Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Недавно вышла нестандартная книга американки




Скачать 98.32 Kb.
Дата01.07.2017
Размер98.32 Kb.
НЕДАВНО вышла нестандартная книга американки Карен Армстронг, подготовленная к изданию российским издательством «СОФИЯ», по инициативе и при переводе нашей соотечественницы Лейлы Янгуразовой. Ее можно купить в магазинах Москвы: БИБЛИО-ГЛОБУС, МОСКВА, МДМ, а также через Интернет:

www.bolero.ru , www.ozon.ru

Книга необычна и по замыслу, и по стилю написания Это не только жизнеописание основателя ислама, но главное – движение идей, способствовавших возникновению и становлению этого одного из самых распространенных сегодня религиозных учений, с которым мы, без сомнения, не можем не считаться.

Здесь мы представляем лишь небольшую часть последней, на наш взгляд, наиболее интересной главы книги как предмета возможных оживленных дискуссий в плане влияния ислама на общественное развитие и вообще на наше будущее.

МУХАММАД

ИСТОРИЯ ПРОРОКА


...Эта благожелательная увлекательная биография рисует Мухаммада как страстного, сложного, ошибающегося человека – харизматического лидера,

обладающего как политическим, так и духовным даром, пророка, чье монотеистическое прозрение интуитивно отвечало глубочайшим чаяниям его народа.



Publishers Weekly (Издательский Еженедельник)

Предисловие Муфтия к книге Карен Армстронг «МУХАММАД. ИСТОРИЯ ПРОРОКА»

От всего сердца приветствую выход в свет книги английской писательницы Карен Армстронг – всемирно известного исследователя истории религий. Ее книга – пример честного, бережного и глубокого отношения к истории и культуре народов ислама.

Эта история пророка, написанная для западного читателя, представляет интерес и для всех, кто интересуется возникновением ислама, религии, которую, часто неправильно воспринимают.


Убежден, что такое проникновенное осмысление жизни Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, будет способствовать взаимному обогащению людей разных конфессий, их терпимости и взаимопониманию.
Муфтий шейх Равиль Гайнутдин

Председатель Совета муфтиев России


...10. СМЕРТЬ ПРОРОКА?
...Чтобы соответствовать новым условиям, мусульманские правоведы разработали теологию джихада. Согласно их учению, поскольку есть только один Бог, то и весь мир должен стать единым государством, и долг всех мусульман принимать участие в непрекращающейся борьбе, до тех пор пока мир не согласиться признать Божественные принципы и не создаст справедливое общество. Умма, Дом ислама, – священное пространство, в котором воля Бога уже утверждена: весь остальной мир – Дом войны, край нечестивых, которых надо заставить подчиниться Божьему правлению. Пока это не будет достигнуто, ислам не должен прекращать воинственных усилий. Но на практике эта воинственная теология была отброшена и превратилась в мертвую букву примерно через сто лет после смерти Мухаммада. Как только выяснилось, что исламская империя достигла пределов своей экспансии и мусульмане установили нормальные дипломатические и экономические отношения со своими соседями из Дома войны. На иудеев, христиан или зороастрийцев не оказывалось никакого давления, чтобы обратить их в ислам. Мусульмане продолжали поддерживать прежний религиозный плюрализм Ближнего Востока и учились сосуществовать с представителями других религий, которые, согласно Корану, были вполне обоснованными, хотя и более ранними богооткровениями.

Возвышение и упадок различных династий и империй, дальнейшая экспансия ислама в Индию и Индонезию, а также развитие новых и разных взглядов на Коран и способов его интерпретации – все это можно рассматривать как продолжение исламского диалога с историей. До сравнительно недавнего времени мусульмане продолжали творчески отвечать на каждый вызов современности. Они смогли совладать с катастрофами, подобными монгольскому нашествию в тринадцатом веке, и возродиться для новой славы и новых свершений. На протяжении длительного времени Коран продолжал помогать представителям многих народов обрести силу и мужество, чтобы справиться с бедами и выжить.


...и по сию пору в мусульманском мире высокая духовность легко перерастает в политическую активность. Суфии были в первых рядах многих реформаторских движений и в авангарде оппозиции всему, что угрожало умме, будь то внешний враг вроде монгольских завоевателей или правитель, не способный руководить в соответствии с принципами ислама. Суфии не уходят из мира подобно христианским монахам: мир – это театр, на подмостках которого они проводят свою кампанию по обретению Бога.

Такая духовность основана на примере жизни самого пророка, который не удалялся от мира, а беспрестанно трудился, чтобы переделать свое общество. Вместо того чтобы дожидаться утопии или мессианского свершения, Мухаммад старался создать идеальное общество в Медине.


...Как объяснял иранскому народу покойный Али Шариати во время правления шаха, религиозный отказ от собственного «Я» достигается не монашеской практикой, но, главным образом, самоотверженной борьбой в защиту людей Божиих – даже если это ведет к страданию и смерти: … Ваше подвижничество не в монастырях, а в обществе; проявляя самопожертвование, искренность, самоотверженность, терпя неволю, лишения, пытки и страдания, рискуя на полях сражений ради народа, так обретете вы Бога. Пророк сказал: «В каждой религии свое монашество, монашество моей религии – джихад».15 (джихад, если судить по тексту книги,- это «борьба», причем скорее духовная и горазда более выраженная, чем это принято у нас, на Западе).

Каждая религия делает основной упор на чем-либо своем, особенном, однако эта общественная направленность важна для духовной установки всех трех монотеистических традиций. Если христиане находят странным мусульманское понимание собственного политического призвания, им стоит задуматься о том, что мусульманам и иудеям тоже кажется диковинной озабоченность христиан доктринами и их страсть к мудреным богословским формулировкам невыразимых истин.

Преданность пророку Мухаммаду, которую постоянно испытывали мусульмане, помогла развить у них глубокое чувство братства и солидарности. Мусульмане не перестают подчеркивать, что Мухаммад не более чем обыкновенный человек, подобный им самим. Но за прошедшие столетия они добавили некоторые оговорки: да, Мухаммад человек, как и другие люди, но он, «как драгоценный камень среди простых камней».16 Обычные камни непрозрачны и тяжелы, а драгоценный камень, пронизанный преображающей стихией света, почти прозрачен. Жизнь Мухаммада стала «символом», подобно другим символам, которые Коран призывал видеть в мире обычных вещей. Пророческая деятельность Мухаммада была символом, теофанией, которая не только свидетельствовала об участии Бога в жизни, но иллюстрировала и полную человеческую покорность Богу. Развитие идеала святости Мухаммада было художественной попыткой проникнуть в смысл его жизни и соотнести его с обстоятельствами собственной повседневной жизни. Христиане тоже разработали образ Иисуса-человека, который в то же время и Логос, светокопия Божественного плана сотворения мира. Однако, в отличие от преданности Иисусу, преданность мусульман Мухаммаду относится не к отдельной исторической личности, а к символу или таинству, которые, как и символы великого искусства, освящают жизнь и придают ей новый смысл, указывая на другое измерение реальности.

Таким образом, Мухаммад видится символически как Совершенный Человек, образец человека и олицетворение абсолютной восприимчивости к Богу. Отсюда и важность представления о неграмотности Мухаммада, потому что так явлена его полная открытость Слову Божьему...

Так же, как христиане разработали практику подражания Христу, мусульмане стремятся в повседневной жизни подражать Мухаммаду, чтобы приблизиться насколько возможно к совершенству и тем самым как можно ближе подойти к Самому Богу. По всей видимости, такой способ подражания более практичен и конкретен, чем подражание Христу.

...У христиан нет ничего равносильного Торе или шари’а, и они склонны полагать, что скрупулезное соблюдение правил обременительно и ненужно. Такой тип духовной жизни подвергается упорной критике в Новом Завете, где Св. Павел яростно нападает на Тору в своей полемике с евреями-христианами, желавшими сохранить религию Иисуса в качестве ортодоксальной иудаистской секты. Но ни мусульмане, ни иудеи не относятся к выполнению Закона как к бремени. Мусульмане видят в сунне своего рода причастие: оно помогает им выработать предписываемое Кораном Бого-осознание в гуще их повседневной жизни. Лепя себя по мере своих сил по облику пророка, они не только постигают его на глубинном уровне, но и стараются культивировать те же духовные установки, какие были у Мухаммада, и приблизиться к Богу, которого обретают в глубинах своей душе.

...мусульмане по всему миру ведут один и тот же особый образ жизни, и какими бы ни были их различия в чем-то другом, они обретают ту самую недвусмысленную мусульманскую индивидуальность, которая сразу же притягивает их друг к другу. Их способ молиться или умываться, их застольные манеры и личная гигиена соответствуют общему особому образцу. Например, мусульмане из Китая, Индонезии или различных частей Ближнего Востока выполняют молитвенные позы салята абсолютно одинаково, с точностью до секунды.

Мусульмане, почитающие Мухаммада таким символическим образом, проявят не бóльший интерес к поискам исторического Мухаммада, чем христиане, столь же приверженные в своем воображении Христу, к новейшим исследованиям его мирской жизни. Но, как видно из дела Салмана Рушди, то, что может быть воспринято как нападки на пророка, оскорбляет сокровенные сферы психики всех мусульман. В исламской империи очернение Мухаммада или его религии всегда было преступлением, которое должно караться смертью, но сегодня оно ранит мусульман особенно сильно из-за унижения уммы Западным миром. В восемнадцатом веке начался упадок исламской империи, и на этот раз она осознала, что возродиться к новой жизни ей будет особенно трудно. Ее закат и падение совпали с подъемом Запада, создавшего новый небывалый тип общества, с которым было трудно бороться. Это явилось не только политическим унижением – оно затронуло и основы мусульманской идентичности. Но если ислам впервые в истории не преуспевает, как может он претендовать на истинность? До сих пор коранические предписания обществу доказывали свою непогрешимость, но если мусульманское общество распалось, несмотря на то, что умма делала все возможное для осуществления божественного замысла, что-то дало основательный сбой в исламской истории.


...Как объяснить явное бессилие ислама перед Западом и его триумфальной секуляризацией? Сущность социального учения Корана состояла в том, что общество, построенное на правильных принципах, не может потерпеть неудачу, потому что оно находится в гармонии с истинным порядком вещей. Успех уммы при Мухаммаде и его преемниках доказывал, что такое общество дееспособно; ее успех имел священную ценность. Христианство проявляло себя с наилучшей стороны во времена бедствий; с исламом все было наоборот.

В самом начале книги, когда мы рассматривали западный взгляд на Мухаммада, мы кратко остановились на ужасе и отчаянии, которые охватили мучеников Кордовы в девятом веке. Сегодня в исламском мире многие приходят к новой, радикальной форме ислама, иногда подпитывающейся подобным же ужасом и отчаянием. Подобно жителям Кордовы, многие мусульмане в своих попытках обрести новое самоопределение обращаются к собственным корням. Это и составляет лейтмотив так называемых фундаменталистских движений последних лет. Мусульмане чувствуют себя не только униженными и оскорбленными перед внешней мощью Запада, но дезориентированными и потерянными: им кажется, что их собственная традиция поглощается господствующей западной культурой. Секуляризация, которую заботливо культивировали на Западе, является продуктом его собственной традиции. Исламскими странами она воспринимается как иностранная и чуждая – скорее отрицательное, чем положительное приобретение. В исламском мире выросло поколение людей, которые не чувствуют себя дома ни на востоке, ни на Западе, и многие находят выход в возвращении к своим исламским корням. Так же, как Мухаммад старался встроить свою религию в священные традиции Аравии, придавая новый смысл хаджжу, сегодня радикальные мусульмане стараются надежнее укорениться в своем исламском прошлом.

Другим лейтмотивом нового фундаментализма является попытка вернуть исламскую историю в правильное русло, а умму вновь сделать жизнеспособной и сильной. Иранская революция была не только атавистическим возвратом к прошлому, но и попыткой снова внедрить в Иране истинные ценности. На идеал исламский государства возлагали большие надежды в Пакистане и в Иране, что вызвало удивление на Западе, где был установлен мирской образец правления. Однако обе страны явились символом глубокого религиозного и культурного давления: они рискнули еще раз сделать ислам действенным. История этих двух силовых проектов показывает проблематичность попыток воплощения Слова Божия в двадцатом веке и то, какими непреодолимыми трудностями они чреваты. Если в прошлом мусульмане были способны снова подняться после своих различных бедствий и кризисов: смерти Мухаммада, нашествия монголов и т.д., – теперь это оказывается делом, намного более трудным, и в религию проникает какое-то безумное отчаяние.

Феномен исламского фундаментализма отличается сложностью; он вырос из великой боли и заключает в себе отчаянное стремление значительной части мусульман вновь, освященным веками способом, по-исламски, взять свою судьбу в собственные руки. Некоторые из этих новых радикальных форм ислама не кажутся здоровыми, но они наполнены той же неуверенностью и смятением, которые явились горючим материалом самоубийственного культа мучеников Кордовы, которые воспламенились от избытка таких же бед и страхов.


...Со времени Суэца Запад еще больше отвратил от себя народы Ближнего Востока и дискредитировал либеральную секуляризацию, к распространению которой он так стремится. Здесь, на Западе, никогда не были способны совладать с исламом: мнение о нем грубо и пренебрежительно. И складывается впечатление, что сегодня Запад впадает в противоречие со своими собственными общепризнанными убеждениями в необходимости проявлять терпимость и сострадание, когда презирает боль и недавние бедствия мусульманского мира. Ислам не собирается исчезнуть или зачахнуть. Было бы лучше, если бы он оставался сильным и здоровым. Можно только надеяться, что еще не слишком поздно.

В конце двадцатого века у людей исламского мира много проблем, но, как указывал Уилфред Кентуэлл Смит в 1956-м, у Запада тоже есть проблема. «Основная слабость» как западной цивилизации, так и христианства в современном мире заключается в их неспособности понять, что они делят планету не с низшими, а с равными. Пока западная цивилизация не научится относиться к другим людям с непременным уважением в интеллектуальном, социальном, политическом и экономическом плане, а христианская Церковь в богословском, обе они, в свой черед, не смогут приспособиться к реалиям двадцатого века. Конечно, вытекающие из этого проблемы являются не менее серьезными, чем те, которые мы затрагивали в связи с исламом.18...



По тексту выделено полужирным нами – ред. сайта


15 Shariati, Hajj, p. 54.

16 Seyyid Hossein Nasr, Ideals and Realities of Islam (London, 1966), p.88.

18 Smith, Islam and Modern History, p. 305.

  • У христиан нет ничего равносильного Торе или шари’а , и они склонны полагать, что скрупулезное соблюдение правил обременительно и ненужно.
  • Но если ислам впервые в истории не преуспевает, как может он претендовать на истинность
  • «Основная слабость» как западной цивилизации, так и христианства в современном мире заключается в
  • уважением в интеллектуальном, социальном, политическом и экономическом плане, а христианская Церковь – в богословском, обе они, в свой черед