Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Nonf biography Вадим Викторович Эрлихман




страница1/18
Дата03.07.2018
Размер2.36 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
nonf_biography Вадим Викторович Эрлихман Робин Гуд Знаменитый предводитель «вольных стрелков» Робин Гуд воспет как в средневековых балладах, так и в современных романах, фильмах и телесериалах. Образ благородного разбойника, защищающего бедняков и смело бросающего вызов власть имущим, по-прежнему остается популярным, порождая не только поклонников, но и подражателей. При этом большинство ученых уверены, что Робин Гуд — фольклорный герой, никогда не существовавший в реальности. Но так ли это Какие исторические события и личности могли повлиять на возникновение колоритного образа хозяина Шервудского леса И как этот образ в течение веков преломлялся в фантазии сначала англичан, а потом и жителей других стран, включая Россию Обо всем этом пишет в своей биографии Робин Гуда — человека и персонажа — историк Вадим Эрлихман. Вадим Эрлихман Робин Гуд Предисловие «Благородный разбойник» — что за странное сочетание слов Какой резон простым людям, добывающим свой хлеб в поте лица, восхищаться тем, кто силой отбирает чужое добро, нарушая и Божий закон, и человеческий Почему во всех концах света от Мексики до Австралии о разбойниках (и не только благородных) сочиняют легенды, поют песни, снимают фильмы Объяснений этому немало. Во-первых, обычный человек, погруженный в рутинную, опутанную массой правил и условностей жизнь, всегда хотя бы немного завидует тем, кто живет иначе, свободно и весело, пусть даже рискуя каждый день головой. Слово «разбойник» сразу вызывает ассоциации с грудами золота, лихими погонями, роковыми красавицами — всегдашними приметами уголовной романтики от Вийона до шансона. Тем, о чем другие только мечтают, разбойник пользуется по праву сильного — как же им не восхищаться Во-вторых, упомянутый обычный человек, как правило, небогат и богачей не любит; то, что разбойники их грабят, кажется ему вполне справедливым. В-третьих, он недолюбливает и власть с ее налогами, тюрьмами и полицейскими. И если в столкновении стражей порядка с обычным воришкой или насильником обыватель всегда встает на сторону закона, то в конфликте с героическим разбойником его симпатии часто оказываются на другой стороне. Максим Горький когда-то писал в предисловии к сборнику баллад о Робин Гуде: «Кроме лести слабого и зависти раба в отношение к разбойнику народ, бесправный и угнетенный, влагает свою страстную жажду справедливости. Он всегда ожидает, что справедливость снизойдет к нему или с небес, от Бога, или явится на земле, рожденная доброй волей сильных и властных людей… Людям забитым казалось, что смельчак, который вышел из их же среды, из их деревни, а теперь живет в лесу легкой и свободной жизнью, грабя прохожих и проезжих бедняков и богатых, бражничая с товарищами, деля поровну с ними всякую добычу… казалось, что этот человек воистину справедлив, ибо он ко всем одинаково безжалостен» [1]. К этим словам пролетарского классика можно добавить лишь то, что предания о разбойниках утоляли не только народную тягу к справедливости, но и жажду чуда — ведь их непременной частью являются поиски сокровищ, волшебное спасение от беды, встречи с таинственными существами, живущими в лесной чаще… или в бездне моря, если речь идет о пиратах, «сводных братьях» разбойников. Всякого «благородного» бандита фольклор наделяет стандартным набором положительных черт. Он храбр, дерзок, силен, красив. Он никогда не обижает женщин, детей и стариков. Он великодушен и не бросает товарищей в беде. И самое главное — он помогает бедным, защищает обиженных и карает зло, каким бы сильным оно ни казалось. Каждый ребенок знает имя человека, полнее всех воплощающего в себе эти качества, — Робин Гуд. Одни видели его на экране, другие читали о нем в романах, третьи даже добрались до первоисточника — английских баллад, повествующих о его подвигах. И почти все убеждены, что самый знаменитый разбойник в истории действительно жил в доброй старой Англии в одном из «средних веков». Но в каком именно Тут уже начинаются сложности. Время жизни Робин Гуда [2]предания и исторические труды размещают в широком диапазоне от XII века, когда он будто бы клялся в верности королю Ричарду Львиное Сердце, до века XIV, когда с его именем шли в бой участники крестьянских восстаний. Не все ясно и с местом действия. Все знают, что разбойник жил в Шервудском лесу в английском графстве Ноттингемшир. Но на право называться его родиной претендует и соседнее графство Сауз-Йоркшир — именно там расположено местечко Локсли, где Робин будто бы появился на свет, а неподалеку, на развалинах аббатства Кирклис, находится его могила. Другие области Великобритании тоже предъявляют свои права на героя, демонстрируя названные в его честь скалы, ручьи и пещеры, а также пожелтевшие хартии с именами местных Робин Гудов — оказывается, за столетия это имя или прозвище носило множество людей. Кстати, что оно означает Робин — обычная не только в старину, но и сегодня форма имени Роберт, а вот Гуд происходит вовсе не от слова «добрый» (good),а от английского названия капюшона — hood.Этот головной убор в средние века носили многие, от монахов до палачей, но почему в его честь назвали именно прославленного разбойника Гипотезы, связанные с именем Робин Гуда, мы подробно обсудим ниже, а пока перейдем к главному. Образ хозяина Шервудского леса ярок и обаятелен, память о нем пережила века, но говорит ли это о его историчности В веках остались и другие герои старинных легенд — король Артур и его рыцари, Илья Муромец, Зигфрид, Роланд. Если у них и были исторические прототипы, то фантазия сказителей изменила их до неузнаваемости. Наверняка то же самое случилось с Робин Гудом, хотя он ближе к другим легендарным персонажам — смельчаку Уленшпигелю, заступнику бедняков Ходже Насреддину или даже хитрому лису Ренару (недаром в диснеевском мультфильме Робина изобразили именно в виде лиса). В британском фольклоре Робин Гуд не только «параллелен» Артуру, но и «перпендикулярен» ему. С одной стороны, он тоже совершает богатырские подвиги, тоже защищает слабых, тоже окружен верной свитой «вольных удальцов». С другой — действует не на эпических просторах Великой Британии, а в сельском хоббитском мирке, общаясь не с великанами и драконами, а с мясниками и кожевниками. Его оружие — не рыцарский меч, а плебейский лук. Да и сам колорит робингудовских баллад не трагичен, а пасторален — их «веселые» и «славные» герои постоянно поют и танцуют на зеленом лугу, чего даже под страхом смерти не сделал бы ни один рыцарь Круглого Стола. Таким образом, Робин Гуд — классический герой «третьего сословия», чье имя может затесаться в официальные хроники и документы разве что случайно. И все же это имя присутствует там на протяжении столетий — причем в таком контексте, будто Робин жив-здоров и прячется где-нибудь за ближайшим кустом. Этот «эффект присутствия» — самая большая тайна нашего героя, хотя есть и загадки поменьше. Кто похоронен в его могиле в Кирклисе и откуда взялись три разные даты его смерти Почему одни источники называют Робина крестьянином, другие — графом, а третьи — даже приближенным короля Был ли он женат и почему его возлюбленную Мэриан легенды настойчиво именуют «девой» Все эти вопросы — не досужее упражнение для ума. Они помогают разобраться в том, какое место занимал реальный или воображаемый Робин Гуд в жизни средневековой Англии и какое место он занимает в нашей сегодняшней жизни, в которой все еще хватает зла, бедности и несправедливости — а значит, хватает дел для благородных разбойников. Глава первая Рождение легенды Легендарная биография Робин Гуда известна многим. Российские читатели знают ее по стихотворению, включенному в учебники истории как «старинная английская баллада»: Еще он бороду не брил, А был уже стрелок, И самый дюжий бородач Тягаться с ним не мог. Но дом его сожгли враги, И Робин Гуд исчез: С ватагой доблестных стрелков Ушел в Шервудский лес. На самом деле эти строки принадлежат перу известного переводчика Игнатия Ивановского и представляют собой пересказ начальных строф самой длинной и самой поздней баллады о благородном разбойнике — «Подлинной истории Робин Гуда» (A True Tale of Robin Hood),написанной в 1632 году лондонским стихотворцем Мартином Паркером. Читателей, желающих больше узнать о жизни героя, они оставляют в недоумении — какие враги, почему сожгли Заглянув в оригинал баллады, можно узнать гораздо больше — там говорится, что Робин «некогда был благородным графом Хантингдонским по имени Роберт Гуд». На весь север Англии он славился не только меткостью в стрельбе, но и щедростью, с какой угощал и одаривал в своем замке и приближенных, и случайных гостей. В итоге молодой граф растратил все свое состояние и влез в долги, одолжив крупную сумму у аббата обители Святой Марии в городе Йорк. Богатый и влиятельный аббат, державший в долговом рабстве всю округу, пожаловался на злостного неплательщика королю, и Роберт был объявлен outlaw.Это слово (буквально «вне закона») означало тогда не только разбойника, как в более поздние времена, но и просто человека, исключенного из сферы действия закона, — его можно было безнаказанно убить, ограбить, бросить в тюрьму. Спасаясь от подобной судьбы, Роберт с тремя сотнями своих «стрелков» ( bowmen) бежал в ближайший лес и занялся разбоем. Помня о своем обидчике, он питал особую нелюбовь к монахам: Попам не верил Робин Гуд И не щадил попов: Кто рясой брюхо прикрывал, К тому он был суров. Но если кто обижен был Шерифом, королем, Тот находил в глухом лесу Совсем другой прием. Совсем иным выглядит начало истории Робина в более ранней (XVI век) балладе «Путь Робин Гуда в Ноттингем», известной также под названием «Робин Гуд и лесники». Там герой — никакой не граф, а йомен, как в средневековой Англии называли особое сословие свободных землевладельцев, включавшее как крестьян побогаче, так и дворян победнее. В 15 лет, научившись мастерски стрелять из лука, Робин решил отправиться на состязание стрелков в Ноттингем. По дороге он встретил королевских лесников, расположившихся в лесу на пикник, и поспорил с ними, что уложит стрелой оленя на расстоянии ста саженей [3]. Робин выиграл, но лесники, не желая отдавать ему обещанные 20 марок серебра, пригрозили предать его суду, как браконьера. Рассердившись, юноша схватил лук и, не дав обманщикам опомниться, перестрелял их всех — 15 человек. Так же он поступил с отрядом из Ноттингема, явившимся на подмогу лесникам: Один остался без руки, И без ноги другой, А Робин, взяв свой лук, ушел В зеленый лес густой [4]. Естественно, после этого смертоубийства юноше оставалось только укрыться в лесу, где к нему присоединились другие изгнанники — те, у кого были нелады с законом. Законы тогда были суровыми — особенно так называемый «лесной закон», принятый после завоевания Англии в 1066 году нормандским герцогом Вильгельмом. По нему самые богатые дичью леса были объявлены королевской собственностью и охотиться в них строжайше запрещалось. Тот, кого лесники ловили с добытой мелкой дичью, мог лишиться глаза или правой руки, а убившего оленя или кабана ждала виселица. В то время густые лиственные леса покрывали почти половину страны, и для многих ее жителей охота была главным источником пропитания. Немудрено, что суровые меры захватчиков-нормандцев вызывали массовое недовольство местного англосаксонского населения, особенно на севере Англии, где, согласно преданиям, и орудовал легендарный разбойник. Большинство авторов, пишущих об этой эпохе, сочувствуют угнетенным англосаксам, забывая, что до этого, в V–VII веках, они сами жестоко расправились с аборигенами-бриттами, частью истребив их, частью загнав в труднодоступные горы и болотистые пустоши. Создатели романов и фильмов о Робин Гуде почти единогласно считают своего героя борцом за права коренных англичан, мстящим нормандцам за обиды, нанесенные ему и его народу. В английском телесериале «Робин из Шервуда» завоеватели сжигают дом Робина (любопытная перекличка с пересказом Ивановского) и убивают его родителей, саксонских танов, чтобы захватить их земли. А что говорят о происхождении Робина предания Практически ничего — только баллада XVI века «Рождение Робин Гуда» сообщает, что он был сыном графского слуги Вилли и соблазненной им дочери графа Ричарда (по всей видимости, нормандца). Страшась мести отца, девушка бежала в лес и там родила красавца-сына, после чего граф отыскал их: Спящего мальчика поднял старик И ласково стал целовать. — Я рад бы повесить отца твоего, Но жаль твою бедную мать. Из чащи домой я тебя принесу, И пусть тебя люди зовут По имени птицы, живущей в лесу, Пусть так и зовут: Робин Гуд! [5]— малиновка, красногрудая птичка, игравшая важную роль в суевериях жителей Британии. О связи ее с образом Робин Гуда мы поговорим позже, а пока запомним — герой рожден в лесу и с той поры неразрывно соединен с ним. Судя по балладе, граф забрал его на воспитание в свой замок, но годы, проведенные там, ни строчкой не отразились в легендарной биографии Робина. Впрочем, в классическом собрании английских баллад Фрэнсиса Чайлда «Рождение Робин Гуда» носит другое название — «Вилли и дочь графа Ричарда», и о Робине там не сказано ни слова. Похоже, здесь, как часто бывает в фольклоре, знаменитому герою приписаны приключения, случившиеся с героями менее известными или вовсе безымянными. Если это так, то о происхождении Робина мы не знаем ровно ничего. В поисках истины стоит обратиться к самым ранним сочинениям, сохранившим имя разбойника. Вторая половина XIV века — важный рубеж, на котором завершается перемещение Робин Гуда из «реальной» истории в народную словесность, а потом и в литературу. Первое свидетельство этого — поэма Уильяма Ленгленда «Видение о Петре Пахаре», написанная около 1377 года. Автор, нищий лондонский причетник из крестьян, наполнил свое сочинение обвинениями в адрес жадных богачей, нерадивых церковников и продавцов индульгенций. Один из антигероев поэмы, тупой и праздный монах Слот («Лень»), признается: «Я не знаю «Отче наш», как его поет священник, зато знаю стихи о Робин Гуде и Рэндольфе, эрле Честерском». Ленгленд здесь выступает не против самого Робина, а против «суетной» светской поэзии, которой духовные лица, по его мнению, интересоваться не должны. Примерно тогда же поэт-моралист Джон Гауэр в «Зерцале человеческом» с осуждением писал о монахах, которые «более правила блаженного Августина блюдут правило Робина, что, подобно вороне, заботится лишь о насыщении своего брюха». Возможно, тут речь идет не о разбойнике, а о плебее-крестьянине, которого английские писатели той эпохи порой иносказательно называли Робином, как французские — Жаком. Друг Гауэра, «отец английской поэзии» Джеффри Чосер, не разделял отрицательного отношения к Робин Гуду — в аллегорической поэме «Троил и Хрисеида» (1380) он вполне одобрительно отзывается о «веселом Робине». Похоже, читатели поэмы прекрасно знали, о ком идет речь, и это значит, что к тому времени Робин Гуд уже имел не местную, а общеанглийскую известность. Об этом говорит и записанная около 1410 года народная песня «Женщина» (Woman),где говорилось о герое, что «был известен на севере и юге, почти как Роберт Гуд» (somewhat to Robert Hoad).Неизвестный автор сочиненной тогда же религиозной поэмы «Богачи и бедняк» сетует, что люди слушают песни о Робин Гуде куда охотнее, чем проповеди в церкви. Чуть позже, в 1429 году, был зафиксирован на бумаге первый дошедший до нас отрывок баллады о Робине — четыре строчки на североанглийском наречии, начинающиеся словами: Robyn hod in scherewod stod(«Стоял Робин Гуд среди Шервуда»). В последующие годы появились как минимум четыре десятка баллад о Робин Гуде, хотя записаны они были гораздо позже, в XVII, а то и в XVIII столетиях. Впрочем, об истинном времени возникновения этих народных шедевров остается только гадать — как водится в фольклоре, их рассказчики из века в век модернизировали сюжет и язык баллад, заменяя непонятные слушателям слова новыми. Но суть баллад не менялась: большинство их посвящены вольной и веселой жизни Робина и его «удальцов» в Шервудском лесу. Дни их неотличимы один от другого: охота, пиры, тренировки в стрельбе и бое на палках. Эти молодецкие забавы перемежаются разбойничьим промыслом, притом обставленным довольно изящно — пойманных на лесной дороге разбойники уводили в свой лагерь, угощали до отвала, а в уплату забирали все, что находили у них в кошельках. Правда, не у всех: беднякам деньги оставляли, а иногда даже приплачивали. В том же стихотворении Игн. Ивановского, на сей раз точно передающем английский оригинал, говорится: Голодным Робин помогал В неурожайный год, Он заступался за вдову, И защищал сирот. И тех, кто сеял и пахал, Не трогал Робин Гуд — Кто знает долю бедняка — Не грабит бедный люд. Общеизвестно рыцарское отношение Робина ко всем женщинам, богатым и бедным. Он строго запрещал своим людям не только обижать дам, но даже грубо выражаться при них — просто ангел, а не разбойник! Враждуя с церковниками, Робин Гуд в то же время проявлял искреннюю набожность: ни разу, даже под угрозой пленения и смерти, он не пропустил храмового праздника Девы Марии в Ноттингеме. Поймав однажды своего обидчика, аббата обители Святой Марии, он не убивает его, а лишь заставляет совершить в лесу мессу, благословляя самого Робина и его молодцов, кротко опустившихся на колени. Правда, благочестивые элементы в ранних балладах порой выглядят чужеродными; колорит их (как и русских богатырских былин) чисто языческий, а сам Робин напоминает древнего лесного бога, этакого Мороза Ивановича, который щедро награждает тех, кто ему угодил, но сурово карает ослушников. Знаток английской литературы Михаил Морозов писал: «Можно сказать, что балладный Шервудский лес не только географическое понятие. «Веселый» Шервуд — это прежде всего царство свободы, братства и отваги, в чем-то напоминающее Телемское аббатство Франсуа Рабле. Короче говоря, это народная мечта о вольной жизни, о таком положении вещей, при котором простого человека нельзя безнаказанно обижать» [6]. Правда, всерьез стрелков никто не обижает: их враги во главе с достопамятным шерифом Ноттингемским так глупы и трусливы, что их вечное противостояние больше напоминает игру в поддавки. Игру, в которой шериф, впрочем, постоянно пытается извести Робина и его соратников, а те не менее трех раз убивают его разными способами. Имя шерифа — а ведь это весьма важный королевский чиновник — ни разу не названо, да и вообще исторических имен в балладах немного. Там упоминаются только король Эдуард (один из трех, носивших это имя в XIII–XIV веках, но какой именно — неясно), королева Кэтрин — Екатерина Арагонская, жена Генриха VIII, жившая уже в XVI веке, и орудовавший веком раньше на юге Англии разбойник Джек Кэд. Поискам «исторического» Робин Гуда всё это мало помогает. «Встроить» Робина в историю пытались не авторы баллад, а хронисты, не делавшие при этом особой разницы между историей и легендой. При этом имя шервудского изгнанника чаще появлялось не в английских, а в шотландских хрониках — к тому времени жители «низинной» Шотландии переняли язык, а во многом и фольклор своих соседей-англичан. Около 1420 года о разбойнике упоминает рифмованная хроника монаха Андру из Уинтона: Там Маленький Джон и сам Робин Гуд Лихое устроили братство, В чащобе Барнсдейл, в лесу Инглвуд Свое умножали богатство [7]. По мнению шотландского хрониста, Робин жил во времена Эдуарда I, около 1283 года. Примерно к тому же времени (1297 год) его относит неизвестный английский монах, дополнивший упоминанием о знаменитом разбойнике переписанную в середине XV века копию «Полихроникона» Ранульфа Хигдена — эту рукопись обнаружил историк Джулиан Лаксфорд в 2009 году. Еще один шотландец, Уолтер Боуэр, около 1440 года сделал Робина участником восстания Симона де Монфора, графа Лестерского, выступившего в 1264 году в защиту феодальных вольностей. В своей «Шотландской хронике» ( Scotichronicon), представляющей собой продолжение и дополнение написанной около 1380 года хроники Джона Фордуна. Боуэр пишет: «Тогда восстал знаменитый разбойник Робин Гуд, вместе с Маленьким Джоном и другими его сообщниками из числа людей, лишенных собственности. Глупая чернь до сих пор прославляет его в своих трагедиях и комедиях и любит песни о нем, исполняемые странствующими певцами и менестрелями, более всех других баллад» [8]. Хронист относится к Робину не слишком одобрительно, называя его латинским словом sicarius(убийца), но не может скрыть восхищения его храбростью — например, в эпизоде, где разбойник, застигнутый людьми шерифа во время молитвы Пресвятой Деве, не убежал, а смело вступил в бой и одержал победу в награду за свое благочестие. Если Боуэр еще помнил об английском происхождении Робина, то позже многие считали его чисто шотландским героем. К ним примкнула и Марина Цветаева, которая в своих переводах баллад упорно называла героя шотландцем: Хоть ни фута у нас — всей шотландской земли,
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18