Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Нэлла Лобанова Ставропольские дворянки и ставропольчанки




страница14/14
Дата09.03.2018
Размер2.89 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Липранди Екатерина Петровна В январе 1855 г. в с. Ташла Ставропольского уезда в семье титулярного советника, станового пристава I-го стана Петра Михайловича Федорова и его жены Евпраксии Яковлевны праздновали крестины по случаю рождения дочери Анны. Восприемницей на крещении ребенка была дочь надворного советника Петра Ивановича Липранди - Екатерина Петровна Липранди (1798-1874). Об этой уникальной женщине наш рассказ. Испано-мавританская семья Липранди переехала из Барселоны в северную Италию в 17 веке. Отец Екатерины - надворный советник Педро де Липранди в 1785 г. приехал из Пьемонта в Россию и стал полноправным российским подданным - Петром Ивановичем Липранди (1755-1810). Начальствовал над казенными заводами, организовал Александровскую мануфактуру. Был трижды женат. Его первая жена - баронесса Кусова. Его старший сын - Иван Петрович Липранди (1790-1880) декабрист, друг Пушкина, политический и военный агент (разведчик), генерал-майор. Именно разведка, причем в самом первоначальном виде, еще не разделенная на диверсионную, агентурную и аналитическую, стала для И.П. Липранди непосредственным занятием на четверть века. Специалистом он был уникальнейшим. Второй сын - Павел Петрович Липранди (1796-1864) - генерал, герой Крымской войны. Получив в 1858 г. по наследству с. Ефимьево Нижегородской губернии и став помещиком, П.П. Липранди тотчас же отпустил своих крестьян на волю с землей. Старшая сестра Елизавета Петровна Липранди вышла за генерала Александра Михайловича Тухачевского. Екатерина Петровна была младшей в семье. Получив замечательное образование, она не вышла замуж, и долгие годы была начальницей Иркутского девичьего института. Ее брат Иван Петрович Липранди по должности своей работал с декабристами, которые были теснейшим образом связаны с открывшимся в Иркутске в 1845 г. Девичьим институтом Восточной Сибири. Там учились дети Волконских, Трубецких, Раевских, ле Дантю, И. А. Бестужев готовил к поступлению в институт дочерей купца Д. Д. Старцева. На серьезных дружеских вечерах у Екатерины Петровны Липранди в Иркутске не было танцев. Екатерина Петровна Липранди переписывалась с Сергеем Григорьевичем и Mарией Hиколаевной Волконскими, их дочери воспитывались под ее началом в Девичьем институте. Екатерина Липранди дружила с Владимиром Раевским, первым декабристом, арестованным за несколько лет до событий на Сенатской площади, и отношения их не прервались после заточения Раевского в Тираспольскую крепость. Иван Липранди тайно навещал узника, помог ему организовать переписку с Пушкиным. В число выпускных институтских экзаменов входили и испытания по музыке, а торжественный выпускной акт «сопровождался большим открытым концертом. И концерты, и предшествовавшие им репетиции с интересом посе­тила иркутская интеллигенция, недаром Н. Д. Свербеев писал: «Отправился в институт и нашел все общество по случаю репетиции к скоро должному быть акту». А о качестве концертов говорит следующий его отзыв: «Сейчас возвращаюсь с институтского акта, где наслушался очень порядочной музы­ки, пения». Как бы интересны и впечатляющи ни были балы Девичьего института, не ими определялось зна­чение этого учебного заведения, а теми педагогическими задачами, ради которых он был создан. Екатерина Петровна Липранди получила прекрасное образование и, обладая большой начитанностью, смогла сгруппировать вокруг себя тогдашнюю интеллигенцию Иркутска, устраивая литературные вечера, на которых всех пленила своим умом и чтением. Несмотря на то, что ей было около пятидесяти, она всегда относилась с большой требовательностью и аккуратностью, как к своим урокам, так и к урокам других преподавателей. Более всего она ценила математику, но не упускала и природного, естественного аспекта в обучении детей. А.И. Петров в книге «Амурский щит» вспоминал о своем знакомстве с Екатериной Петровной Липранди: «Прихо­жу в штаб к горному инженеру М.Сгибневу. Тут он мне говорит: «Послу­шай. Я вчера был у Липранди, поздравил ее. Она очень сожалеет, что ты был без нее в институте, и просила передать, что она покорнейше просит тебя приехать к ней. Она хочет слышать от тебя об Амурской экспедиции». Я, конечно, встал на дыбы, говоря: «Я очень был рад, что ее не застал, терпеть не могу с бабами объясняться, тем более что я от людей отстал и совершенно одичал. А тут нарочно ехать. Ни за что не поеду». Но Сгибнев начал меня уговаривать, что неловко, что он дал почти за меня слово, что я буду, что она уважаемая особа в Иркутске. Я из штаба отправился к себе на квартиру, надел эполеты, пристегнул свою «Аннушку» и поехал в ин­ститут. Начальница Е.П. Липранди приняла меня очень любезно. Мы проговорили более часа. Она просила еще, если успею, зайти к ней и при прощании пошла сама провожать меня, желая хоть немного познакомить с институтом. В это время, когда мы о чем-то разговаривали, я заметил у колонны одну молодую особу. Особа эта про­извела на меня такое отрадное впечатление своим от­крытым лицом и прекрасными голубыми глазами, что я был поражен. Для того времени мне не случалось встречать такого приятного лица. Я в нее влюбился моментально. П.Я. Чурин сказал, что Е. П. Липранди пригла­шает завтра меня в первом часу к себе. С трепещущим сердцем вхожу к Липранди. В то время чувствовал себя в весьма неловком положении. Липранди встречает меня любезно, завела посторонний разговор, но я все свое внимание обратил на двух сидящих за пяльцами девиц и сейчас же узнал свою милую незнакомку. При моем входе обе они ужас­но сконфузились и вскоре вышли. Тогда Липранди обратилась ко мне с вопросом: «Которая обратила ваше внимание» Я отвечал: «В выборе моем, вероятно, и вы угадаете - та, которая выше». - «Я в этом не ошиб­лась и раньше, но не хотела вам сказать, - отвечала Е.П. Липранди. - Но скажите мне, какую вы имели цель, чтобы узнать кто она» Я объяс­нил, что цель моя та, чтобы предложить ей мою руку, если только она будет согласна. При этих разговорах входит моя суженая и, конфу­зясь, говорит по-французски, что обед подан. До сих пор передо мной стоит это милое сконфуженное личико, с прекрасной скромной прической... По уходе ее я ска­зал Липранди: «Смотрите на нее. Я более и более убеждаюсь, что в выборе не буду раскаиваться». Тут Е.П. Липранди открыла мою незнакомку. Это была дочь отставного подполковника Елена Николаевна Кастюрина, в настоящее время пепиньерка в институте. Все, что только она могла сказать хорошего в ее поль­зу, было сказано: старательная, послушная, тихая, скромная, бережливая и опрятная. Главный и единст­венный ее недостаток - это бедность. - «Это меня нисколько не пугает, и хотя я не богат, но имею средства сделать ей приличное приданое». Е.П. Липранди спросила, поцеловал ли я ее на прощание. «Не смел», - ответил я. «Как можно уехать, не поцеловав­шись» Тут я только решился поцеловать ее первый раз. Можете судить, что у меня было на сердце». Скончалась Екатерина Петровна в 1874 г. и была похоронена в Петербурге на кладбище при Александровской мануфактуре на 11-й версте по Шлиссельбургскому тракту. Людмила Николаевна Воронцова-Дашкова Григорий Константинович Ушков - владелец Химических заводов в Ставропольском уезде, был одаренной натурой. Достигнув совершеннолетия, он стал владельцем огромного капитала в 200 тысяч рублей и миллиона рублей в паях и процентных бумагах, полученного им по наследству от дяди. Григорий Константинович Ушков бросил Казанский университет и женился на Маргарите Эдуардовне Петцольд, дочери владельца пивоваренного завода в Казани. Через два года Ушковы развелись, и он венчался в 1907 г. с Людмилой Николаевной Сейделер (1885-1943). Женщина редкой красоты, Людмила Николаевна родилась в семье полковника Николая Юстиславовича Сейделера, происходившего из дворян Московской губернии. У нее был брат Мстислав (1886-1939), ставший полковником конной артиллерии, и сестра Вера в замужестве за венгром Белуши. Григорий Константинович Ушков унаследовал имение Осташево Московской губернии с конным заводом орловских рысаков, которое он продал вдвое дороже Великому Князю Константину Константиновичу. Он жил в имении Форос, которое перешло ему по наследству, там Григорий Ушков совместно с банкиром Николаем Второвым образовал акционерную кампанию для создания на Форосе курорта. Брак Ушковых считался благополучным до 1913 г., когда Людмила Николаевна познакомилась с князем Илларионом Илларионовичем Воронцовым-Дашковым (1877-1932). Князь, женатый на Ирине Васильевне Нарышкиной (1879-1917), прожил в счастливом браке 14 лет, в семье было пять детей. Но брак оказался недолговечным. Ирина полюбила другого. Полюбила Похоже, что любила давно. Еще до замужества у Ирины был роман с другом молодого поколения Воронцовых – князем Сергеем Долгоруким. Видимо, юношеская любовь вспыхнула снова. В 1913 г. всю семью взбудоражили разговоры о разводе. 10 ноября этого года дочь Ирины – Сандра писала сестре Ире Шереметевой из Тифлиса: «Ирину нельзя критиковать за то, что она полюбила (любовь приходит и уходит помимо воли человека), но, по-моему, она во имя детей должна была бы заглушить в себе это чувство. Мама очень благоразумна во всем этом вопросе - говорит, что не знает, что лучше, считает, что Ларька и Ирина совсем друг к другу не подходят. Софья откровенно упрекала Сергея Долгорукого, который, воспользовавшись «прошлой влюбленностью Ирины в него - от нечего делать - от скуки, вновь начал ухаживать за Ириной. Она до последней минуты надеялась на благоразумие Ирины. Ей казалось, что после 12 лет замужества, когда брак связан пятью детьми, поддаться чувствам - поступок непозволительно эгоистичный. «Ларьку, - пишет Софья сестре Ире, - мне от души жаль. Я понимаю, что и он не без вины. Я допускаю, что для Иры он не идеал мужа, но где этот идеал мужа, укажи мне его. У всякого смертного свои не­достатки ». Развод оформили. Ирина вышла замуж за Сергея Долгорукого, а Иллари­он Илларионович второй раз женился в 1915 году на красавице Людмиле Николаевне Ушковой, которая в 1915 г. в Петербурге танцевала в любительском балете. Людмила Николаевна Воронцова-Дашкова потомкам оставила удивительные воспоминания о великом князе Михаиле Александровиче, записанные Романом Борисовичем Гулем. Гуль вспоминал: «Я пришел в отель «Наполеон» (авеню Фридланд), где она жила. Она поразила меня приветливостью и своей красотой. Близкий к придворным кругам человек говорил мне, что графиня Людмила Николаевна слыла при дворе самой красивой женщиной. В таких оценках, думаю, двор был компетентен». Людмила Николаевна вспоминала о запрещении императором брака М.А. Романова и Н.С. Вульферт: «Незадолго до объявления войны я выехала в Россию и здесь, в нашем крымском имении Форос, получила от моего мужа (тогда еще жениха) графа И.И. Воронцова-Дашкова телеграмму, вызывавшую меня в Петербург. Я быстро собралась и двинулась в путь. Мой муж граф И.И. Воронцов-Дашков был ближайшим к великому князю Михаилу Александровичу человеком. Великий князь и граф Воронцов вместе росли, их связывала дружба детских лет. И в Петербурге из разговоров с мужем я узнала, что великий князь в замке Небворт в эти дни чрезвычайно тяжело переживает свою оторванность от родины. Мой муж взялся хлопотать о разрешении великому князю вернуться на родину. Просьба к императору, а также к вдовствующей императрице была обращена от имени отца моего мужа, наместника Кавказа, генерал-адъютанта графа И.И. Воронцова-Дашкова, с чьим мнением считались государь и двор. С письмом старого графа Воронцова мой муж был принят императором и вдовствующей императрицей. И в это же время государь получил от великого князя телеграмму, в которой тот просил о разрешении вернуться на родину. Великому князю было дано разрешение вернуться. У наместника Кавказа генерал-адъютанта графа И.И. Воронцова-Дашкова возникла идея сформировать из всех кавказских народностей кавалерийскую дивизию. И теперь граф телеграфно обратился к государю с просьбой о назначении великого князя начальником этой дивизии. На такую телеграмму отказа быть не могло. И великий князь стал начальником «Дикой дивизии». В сентябре 1914 года формирование Дикой дивизии заканчивалось в маленьком городке Винница на Украине. Здесь я и познакомилась с великим князем Михаилом Александровичем. Я приехала в Винницу провожать своего мужа перед выступлением на фронт. Мне хотелось познакомиться с Михаилом Александровичем, о котором я так много слышала, но меня, очень молодую женщину, смущало одно обстоятельство. Я была еще тогда не разведена с моим первым мужем, развод бесконечно тянулся, и это положение при знакомстве с великим князем меня, естественно, смущало. Здравствуйте, Людмила Николаевна, - проговорил он, - простите, пожалуйста, что я так стремительно ворвался к вам, но я так хотел поскорее познакомиться с невестой моего лучшего друга, что, надеюсь, заслуживаю снисхождения. Мое первое знакомство с Михаилом Александровичем положило начало большой и долгой дружбе. В октябре 1914 года, повенчавшись с графом Воронцовым, я поселилась в Петербурге на Английской набережной. Но из Петербурга я часто ездила в прифронтовую полосу к мужу, командующему Кабардинским полком Дикой дивизии, и я всегда, конечно, в эти приезды встречалась с Михаилом Александровичем. От мужа, от князя Бековича-Черкасского, князя В.А. Вяземского, Н.Н. Джонсона и командира Дагестанского полка князя Амилахвари я узнала многое из жизни на фронте. Из Петербурга я посылала мужу посылки на фронт, но из-за переходов дивизии они задерживались, и однажды в местечке Копыченцы в Галиции муж получил сразу множество посылок. Над таким изобилием плодов земных смеялись окружившие мужа друзья. Муж же мой, большой шутник, тут же на воздухе, словно торговец, разложил все продукты и, стоя за импровизированным прилавком в одном бешмете, был сильно похож на духанщика. Как-то у нас обедал великий князь Дмитрий Павлович. Будучи еще под впечатлением рассказа о заговорщиках с Мытнинской и думая, что уж если многие великие князья бывали там, то Дмитрий-то Павлович там должен был быть, я шутя предложила великому князю погадать по руке. Взяв руку Дмитрия Павловича, я начала “гадать”, но вскоре, сделав испуганное лицо, сказала: “Ваше высочество, я вижу у вас на руке — кровь...” Каково же было мое изумление, когда Дмитрий Павлович изменился в лице и отдернул руку, а вскоре, внезапно вызванный своим адъютантом Шагубатовым, извинившись, куда-то уехал. Мое гадание оказалось пророческим: в тот же вечер произошло убийство Распутина. При встрече великий князь Михаил Александрович взволнованным. Здороваясь со мной, он проговорил: Ах, графинюшка, как жаль, что я не убил эту гадину... Ваше высочество, но разве все зло в нем — сказала я. А в ком же - проговорил великий князь. Вы не знаете Распутиншина слишком глубоко пустила корни... — Не будем об этом говорить, графиня, — изменившись в лице, проговорил Михаил Александрович. Через несколько недель вспыхнула революция. Мой муж был страстным охотником, за свою жизнь убившим больше пятидесяти медведей, на которых иногда ходил и с рогатиной. О революции мы узнали 27 февраля 1917 года во время охоты в нашем имении «Шапки» под Петербургом. По иронии судьбы, наша последняя охота в «Шапках» была на редкость удачной. К нам съехались князь Лопухин-Демидов, князь Эриванский, лейб-гусар Смицкой, граф Павел Шувалов, князь Гагарин и многие другие. Все были в самом хорошем расположении духа, в особенности муж, убивший трех рысей. Был прекрасный зимний день. По окончании охоты вдруг к моему мужу подскакал один из наших слуг и сказал, что в Петербурге стрельба, министры арестованы и солдаты переходят на сторону восставших. Несмотря на то, что все мы, близкие ко двору, весь 1916 год жили в напряженной атмосфере всевозможных слухов о заговорах и конспирации, однако никому из нас в голову не приходила мысль, что революция так близка к нам!» После отречения государя от трона в пользу Михаила Романова «Большинство говорило о том, что события зашли слишком далеко, что «великий князь не доедет до Думы», что толпа «поднимет его на штыки». Я была очень молода и, может быть несдержанна. Но по-своему чувствуя всю трагичность момента, вразрез с общим настроением, я стала умолять Михаила Александровича, говоря, что он не имеет права в такой момент отказаться от трона. - Ваше высочество, я женщина, и не мне давать вам советы в такую минуту, но если пойдете сейчас в Думу, вы спасете положение! Михаил Александрович проговорил: - Нет, я думаю, графиня, если я так поступлю, польется кровь и я ничего не удержу. Все говорят, если я не откажусь от трона, начнется резня, и тогда все погибнет в анархии». Брат Людмилы Николаевны М.Н. Сейделер (досточтимый мастер ложи «Юпитер») от имени офицерской организации предлагал великому князю Михаилу Александровичу (после его отречения) побег из России. План, говорят, был безошибочен. Но Михаил Александрович отклонял всякий побег, говоря: «Я не хочу бежать из своей страны». От своего брата я узнала о попытке офицерской организации вывезти великого князя из Гатчины. Мой брат, артиллерийский офицер, был командирован к нему с этой миссией. Михаил Александрович принял брата, но от побега категорически отказался, сказав, что бежать никуда не хочет, а если бы бежать все-таки пришлось, то комиссар Рошаль с глазу на глаз гарантировал в нужную минуту побег. Брак И.И. Воронцова-Дашкова и Ушковой был бездетным и распался в 1922 году. Ее первый муж Григорий Константинович Ушков в 1920 г. уехал в Константинополь, а затем в Афины, умер и похоронен в Пирее, могила его не сохранилась. Л.Н. Воронцова-Дашкова в эмиграции была помолвлена с нефтяным королем сэром Генри Вильгельмом Августом Деттердингом (1866-1939), который был без ума от нее. Предстоящий брак уже вырастал в событие большой политической важности, а посему и были пущены в ход большие интриги, дабы расстроить его. Управляющий голландской национальной нефтяной компанией Деттердинг в 1921 году удостоился рыцарского звания, основал в Великобритании и Германии Shell-Мех
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

  • Людмила Николаевна Воронцова-Дашкова
  • Волконская Луиза Ивановна