нескольких «свежих» книг Сенчина – типичные представители миллионов обыкновенных, «маленьких» людей. Но могут ли они считаться «героями»? В романах «Лёд под ногами» и «Московские тени» автор разрабатывает тему провинциалов в Москве. Приехавший из Минусинска центральный герой главы «Афинские ночи», его друг – коренной саратовец и другие тридцати – сорокалетние персонажи признают, что идеала юности они не достигли: «Моя жизнь была другой. Я ещё не увяз тогда, не зарос ежедневностью. А теперь все размеренно, все предсказуемо <…>. Все вокруг счастливей меня» [13, с. 122]. Никита Сергеев, главный персонаж главы «Конец сезона» также воспринимает свою ненужность, никчёмность, невостребованность: «<…> Вообще, если разобраться, ничего я не умею. <…> Задумался, в общем, и страшно стало. Полнейший тупик какой-то» [13, с. 339]. Сходные ощущения – у центрального героя романа «Лёд под ногами» Дениса Чащина. Неприкаянный, одинокий, скучно и однообразно проживающий время на съёмной квартире, он, «как выброшенный на лестничную площадку, доказывает закрытой двери свою правоту…» [14, с. 259].

Нынешние писатели при создании сюжета часто используют широкий общекультурный контекст. Это можно наблюдать, в частности, в романе Л. Улицкой «Зелёный шатёр» [15]. Своему любимому – думающему читателю автор посылает многочисленные «интертекстуальные сигналы», которые, по мнению Н. Лейдермана и М. Липовецкого, призваны «актуализировать память культурных архетипов, наполненных высоким духовным смыслом» [16, с. 566]. Такими важными «сигналами», на мой взгляд, становятся в романе литературный и музыкальный контексты.

Большее внимание Улицкая уделяет литературному контексту. Литература как часть культуры, литература как предмет изучения, литература как система художественных текстов (в том числе и запрещённых властью), наконец, творцы – писатели, а также и читатели как личности – все это в комплексе становится полноправным героем «Зелёного шатра». Один из заметных персонажей романа – учитель литературы Виктор Юльевич Шенгели. Именно он привёл своих учеников в неповторимый мир литературы, именно он стал для них тем самым образцом, героем, на которого старались быть похожими центральные персонажи романа Улицкой.

Вообще в произведениях последних лет именно с образом учителя, нередко – филолога, связано не только движение сюжета, но и воплощение представлений автора о герое. Помимо «Зелёного шатра» назову уже упомянутую книгу А. Иванова «Географ глобус пропил», а также романы М. Кучерской «Бог дождя», Е. Чижовой «Терракотовая старуха». Эта тенденция была отмечена, в том числе, в ходе круглого стола «Клуба новых российских писателей», организованного в 2011 году «Литературной газетой» и Московской организацией СП России. Например, Полина Копылова считает, что главным героем современной литературы можно назвать автора, причём само писательство становится сугубо филологическим занятием. Поддерживаю эту точку зрения. Тем более что в нынешней литературе многочисленны примеры использования документальных, автобиографических и мемуарных стратегий в собственно художественной практике [см.: 17, с. 226-231]. Достаточно вспомнить повесть Л. Петрушевской «Маленькая девочка из "Метрополя"» (2006), последний роман В. Аксенова «Таинственная страсть: Роман о шестидесятниках» (2009), книгу В. Войновича «Автопортрет. Роман моей жизни» (2010), книги П. Санаева, Э. Кочергина, Д. Драгунского и др. Пафос воспоминания, обращение к прошлому – и своему собственному, и страны в целом – заметная особенность этих произведений.

В связи с этим простор для поиска репрезентативного героя дают книги, в которых в той или иной мере изображено старшее поколение, часто - бабушки. В русской культуре положительный идеал традиционно обнаруживался в образе родоначальника, прародителя, старейшины. Внимание к таким персонажам – заметная тенденция и русской литературы. Образ пожилой женщины - это, с одной стороны, персонификация родового начала в человеке, а с другой – проявленный идеал автора. Так было в русской классической прозе, так было в лучших образцах деревенской прозы второй половины ХХ века. На страницах нынешних книг можно найти примеры развития традиционных образов пожилой женщины, а также модификации традиции и даже её переосмысления. Позволю себе неполный перечень современных произведений, в которых представлены подобные персонажи – бабушки, прабабушки: рассказ Л. Улицкой «Пиковая дама»; повести Г. Щербаковой «Прошло и это», И. Кочергина «Я внук твой» и П. Санаева «Похороните меня за плинтусом»; рассказы И. Денежкиной «Бабуля» и А. Снегирёва «Бабушка».

В повести Е. Чижовой «Время женщин» жизнь трёх неродных для Софьи - Сюзанны бабушек проходит в условиях меняющегося мира, формирования новой идеологии государства, смены социальных и религиозных парадигм. Бабушки, как сторонние наблюдатели, плывут параллельно новому времени, пересекаясь с ним только в случае необходимости. Все вместе Ариадна, Евдокия и Гликерия становятся воплощением судьбы России, так же, как и они, истерзанной трагедиями века двадцатого. Может быть, прав критик Александр Агеев, который в статье «О пользе бабушек» воскликнул: «А черт его знает, может, и впрямь на бабушках держится русская культура (да, собственно, — жизнь, которая время от времени выдавливает из себя скупую слезу культуры)» [18, с. 251].

Новейшая русская литература развивается интересно и творчески. Эксперименты в области сюжетостроения, разнообразные повествовательные стратегии, расширение жанрового спектра и, конечно же, попытки обнаружения параметров «героя» – тому подтверждение. Каким бы ни представляли героя современной литературы авторы – «лишним», «маленьким», метущимся, маргиналом, эстетом, образцом нравственности или моральным уродом – сам процесс его поиска, безусловно, достоин и читательского внимания, и профессионального изучения. Отсутствие полноценного положительного героя порождает его ожидание. Главное, как отметил прозаик А. Иличевский, «надо просто хорошо писать».

Литература:



  1. Чупринин С. Жизнь по понятиям: Русская литература сегодня. М., 2007.

  2. Данилкин Л. Клудж // Новый мир, 2010, №1.

  3. Маканин В. Андеграунд, или Герой нашего времени // Знамя, 1998. №№1 – 4.

  4. Бабаян С. Без возврата. Негерой нашего времени // Континент, 2001, №108.

  5. Кабаков А. Последний герой //Знамя, 1995, №9.

  6. Толстая Т. Кысь. М., 2000.

  7. Черняк М.А. Отечественная проза XXI века: предварительные итоги первого десятилетия. СПб. - М., 2009.

  8. Русская проза рубежа XX – XXI веков учебное пособие / Под ред. Т.М. Колядич. М., 2011.

  9. Журавлёва А. И. Создание романного героя: «герой времени» // Журавлёва А. И. Кое-что из былого и дум. М., 2013.

  10. Иванов А. Географ глобус пропил. СПб., 2012.

  11. Быков Д. Л. Орфография: Опера в трёх действиях. М., 2003.

  12. Слаповский А. Синдром Феникса. М., 2007.

  13. Сенчин Р. Московские тени. М., 2013.

  14. Сенчин Р. Лёд под ногами: Дневник одного провинциала. М., 2010.

  15. Улицкая Л. Зелёный шатёр. М., 2011.

  16. Лейдерман Н. Л., Липовецкий М. Н. Современная русская литература: 1950 – 1990-е годы. В 2 т. Т. 2. – М., 2003.

  17. Некрасова И.В. Документальность и автобиографизм как заметная сюжетообразовательная стратегия новейшей русской литературы // Литературный текст ХХ века: проблемы поэтики. Челябинск, 2010.

  18. Агеев А. О пользе бабушек // Знамя, 2006, №5.

Каталог: bitstream -> 123456789
123456789 -> Учебная программа для специальности: 1-21 04 01 «Культурология
123456789 -> Рассказ «Из колена Аввакумова»
123456789 -> Вторая причина это массовое осознание того факта, что культурное развитие отнюдь не совпадает с историческим развитием
123456789 -> Пособие по изучению дисциплины Москва 2007 Рецензент: канд истор. Наук В. И. Хорин. Пименов В. И
123456789 -> Л. И. Карпова история воздухоплавания
123456789 -> Учебная программа для высших учебных заведений по специальности