Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


О спасении души




страница1/6
Дата25.06.2017
Размер1.13 Mb.
  1   2   3   4   5   6
- - Б. Ливехуд О спасении души Совместное действие трех великих вождей человечества   В этой книге, но существу своем духовном завещании, Бернард Ливехуд рассматривает судьбу трех великих вождей человечества, Рудольфа Штайнера, Христиана Розенкройца и Ману. Действуя сообща в духовном водительстве развитием человечества, они образуют три духовных потока. Автор исследует проявление этих течений в индивидуальной жизни человека и в возможных событиях ближайшего будущею. На русском языке издастся впервые. Для участников антропософского движения. Оригинал книги на голландском языке: Bernard Lievegoed Over de redding van de ziel Uitgeverij Vrij Geestesleven, Zeist 1993 ISBN 90-6038-347-8 NUGI 612 CIP ISBN 5-88000-029-x Духовное познание Калуга 1996 Предисловие Бернард Ливехуд умер 12 декабря 1992 года в возрасте 87 лет, едва успев завершить работу над этой книгой. Последняя беседа состоялась за десять дней до его смерти. Бернард Ливехуд рассматривал эту книгу как свой прощальный привет и неоднократно называл духовным заветом. В последней беседе он попросил меня написать предисловие и изложить в нем обстоятельства ее возникновения. Он считал, что читателю, чтобы вынести правильное суждение о книге, следует их знать. Я охотно выполняю эту просьбу. Тема этой книги занимала Бернарда Ливехуда, как он сам сообщает в первой главе, более шестидесяти лет. Ее содержание - животрепещущие вопросы, касающиеся внутренних и спиритуальных основ антропософии и задачи антропософского движения в мире. Долгое время эти вопросы оставались для него открытыми. Однако после перенесенной тяжелой операции ему, наконец,, многое прояснилось. Его радость по этому поводу была велика, и он собрал все силы, чтобы запечатлеть эти ответы письменно. Бернард Ливехуд попросил меня о помощи, так как у него не было больше физических сил написать эту книгу самому. Десять раз я приходил с диктофоном, сидел у постели больного и слушал, что он хотел сказать. Я как сейчас вижу его иссохшую, но гордую голову на высокой подушке, белые виски, серьезные глаза в глубоких впадинах. Он говорил медленно, иногда надолго замолкал, погружаясь в себя, и тогда eго взор словно бы скользил мимо меня. Что он мог там видеть Я полагаю, духовное поле битвы, на котором в ближайшем будущем развернется великое духовное сражение между силами материализма и эзотерического христианства. Потому что книга как раз об этом, о том, что тогда произойдет. Собрав силы, он возвысился над болью и физическими недугами и полностью сконцентрировал себя для работы над книгой. Большой радостью было для него, когда ему в руки попал рукописный, почти не читаемый манускрипт: собственноручный очерк жизни его друга Эренфрида Пфайффера, который в 1961 году умер в США. На больничной постели читал Ливехуд записи о внутренней борьбе, которую пришлось выдержать Пфайфферу, о его встречах с Рудольфом Штайнером, о том, как заботил Пфайффера ход развития антропософии. И он сразу воспринял эти размышления Пфайффера как поощрение и помощь в том, что, сам он еще только хотел совершить. В последний год жизни Бернард Ливехуд мог видеть вещи очищенными от внешней шелухи, он отделял существенное от несущественного, как милосердный государь судил о человеческих слабостях и бесстрастно взирал на различные жизненные неприятности. Прежде всего в последние недели, как мне показалось, он возвысился над собственной биографией, он не говорил больше о своих инситутах, таких, как Цоннехуиз, НПИ и Высшая Свободная Школа. Не говорил он больше и о своих книгах, о том, как он был председателем Антропософского Общества в Нидерландах, о своих успехах и неудачах (которые тоже были). Он еще раз подытожил свою жизнь и cконцентрировал ее содержание в сильных образах, которые затем выразил в простых словах. Для лучшего понимания этой книги необходимо указать на ту серьезность, с которой Ливехуд говорил. Его отличительной чертой всегда был реализм, с которым он рассматривал происходящее в мире и в антропософском движении. Ему, как, возможно, только очень немногим, было ясно, что ближайшие годы будут иметь решающее значение. В личном общении с ним всегда возникало ощущение, что ход собственной жизни со всеми возникающими при этом настоятельными проблемами представляет собой часть более общего целого. Без лишних слов - тогда нас еще не связывала дружба - обращался он к нашей способности возвыситься над самими собой. В основе этой книги лежит то же самое обращение: не рассматривай собственные трудности и радости как имеющие исключительно личную природу, но попытайся увидеть их как выражение чего-то общечеловеческого. В точке пересечения личного с общечеловеческим может свершиться то, на что столь многие люди в ходе своей жизни пусть даже неосознанно надеются: преображение личных зрения О спасении души может стать книгой, дающей мужество, книгой, которая обращена лично к каждому читателю. В этой книге идет речь не только о личной судьбе отдельных индивидуальностей, но также об антропософском движении в целом. В отношении него позволительно говорить о нависшей драме: если антропософское движение - со всеми внутренними коллизиями, которые в нем происходят - не сможет привести в порядок свою собственную судьбу, будет упущена и судьба мира. В истории антропософского движения такая ситуация уже складывалась раньше, в тридцатые годы, во время прихода к власти национал-социалистов. Говоря словами Бернарда Ливехуда (из книги Сквозь игольное ушко), опасность тридцатых годов была несказанно серьезна. Антропософское общество лишилось права голоса. Кто не в состоянии разрешить собственные проблемы, тот тем более не вправе предлагать миру собственное решение проблем! (... ) Если оглядываться на тридцатые годы, то следует спросить, как это стало возможным, что тогда в антропософском движении не было понято, в чем, в сущности, дело Рудольф Штайнер часто говорил о начале тридцатых годов нашего столетия и указывал на то, что в это время в духовном мире совершится важное событие: явление Христа в эфирном мире. Разве не подчеркивал он столь часто: как важно, чтобы люди не проспали это событие! И он видел задачу антропософского движения в том, чтобы воспитать у людей бодрость для этого! Из-за внутренних проблем антропософское движение оказалось тогда неспособным выполнить свою спиритуальную задачу. И Ливехуд считался с реальной возможностью, что эта ситуация может повториться в грядущие годы. Если антропософскому движению не удастся это и теперь, осуществить плодотворное сотрудничество между отдельными кармическими группами, - говорил он в одной из бесед в январе 1992 года, - то история повторится. Духовные силы, которые инспирировали национал-социализм, не умерли, они ждут нового шанса, и он непременно наступит. Нужно только посмотреть вокруг! Естественно, силы зла проявятся совершенно новым образом, совершенно иначе, чем в тридцатые годы. И большой вопрос, действительно ли на сей раз антропософское движение готово к этому! Бернард Ливехуд был озабочен тем, как он сам, несмотря на тяжелую болезнь, мог бы еще содействовать этому. В июне 1992 г. он позвонил мне и сказал, что ему плохо - не могу ли я приехать и как можно быстрее Через пару дней я уже был у него. Каждая деталь этого визита отчетливейшим образом запечатлелась в моей памяти. Я не видел его почти полгода и когда увидел, ужаснулся. Он был очень слаб и сильно исхудал, кроме того, имел проблемы с желудком (он перенес тяжелую операцию) и при ходьбе больше шатался, чем шел. Он подробно рассказал мне о состоянии здоровья, о прошедшей операции. Его выдержка производила большое впечатление. Он вовсе не жалел себя и не сетовал. Прозаическим тоном описывал он свое состояние. Очевидно, он хотел, чтобы у меня была ясная картина. Он терпеливо отвечал на мои сочувственные вопросы и в конце сказал, молодо улыбаясь: Пребывание в физическом теле может иметь также и менее приятные стороны! После этого мы приступили к работе. Он сообщил мне, что он нашел ответ на свои насущные вопросы. После операции, - сказал он, - передо мной раскрылся занавес. Ты должен мне помочь написать книгу. И в следующие часы он набросал содержание задуманной книги. В существенном речь шла о следующем: если антропософское движение в духовном отношении хочет прийти к единству, то следует работать над тем, чтобы возникло понимание специфических духовных задач различных дочерних движений, институтов и личностей. Внутренние трения и тому подобное закончатся только тогда, когда придет взаимное искренне ощущаемое восхищение работой других, потому что различные мнения ни в коем случае не должны создавать повод к напряженности, более того, должны вести к социальной гармонии. Истинное понимание вклада других - вот что жило в душе Ливехуда. Затем он сообщил, что с тридцатых годов он был озабочен вопросом о великих вождях человечества, от которых исходили импульсы борьбы против материализма, и их методах работы. В свое время он часто беседовал об этом с Итой Вегман, Вальтером Иоханнесом Штайном, Хербертом Ханом и Виллемом Цильмансом. После смерти Цильманса (1961) он ни с кем об этом не говорил, но вопрос продолжал жить в глубине души. Сначала Бернард Ливехуд хотел наговорить содержание книги на кассеты и передать их мне. Так как сам он больше не мог писать, я должен был сделать из этого пригодный для чтения текст. Однако из-за болезни сделать это в течение лета ему не удалось. Ему просто не хватало сил сконцентрироваться. Когда в октябре его состояние еще более ухудшилось и он с ужасом осознал, что вce может остаться просто планами, он позвонил мне снова и предложил другой метод работы: я должен каждый день приходить к нему на полчаса. Благодаря моему присутствию он смог бы найти силы, чтобы выполнить работу. Так это и произошло. На протяжении чуть менее трех недель я посетил его общим счетом десять раз, пять в первую неделю и в две последующие через день. Во время первых восьми встреч книга была рассказана в целом. Один раз я вынужден был из-за медицинских осложнений уйти ни с чем и один раз мы обсуждали некоторые дополнения. Всегда, когда я входил в его комнату, он лежал в постели, уже полностью готовый к работе, слуховой аппарат в ухе, записная книжка лежит на одеяле. Каждый раз он точно знал, что он намерен делать. Одна неожиданность сменялась другой. Самая большая состояла в том, что первый день он завершил краткими характеристиками людей, которые по его ощущению внесли вклад в содержание этой книги. Он словно собрал своих друзей, прежде чем начать: Эренфрид Пфaйффеp, Биллем Цильманс, Ита Вегман, Вальтер Иоханнес Штайн, Евген Колиско, Мария Решль, Эрнст Лерс, Херберт Хан и Альбрехт Штрохшайн. Я думаю, он и известном смысле рассматривал их как соавторов. Вторая неожиданность состояла в том, что он рассказывал о всех известных ему инкарнациях трех вождей человечества, о которых идет речь в этой книге. И, наконец,, неожиданность последней главы, которая имеет о многом говорящее название Стратегия сил противодействия. Стратегия, духовная борьба, поле битвы, силы противодействия - эти понятия задают тон последней главе, как, собственно, и всей книге. По натуре Ливехуд также был борцом, он мыслил в понятиях нападения и ответного хода. Я никогда не забуду парадоксальности этой ситуации: физически Ливехуд был необычайно слаб, однако духовно он стал непобедим. Ничто уже не могло ему помешать. И хотелось надеяться, что нечто от этой духовной неколебимости через его книгу польется в антропософское движение. В эти последние месяцы у него была только одна цель: завершить эту книгу. Если она будет готова, - говорил он, - я смогу, прежде чем умру, посвятить себя еще некоторым личным делам. Прежде всего при последних встречах по нему было видно, как жаждет он того момента, когда сможет сказать: она готова. И это действительно удалось. У нас не было больше не то что недели, но даже двух-трех дней. Он становился заметно слабее. И, наконец, он едва мог поднять руку для приветствия. Однако он не позволял себе из-за этого сбиваться. Шаг за шагом, до последней главы работал он над своей книгой, с величайшей серьезностью формулируя каждую деталь. Бернард Ливехуд осознавал, что О спасении души совершенно особая книга. Содержание книги, согласно его замыслу, не должно восприниматься чисто информативно, оно должно прорабатываться отдельными личностями, антропософскими группами и институтами. В нашей последней беседе он сказал, что он страстно надеется, что содержание будет воспринято антро-пософским движением не только головой, но также и сердцем. Ему было ясно, что его послание вызовет множество новых вопросов, и прежде всего потому, что содержит элементы, которые в антропософском движении не являются бесспорными. Но для него дело заключалось в том, чтобы пробудить интенсивный поиск. Если эта книга приведет к бесплодной дискуссии про и контра относительно новых эзотерических познаний, которые в ней представлены, - сказал он, - то она не достигнет своей цели. Я надеюсь, что читатели захотят надолго впустить в свою душу не то-лько данные там ответы, но также и новые вопросы, которые при этом возникают. Суждение, ко-торое выносится слишком быстро, оттого, например, что кому-то не сразу понятно, как новые поз-нания соотносятся с высказанным Рудольфом Штайнером, захлопывает дверь в духовный мир. Кроме того, он хотел предостеречь от догматизации книги. Прежде всего содержание двух последних глав, в которых речь идет о ближайшем будущем, он рассматривал не как непреложную достоверность, но как возможности развития. Именно там, где речь, идет о будущем, - сказал он, - необходимо сохранять открытость и непредвзятость духа. В своем теперешнем виде текст был подготовлен на основе магнитофонных записей рассказов Бернарда Ливехуда. При перенесении я старался, насколько это возможно, сохранять близость к произнесенному слову. Построение и членение книги задано Бернардом Ливехудом. Название главам дано мной, а также примечания и именной указатель в конце книги. Под конец еще одно личное замечание. Во время часов, проведенных у постели больного, меня всякий раз поражало, с какой глубокой серьезностью Бернард Ливехуд говорил. Каждое слово приходило из самой глубины его существа. Если эта серьезность пробудится также в читателях, может возникнуть, так я надеюсь, основа для спиритуального взаимодействия не только тех людей, которые живут на Земле, но также и тех, кто находится по ту сторону порога смерти. Бернард Ливехуд умер 12 декабря 1992 года, и хотя он оставил на Земле содержание своего духовного завета, все же основное настроение он взял с собой в духовный мир. Поэтому книга будет читаться не только живущими здесь на Земле, но также умершими и еще не рожденными душами в духовном мире. Она может, по моему мнению, также рассматриваться как внутренняя мастерская, которая открыта всем душам - нерожденным, живущим или умершим - мастерская, в которой может возникнуть духовное сотрудничество. Амстердам, январь 93 Йалле ван дер Мёйлен День первый О НЕОБХОДИМОСТИ ЭТОЙ КНИГИ Дорогие друзья, эта моя публикация будет несколько иного рода, нежели вы привыкли. Причина этого в том, что из-за болезни я не могу больше писать. Поэтому я рассказываю моему другу Иелле ван дер Мейлену то, что имею сказать, он записывает на диктофон и затем сделает из этого пригодный к печати текст. Я хочу обратиться к теме, которая занимает меня вот уже шестьдесят лет, начиная с тридцатых годов. Где-то в конце моего медицинского обучения я часто бывал в Гетеануме, в Дорнахе, в том месте, где Рудольф Штайнер учредил центр антропософского движения, а также в клинике Иты Вегман в Арлесхайме в паре километров оттуда. Я соприкасался там с тем, что может предложить антропософия помимо написанного и печатного слова. В то время из трудов Рудольфа Штаинера было напечатано гораздо меньше, чем сегодня, во всяком случае докладов. В тридцатые годы в Дорнахе свирепствовали так называемые споры о бодхисаттве. Адольф Аренсон делал в то время доклады, в которых убеждал членов Антропософского Общества, что Рудольф Штайнер был инкарнацией Будды-Майтрейи, одного из так называемых двенадцати будд(1). Позже я еще буду говорить об этих духовных существах. В кругах более молодых членов, к которым принадлежал и я, занимались совершенно иными проблемами. Но мы думали, насколько мы вообще этого касались, что взгляд Аренсона не может быть верным. Мы интенсивно занимались одним высказыванием Рудольфа Штайнера. После того, как он в двадцатые годы некоторое время работал с группой молодых людей, он при прощании сказал им: Я ожидаю, что и течение этих трех месяцев, пока мы не увидимся снова, вы узнаете, к какому духовному течении) вы принадлежите. С этим поручением молодые люди разъехались по домам. Сам я не был при этом, но среди людей, с которыми я в тридцатые годы работал, это высказывание еще жило очень сильно. Мы спрашивали себя, что же имел в виду Рудольф Штайнер в этих словах, а также что, собственно, представляет собой духовное течение. Мы, таким образом, искали ответ и спрашивали, не имел ли Штайнер внешне в виду конфликт, который после его смерти проявился в Антропософском Обществе(2). Среди членов были известные группировки, которые более тяготели к Ите Вегман, или же более к Альберту Штеффену, или же к Марии Штайнер. Между этими группами часто господствовало многообразное непонимание, что выражалось в столкновении различных мнений. Мы спрашивали себя тогда, не хотел ли Рудольф Штайнер сказать молодым: исследуйте собственные кармические подосновы, чтобы лучше понимать конфликт в Антропософском Обществе. Но все же у нас было чувство, что Рудольф Штайнер имел в виду нечто иное. Конфликты в Антропософском Обществе проходили, по нашему мнению, в соответствии с кармой, которая изживалась между упомянутыми группами. Хотя эти группы и имели проблемы между собой, они все же принадлежали к одному и тому же духовному течению. Внутри антропософского движения существует множественность форм, проявляется дифференцированность. Но все эти группы - в этом мы, молодые, были убеждены - стоят на почве антропософского движения как такового. Поэтому мы спрашивали себя, не хотел ли Рудольф Штайнер своим наказом обратить наше внимание на кармическую напряженность между так называемыми платониками и аристотеликами. Об этой напряженности он говорил в докладах, которые прочитал при новом основании Антропософского Общества в 1923 году. Кроме того, мы обдумывали, не указывал ли он тем самым на так называемые христиански-уставшие и ищущие христианства души, о которых он также говорил. Это, говоря упрощенно, души, которые устали от христианства, и души, которые его как раз особенно сильно ищут(3). Но обе эти возможности казались нам скорее неправдоподобными. Потому что и здесь речь шла не о кармической напряженности между различными духовными течениями, но о напряженности внутри одного течения, а именно антропософского. Что такое духовное течение Духовное течение имеет дело с развитием человечества как целого. Этим развитием руководят высокие иерархические существа. В дохристианские времена эти божественные сущности полностью держали руководство в своих руках; в христианское время они все больше передают водительство самим людям. В первую очередь это уже упомянутые бодхисаттвы, чьей задачей является развитие человечества(4). Они приходят из сферы Меркурия и имеют духовный ранг архангелов. Двенадцать бодхисаттв образуют круг, в центре которого стоит Христос, Тринадцатый. Они появляются один за другим и принимают на себя на срок в 5000 лет водительство развитием человечества. Каждый новый бодхисаттва приносит с собой совершенно новый импульс для человечества. Бодхисаттва не воплощается как человек, но действует из духовного мира на определенные человеческие индивидуальности. Духовная наука говорит в связи с этим об инкорпорирован-ности(4а). Человеческие индивидуальности, которые избираются бодхисаттвами, должны, конеч-но, достичь определенной степени духовной зрелости, чтобы подобная инкорпорированность была возможна. И лишь в конце 5000-летнего периода бодхисаттва один раз воплощается в человеческом теле, чтобы достичь духовного ранга будды. Бодхисаттва, осуществляющий духовное водительство сегодня, называемый Майтрейя-будда. имеет особую задачу: силой слова пробудить понимание христианства. Предыдущий бодхисаттва, бывший за шестьсот лет до Р. Х. Гаутамой Буддой, имел задачей принести учение о сострадании. Деятельность этого будды была подготовкой к Мистерии Голгофы, когда Христом был принесен импульс любви. Есть и еще один, совершенно иной круг двенадцати. Этот круг состоит не из духовных, иерархических существ, но из людей. Речь идет о таких человеческих индивидуальностях, которые в своем развитии столь духовно возвысились, что могут в сознании достигать по меньшей мере второй иерархии(5). Они могут входить в контакт с этими космическими иерархиями и совещаться с ними, какие импульсы необходимы для развития человечества. Это великие вожди человечества, великие посвященные, как их называют. У меня и моих антропософских друзей все больше возникало ощущение, что тема духовных течений связана с этими духовными вождями. Рудольф Штайнер при случае говорит в связи с этим о солнечной ложе или белой ложе человечества. И сердцем этого круга как Тринадцатый также является Христос. Сменяя друг друга или действуя в группе, эти вожди человечества служат развитию человечества. И это теперь наша задача, искать связь с вождями человечества, от которых в наше время исходят важнейшие импульсы. Нам нужно познать, кто они и как они действуют, если мы хотим противостоять тем темным силам, которые, как указывал Рудольф Штайнер. в 2000 году и позже проявятся в полную силу. Кто сегодня смотрит на мир, тот видит, что эти силы уже готовы действовать. Шестьдесят лет меня занимал вопрос, какую роль играют вожди человечества и как можем мы узнать их деятельность. Члены Антропософского Общества спросили меня как-то однажды: какого рода, в сущности, значение Рудольфа Штайнера для антропософии и какое отношение имеет к этому Христиан Розенкройц Это стало для меня тогда поводом заняться индивидуальностью, которую мы все знаем в ее воплощении как Рудольфа Штайнера, а также индивидуальностью которая всегда действовала скрытно и на которую эзотерическая наука указывала именем Христиана Розенкройца(6). Но мои исследования натыкались на внутреннюю стену. Было так, словно духовный мир еще не хотел выдавать действительность, касающуюся отношений между этими двумя вождями человечества. Особенность этих вождей человечества заключается в том, что они суть нормальные люди. Они должны быть не только рождены, но также должны учиться говорить, получать образование и тому подобное, поскольку все, что они имеют принести, они должны облечь в соответствующее своему времени одеяние. Они всегда должны быть дома в культуре, внутри которой они действуют. Это значит, что следующие одна за другой инкарнации этих вождей могут подчас быть совершенно отличны друг от друга. В одной культуре их деятельность имеет совершенно иной характер, нежели в другой. Почему нам непременно нужно знать об этих вождях человечества И почему мы, обращая взор на самих себя, должны быть в состоянии определить, на кого из этих вождей мы главным образом ориентированы или с кем мы кармически связаны А также, имеет ли это значение при решении вступить в соответствующую инкарнацию Или же мы связаны через все инкарнации с одними и тем же определенным вождем человечества Это все открытые вопросы! Но одно несомненно: познание собственного духовного течения очень важно для нахождения красной нити личного хода жизни. Речь при этом идет о познании глубочайшей цели нашей инкарнации. Если задача, которую имеет человек в этой жизни, спиритуального рода, то должна быть связь с определенным духовным течением. После смерти Виллема Цильманса ван Эммиховена в 1961 году мне пришлось жить, занимаясь этими проблемами в одиночестве. Тема приходила все снова и снова, но всегда возникали препятствия, и в результате мне не удавалось пробиться к действительному познанию в этих вопросах. Правда, мне всегда было ясно, что термином духовное течение Рудольф Штайнер указывал на течения, которые имеют дело с развитием всего человечества, а не определенных групп или культурных периодов. Прежде чем приступить к рассмотрению духовных течений, я должен сначала коснуться другого момента. Когда я в тридцатые годы приехал в Дорнах и очень скоро стал членом правления Антропософского Общества в Нидерландах, среди людей, с которыми я был связан, очень часто заходила речь о кармических вопросах. Силам противодействия тогда удалось сделать почти невозможное внутри Антропософского Общества. Из-за споров, которые в 1935 году привели к расколу Общества, слово карма стало почти запретным. И до сих пор в антропософском движении не принято часто говорить о карме и реинкарнации. Но когда человек хочет прийти к познаниям относительно духовных течений, которые имел в виду Рудольф Штайнер, откровенно говорить о карме и реинкарнации необходимо. Теперь, подойдя к концу своей жизни, я набрался мужества и решился поделиться с вами некоторыми своими исследованиями относительно кармических основ этих трех великих духовных течений. Я рассматриваю эту книгу как духовное завещание И посвящаю ее всем антропософам, обращающим к жизни свои устремления и поиски. Тем, что я расскажу в последующие дни, я обязан ряду старейших членов Общества. Я вел с ними долгие беседы, и при этом часто слышал замечания, которые Рудольф Штайнер делал в личных беседах. Многое из того, что я скажу в последующие дни, базируется на этих сообщениях. Я сознаю, что многое из этого не может быть подтверждено документами. Но это ничего не меняет. Многое будет утеряно, если я это не выскажу. Я охотно называю имена людей, бывших моими важнейшими собеседниками. Прежде всего это Эренфрид Пфайффер. Многие из вас знают, что это он развил так называемый метод кристаллизации(7). Помимо этого, он поставил себе задачу научно обосновать биолого-динамический метод сельского хозяйства. В тридцатые годы он трижды в год приезжал на Ловерендале, биолого-динамическое предприятие в Цееланде, с которым он был связан. На обратном пути он заезжал в Цейст и останавливался у меня на ночь. У него был ситроен с передним приводом, что было тогда чем-то необычным. - Я использовал эту возможность задать Пфайфферу, который тесно сотрудничал с Рудольфом Штайнером, множество вопросов. Он всегда с готовностью отвечал. Пфайффер был еще студентом, когда он встретил Рудольфа Штайнера и стал как бы его приемным сыном. Штайнер руководил его учебой, и в начале каждого семестра Пфайффер должен был приносить ему перечень курсов и лекций, чтобы обсудить, какие следует выбрать. Штайнер говорил тогда: запишись на те или иные лекции, пройди ту или иную практику и так далее. И в конце каждого семестра Пфайффер должен был приходить к нему- и докладывать обо всем, чему он научился. Кроме этого, Пфайффер часто ездил со Штайнером, когда тот избирал для поездок автомобиль. Например, Пфайффер вел долгие беседы с Рудольфом Штайнером между Штуттгартом и Дорнахом. И при этом тот высказывался о вещах, которыми больше ни с кем не мог поделиться. Многое из этого Пфайффер пересказал мне. Так, например, существует следующая история, которая мне лично очень помогла в те драматические годы раскола в Обществе. Однажды вечером Пфайффер прибыл к нам, чтобы прочитать доклад о первом Гетеануме для сотрудников нашего лечебнопедагогического института Цоннехуиз. Он делал это особенно интимным образом. - Затем мы еще посидели вместе, и я спросил его: именем неба, как же это можно, что люди из окружения Рудольфа Штайнера, которые столь умны и даже поистине милые люди, имеют столько проблем друг с другом Они позволили всему зайти настолько далеко, что не могут и уже не смогут вместе работать! Пфайффер взглянул на меня и сказал: я спросил однажды Рудольфа Штайнера, в чем причина проблем, которые в тот период трехчленности возникли в связи с инициативой Грядущий день(8). Рудольф Штайнер скачал тогда: Ты должен понять, что многие наши друзья проходят промежуточную инкарнацию, в которой будет ускоренно погашена старая и негативная карма, так что к своей следующей инкарнации, когда это действительно будет важно, они избавятся от этой плохой кармы. Поэтому, - сказал Штайнер, - мы должны вынести и выстрадать все промахи. Этот образ мне необычайно помог. Я увидел многих пионеров антропософского движения другими глазами. О Виллеме Цильмансе ван Эммиховене я сейчас скажу немного. Я упоминал о нем в различных публикациях, и прежде всего в книге Сквозь игольное ушко. Я рассматриваю Цильманса как одного из немногих истинных оккультистов в антропософском движении. У него были собственные духовные переживания, которые он контролировал и которые для него основывались на истине. Иногда в беседах он говорил об этом. Когда он затем высказывал что-то из своих духовных познаний, он предварял это так: Обдумай, что я тебе скажу, не принимай просто на веру! Возьми это как рабочую гипотезу; поживи с этим какое-то время и посмотри, окажется это для тебя плодотворным или нет. Он не стремился никому ничего навязывать, он позволял людям оставаться свободными. Жизнь и работу Иты Вегман я тоже не буду сейчас затрагивать. В последующие дни я еще подробно и обстоятельно обращусь к ней, поскольку ее судьба тесно связана с судьбой Рудольфа Штайнера. Кто читал Сквозь игольное ушко, тот знает, что она очень важна и для моего духовного развития. Она поддерживала меня при распространении лечебной педагогики в Нидерландах. Затем Вальтер Иоханнес Штайн. Это была очень своеобразная персона. Математик, он был призван Рудольфом Штайнером в первую Вальдорфскую школу и преподавал там историю. У него всегда была при себе записная книжка, которую он держал наготове, когда сопровождал Рудольфа Штайнера. Он задавал Рудольфу Штайнеру вопрос за вопросом и записывал его ответы. Так он делал на пути к автомобилю, по дороге на доклад, просто повсюду. Штайнер всегда давал ему ответ, подчас с долей юмора, но обычно очень серьезно и конкретно. Вальтер Иоханнес Штайн имел феноменальную память, и в беседах, которые я во множестве с ним имел, он рассказал мне многое из того, что сообщил ему Рудольф Штайнер. На публичных докладах, касаясь эзотерических тем, Штайн часто воодушевлялся настолько, что едва ли не преступал границы приемлемого. Но его энтузиазм был такого рода, что я имел ощущение: духовный мир прощает ему это. Встреча со Штайном, наедине или в небольшом кругу, всегда была щедрым подарком. Штайн написал также важную книгу о Граале, в котором он обстоятельно рассматривает Парсифаля Вольфрама фон Эшенбаха. (9) Врач Евген Колиско был совершенно иной личностью. Это был истинный венец, до мозга костей. Видя его говорящим для какой-то группы, голова набок, руки чертят в воздухе, можно было заметить, что он живет в эфирном мире. Он интенсивно связал себя с сущностью семи металлов, и когда я тоже заинтересовался металлами, то старался побольше от него об этом узнать. Мария Решль также приехала из Вены, но по рождению она была тюлька. Она изучала древние языки и Рудольф Штайнер пригласил ее преподавать эти предметы в Вальдорфской школе. Она была всецело ориентирована на душу, на внутренний мир. Она была очень близорука и носила слабые очки. Когда я спросил ее, почему она не заведет очки посильнее, она сказала: Я не хочу видеть мир так отчетливо, выражения лиц людей мешают мне! На ее примере можно было видеть, чего способен достичь всякий человек на внутреннем пути. Своей способностью проникновения в души она сослужила добрую службу очень многим людям. Ее муж, Эрнст Лерс, также был моим собеседником. Это был человек, который много говорил и много знал. Очень заслуживающий любви человек, с которым я однажды в течение четырнадцати дней прорабатывал Сельскохозяйстеенмым курс(9а) Рудольфа Штайнера. В моей жизни было три духовных исполина: Биллем Цильманс ван Эммиховен, Эренфрнд Пфайффер и Херберт Хан. Первый имел большое значение для моего духовного развития, второй способствовал моему осознанию космической задачи современного розенкрейцерства, третий, Херберт Хан, сыграл большую роль в развитии моей душевной жизни. Он научил меня, как через чувство, на пути вживания прийти к познанию того, что есть человек, звери, растения и минералы. О нем я могу еще нечто сказать. Хан был самым своеобразным человеком, какого я встречал в своей жизни. Он родился в Эстонии, его родители немецкие эмигранты. Он изучал германистику в Берлине. Во время первой мировой войны служил переводчиком в лагере для русских военнопленных. Кроме того, он был цензором: он должен был читать письма, которые пленные получали или отсылали. В некоторых из этих писем встречались выписки из докладов Рудольфа Штайнера. И когда закончилась война, Хан отправился в Дорнах, чтобы встретиться с Рудольфом Штайнером. Вскоре после этого Рудольф Штайнер пригласил его учителем в первую Свободную Вальдорфскую школу в Штуттгарте. Херберт Хан был гением языка. Он свободно говорил на шести или семи языках и мог читать еще на нескольких. Когда он позже приехал в Голландию и жил там, уже через шесть недель после своего прибытия он читал открытый доклад в Роттердаме по-голландски! Хан был во многих смыслах человеком сердца. Он интересовался индивидуальным человеком. Когда после смерти Рудольфа Штайнера начались проблемы внутри Общества и все члены, кто не был страстным приверженцем Марии Штайнер, должны были покинуть школу в Штутгарте, он переехал в Нидерланды. Он был здесь учителем немецкого языка и истории. Во время кремации моей первой жены Хан сказал речь, в которой он описал ее существо. Это привело к искренней дружбе и, в свою очередь, как следствие, к тому, что Херберт Хан оказался в мансарде моего дома в Цейсте. Каждое воскресное утро я заходил к нему и слушал его рассказы о встречах и беседах с Рудольфом Штайнером. Из его рассказов вставал совершенно иной облик Рудольфа Штайнера, чем у других антропософов. Он рисовал образ человека Рудольфа Штайнера. Он описывал всевозможные детали, с большим теплом и наблюдательностью. Когда я затем возвращался, у меня было чувство, словно там присутствовал сам Рудольф Штайнер. Нужно лишь раз открыть его главную книгу, О гении Европы, чтобы заметить, с какой великой, почти религиозной самоотверженностью он мог наблюдать ландшафт, дерево, уличную сцену. - Хан был человеком с больший любовью к нормальным вещам жизни. В этих нормальных вещах он всегда видел нечто особенное, и свое удивление этим он всегда стремился разделить с другими. Во время прогулки Херберт Хан показывал вещи: цветок, камень, животное. Он учил нас, как нужно наблюдать олеандр, кипарис, розмариновый куст. Он быи истинным человеком души: он учил меня воспринимать не только мышлением, но также чувством. Он давал понять, что чувство это важнейший учитель. Он был тем, кто стремился во всех отношениях к спасению души.
  1   2   3   4   5   6

  • День первый О НЕОБХОДИМОСТИ ЭТОЙ КНИГИ
  • Сельскохозяйстеенмым курс
  • О гении Европы