Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Немедленно ( здесь и далее подчеркнуто мной М. С.)… С первого часа боевых действий




страница1/5
Дата08.07.2017
Размер1.14 Mb.
  1   2   3   4   5
1.3. Первый бой
Прежде всего следует отметить, что совместные действия Северо-Западного и Западного фронтов так

и не состоялись. Главные ударные силы Северо-Западного фронта - 12-й мехкорпус генерал-майора Шестопалова и 3-й ( без 5-ой танковой дивизии) мехкорпус генерал-майора Куркина - были перенацелены

с направления Каунас- Сувалки ( как это было предписано Директивой № 3 ) на северо-запад, в направление

г. Шауляй, где 23-24 июня произошло крупное танковое сражение с главными силами 4-ой Танковой Группы вермахта. Что же касается 5-й танковой дивизии, то она по приказу командующего Северо-Западного фронта утром 22 июня была выведена из состава 3-го мехкорпуса и передана в непосредственное подчинение командующего 11-й Армии.

С середины июня 1941 г. войска 11-й Армии, равно как и все прочие соединения Прибалтийского особого военного округа ( будущего Северо-Западного фронта ), в обстановке строжайшей секретности были приведены в состояние полной боевой готовности. Уже 15 июня 1941 г. командующий войсками округа генерал-полковник Ф.И. Кузнецов издал приказ № 0052, в котором напомнил своим подчиненным, что "именно сегодня, как никогда, мы должны быть в полной боевой готовности… в любую минуту мы должны быть готовы к выполнению любой боевой задачи". ( 19, стр. 8 ) Далее в приказе давались уже вполне конкретные указания :

"… Проволочные заграждения начать устанавливать немедленно ( здесь и далее подчеркнуто мной - М.С.)С первого часа боевых действий организовать охранение своего тыла, а всех лиц, внушающих подозрение, немедленно задерживать и устанавливать быстро их личность… Самолеты на аэродромах рассредоточить и замаскировать в лесах, кустарниках, не допуская построения в линию… Парки танковых частей и артиллерии рассредоточить, разместить в лесах, тщательно замаскировать, сохраняя при этом возможность в установленные сроки собраться по тревоге... Командующему армией, командиру корпуса и дивизии составить календарный план выполнения приказа, который полностью выполнить к 25 июня с. г." ( 19, стр.11-12 )

18 июня 1941 г. командующий Прибалтийского ОВО издает следующий приказ :



"… Начальнику зоны противовоздушной обороны к исходу 19 июня 1941 г. ( здесь и далее подчеркнуто мной - М.С.) привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону округа…Не позднее утра 20.6.41 г. на фронтовой и армейские командные пункты выбросить команды с необходимым имуществом для организации на них узлов связи… Наметить и изготовить команды связистов, которые должны быть готовы к утру 20.6.41 г. по приказу командиров соединений взять под свой контроле утвержденные мною узлы связи… Создать на направлениях Тельшяй, Шяуляй, Каунас, Кальвария подвижные отряды минной противотанковой борьбы. Для этой цели иметь запасы противотанковых мин, возимых автотранспортом. Готовность отрядов к 21.6.41 г…. План разрушения мостов утвердить Военным Советам армий. Срок выполнения 21.6.41 г… Отобрать из частей округа ( кроме авиационных и механизированных ) все бензоцистерны и передать их по 50% в 3-й и 12-й механизированные корпуса. Срок выполнения 21.6.41 г." ( 19, стр. 22-25 )

На обложке "Сборника боевых документов" № 34 ( из которого процитированы эти приказы ) стоит штампик : "Рассекречено". Номер Директивы Генштаба о рассекречивании и дата : 30.11.65 г. Шестьдесят пятого года. Десятки лет корифеи советской военно-исторической "науки" знали - или, по меньшей мере, должны были знать - содержание этих документов, но они продолжали из года в год рассказывать байки про "внезапное нападение" и "мирно спящую советскую страну…"

К сожалению, СБД № 34 является единственным сборником боевых документов округов ( фронтов ), в который было включено хотя бы несколько документов периода до 22 июня 1941 г. Все остальные сборники

( как, впрочем, и все доступные независимым исследователям фонды ЦАМО ) начинаются сразу с 22 июня,

со дня "внезапного нападения". Все, что предшествовало этой ужасной "неожиданности", благополучно обойдено молчанием. Но - нет правил без исключений. В СБД № 33 ( боевые документы механизированных корпусов ) каким-то образом попал ( причем даже не в самом начале, а на восьмом месте, после документов июля 1941 г.) приказ командира 12-го мехкорпуса № 0033 от 18 июня. ( 28, стр. 23-24 ) Документ украшен грифом "Особой важности", что для документов корпусного уровня является большой редкостью. Приказ

№ 0033 начинается такими словами : "С получением настоящего приказа привести в боевую готовность все части. Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой тревоги не объявлять ( подчеркнуто мной - М.С. )… С собой брать только необходимое для жизни и боя". Дальше идет указание начать в 23 ч.00 мин. 18 июня выдвижение в районы сосредоточения, причем все конечные пункты маршрутов находятся в лесах !

Точный текст аналогичный приказ по 3-му мехкорпусу автору этой книги обнаружить не удалось, но известно, что 5-я танковая дивизия готовилась к скорому и неизбежному началу военных действий также, как и все остальные части и соединения Прибалтийского ОВО : 18 июня все части дивизии были подняты по тревоге, выведены из мест постоянной дислокации и развернуты вдоль восточного берега Немана в районе

г. Алитус и южнее. ( 8 ) Таким образом 5 тд оказалась именно в том районе ( Алитус - Меркине ), на который было нацелено острие немецкого "танкового клина".

Непосредственно на Алитус наступали 20-я и 7-я танковые дивизии из состава 3-й Танковой Группы вермахта. К полудню 22 июня немецкая 20 тд, преодолев расстояние в 60 км от приграничного поселка Кальвария до Алитуса, форсировала Неман по мосту, который так и не был взорван, несмотря на наличие

"плана разрушения мостов, утвержденного Военным Советом армии" ( см. выше ). Главный советский специалист по истории начального периода Великой Отечественной войны, профессор, доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории элитного МГИМО товарищ Анфилов в одной из своих многочисленных монографий дает такое объяснение этому факту : "Форсирование противником Немана



в короткие сроки оказалось возможным потому, что понтонеры 4-го понтонно-мостового полка, вследствие сложности обстановки и неполучения от общевойсковых командиров приказа на подрыв, мосты в вышеуказанных районах не взорвали". ( 177, стр. 67)

Здесь мы первый ( но далеко еще не последний ) раз сталкиваемся с удивительной логикой советских историков : злополучная "сложность обстановки" воспринимается ( и навязывается читателям ) как некое стихийное бедствие, как уважительная, "объективная" ( т.е. от действия или бездействия людей независящая ) причина, разом оправдывающая ВСЕ. При этом даже не обсуждается вопрос о том, что же было причиной,

а что - следствием; сложность ли обстановки привела к потере такого важнейшего оборонительного рубежа, каким должен был стать полноводный Неман, или, напротив, массовое неисполнение конкретными командирами своих прямых обязанностей позволило немцам беспрепятственно пересечь Неман, что и создало "сложную обстановку"…

В воспоминаниях мл. лейтенанта А.Т.Ильина ( накануне войны он был начальником химслужбы автотранспортного батальона 5-й танковой дивизии ) обнаруживаются весьма примечательные детали этой "сложности обстановки" :



"Наша 5-я ТД заблаговременно по боевой тревоге вышла на восточный берег р. Неман и заняла оборону за несколько дней до начала войны. Когда заняли оборону, меня назначили делегатом связи между штабом дивизии и автотранспортным батальоном… Примерно в 11.30 привели к штабу мокрую женщину, переплывшую Неман, которая сказала, что за городом она видела немецкие танки, но тут же прокурор крикнул : "провокация", "шпионка" и сразу застрелил ее. А 30 минут спустя, возле моста бойцы задержали мужчину, который был литовцем и на ломанном русском нам сказал, что немецкие танки уже в городе, но и этого оперуполномоченный застрелил, обозвав его провокатором…"( 178 )

Впрочем, никакая река сама по себе "оборонительным рубежом" не является. В конце концов, при отсутствии вооруженного противника на такой реке, как Неман, можно в течение нескольких часов навести понтонный мост. Оборону рубежа обеспечивают ( или не обеспечивают ) люди, бойцы и командиры соответствующих воинских частей и соединений. 22 июня 1941 г. в районе г. Алитус таким соединением могла ( а в соответствии с планами и распоряжениями командования 11-й Армии - должна была ) стать

5-я танковая дивизия. В боевом донесении, которое в 9-35 22 июня командующий Северо-Западного фронта

направил наркому обороны СССР, сообщалось, что "5-я танковая дивизия на восточном берегу р. Неман в районе Алитус будет обеспечивать отход 128-й стрелковой дивизии ( находившаяся непосредственно у границы дивизия 11-й Армии - М.С. ) и прикрывать тыл 11-й Армии от Литовцев, а также не допускать переправы противника на восточный берег р. Неман севернее Друскининкай". ( 19, стр. 37)

Примечательно, что задача "прикрывать тыл 11-й Армии от Литовцев" ( имелись в виду две дивизии

29-го стрелкового корпуса Красной Армии, сформированные в 1940 г. на базе вооруженных сил "освобожденной Литвы" ) стоит на первом месте, а задача "не допускать переправы противника на восточный берег р. Неман" сформулирована как дополнительная ( "а также" ). Но, разумеется, не этот казус должен привлечь наше внимание. Главное - это то, что 5-я танковая дивизия обладала реальными возможностями для того, чтобы не просто задержать продвижение немецкой 20 тд, но и разгромить ее наголову.

5-я танковая ( как и весь 3-й мехкорпус ) входила в число танковых соединений "первой волны" (первые восемь мехкорпусов были сформированы летом 1940 г.) и была практически полностью укомплектована

боевой материальной частью. Артиллерийского вооружения было даже больше штатного расписания.

( см. таблицу )





37-мм зенитка

45-мм ПТО

76-мм

122-мм

152-мм

мином. 50мм

мином. 82-мм

штат

12

0

4

12

12

27

18

факт

12

12

6

12

24

32

18

Несмотря на заметный "переизбыток" артиллерии, наличных средств мехтяги ( 65 тракторов и тягачей ) вполне хватало для ее буксировки ( 37-мм зенитки и минометы перевозились на автомашинах и в гусеничных тягачах не нуждались ). Уже в ноябре 1940 г. ( т.е. задолго до начала скрытой мобилизации весны 1941 г. ) в

5-й танковой дивизии числилась 1051 автомашина всех типов, в том числе - 92 автоцистерны ( при штатной норме, соответственно, 1360 и 139 ). ( 179 ) Впрочем, численность автотранспорта и тягачей не имела существенного значения в ситуации, когда свой первый и единственный бой 5-я танковая дивизия приняла непосредственно в районе предвоенного развертывания.

Главной составляющей вооружения 5-й танковой дивизии были, разумеется, танки : 188 легких ( 170 БТ и 18 Т-26 ), 30 трехбашенных Т-28 ( это танк огневой поддержки пехоты, вооруженный короткоствольной

76-мм пушкой - аналогом немецкого "окурка" - и двумя пулеметами в отдельных вращающихся башнях ), 50

новейших Т-34. Не вполне ясен вопрос с наличием на вооружении 5-й танковой дивизии тяжелых танков КВ.

В большинстве источников о них ничего не сказано, но с другой стороны известно, что всего на вооружении

3 МК уже в конце апреля 1941 г. числилось 78 танков КВ. ( 180 ) Тяжелые танки могли быть только на вооружении двух танковых дивизий корпуса ( 2 тд и 5 тд ). Даже если предположить, что 2-я танковая дивизия была полностью укомплектована танками КВ до штатной нормы ( 63 единицы ), то и в этом случае "на долю" 5 тд должно было остаться как минимум 15 тяжелых КВ. Если же исходить из приведенных в весьма авторитетном источнике ( 8 ) данных о наличии на вооружении 2-й танковой дивизии 51 танка КВ, то чисто арифметически в составе 5-й танковой должно было оказаться 37 танков КВ.

Много ли это - 37 танков КВ и 50 Т-34 в составе одной танковой дивизии ? Все познается в сравнении. Для того, чтобы по достоинству оценить вооружение и боевые возможности 5-й танковой дивизии, следует сравнить их с вооружением противника, т.е. 20-й танковой дивизии вермахта.

Единственным немецким танком, который летом 41-го хотя бы теоретически мог вести бой с советским Т-34 ( но не КВ ! ), был средний танк Pz-III последних модификаций ( H и J ), вооруженный 50-мм пушкой

KwK-38. На ближних дистанциях эта пушка могла пробить бортовую броню "тридцатьчетверки" в зоне расположения поддерживающих катков гусеницы ( там 45-мм броневой лист был расположен вертикально, без наклона ). И хотя для стрельбы в борт противника немецкому танку надо было активно маневрировать на поле боя, и хотя попасть в узкий просвет между катками движущегося танка почти невозможно, и хотя 76-мм пушка, установленная на Т-34, уверенно пробивала лобовую ( и тем более - 30-мм бортовую ) броню Pz-III на километровой дальности, некоторые шансы на успех у экипажа Pz-III все же могли быть. Эти шансы резко возрастали при использовании специального подкалиберного бронебойного снаряда с сердечником из карбида вольфрама, но такие снаряды были большой редкостью, к тому же в силу своих конструктивных особенностей они обычно рикошетировали на наклонных броневых листах "тридцатьчетверки".

Во всей группировке танковых войск вермахта на Восточном фронте было 707 танков Pz-III с 50-мм пушкой. Но в составе 3-й Танковой Группы не было НИ ОДНОГО танка этого типа ( в соседней, 4-й Танковой Группе таких танков было всего 71 единица ). Танковые дивизии 3-й ТГр ( в том числе - и

20-я танковая ) были вооружены главным образом чешскими танками "Шкода" образца 38-го года,

получившими в вермахте обозначение Pz-38 (t). Это легкий танк с противопульным бронированием, маломощным ( 125 л/с ) двигателем и корпусом, собранным на болтах и заклепках ( головки которых при попадании вражеского снаряда отрывались и калечили экипаж ). О.Кариус, немецкий танкист, встретивший начало войны в 20-й танковой дивизии, вспоминает :



"…8 июля в нас попали. Мне впервые пришлось выбираться из подбитой машины… Мы проклинали хрупкую и негибкую чешскую сталь, которая не стала препятствием для русской противотанковой 45-мм пушки. Обломки наших собственных броневых листов и крепежные болты нанесли больше повреждений, чем осколки и сам снаряд. Мои выбитые зубы скоро оказались в мусорном ведре медпункта…" ( 183, стр.15)

Вооружен Pz-38 (t) был 37-мм пушкой А-7 чешского производства, которая хотя и имела несколько большую бронепробиваемость, нежели немецкая 37-мм "колотушка", но для боя с Т-34 была практически бесполезна. В целом, Pz-38 (t) по всей совокупности тактико-технических характеристик соответствовал советскому "безнадежно устаревшему" легкому танку Т-26 и существенно уступал ( по вооружению, скорости, запасу хода ) скоростному танку БТ-7. Но и этого "чудо-оружия" для вооружения танковых дивизий вермахта не хватило, поэтому в 3-й Танковой Группе в качестве линейных танков использовались даже легкие учебно-боевые танкетки Pz-I с пулеметным вооружением, для боя с какими-либо советскими танками непригодные в принципе.

Утром 22 июня на вооружении 20-й танковой дивизии вермахта числилось 44 Pz-I, 31 Pz-II ( несколько более мощная танкетка, вооруженная 20-мм "пушкой" ), 121 Pz-38 (t) и 31 средний танк Pz-IV ( вооружен короткоствольным 75-мм "окурком"; последние модификации имели усиленную до 50-60 мм лобовую броню ). ( 10, стр. 206 ) Соотношение танкового вооружения 5-й советской и 20-й немецкой танковых дивизий можно представить в следующей таблице :








Т-26

БТ-7

Т-28

Т-34

КВ

5 тд ( сов. )




18

170

30

50

37

20 тд ( нем.)

44

31

121

31










Pz-I

Pz-II

Pz-38 (t)

Pz-IV






В условиях встречного танкового боя советские Т-34 и КВ должны были просто расстрелять весь этот

немецкий танковый "зверинец", оставаясь при этом почти в полной безопасности. Более того, встречный бой у Алитуса не был вполне "встречным" : немецкая танковая дивизия подошла к городу и мосту через Неман в походной колонне, в то время как советские танки теоретически могли быть развернуты в боевой порядок и заблаговременно ( с 19 по 22 июня ) замаскированы на подготовленных огневых позициях.

Никакого "двухлетнего опыта ведения современной войны" ( о чем так любили поговорить советские историки-пропагандисты ) у немецких танкистов не было и в помине : 20-я танковая дивизия вермахта была сформирована в октябре 1940 года; ни в польской, ни во французской кампаниях она не участвовала, и бой у Алитуса для нее также был первым сражением войны. В упомянутых выше воспоминаниях О. Кариуса

читаем :

"…За исключением нескольких офицеров и унтер-офицеров, никто из нас еще не участвовал в боевых действиях. До сих пор мы слышали настоящие выстрелы только на полигоне. Мы верили в старых вояк, имевших Железные кресты и боевые знаки отличия, а они сохраняли полную невозмутимость. У всех прочих не выдерживал желудок и мочевой пузырь…" ( 183, стр.11)

Танковый бой у Алитуса ( который, скорее всего, был самым первым танковым сражением Великой Отечественной войны ) не обойден вниманием советских историков и мемуаристов. Есть, в частности, написанная доктором исторических наук М.В. Ежовым статья, специально посвященная этому трагическому эпизоду войны. ( 178 ) К сожалению, кажущееся обилие информации отнюдь не способствует установлению истинной картины событий. Скорее наоборот - приведенные факты ( если только это "факты", а не выдуманные задним числом "уважительные причины" разгрома мощного танкового соединения ) противоречат как друг другу, так и элементарному здравому смыслу. В частности, по имеющимся источникам невозможно ответить на самые простые вопросы : где, когда и какие подразделения 5-й танковой дивизии приняли участие в бою ?

Главный Маршал бронетанковых войск СССР П.А. Ротмистров встретил войну в звании полковника и

в должности начальника штаба 3-го мехкорпуса ( а перед этим он несколько месяцев исполнял обязанности заместителя командира 5-й танковой дивизии ). Из его мемуаров следует, что лишь несколько подразделений 5 тд вступили вечером 22 июня в бой с немецкими танками, причем уже на восточном берегу Немана :



"…К вечеру 22 июня вражеские дивизии первого эшелона 3-й Танковой Группы, используя захваченные

в районе Алитуса и Меркине мосты, переправились через Неман. Пытаясь задержать продвижение противника на Немане, командование 11-й Армии бросило в бой 5-ю танковую дивизию. Командир дивизии полковник Ф. Ф. Федоров успел выдвинуть к мосту у Алитуса только артиллерию 5-го мотострелкового полка ( а это всего 4 пушки калибра 76-мм - М.С. ), отдельный зенитно-артиллерийский дивизион и 2-й батальон 9-го танкового полка..." ( 181 )

А вот из описания боя, данного в статье М.В. Ежова, следует, что 5-я таковая дивизия встретила немцев значительно большими силами, причем на западном берегу реки, в середине дня 22 июня, еще до того, как противник форсировал Неман :



"… К середине дня противник сумел прорваться к Алитусу. Тогда по приказу командования 11-й Армии

5-я танковая дивизия выдвинулась на западный берег Немана для обороны предмостных позиций ( здесь и далее подчеркнуто мной - М.С. ) и с ходу завязала бой с частями 20-й танковой дивизии. 10-й танковый полк 5-й дивизии в трех километрах западнее Алитуса первым встретил и уничтожил передовой отряд фашистских мотоциклистов. Затем танкисты 9-го танкового полка, артиллеристы 5-го мотострелкового полка и отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона 5-й танковой дивизии, подпустив танки врага на 200-300 метров, открыли по ним огонь прямой наводкой. За 30-40 минут боя они подбили 16 вражеских машин. Продвижение танковой дивизии врага было приостановлено.

Тогда на позиции, занятые советскими танкистами на западном берегу Немана враги обрушили бомбовые удары, огонь артиллерии. Они несли тяжелые потери. Вражеским танкам удалось прорваться через мост на восточный берег Немана южнее Алитуса. Но они были сразу же контратакованы подразделениями 5-й танковой дивизии, которые смяли немецкие танки и ворвались в город…"

По другим источникам бой также начался днем 22 июня, на западном берегу Немана, причем в нем наряду с танковыми подразделениями принял участие и один мотострелковый батальон 5-й танковой дивизии :



"На предмостное укрепление у Алитуса комдив-5 направил один мотострелковый батальон, усиленный артиллерией 5-го мотострелкового полка. Позже, по мере готовности, в разное время туда подошли и другие подразделения дивизии, в том числе 2-й танковый батальон 9-го танкового полка и отдельный зенитно-артиллерийский дивизион. Уже к полудню 22 июня эти части были втянуты в танковый бой с прорвавшимися к Алитусу 7-й и 20-й танковыми дивизиями противника..." ( 8 )

Есть сообщения о том, что наряду со 2-м батальоном 9-го танкового полка в бою участвовал и 1-й батальон полка ( танки Т-28 ), находившийся в засаде у моста на восточном берегу Немана.

С другой стороны, из воспоминаний О. Кариуса следует, что до Немана танкисты немецкой 20 тд дошли, не встретив ни малейшего сопротивления :

"…С волнением мы ожидали первого боевого контакта с русскими. Но ничего подобного не случилось. Поскольку наш батальон головным не был, можно было предполагать такой контакт только в том случае, если авангард будет остановлен. Мы без происшествий достигли первой цели нашего движения

в тот день — аэродрома в Алитусе. Счастливые, мы скинули с себя пропыленную форму и были рады, когда, наконец, нашли воду, чтобы как следует помыться.

Совсем неплохо здесь воевать, — сказал со смешком командир нашего танка унтер-офицер Делер после того, как в очередной раз вытащил голову из бадьи с водой… " ( 183, стр.12)

Самое же удивительное заключается в том, что ни в одном источнике ( включая документы или мемуары солдат и командиров противника ) даже не упоминается какое-либо участие в бою у Алитуса главной ударной силы 5-й танковой дивизии - танков Т-34 и КВ ! Просто не заметить встречу с "тридцатьчетверкой"

немцы не могли. В многократно упомянутых выше мемуарах О. Кариуса "первому знакомству" с Т-34 посвящена целая глава, причем встреча эта оставила у немецких танкистов самые яркие воспоминания :



"… Еще одно событие ударило по нам, как тонна кирпичей : впервые появились русские танки Т-34. Изумление было полным. Как могло получиться, что там, наверху, не знали о существовании этого превосходного танка? Т-34 с его хорошей броней, идеальной формой и великолепным 76,2-мм длинноствольным орудием всех приводил в трепет, и его побаивались все немецкие танки вплоть до конца войны. Что нам было делать с этими чудовищами, во множестве брошенными против нас?"

Вот только событие это, изумившее солдат 20-й танковой дивизии вермахта, произошло не у Алитуса, а в начале августа в районе Ельни! Где же 22 июня были 50 танков Т-34 и несколько десятков КВ из состава

5-й танковой дивизии? Они слишком тщательно замаскировались?

Окончательный разгром 5-й танковой дивизии скорее всего произошел уже на восточном берегу Немана, после того, как к полю боя подошли части 7-й танковой дивизии вермахта, переправившиеся через Неман несколько южнее Алитуса ( и также по невзорванному мосту ). В мемуарах Ротмистрова это событие описано так :



"… После захвата второго моста через Неман, южнее Алитуса, противник развил стремительное наступление на север и вскоре зажал на восточном берегу Немана главные силы 5-й танковой дивизии с двух сторон. В неравном, крайне ожесточенном бою наше соединение потерпело поражение, потеряв 90 боевых машин, хотя наши воины уничтожили до 170 танков, бронеавтомобилей и бронетранспортеров противника".

В документах противника сам факт танкового боя у Алитуса подтверждается. Правда, цифры потерь совершенно другие. Так, в телеграмме, направленной утром 23 июня 1941 г. штабом 3-й Танковой Группы командованию Группы армий "Центр", читаем :



"…6. Вечером 22 июня 7-я танковая дивизия имела крупнейшую танковую битву за период этой войны

( странное выражение для оперативной сводки, составленной на второй день "этой войны" - М.С. ) восточнее



Алитус против 5-й танковой дивизии. Уничтожено 70 танков противника. Мы потеряли 11 танков, из них 4 тяжелых ( в вермахте Pz-IV считался "тяжелым танком" - М.С. )". ( 182, стр. 34 )

В том, что реальные потери немецких танков оказались на порядок меньше заявленных Ротмистровым, нет ничего странного - подобное завышение потерь противника является не исключением, а нормой для любых оперативных сводок. Удивительно другое : немцы заявляют о том, что уничтожили в бою 70 советских танков ( реальная цифра была, видимо, еще меньше ), а советский маршал пишет о потере 90 боевых машин! Формально говоря, термин "боевая машина" не тождественен термину "танк", но в данном контексте Ротмистров, конечно же, имел в виду именно танки. Скорее всего, большая цифра понадобилась мемуаристу для того, чтобы подкрепить свое утверждение о том, что "бойцы и командиры 5-й танковой дивизии, несмотря на всю тяжесть положения, сохраняли мужество и сражались до последнего снаряда, до последнего танка". Однако даже после потери 90 танков в 5-й танковой дивизии должно было оставаться еще более 200 танков! Казалось бы, говорить о "последнем танке" еще рано ( далеко не каждая танковая дивизия вермахта к началу боевых действий имела в своем составе 200 танков ), тем не менее после боя у Алитуса

5-я танковая дивизия практически перестала существовать как боевое соединение.

Первый ( он же и последний ) бой 5-й танковой дивизии завершился не то вечером 22 июня, не то утром 23 июня. В процитированном выше документе штаба 3-й ТГр речь идет о вечере 22 июня. То же самое время указано и в монографии Анфилова ( "советские танкисты несколько часов вели ожесточенный, напряженный бой с танками противника у переправ через р. Неман, но с наступлением темноты 22 июня они были вынуждены отступить" ). Однако в мемуарах Г.Гота, бывшего командующего 3-й ТГр, вполне определенно говорится про утро 23 июня : "Танковый полк 7-й танковой дивизии, который охранял мосты в Алитусе и ночью был сменен пехотной частью, при выступлении из Алитуса рано утром натолкнулся на подходившую из Варены 5-ю танковую дивизию русских. В "исключительно тяжелом танковом бою", как об этом доложил командир полка, дивизия противника, уступавшего в умении вести одиночный бой, потерпела поражение". ( 13, стр. 68 ) О том, что последний бой 5-й танковой дивизии произошел утром

23 июня, пишут и современные историки ( 8, 178 ) Встречаются сообщения и о том, что в ночь с 22 на 23 июня 10-й танковый полк из состава 5 тд занимался таким странным для танковой части делом, как поиск несуществующего немецкого "парашютного десанта численностью в 660 человек" в районе г. Варена ( 30 км к юго-востоку от Алитуса ).

Столь пристальное внимание к установлению точного времени разгрома 5-й танковой дивизии связано с тем, что уже на рассвете 24 июня командир дивизии полковник Ф.Ф. Федоров вместе с остатками

своей дивизии ( 15 танков, 20 бронемашин и 9 орудий ) оказался в районе белорусского города Молодечно, т.е. на расстоянии в 170 ( сто семьдесят ) км по прямой от Алитуса. Генерал армии С.П. Иванова ( в начале войны - начальник оперативного отдела штаба 13-й Армии Западного фронта ) в своих мемуарах описывает встречу с командиром 5 тд так :

"… Вошел полковник в форме танкиста и доложил, что он является командиром 5-й танковой дивизии… Танковая дивизия полковника Федорова получила задачу обеспечить отход остатков стрелковых частей и не допустить форсирования Немана гитлеровцами севернее Друскининкая. Однако противник, нанося мощные удары авиацией и артиллерией, не дал дивизии выйти к Неману, и у нее тоже были большие потери. На плечах нашей отступающей пехоты вражеские танки прорвались по двум мостам на восточный берег Немана...

- "Это непоправимая беда,— сокрушался танкист,— и мне придется расплачиваться за нее головой".

( 45, стр. 49 )

Впрочем, из документов ( Оперативная сводка штаба Западного фронта № 4 от 10-00 24.6.41 ) следует,

что полковник Федоров не только "сокрушался", но и занимался тем, что на языке военного трибунала называется "распространение панических слухов" :

"…4. Командир из 5-й танковой дивизии Северо-Западного фронта доложил командующему войсками 13-й армии, что Вильнюс в 17-00 23.6.41 г. занят немцами, которые продолжают наступление". ( 186 стр. 37 ) В данном вопросе командир 5 тд сильно "торопил события" - немецкая 7-я танковая дивизия вошла в Вильнюс только утром 24 июня.

Еще одна группа из состава 10-го танкового полка 5 тд ( порядка 15 танков Т-34 и 14 легких Т-26 ) к исходу 23 июня откатились в район поселка Вороново ( 20 км к северу от г. Лида, 80 км от Алитуса ), в расположение 37-й стрелковой дивизии 21-го стрелкового корпуса Западного фронта. ( 8 ) В дальнейшем эта группа была сведена

в танковый батальон, который 26-27 июня участвовал в контрударе 21 СК в районе г. Лида. В мемуарах Г.Гота встречается упоминание о том, что 25-28 июня немецкая 19-я тд в районе Вороново-Трабы "постоянно подвергалась атакам противника при поддержке 50-тонных танков.... до 28 июня она отражала атаки с южного направления". Возможно, это были танки из состава 5 тд, безвестные экипажи которых уже после разгрома дивизии продолжали свою войну...

Командование Северо-Западного фронта потеряло к тому времени всякое представление о том, где находятся остатки 5 тд. В боевом донесении штаба фронта, направленном наркому обороны СССР в 22-45

24 июня, было сказано : "5-я танковая дивизия в 14.00 23.0.41 г. вела бой с противником в районе Родзишки ( 30 км юго-западнее Вильнюса - М.С. ). Положение и местонахождение дивизии 24.6.41 г. неизвестно". ( 19, стр. 66 ) Впрочем, стоит ли говорить про одну дивизию, если два дня спустя штаб Северо-Западного фронта "потерял" уже всю 11-ю Армию! В очередном боевом донесении, отправленном в Москву в 20-35 26 июня, читаем :

"… 11-я армия – штаб и Военный совет армии, по ряду данных, пленен или погиб. Немцы захватили шифрдокумент. 5, 33, 188, 128-я стрелковые дивизии неизвестно в каком состоянии и где находятся. Много отставших и убежавших, задерживаемых [на] направлении Двинск. Много брошено оружия..."

( 19, стр. 69 )

Остатки 11-й Армии и ее штаб ( он отнюдь не погиб и не был пленен ) искала разведывательная авиация. Не немецкая авиация - наша. 30 июня поиски увенчались некоторым успехом. В этот день из Москвы в адрес штаба Северо-Западного фронта ( который именно в этот день "перебазировался" во Псков, т.е. на 450 км от границы ) ушла телеграмма, подписанная Г.К. Жуковым : “В районе ст. Довгилишки, Колтыняны, леса западнее Свенцяны ( Швенченис ) найдена 11-я армия Северо-Западного фронта, отходящая из района Каунас. Армия не имеет горючего, снарядов, продфуража. Армия не знает обстановки и что ей делать…"

В классической советской историографии такую неразбериху принято было объяснять пресловутой

"потерей связи" - немецкие диверсанты перерезали якобы все провода, а про радиосвязь в Красной Армии якобы никто и не слыхивал. Связи в частях и соединениях Северо-Западного фронта ( как, впрочем, и всех остальных фронтов ), действительно, не было. Но вот технические средства радиосвязи - были. И в немалом количестве. И не только на уровне фронтов и армий. Так, в 5-й танковой дивизии уже в июле 1940 г., т.е. почти за год до начала войны числились ( не считая 120 танковых радиостанций 71ТК ) :

- 1 радиостанция 11АК,

- 23 радиостанции 5АК,

- 87 батальонных и ротных радиостанций ( 6ПК, РРС, РРУ, РБ - 22 ) . ( 179 )

Теперь стоит пояснить - что обозначают все эти большие буквы. 11АК - это мощная ( 500 Вт ) радиостанция, перевозимая на двух грузовиках. Она обеспечивала телефонно-телеграфную связь в радиусе 300-500 км. 5АК имела размер большого сундука, перевозилась в кузове автомобиля или на конной повозке. Эта рация имела радиус действия 25 км при телефонной связи и 50 км – при телеграфной связи, т.е. полностью ( и даже с заметный перекрытием ) обеспечивала радиосвязь в полосе фронта наступления дивизии…

Последнее упоминание о судьбе 5-й танковой дивизии в боевых донесениях командования Северо-Западного фронта датировано 2 июля 1941 года :

"…5-я танковая дивизия 24.6.41 г. в районе Вильнюс была окружена противником и рассеялась. Оставшиеся бойцы и командиры только 26.6.41 г. стали появляться в районе Полоцк ( 200 км к востоку

от Вильнюса, 185 км к северо-востоку от Молодечно ) и 30.6.41 г. в районе Псков. Материальная часть боевых машин полностью уничтожена или оставлена на территории противника. Остатки личного состава и материальной части колесных машин сейчас собираются в районе Псков и Полоцк…" ( 19, стр. 107 )

А вот мрачные предчувствия полковника Федорова ( "мне придется расплачиваться за это головой" ) не оправдались. Командира "рассеявшейся" на пространствах в сотни километров дивизии и не расстреляли перед строем уцелевших бойцов, и не отправили рядовым на передовую "искупать вину кровью". Он был назначен начальником Московского учебного авто-бронетанкового центра, а затем - начальником Соликамского аэросанного училища на северном Урале. Там, в глубочайшем тылу, за тысячи километров

от фронта его и настигла нелепая смерть от тифа 20 января 1945 г.


  1   2   3   4   5

  • Готовность отрядов
  • Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой тревоги не объявлять