Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


О стиховедческом наследии андрея белого с. С. Гречишкин, А. В. Лавро




Скачать 300.99 Kb.
Дата23.02.2017
Размер300.99 Kb.
О СТИХОВЕДЧЕСКОМ НАСЛЕДИИ АНДРЕЯ БЕЛОГО

С. С. Гречишкин, А. В. Лавро

Памяти Виктора Максимовича Жирмунского

Вклад Андрея Белого в русское стиховедение общеизвестен. Его статьи из сборника «Символизм» — первый опыт статистического исследования русского стиха, первотолчок для всей последующей работы ученых в этой области. За 70 лет, прошедших со дня выхода «Символизма», стиховедческая наука шагнула далеко вперед, но следует принимать во внимание, что основанием для ее развития послужила в первую очередь деятельность Андрея Белого, впервые поставившего проблемы, важные и для современного стиховедения.2 Комплексное исследование этого вклада Андрея Белого является насущной задачей науки. Цель настоящего сообщения — лишь ознакомление с хроникой многолетней исследовательской работы А. Белого и введение в научный оборот неизвестных материалов. Помимо известных книг и статей А. Белого, затрагивающих кардинальные



1 Мы глубоко признательны В. М. Жирмунском; С. И. Гиндину, Б. Ф. Егорову и В. Е. Холшевникову, ознакомившимся с работой в рукописи; замечания их использованы при подготовке окончательного текста.

Принятые сокращения: ГБЛ — Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР и«. В. И. Ленина, ГПБ — Отдел рукописей Государственной пуб» личной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, ИМ Л И — Отдел рукописей Института мировой литературы АН СССР, ИРЛИ — Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР, ЦГАЛИ — Центоаль-иый государственный архив литературы и искусства СССР, ГРМ — Сектор рукописей Государственного Русского музея.



2 Современное литературоведение оценивает значение пионерских исследований А. Белого неизменно высоко; см., например: В. Е. Холшевников. Основы стиховедения. Русское стихосложение. Изд. 2. Изд-во Ленинградского университета, 1972, с. 27-—29; Ю. М. Л от май. Анализ поэтического текста. Структура стиха. Л., «Просвещение», 1972, с. 45—47; М. Л. Г а сп а ров. Современный русский стих. Метрика и ритмика. М., «Наука», 1974, с. 5. 20—21.

7 Заказ № 1193 97

вопросы науки о стихе3, в его наследии сохранилось и значительное количество неизданных материалов, расширяющих наше представление о характере и диапазоне интересов исследователя. Среди них имеются как готовые работы, так и многочисленные черновые и вспомогательные материалы, в совокупности дающие возможность продемонстрировать деятельность Андрея Белого — стиховеда.

Впервые с квалифицированным разбором стиха А. Белый столкнулся в начале 900-х годов на брюсовскнх «средах». Впоследствии А. Белый писал о Брюсове — инициаторе этих штудий: «<...> он учил ковать стих; умел разбирать строку Пушкина до появления первого учебника стиховедения; он на практике, для нас, стал учителем стиховедения; позднейшие стиховеды сложилися в созданной мм атмосфере».4 Необходимо указать также на пристальный интерес к структуре стиха другого «соратника» А. Белого .— Вячеслава Иванова, который «читал у себя на дому курсы лекций о ритме и метре»5 и был одним из инициаторов «Общества ревнителей художественного слова» («Поэтической Академии») в Петербурге.6 «Символисты осозна-

3 Андреи Белый. 1) Символизм. М., «Мусагет», 1910 (4 статьи: «..Чирика и эксперимент», «Опыт характеристики русского четырехстопного ямба». «Сравнительная морфология ритма русских лириков в ямбическом диметре», «Не ной, красавица, при мне...» А. С. Пушкина. (Опыт описания)», с. 231—4Й8 и Комментарии к ним, с. 552—633'); 2) О художественной прозе. — «Горн», кн. 2—3, 1919, с. 49—55; 3) О ритме. — «Горн», кн. 5. 1920, с. 47—54; 4) Ритм как диалектнкп и «Медный всадник». Исследование. М., «Федерация», 1929; 5) Поэма о хлопке. — «Новый мир», 1932, кн. II, с. 229—248. —- Стиховедческих проблем А. Белый касается и в других работах. См.: М. П. Ш т о к м а р. Библиография работ по стихосложению. [Л1.]. ГИХЛ. 1933, с. 84 85.

4 Андрей Белый. Валерий Брюсов. -- «Россия», 1925, № 4 (13). г. 272 Ср. суждение Брюсова: «.Многое, высказанное Белым, было им найдено не без моего влияния» (В. Я. 13 р юс о п. Чем я интересовался. -- ГБЛ, ф. Звб, карт 53, ед. хр. 16, л. 3; цит. по: С. И. Гиндин. Трансформационным анализ и метрика (из истории проблемы). — «Машинный перевод и прикладная лингвистика», вып. 13, 1970, с. 193). ...__.__..

Не исключено, что интерес как Брюсова. так и Андрея Белого к проблемам стиховедения был подкреплен авторитетом их общею гимназического наставника, выдающегося педагога Льва Ивановича Поливанова (1838*—1899), написавшего исследование «Русский александрийский стих», в котором использованы элементы статистического анализа. (Ж. Расин. Гофолня. Перевод Льва Поливанова. М., 1892, с. ХСУ1— С1Х1). Ср.: С. И. Гиндин. Взгляды В. Я. Брюсова на языковую приемлемость стиховых систем и судьбы русской силлабики (по рукописям 90-х годов). — «Вопросы языкознания». 1970. № 2,

с. юе.

5 Андрей Белый. Поэзия слова. Пб., «Эпоха», 1922, с. 34.

6 Перечень работ Вяч. Иванова, в которых затронуты стиховедческие вопросы, см.: М. П. Штокмар. Библиография работ но стихосложению, с. 59, 106. Добавим к нему, что в течение февраля—августа 1920 г. Вяч. Ива нов вел занятия в «Кружке поэзии»'при Литературном отделении Московского государственного института декламации. Сохранились записи высказываний Иванова на заседаниях Кружка, составленные Ф. И. Коган (И.МЛМ, ф. 55. оп. I. ел. хр. 6). Ср.: Андрей Белый Сирии ученого варварства. По поводу книги В. Иванова «Родное и вселенское» Берлин. «Скифы». 1922, г. 5.

П,Ч


ли назначение поэта и как труженика над стихом, — отмечал А. Белый, — в студиях Брюсова, Иванова учились и стиховедению».7

В 1908 году А. Белый вплотную приступил к изучению стиха. Летом этого года он фундаментально проработал стиховедческую литературу на русском и немецком языках;8 (июль 1908 г.): «<...> Читаю Тютчева и окончательно вырабатываю запись ритма; читаю всякое дрянцо по стиховедению, но отмечаю книгу Денисова».9 В феврале—марте 1909 года А. Белый начал практический анализ ритма четырехстопного ямба; эта работа, явившаяся статистической базой стиховедческих статей «Символизма», заняла у него несколько месяцев: «Бешеная работа над ритмом поэтов; <...> увлекаюсь <...> Языковым <...> изучаю его; перечитываю Державина <...> всю стиховедческую литературу» (март), «проделываю анализ ритма поэм Пушкина» (май), «проделываю ритм всего почти «Евгения Онегина» (очень несовершенно)» (июнь), «оканчиваю ритм поэм Пушкина» (июль).10 Первым результатом работы над ритмом стала статья «Лирика и эксперимент», написанная в октябре того же года. В ноябре был создан «Опыт характеристики русского четырех-



7 Андрей Белый. Поэ/,а о хлопке. — «Новый мир», 1932, кп. II, с, 243.

8 О диапазоне этой работы свидетельствует составленный им позднее список «Литература по ритму и метру» (русские и немецкие работы) (ЦГАЛИ, ф. 53, он. 1, ед. хр. 82).

4 Андрей Белый. Ракурс к Дневнику. — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 100; цит. по: К. Н. Бугаева. Андрей Белый. Летопись жизни и творчества. — ГИБ, ф. 60, ед. хр. 107, л. 57—58. — Имеется в виду книга Я. А, Денисова «Основания метрики у древних греков и римлян» (М., 1888). Сохранились тезисы Андрея Белого «Метрика» по работе Денисова (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 52). Впоследствии логика членения систем стихосложения на тоническое, метрическое и силлабическое проецируется у Белого па книгу Денисова (см.: «Ритм как диалектика и «Медный Всадник», с. 50—53).

1(1 А. Белый. Ракурс к Дневнику.., л. 62, 63. В. Ф. Ходасевич описал свою встречу с Белым летом 1908 г. «Я сделал открытие! Ей-Богу, настоящее открытие, вроде. .Архимеда!», — объявил ему Белый. «На столе лежала гигантская кипа бумаги, разграфленной вертикальными столбиками. В столбиках были точки, причудливо связанные прямыми линиями. Белый хлопал но кипе тяжелой своей ладонью: — Вот вам четырехстопный ямб. Весь тут, как па ладони. Стихи одного метра ря.знятся ритмом. Ритм с метром не совпадает п определяется пропуском метрических ударений». «Теперь все это стало азбукой. В тот день это было открытием, действительно простым и внезапным, как архимедово. Закону несовпадения метра и ритма должно быть в поэтике присвоено имя Андрея Белого», — добавляет поэт и критик (Владислав Ходасевич. Некрополь. Воспоминания. Вгихе11е5, 1939, с. 78). — Работа настолько увлекла Белого, что он (в сентябре 1909 г.) приступил к подготовке курен лекций «Ритмика» для «Дома Песни»; этот замысел не был осуществлен из-за чрезмерной занятости исследователя. (Во второй половине 1909 г. А. Белый работал над завершением романа «Серебряный Голубь», созданием теоретико-философских статей для «Символизма» н комментариев к ним, а также принимал деятельное участие в организации книгоиздательства «Мусагет»). Подготовительные черновые материалы к стиховедческим статьям «Символизма» см.: ГБЛ, ф. 25, карт 2, ед. хр. 16.

1°.1 99


стопного ямба», в декабре 1909 — январе 1910 — «Сравнительная морфология ритма русских лириков в ямбическом диметре» и ««Не пой, красавица, при мне. . .» А. С. Пушкина. (Опыт описания)», также вошедшие в «Символизм», выпущенный п свет в апреле 1910 года. Основы метода А. Белого изложены в статье «Лирика и эксперимент», остальные статьи демонстрируют практические выводы из статистической обработки стихотворных текстов. А. Белый неоднократно выступал с лекциями об итогах своих стиховедческих исследований."

Трудно переоценить значение «Символизма» для становления современной науки о стихе. «Он сдвинул изучение русского стихосложения с мертвой точки,12 — писал впоследствии В. М. Жирмунский о Белом, — сосредоточив внимание исследователей не на однообразных и абстрактных метрических схемах, а на живом многообразии реального ритма русского стиха, отклоняющегося в различных направлениях от той или иной из указанных схем».13 А. Белый впервые определил задачи научного исследования стиха, убедительно заявив об этом своими детальными характеристиками ритма четырехстопного ямба у 34 поэтов.м Сравнение числовых характеристик ритма различных поэтов дало Белому возможность реально поставить вопрос о ритмических влияниях, проследить сходство поэтов по ритмическим компонентам.

Первым откликом на книгу Андрея Белого была рецензия В. Я. Брюсова «Об одном вопросе ритма».15 Брюсов, отмечая значение нововведений А. Белого для науки, выдвигает ряд сущест-

" Л. Белый читал лекцию «Ритмика русского ямба» на трех заседаниях «Общества ревнителей художественного слова» в Петербурге (февраль 1910 г.), в редакции журнала «Аполлон»; для подготовки к выступлениям А. Белый запрашивал корректуры стиховедческих статей из печатавшегося «Символизма», ибо, как он извещал, «лекция боевая; должен хорошо подготовиться» (Письмо к А. М. Кожебаткину от<ПЗ февраля 1910 г.>. — Ц ГА ЛИ, ф. 53, ол. 3, ед. хр. II). В. Пяст вспоминал о выступлении Белого: «Как методы, как наглядность подхода к ритму, так и выводы Белого зпучали чем-то вроде до гениальности простого откровения» (В. Пяст. Встречи. М., «Федерация», 1929, стр. 153). В апреле 19,10 г. А. Белый выступил с этой лекцией («Эксперимент в лирике») в Историческом музее в Москве. Сведения о лекционной деятельности почерпнуты преимущественно из перечня выступлений А. Белого, составленного им самим (А. Белый. Себе на память. — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 96).



12 Ср. замечание А. Белого о своей книге: «Она псе же сдвинула стиховедение с мертвой точки, поставленной всем девятнадцатым веком» (Андреи Белый. Между двух революций. Л., <>1934>, с. 379).

13 В. Жирмунский. Введение в метрику. Теория стиха. Л., «Асас1е-ппа», 1925, с. 33.

11 Общие тенденции развития ритма четырехстопного ямба в русской поэзии, установленные А. Белым, подтверждаются новейшими данными К. Тара-новского, более точно и на более широком материале исследовавшего этот размер. (См.: Кирнл Т ар а нов с кн. Руски дводелни ритмови. Београл. 1963; Кирилл Т а р а н о в с к и и. Основные задачи статистического изучения славянского стиха. — «РоеНск. Рое(укз. Поэтика. II». \\'аг5га\уп, 1966. с. 17,4—196).

15 «Аполлон», 1910, № 11, октябрь—ноябрь (отд. I), с. 52—60.

100


венных возражений; он даже отказывается признать метод Белого строго научным, находя его схематичным и субъективным. Брюсов считает неаргументированным количество обработанного материала (по 596 стихов из каждого поэта). Также он подвергает сомнению выводы о ритме стиха, полученные на основе анализа лишь одного из совокупности составляющих элементов — количества п местоположения ниррнхисв. Многие из упреков, однако, были не вполне справедливы. Так, вопреки утверждению Брюсова, А. Белый отмечал в «Символизме» ритмическую значимость «паузных форм», цезур, логических ударений и пр. (см., напр., с. 330, 589), но вынужден был ограничиться описанием ниррнхпсп как наиболее важного компонента ритма. Справедливо указано, что «Брюсов не выдвинул самостоятельной позитивной методологической установки, которую мог бы противопоставить критикуемой им теории А. Белого, н, в сущности, обошел вопрос о заслуге Белого в создании статистической теории русского стиха».16

Андрей Белый написал ответ на рецензию Брюсова, оставшийся неопубликованным. Упрекая Брюсова в недостаточном ознакомлении с книгой, он выдвигает ряд концептуальных и частных возражении, параллельно еще раз раскрывая свой метод (см. Приложение 1). В «Ответе Брюсову» А. Белый наметил также перспективу комплексного исследования русского стиха, для которого статьи «Символизма» были бы только подготовительным опытом. К осуществлению этого плана ему удалось приступить.

В апреле 1910 года при книгоиздательстве «Мусагет» начал свою деятельность Ритмический кружок, после того как Андрей Белый согласился на предложение «мусагетцев» С. Н. Дурылина, А. А. Сидорова и С. В. Шенрока возглавить студию стиховедения.17 Помимо трех вышеназванных, деятельными участниками кружка стали Е. Н. Чеботаревская, В. О. Станевич, В. О. Нилен-дер. А. А. Баранов (Рем), В. Ф. Ахрамович, А. И. Ларионов и др. Занятиями в Ритмическом кружке начал свои стиховедческие исследования С. П. Бобров. Коллективная работа позволяла статистически обработать огромные стиховые пласты, поэтому А. Белый поставил задачей кружка уже не показательный анализ, как в «Символизме», а всеобъемлющее и всестороннее описание ритма одного размера; объектом исследования был взят пятистопный ямб. В мае 1910 года, после организационных засе-

16 Л. С. Ф л е и ш м а н. Письма Б. В. Томашевского В. Я. Брюсову. — «Труды по знаковым системам. V». (Ученые записки Тартуского гос. университета, вып. 284). Тарту, 19711, с. 532—533.

17 Андрей Белый сообщал об этом Э. К. Метнеру: «Завтра в два часа дня в Мусагете соберется кружок студентов, желающих заниматься а) теоретической эстетикой, Ь) историей искусств, с) ритмом; я дам им задачи на лето» (ГБЛ, ф. 167, карт. 2, ед. хр. 13).

*' 101


даний, был распределен стиховой материал для обработки на летний период. А. Белый счислял летом пятистопный ямб Баратынского, Тютчева и лирики Пушкина; 18 кроме того, он вплотную приступил к исследованию паузных форм.

Заседания Ритмического кружка возобновились в августе и продолжались до конца ноября.19 Особое внимание Л. Бельм"» обратил па методику «записи пауз»; много усилий было также уделено выработке единой номенклатуры и общих принципов статистической обработки текстов. Сохранились протоколы заседаний кружка, которые вел секретарь В. Ф. Ахрамовнч; приводим выдержки:

«<Собранпе 4 октября 1910 г.>

<. . .> Б. Н. Бугаев охарактеризовывает вкратце результаты своей летней работы над Пушкиным, Баратынским и Тютчевым. <. . .> Прежде всего, у Баратынского, по сравнению с Пушкиным особенно и с Тютчев<ым>, в 5-ст<оппом> ямбе больше ускорений. А рп'оп в 5ст<онпом> ямбе вообще, конечно, должно быть больше ускорений, чем в 4-стопном, благодаря лишней стопе, напр<имер>, у Б<аратынско>го на 100 строк 115 ускорений. <. . .> Самое интересное, независимо от статистики, это то, что количество ускорений на 3 стопе, столь редко<е> в 5-ст<оппом> ямбе (подобно уск<ореппям> на 2 ст<опе> в 4-стопном), увеличивается к старости, во 2-ой половине творчества. «Па посев леса» Бар<атынско>го, ритмически очень бедное, все построено на ускор<е»ши> 3 стоны и наузн<ой> форме «а» на ней.20 Преобладающей паузн<ой> формой является «с». <. . . >

Б. Н. Бугаев указывает на необходимость таблиц нз-ме<не>ний преобладания той или иной стопы у поэта с хронологическим освещением. <. . .> Сумма ритмических ускорений Б<аратыпско>го превалирует над суммой П<ушкп>на и Т<ютче>ва. Среднее 4-ой стопы Тютчева — выше Б<аратын-

13 Исследование проходило в основном п нюне, когда Л. Белым жил на даче в Дсмьянове, причем он работал не только над ритмом пятистопного ямба названных поэтов, но и над их словарем: «Собираю материал на тему: «солнце, луна, воздух, водя, небо» у Пушкина, Тютчева, Баратынского» (Андрей Б с • л ы м. Материал к биографии (интимный), предназначенный для изучения только после смерти автора. — ЦГАЛИ, ф. 53, он. 2, ед. хр. 3, л. 57 об. — Ср. замечание п письме к А. М. Кожебаткину от <3 июня 1910 г.>: «думаю дать Вам статьи о лирике «Пушкина, Тютчева и Баратынского»; собираю данные». — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 3, ед. хр. II). Эти исследования легли п основу позднейшей (1916) статьи «Пушкин, Тютчев и Баратынский в зрительном вос-•прнятьи природы» (Андрей Белый. Поэзия слова, с. 7—19).

19 Подробнее об этом см. главу «Ритмический кружок» в мемуарах Андрея Белого «Между двух революций», с. 392—396. Ср.: Андрей Белый. Воспоминания о Блоке. — «Эпопея», № 4. Берлин, «Геликон», 1923, с. 169, 181, 196—197.

20 Теоретическое обоснование «паузных форм» см.: «К будущему учебнику ритма» (Приложение 2).

102


ско>го и П<ушки>на. 3 стопа, по мере падения других стоп, повышается. Если бы нам удалось проявление всех этих особенностей у поэтов по годам, — мы нашли бы известную закономерность в соответствии ритма и возраста поэта. <...> В ритмич<еском> отношении в 5-ст<опном> ямбе наиболее богат Б<аратынс>К11Й. Затем незначительно меньше Тютчев. Пушкин I! лирике не так богат».21

Па этом же заседании А. А. Баранов (Рем) «объясняет новый способ определения ритма стихотворений»; на заседании 8-го ноября он читает обстоятельный реферат о принципах своего метода, чрезвычайно заинтересовавшего Андрея Белого.22 В последующих своих работах, в том числе и в книге «Ритм как диалектика и «Медный Всадник»», А. Белый в основу учения о «ритмическом жесте» положил формулу Баранова.

«<Собранпс 8-го ноября 1910 г.>

<. . .> Б. 11. Бугаев сделал ритмический разбор молодых поэтов из «Аполлона» — Мандельштама, Зенкевича (ритм богатый) и Карпова (очень бедный)».23

28 по;-!(Зря НЛО годя А. Белый уехал за границу. Па последнем перед отъездом заседании (22 ноября) он предложил членам кружка самостоятельно закончить обработку пятистопного ямба и перейти к изучению шестистопного. Последующие собрания вплоть до лета 1911 года проходили без его участия.24

Итог коллективной работы над пятистопным ямбом был подведен 18 мая 1911 года. Среди участников исследования должны

21 ЦГАЛИ, ф. Г)3, оп. I, ед. хр. 337.

22 А. Белый изложил этот способ счисления ритма на заседании «Общества ревнителей художественного слова» в Петербурге 28 января 1912 г. (см. отчет Н. В. Недоброво. — «Труды и дни», 19.12, № 2, с. 25).

23 ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 337. — Зафиксирован отзыв А. Белого о О. Э. Мандельштаме: «пэонненший из поэтов» (В. П я с т. Встречи, с. МО). Кружок разбирал стихотворения О. Мандельштама, М. Зенкевича и Н. Карпова, опубликованные в журнале «Аполлон» (1910, № 9, июль—август, <отд. Ш>, с. 5—12).

24 А. Белым вспоминал: «Ритмический кружок — последняя пядь Москвы, которая еще держала меня; но путь жизни с Асей, соединившийся с неизбежным отъездом за границу, конечно же перевешивал» (Андрей Белый. Между двух революций, с. 396. Ася — Анна Алексеевна Тургенева (189! —1966) — первач женп А. Белого). Члены кружка оповещали Белого о ходе работы. В. Ф. Ахрамовнч писал ему 17 января 1911 г.: «<...> после вашего отъезда тую и малолюдно собирался кружок раза два <. . .> Значительно был пополнен список поэтов, так что на одного рнтмнста приходилось по несколько тысяч стихов» (ГБЛ, ф. 25, карт. 8, ед. хр. 19). «Ритм идет: пока еще не собирались после Рождества, по п понедельник (17-го) будет собрание, — сообщал Белому С. П. Бобров 14 января 1911 г. — <.. .> Кстати — у Горо-дснкого 5-стопного ямба не оказалось — это жаль — ведь разбор Ваш его четырехстопного ям'ба произвел очень сильное впечатление. <...> Шестистопный ямб заканчивается. Сидоров сейчас разбирает Бальмонта — и говорил мне, что у него очень хороший ритм. Прения о счете фигур и о паузных формах понемногу улеглись, но еще не совсем <...>» (ГБЛ, ф. 25, карт. 10, ед. хр. 2).

103

быть упомянуты: Андреи Белый (лирика Пушкина, Баратынский, К- Павлова, Огарев, Тютчев), С. П. Бобров (Ломоносов, Сумароков, Державин, Капнист, Вяземский, Фет, Бунин), А. А. Сидоров (лоэмы Пушкина, Веневитинов, Бенедиктов, Полежаев, А. Майков, Надсон, Бальмонт, Блок, А. Белый, И. Анненский, Волонпгн, Гумилев, Эллис, С. Соловьев), С. Н. Д у-рылин (Жуковский, лирика Лермонтова, Щербина, Вл. Соловьев), С. В. Шеи рок (Дельвиг, Языков, А. К. Толстой, Мережковский, 3. Гиппиус, Вяч. Иванов), В. О. С т а и е в и ч (поэмы Лермонтова, Брюсов), Е. Н. Чеботаревская (Полонский, Кузмпн, Сологуб), А. И. Ларионов (Мей, Случевскпй, Лохвицкая). К сожалению, результаты этой работы не были обобщены, отчасти в связи с тем, что А. Белый, непременный руководитель кружка, по возвращении в Россию (май 1911 г.) уже не уделял стиховедческим исследованиям основного внимания, приступив В'плотную к работе над романом «Петербург», а затем, в марте 1912 года, вновь уехал за границу, теперь уже на 4 года.25 С рассказом о ходе работы Ритмического кружка, в том числе об исследовании пятистопного ямба, А. Белый выступал 28 января 1912 г. в Петербурге на заседании «Общества ревнителей художественного слова». Н. В. Недоброво26 в своем отчете об этом собрании утверждал, что, в сравнении со стиховедческими статьями из «Символизма», ныне «приемы работы над ритмом подвергнуты кружком дальнейшему усовершенствованию, при котором устранен личный исследовательский произвол, чем создается возможность коллективной работы; установлено также более справедливое отношение к отдельным метрически правильным строкам, которые теперь уже не представляются чем-то



25 Сохранилась часть материалов по пятистопному ямбу; из них большинство принадлежит Белому (около 900 карточек, на которых расписаны стихотворения Пушкина, Баратынского и Тютчева). Па карточках зафиксирован первичны» материал для статистической обработки пятнстопноямбиче-ских стихотворении; каждая из цитат отнесена к определенному роду «фигур» или «паузных форм» (ЦГАЛИ, ф. 53, ом. I, сд. хр. 339). Определения «фигур» н «паузны* форм» см. «К будущему учебнику ритма». Сохранилось также небольшое количество материалов Л. Белого по счислению пятистопного ямба Огарева и наброски графиков хорея на материале стихотворений Пушкина, Лермонтова. Языкова, Бенедиктова, К. Павловой, Полонского, Брюсова, А. Белого (ЦГАЛИ, ф. 53, он. I, ед. хр. 50).

26 Недоброво Николай Владимирович (1882—1919) — поэт, пвтор стиховедческой статьи «Ритм, метр н их взаимоотношение» («Труды и дни», 1912, № 2, с. 14—23), в которой выводы А. Белого были доведены до сомнения в реальности существования метров. В январе—феврале 1910 г. (К. Н. Бугаева. Андрей Белый. Летопись жизни и творчества, л. 66) и в феврале 1912 г. Недоброво регулярно встречался с Л. Белым: «Часто бываем с ним <Вяч. Ива-новым> у Недоброво» (Андрей Белый. Материал к биографии (интимный), л. 61). О Недоброво см.: Андрей Белый. О ритмическом жесте, гл. I (Приложение 3).

104

вроде ритмических провалов, но включаются в общую структуру

ритма».27

Реальным итогом работы кружка стал «Учебник ритма», выработанный на занятиях кружка под руководством Андрея Белого на основе опыта комплексного изучения пятистопного ямба, ;) также теоретического осмысления проблем, не нашедших своего выражения в «Символизме».28 «Учебник» остался неопубликованным (см. Приложение 2).29 Метод изучения стиха, предложенный в «Учебнике ритма», оказался шагом вперед по сравнению со статьями из «Символизма», и, если бы он был своевременно напечатан, то, вероятно, многие из упреков в адрес А. Белого, в частности, упрек в апологетизацни ритмической функции пнррнхиев («ускорений»), отпали бы сами собой.30



27 Н. В. Недоброво. Общество ревнителей художественного слова в Петербурге. — «Труды и дни», 1912, № 2, с. 25. Примечательны и слова В. А. Чудовского, в целом критически относившегося к результатам стиховедческих исследований Белого: «Я всем нутром своим чувствую необычайную остроту настоящего момента в изучении стиха. Семя, брошенное Андр<еем> Белым, не может не взойти; н здесь, кто первый палку взял — тот и капрал» (письмо к С. К. Маковскому от 23 октября 1911 г. — ГРМ, ф. 97, ед. хр. 295).

28 По сообщению П. Н. Зайцева, разработке «Учебника ритма» было посвящено заседание Ритмического кружка 21 ноября 1911 года. (К. Н. Бугаева. Андрей Белый. Летопись жизни и творчества, л. 74).

29 А. Белый видел причину того, что «Учебник ритма» не вышел в свет, исключительно в равнодушном отношении редактора-издателя «Мусагета» Э. К. Метнера к проблемам стиховедения: «Ценнейший учебничек, брошенный в пыль редакцией «Мусагета» после моего отъезда из Москвы и не опубликованный своевременно, — укор Метнеру» (Андрей Белы и. Между двух революций, с. 395). Действительно, в январском письме 1912 г. А. Белый предлагал Э. К. Метнеру напечатать в «мусагетском» журнале «Труды и дни» стиховедческие работы: «Дело идет а) о напечатании статейки о занятиях ритмом в № первом, написанной мной, Ь) о приложении к № второму учебника ритма (страничек 5) с комментариями» (ГБЛ, ф. 16|7, карт. 2, ед. хр. 51), — но безрезультатно: подготовка к печати «Учебника ритма» была доведена лишь до стадии корректуры. Создание «Учебника ритма» воспринималось как основание для последующих разработок вопросов стиховедения. Так, С. П. Бобров писал Андрею Белому 2 июля 1911 г.: «Вами было предложено весной издать наш учебник «на правах рукописи». Но, не говоря о том, что это лишь паллиатив и что к учебнику необходим том комментарий, без чего он совершенно непонятен рядовому «интересующемуся», у нашего учебника такая масса слабых сторон и совершенно неразработанных пунктов, что он скорее запутает кого угодно, чем разъяснит ему что-нибудь! <.. .> для этого необходим <.. .> небольшой журнал: орган ритмической секции! Журнал, где будут стихи и о стихах — журнал, посвященный поэзии » самом широком смысле слова н «ритму» в частности! Эту идею мою я излагал нашим, н очень меня поддержали Сидоров и Дурылин» (ГБЛ, ф. 25, карт. 10, ед. хр. 2). Этот замысел тогда также не был реализован.

30 В книге «Ритм как диалектика» (с. 243) А. Белый сделал упрек В. М. Жирмунскому в том, что тот, якобы, в своих работах воспользовался данными «регистра 1911 года» (т. е. «Учебника ритма»), не согласовав этого вопроса с ним. В. М. Жирмунский в печатном «ответе Андрею Белому» заявил, что ему не был известен даже сам факт существования «регистра» (В. Ж и р м у н с к и и. По поводу книги «Ритм как диалектика». Ответ Андрею Белому. — «Звезда», 1929, № 8, с. 205).

105


Характерно, что А. Белый отмечал «условность» установленного «учебником» определения ритма и оговаривал, что оно «есть рабочая, вспомогательная гипотеза, а вовсе не определение догматически узаконенное»; более того, он даже отверг заглавие «Учебник ритма», заменив его менее ответственным «К будущему учебнику ритма». Работая в Штутгарте над корректурой «учебника», А. Белый -писал секретарю Ритмического кружка: «Первая статья «Учебника» самонадеянна. О формуле ритма говорить рано. Мы еще сами не знаем, что такое ритм, и определение ритма «Учебником» есть определение ощупью».31 Принцип противопоставления «ритмических» элементов стиха «метрическим» был, однако, в сравнении с «Символизмом», углублен.32

«Учебник ритма» оказался единственным завершенным плодом деятельности Ритмического кружка. Лишившись в 1912 году своего руководителя, кружок распался.



С 1912 по 1916 год Андрей Белый живет за границей (преимущественно в Швейцарии и в Германии); это время проходит у него под знаком мировоззренческих поисков в русле антропософского учения Рудольфа Штейнера.33 В октябре 1914 года Белый возобновил исследование стиха Пушкина, Баратынского н Тютчева, был «собран большой материал вычислений, оставшийся в Арлесгейме <Швсйцарня>».34 За границей А. Белый во многом видоизменяет свой взгляд па «ритм»; основанием для этого пересмотра послужила антропософия Штейисра.35 Теперь

31 Письмо к В. Ф. Ахрамовичу (середина ноября 1912 г.). — ГБЛ, ф. 167, карт. 2, сд. хр. 75.

32 См. в особенности статью «Мелодии». В материалах Л. Белого, в частности, сохранилась незаполненная таблица:

Поэты


Количество строк метра


Количество строк ритма


Отношение ритма к метру























ТПГЛЛИ, ф. 5.3, оп. I, ед. хр. 338).

33 В письме к Э. К. Метнеру от 22 сентября 1913 г. (ГБЛ, ф. 107, карт. 3, ел. хр. 16) Л. Белый анализирует несколько стихотворных отрывков из первой «мистерии» Р. Штейнера, особое внимание уделяя инструментовке (ассонансам, аллитерационным рялам, внутренним рифмам, симметрии слов и др.). Это единственный известный нам у А. Белого образец разбора иноязычного стиха.

34 К. Н. Бугаева. Андрей Белый. Летопись жизни и творчества, л. 86. В гл. 5 книги «О ритмическом жесте» — иное свидетельство относительно масштаба этих исследовании: «Между тем у меня материалов по жесту ритма не собрано: стихотворений 20, разобранных мною, остались п Швейцарии (по условиям военного времени я не мог захватить с собою ряд рукописей)» (ГБЛ, ф. 25, карт. 4, ед. хр. !).

35 10 мая 1917 г. А. Белый на квартире Б. П. Григорова, главы москоч-ских антропософов, выступил с обоснованием этого взгляда: «Мой доклад у Григоровых «Теория знания Штейнера и ритм» (говорю 4 часа)» (Андрей Белый. Жизнь без Аси. — ГБЛ, ф. 25, карт. 31, ед. хр. 1).

106


.он уже не удовлетворяется изучением «морфологии» ритма, но стремится ввести «ритм» в круг своих философских воззрений этого времени. Стихотворный ритм становится у А. Белого эманацией некоего «ритма» вселенского, «ритма» — субстанции поэтического творчества. Такой взгляд на стихотворный ритм сквозь призму религиозно-философских универсалий, в частности, послужил основанием для утверждения единой природы ритма стиха и ритма прозы и, соответственно, единства методов их изучения.36 Рядом с интересом к «морфологии» ритма возникает проблема «физиологии» стихотворной строки. Основной тезис: «Огромной жизнью иутьсирует смысл внутри признанных метров; определяют ее, как жизнь ритма», «ритм в своем жесте обыкновенно следует содержанию»37 — приводит к задаче уловить «движение» ритма п аргументировать необходимую связь этого «движения» («жеста») со «смыслом». «Ритм не есть отношение ударяемых н не ударяемых стоп; ритм не есть отношение строк или строф в динамическом их напряжении; он есть: отношение динамической липни, нарисованной строками, к внутреннему содержанию строк».38

По возвращении в Россию Андрей Белый приступил к работе над стиховедческой книгой «О ритмическом жесте»,39 черновой автограф которой дошел до нас (см. Приложение 3). Как впоследствии в книге «Ритм как диалектика», А. Белый изучает соотношение «метра» и «ритма», доказывая, что линия метрических отступлений «не есть фотография ритма поэта», и настаивая на ритмической значимости «-паузных форм». Краеугольное положение А. Белого: «Формальные элементы в поэзии неотделимы от образов содержания, ярко бросается это в глаза, когда мы получаем возможность анализировать точно ритмические жесты у поэтов».40 Здесь А. Белый впервые кладет в основу счис-



31> См. статью А. Белого «О художественном прозе» («Горн», кн. 2—3, 1919, с. 49—56), вызвавшую критику Вяч. Иванова («Научные известия». Академический центр Паркомпроса. Сб. 2, М., <!1922>, с. 170—'17.1) и Б. В. То-машевского («Жизнь искусства», 1920, 18 мая, 22—23 мая, 25 мая, №№ 454, 458—459, 460; «Книга и революция», 1921, № 10—11, с. 3-2—34). Укажем также на критические в адрес А. Белого замечания в работе Е. И. Замятина «О ритме п прозе», сохранившейся в его парижском архиве (Оадглаг НоЪ-7. о v а. СаЫо^ие с!с5 агсЬК'ез рапзюппез сГЕу^сш] 2аггф](т. — „СаЫсгз (1ч Мопйе швее е( жмчё^ие", \-о1. XIII, 1972, а\7п1-]ит, р. 258). Впрочем, он же называл «блестящими» лекции Белого но теории стиха (Евгений Замятин. Лица. Ые\\- Уогк, 1907, с. 75).

37 Андреи Белый. О ритмическом жесте (введение, гл. 5). — ГБЛ, ф. 25, карт. 4, ед. хр. I. См. также Приложение 3.

38 Андрей Белый. Ритм и смысл. — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. I, сд. хр. 84. А. Белый работал над статьей в феврале 1917 г. Полный текст ее см. Приложение 4.

39 Андрей Белый писал книгу п 1917 году в Царском Селе (17—26 февраля), в Москве (9—12 марта) п в Сергиевом Посаде (12—30 марта). *° Андрей Белый. О ритме. — «Горн», кн. 5, 1920, с. 54.

107


ления «ритмического жеста» формулу А. А. Баранова (Рема) л-1 , „ —— , сопоставляя установленные вибрации ритмической «кривой» с нюансами смысла стихотворного текста 41.

Теорию «ритмического жеста» Андрей Белый положил в основу своих лекций 1917—1920 гг. Впервые он выступил с ее обоснованием в дни работы над книгой «О ритмическом жесте» — в феврале 1917 г. в Петербургском университете, на семинарии С. А. Венгерова.42 Лекцией «Стиховедение» А. Белый начал свой курс в литературной студии московского Пролеткульта (октябрь—декабрь 1918 г.);43 «пишется монументальный конспект курса «Ритмика» <. . .> в «Пролет-Культ», где и пропадает». 44 В марте—апреле 1920 года А. Белый читает курс «Ритмика» в петроградском «Доме Искусств», а с октября по декабрь этого же года — цикл лекций «Стиховедение» в московской литературной студии (ЛИТО).45 Всего в 1917—1920 гг. им было



11 См. подробное описание метода счисления в кн. «Ритм как диалектика», с. 77—144. Первой демонстрацией в печати метода «ритмического жеста» на материале стихотворения Тютчева «Фонтан» явилась глава «Ритм» в статье А. Белого «Жезл Аарона ( о слове в поэзии)» («Скифы», сб. 1 <СПб.>, 1917, с. 200—203), над которой он работал одновременно с книгой «О ритмическом жесте» в феврале 1917 г. (Андрей Белый Работа и чтение. — ГБЛ, ф. 25, карт. 31, ед. хр. 6).

42 См.: «Пушкинист». Историко-литературный сборник под ред. проф. С. А. Венгерова, III. Пг., 1918, с. VIII. С. А. Венгеров присутствовал еще на первых стиховедческих докладах А. Белого в феврале 1910 г. в Петербурге и отнесся к ним, по словам А. Белого, «с большим вниманием» (Андрей Бе-л ы и. Между двух революций, с. 395).

43 А. Белый фиксировал в автобиографических заметках: «С осени поступаю на службу в «Пролет-Культ^: мои функции (а) консультант по проблемам формы; (Ь) руководитель этих проблем в семинариях литер<атурной> студни; (с) лектор: читаю курс по ритмике; (г!) чтение поступающих рукописей; (е) прием в Прол/ет/-Культ и беседа с начинающими авторами» (Анд* рей Белый. Материалы к биографии (1918—1927). — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. I, ед. хр. 98).

44 Письмо Андрея Белого к Р. В. Иванову-'Разумннку от 1—3 марта 1927 года (ЦГАЛИ, ф. 1782, оп. 1, ед. хр. 18). Тематика лекций курса «Ритмика» в Пролеткульте: «стопа и диподия», «ритмические элементы», «ритмическая проза», «ритмический жест», «ритмические фигуры», «стихотворная строка», «история ямба». В литературной студии Пролеткульта Белый вел также «семинарий по ритму».

Московский Пролеткульт предполагал издать этот курс: журнал «Гори» объявлял в списке печатающихся книг «Стиховедение» Андрея Белого («Горн», кн. 2—3, 1919, 3 с. обл.). Также не было осуществлено впоследствии издание работы А. Белого «О поэтическом смысле» (25 п. л.), которую он должен был представить к I августа 1922 г. и (вероятно, из-за отъезда в Германию в конце 1921 г.) не смог подготовить (сохранился договор на издание книги с «ЛИТО» Иаркомпроса. — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 341). Из других неосуществленных начинаний этого времени укажем на проект договора на открытие студии стиховедения за подписями А. Белого, А. А. Касьянова, М. П. Малишевского, И. С. Рукавишникова и Г. А. Шенгели (НМЛИ, ф. II, оп. 2, ед. хр. 17).



45 Приводим названия лекций, читанных в ЛИТО в 1920 г.: «Описание стихотворения «Восстань, о Греция!» Пушкина» (26 октября), «Метрическое, силлабическое, тоническое стихосложение» (2 ноября), «Наиболее краткий и 108

прочитано около 30 стиховедческих лекций; сохранились 149 схем, изготовленных А. Белым для наглядной демонстрации перед аудиторией объясняемых положений.46

Отметим, что, находясь в ноябре 1921 года в Ковно, А. Белый прочел на заседаниях общества литовских художников 2 стихо-псдчегкпх лекции.'17 В декабре 1923 года, вернувшись из Германии, Белый обратился к исследованию анапеста на материале стихов Блока, Лермонтова, Фета и А. К- Толстого, что послужило основой для доклада «О трехдольниках» (3 января 1924 г.) в московском Кружке поэтов.48

Вновь к интенсивной стиховедческой деятельности А. Белый приступил в июне 1927 года, когда, находясь на отдыхе в Грузии, занялся «ритмическим жестом» Пушкина; были вычислены «кривые» «жеста» «Полтавы», а также «Медного Всадника», разбор которого оказался самым благодарным материалом для демонстрации свойств ритмической «кривой».49 2-го июля 1927 года А. Белый прочитал в тбилисском «Дворце Искусств» лекцию «Ритмический жест «Медного Всадника»»; этот же доклад был предложен вниманию редакционного собрания издательства «Никитинские субботники» (29 октября). Книга «Ритм как диалектика» была написана за два месяца (ноябрь—декабрь 1927

долгим периоды» (7 ноября), «О диподиях» (16 ноября), «О ямбическом диметре» (23 ноября), «Диметр у Пушкина и эпигонов» (14 декабря), «Анализ приемов Баратынского» (21 декабря). «Курс оборван болезнью: 2 месяца лежал в больнице» (Андрей Белый. Себе на память, л. 13 об.). Среди слушателей этого курса были поэты В. Д. Александровский, В. В. Казин, Г. А. Санников, будущий стиховед М. П. Малишевский и др.

46 Андрей Белый. Ритмика русского стиха. Схемы к курсу лекции. — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 92, 93. — Из отдельных выступлений А. Белого упомянем лекции «О ритме» п московской Студии поэтов (июнь 1918 г.), «О задачах пауки о стихе» в «студии стиховедения» (октябрь 1918 г) и «О ритмическом жесте» в «Обществе любителей российской словесности» (ноябрь 1918 г.). Последняя была отражена п научной хронике как «попытка графической передачи движения ритмической волны в поэзии» («Научные известия» .. , сб. 2, с. 284).

47 А. Белый писал, что ему «предложили остаться в Литве и выработать схему студни стиховедения по плану литературной студии московского Пролеткульта» (Андрей Белый. «Одна из обителей царства теней». Л., 1924,

с. 20).


4* А. Белый, касаясь событий 1923 г., записывал: «Конец года усиленно работаю над материалом версификации у Блока; собираю материал по ритмике «трехдольников» (материал где-то затерялся)» (Андрей Белый. Материалы к биографин (1918—1927). — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 98).

В ноябре 1924 г. А. Белый выступил с докладом о ритмическом жесте на квартире у П. И. Зайцева. На чтении присутствовали Г. О. Винокур, Б. Л. Пастернак, Г. А. Шенгелп, Б. И. Ярхо и др. (К. Н. Бугаева. Андрей Белый. Летопись жизни и творчества, л. 127).

" А. Белый писал Р. В. Иванову-Разумнику: «Последние дни потрясаюсь «Медным Всадником»; и — «ритмическим жестом»; я вычислил ритмический жест «Всадника» и при помощи его разглядел такие штуки у Пушкина, что ахнул* (Письмо от 20 июня 1927 г. — ЦГАЛИ, ф. 1782, оп. 1, ед. хр. 18). Ср.: Андрей Бел ы и. Ветер с Кавказа. Впечатления. М., «Федерация», 1928, с. 147.

109


года);50 в сравнении с предыдущими работами она представляет собой наиболее полное изложение теории «ритмического жеста» с ее практическим обоснованием.51

Опыты счисления ритма были продолжены А. Белым. Сохранились вычисления ритма и наброски ритмической «кривой» «Кавказского пленника» Пушкина (июль 1929 г.), «кривые» ритма стихотворении из сборника С. Д. Спасского «Да» (Л., !93"3);52 этим же способом Белый пытался «анатомировать» ритм прозаического отрывка (вероятно, из Гоголя».53 Отметим, что в 1929 году внимание А. Белого к проблеме взаимодействия «ритма» и «смысла» дополняется интересом к стиховой интонации: «Я все более и более склоняюсь подчеркивать не сопряженность ритма и смысла, а сопряженность ритма, верней, его количественной проекции (что есть кривая) с интонационным смыслом, который и первее и позднее (т. е. и первое, н последнее)».51



50 А. Белый предложил свое исследование издательству «Пикптимскче субботники», которое медлило с печатанием, вызыпая тем самым резкие суждения А. Белого (в частности, в тгсьмаэс к П. Н. Зайцеву): «Если не издадут, я — взору на весь «.СССР»: человек 12 лет не может ничего сказать, ничего о ритме!!» (20 <июня> 1928 г.); «ведь на протяжении 15 лет, как только дело доходит до ритма, я слышу: «(неудобно», «нельзя», «не подходит», «дорого-», «.неинтересно» и т. д.» (25 июня 192Й г.) (ЦГАЛИ, ф. 1610, он. 1, ел. .хр. 16). По договору, подписанному 18 октября 1928 г. (ЦГАЛИ, ф. 53, он. 6, ед. хр. 29), А. Белый передал рукопись издательству «Федерация», которое и выпустило книгу в свет в 1929 г.

51 В апреле 1928 года А. Белый написал для журнала «Красная новь» статью «Принцип ритма в диалектическом методе», в сжатой форме повторяющую теоретические положения книги «Ритм как диалектика». (К. Бугаева, А. Петровский, <Д. ПинесХ Литературное наследство Андрея Белого. — «Литературное наследство», т. 27—28. М., 1937, с. 024). Статья осталась неопубликованной (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 73).

Модель, предложенная в «Ритме как диалектика», теоретически осмыслена С. И. Гиндиным. См. тезисы его докладов: «О возможностях вероятностного стиховедения и одной забытой модели Андрея Белого» («План работы н тезисы докладов межвузовской научной конференции но проблемам структурной и прикладной лингвистики», Тбилиси, 1966, с. 13—14), «Внутренняя семантика ритма и ее математическое моделирование» («Пробле/мы прикладной лингвистики». Тезисы межвузовской конференции 16—'19 декабря 1969 г. — МГПИИЯ им. М. Тореза. Часть I, М., 1969, с. 92—96), «Пути моделирования ритмической организации текста» («Структурно-математические методы моделирования языка». Тезисы докладов и сообщений всесоюзной научной конференции. Часть I, Киев, 1970, с. 33—35).



52 ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 2, ед. хр. 5. В архиве Р. В. Иванова-Разумника сохранились также наброски А. Белого к анализу стихотворения В. Казнна «Бреду я вечером на Пресню» (И<РЛИ, ф. 79, оп. 3, ед. хр. 69) и черновые графики ритмических жестов стихотворений Тютчева (оп. 3, ед. хр. 37). Упомянем также об анализе элегии Баратынского «Финляндия», которому А. Белый посвятил одну из лекций своего курса «О слове» для артистов Театра нм. Мейерхольда (декабрь 1927 г.).

53 А. Белый. Ритмическая схема прозаического отрывка. Ритмическая «кривая» и вычисления по ритму. — ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 2, ед. хр. 19. Ср. ла-пись А. Белого, относящуюся к 14 января 1928 г.: «разбираю ритмически Гоголя» (К. Н. Бугаева. Андрей Белый. Летопись жизни и творчества, л. 143).

54 (Письмо А. Белого к Р. В. Иванову-Разумнику от 1-го октября 1929 г. — ЦГАЛИ, ф. 1762, оп. 1, ед. хр. 20. ПО

В мае 1932 года Андрей Белый оппонировал А. П. Квятков-скому по его докладу «О стиховедении», в котором была изложена тактометрическая теория. Из отрывочных записей Белого по докладу ясно, что он скептически отнесся к теории Квятков-

ского.55

Последней стиховедческой работой Андрея Белого была попытка составления «Словаря рифм». Сохранились черновые материалы, которым предпослана объяснительная записка А. Белого: «В период от января до мая 1933 года делал попытки к началу составления словаря рифм; данный материал — пробные наметки; меня интересовала методология составления словаря».56 Принцип работы Л. Белого аналогичен методике его предшественника Н. Абрамова, выпустившего в 1912 году «Полный словарь русских рифм». Как и Абрамов, Белый располагает рифмы в алфавитном порядке, по гнездовому принципу (учитываются только точные рифмы). Судя по сохранившимся материалам, замысел Л. Белого охватывал значительно более полный репертуар точных рифм, чем словарь Абрамова. Например, гнездо рифм на «-арка» насчитывает у Абрамова 18 слов, а у Белого — 65.57 Работа не была осуществлена даже в общих чертах из-за смерти писателя.



56 Приводим некоторые выдержки: «Верно, что русским стиховедам не полезло <. . .>, и верно, что «Опыты» Брюсопа схоластичны, <. . .> Но не понятием силлабо-метрнческого стихосложения исправить то, в чем не повезло стиховедам. <,. .> Неприятен тон победности. <.. .> Новые стиховеды должны искать «новые формы» борьбы со старой рутиной, а не приемы полемики с ничем не виноватыми ямбами, которые ни хуже, ни лучше тысячей возможных размеров» (ГПБ, ф. 60, ед. хр. 37).

55 Андрей Белы и. Черновой материал к «Словарю рифм». — ЦГАЛИ, ф 53, оп. 2, ед. хр. 16. См. также: К. Бугаева, А. Петровский, <Д. Пинес>. Литературное наследство Андрея Белого. — «Литературное наследство», т. 27— 28. М., 1937, с. 6.24—626.

57 О работе А. Белого над словарем рифм летом 1932 года вспоминает его свояченица Е. И. Кезельман: «Он «отдыхал», например, <.. .> за составлением словаря рифм <.. .>, к которому привлек и меня и даже моих соседей татар, с которыми вместе я <.. .> выискивала слова на -ар-». (Е. Н. Кезельман. Воспоминания (1941). — ГПБ, ф. 60, ед. хр. 140, л. 12—12 об.).

111

  • 7 Заказ № 1193 97