Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Настя щ. У меня получилось ЁмкО!!!




страница1/3
Дата24.06.2017
Размер0.59 Mb.
  1   2   3
НАСТЯ Щ.

У меня получилось ЁмкО!!!

16 ВОПРОС (Введение в специальность):

Основные принципы и тенденции развития театрального и концертного дела в России и за рубежом во второй половине XX века

РУССКИЙ ТЕАТР ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 20 ВЕКА ДО НАШИХ ДНЕЙ

Началом того театра, который нам привычен и знаком, следует считать времена оттепели. Вся страна, пережившая ужасы сталинских репрессий, годы войны, голод и разруху, хотела новой жизни.

Знаменитый двадцатый съезд КПСС, перевернувший всю страну своим осуждением «культа личности», перевернул и театр. Отныне обречены исчезнуть незнакомые герои из какой-то другой жизни. В центре внимания должен быть обычный человек, не отличающийся от тех, кто сидит в зрительном зале.

Появление театра, ориентированного на современную драматургию и пытающего осмыслить происходящее сегодня, было только делом времени. В 1956 году Олегом Ефремовым была создана Студия молодых актёров, спустя год переименованная в театр «Современник». В первоначальный состав труппы вошли выпускники школы-студии МХАТ: Г. Волчек, О. Табаков, И. Кваша, Л. Толмачёва и др.

Названию и идее театра соответствовал и репертуар: пьесы Розова, Володина, Шварца, Вампилова. Ефремов изменил даже манеру игры.

На смену громкому и несколько пафосному для современного зрителя стилю пришла обыденная и негромкая беседа людей на сцене, ничем не отличающая от повседневного разговора. Недоброжелатели называли стиль игры актёров «Современника» «шептальным реализмом».

В 1964 году появляется ещё один театр, достать билет на спектакль которого – мечта каждого театрала. В этому году на театральной карте столицы появляется театр драмы и комедии на Таганке, который возглавил Ю. Любимов. На сцене театра играли В. Высоцкий, Л. Филатов, А. Демидова, В. Смехов. Любимов удалось создать совершенно особый, не похожий ни на какой другой, поэтический и в то время гражданский театр. И действительно, с одной стороны театр демонстрировал московскому зрителю новые формы – театр условности, когда на сцене интерпретировались художественные произведения практически без использования декораций («Пугачёв»).

Существовал также жанр поэтического спектакля («Антимиры» по А. Вознесенскому). С другой стороны – на Таганке никогда не забывали о воспитательной функции театра. Во времена жёсткой цензуры здесь шли спектакли на материале многих неприятных власти авторов. Как результат – театр постоянно был вынужден преодолевать искусственно созданные сложности, бороться за своё существование.

Наивысшей точкой противостояния стали похороны В. Высоцкого, которые почти превратились в митинг, и последующая вынужденная эмиграция Ю. Любимова.

Яркие личности и громкие премьеры были характерны не только для Москвы. Ленинград также жил насыщенной театральной жизнью, и привлекал к себе внимание любителей этого вида искусства.

В 1957 году в Ленинградском Большом Драматическом театре появился новый художественный руководитель – Г.Товстоногов. Уже первая его постановка заставила всех признать: отныне БДТ – главный театр Ленинграда, и даже москвичи специально приезжали на его спектакли. Именно Товстоногов открыл для театра И. Смоктуновского, предложив ему роль Мышкина в своём «Идиоте».

В течение последующего времени публика могла видеть не менее замечательные работы: «История лошади», «Ханума», «Варвары», «Дядя Ваня». Театр Товстоногова сочетал в себе тонкую режиссёрскую работу над спектаклем и мощную актёрскую игру. В разные годы на сцене этого прославленного ленинградского (а затем петербургского) театра блистали Е. Лебедев, В. Стрежельчик, К. Лавров, О. Борисов.

Дальнейшее активное развитие советского театра продолжилось и в эпоху застоя. Появляются новые идеи, формы и люди. В 1973 году на должность главного режиссёра московского театра Ленинского комсомола назначен М. Захаров. Его появление у руля театра – возникновение моды на Ленком (сокращённое название, прижившееся в народе и с 1990 года ставшее официальным), которая продолжается по сей день.

Поставив на сцене Ленкома множество ярких и запоминающихся драматических спектаклей, Захаров вошёл в историю русского театра прежде всего как создатель музыкального театра, занимающего нишу между американским мюзиклом, рок-оперой и собственно драмой.

Особый захаровский стиль обозначили поставленные им спектакли «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Тиль». Но настоящей сенсацией стала премьера рок-оперы «Юнона и Авось» в 1981 году. Музыку для постановки написал Алексей Рыбников, а стихи – поэт Андрей Вознесенский. Спектакль стал театральной бомбой сразу по нескольким причинам: во-первых, со сцены столичного театра впервые зазвучал рок, в Советском Союзе фактически находящийся вне закона, во-вторых, были ярко выражены религиозные мотивы, использована православная музыка.

В-третьих, пронзительная любовная история, рассказанная создателями спектакля. Популярность рок-оперы не ограничивалась границами СССР: в 1983 году состоялись более чем успешные гастроли театра в Париже, а в 1991 году – в Нью-Йорке. Триумф в этих двух мировых театральных центрах подтвердил силу современного российского театрального искусства.

Спектакль стал визитной карточкой театра и идёт до сих пор. Успеху Ленкома способствовала и прекрасный актёрский коллектив. Среди звёзд театра выделялись А. Абдулов, И. Чурикова, О. Янковский, Н. Караченцов, Е. Леонов. Актёры этого театра и тогда, и сейчас в полной мере востребованы в кино и на телевидении.

С начала бурных девяностых и до сегодняшнего времени положение российского театра неоднозначно. Свою деятельность продолжают мэтры режиссёрского ремесла, опираясь на традиции советского театра. Одно временно с этим в театр приходит молодое, авангардно настроенное поколение со стремлением реализовать новейшие тенденции мировой культуры. В связи с этим появляется и в дальнейшем развивается постмодернисткий театр.

Это направление представлено как появлением новых театральных коллективов, так и отдельными постановками в крупных театрах. Среди режиссёров, в той или иной мере принимающих нетрадиционный, подчас скандальный способ представления, выделяются К. Серебрянников, Ю. Бутусов, В. Мирзоев, А. Житинкин. В то же время русский театр после 1991 года, как и вся страна, становится всё более финансово зависимыми.

Вследствие этого происходит коммерциализация театра и появление большого числа достаточно низкосортных, но экономически выгодных постановок, привлекающих зрителя популярными актёрами и весёлым сюжетом. При этом появление новой драматургии в значительной степени замедлено. Большинство успешных режиссёров предпочитает классический материал и наиболее интересные постановки начала века – это новые интерпретации хорошо знакомых зрителю пьес.

Экспериментальная же драматургия востребована только в небольших театрах.

Другая статья.

Российский театр в 1950–1980
Обновление российского театра началось с режиссуры. Театр отражает состояние общества, и новый виток подъема российской сцены также стал следствием общественных перемен: разоблачением культа личности (1956) и ослаблением идеологической политики, «оттепели».
Развитие новой театральной эстетики
Новая театральная эстетика вновь формировалась в Москве и Ленинграде. В Ленинграде этот процесс шел менее ярко, не столько революционным, сколько эволюционным путем. Он связан с именем Г. Товстоногова, с 1949 возглавлявшего Ленинградский театр им. Ленинского комсомола, а в 1956 ставшего художественным руководителем БДТ. Великолепная труппа (Е. Лебедев, К. Лавров, С. Юрский, Н. Тенякова, О. Басилашвили, Т. Доронина, О. Борисов, З. Шарко и др.), блестящие спектакли, отличные организаторские способности режиссера вывели БДТ в число лучших театров. Остальные театры Ленинграда в 1950–1980-е выглядели на его фоне более бледно, хотя и в них велись активные поиски новых выразительных средств (режиссеры И. Владимиров, Г. Опорков, Е. Падве, В. Голиков, З. Корогодский, В. Воробьев и др.). В то же время удивительно парадоксальной стала судьба многих ленинградских режиссеров следующего поколения – Л. Додина, К. Гинкаса, Г. Яновской, Н. Шейко и др. Большинство из них сумели реализовать свой творческий потенциал в Москве.

Большой вклад в формирование российского театрального искусства внесли многие актеры Ленинграда: И. Горбачев, Н. Симонов, Ю. Толубеев, Н. Черкасов, Б. Фрейндлих, О. Лебзак, Л. Штыкан, Н. Буров и др. (Театр им. Пушкина); Д. Барков, Л. Дьячков, Г. Жженов, А. Петренко, А. Равикович, А. Фрейндлих, М. Боярский, С. Мигицко, И. Мазуркевич и др. (Театр им. Ленсовета); В. Яковлев, Р. Громадский, Э. Зиганшина, В. Тыкке и др. (Театр им. Ленинского комсомола); Т. Абросимова, Н. Боярский, И. Краско, С. Ландграф, Ю. Овсянко, В. Особик и др. (Театр им. Комиссаржевской); Е. Юнгер, С. Филиппов, М. Светин и др. (Театр Комедии); Л. Макарьев, Р. Лебедев, Л. Соколова, Н. Лавров, Н. Иванов, А. Хочинский, А. Шуранова, О. Волкова и др. (Театр Юных зрителей); Н. Акимова, Н. Лавров, Т. Шестакова, С. Бехтерев, И. Иванов, В. Осипчук, П. Семак, И. Скляр и др. (МДТ, он же – Театр Европы).

В Москве формирование новой театральной эстетики происходило более бурно и наглядно. Здесь прежде всего следует назвать имя А. Эфроса, не становившегося знаменем какой бы то ни было театральной революции, хотя, каждый его спектакль вызывал огромный интерес критики и зрителей. Возглавив в 1954 Центральный Детский театр, Эфрос сплотил вокруг себя группу талантливой молодежи – О. Ефремова, О. Табакова, Л. Дурова и др. Здесь во многом формировалась художественная программа, приведшая в 1958 к открытию театра «Современник». Это ознаменовало наступление новой эпохи российской сцены. Обновление эстетики реалистического психологического театра сочеталось в «Современнике» с поисками новых средств художественной выразительности. Молодая труппа – О. Ефремов, О. Табаков, Е. Евстигнеев, И. Кваша, Г. Волчек, Л. Толмачева и др. с азартом работали над спектаклями. Зрительское признание нового театра было огромным, очереди за билетами выстраивались с ночи – как за билетами в МХТ первых лет его существования.

Однако, в отличие от ленинградской ситуации, в Москве появился ряд интересных режиссерских эстетик с ярко выраженной индивидуальностью. Н. Охлопков в театре им. Маяковского разрабатывал героико-романтическую тему. После его кончины режиссерскую эстафету принял А. Гончаров, мастер броских театральных решений. Вахтанговские традиции яркой театральной условности разрабатывал Р. Симонов. В Центральном театре Красной армии (сегодня – Центральный академический театр Российской Армии) традиции психологического театра сохраняли А. Попов и Б. Львов-Анохин (позже возглавлявший театр им. Станиславского и много ставивший в Малом театре). Хорошо известны спектакли Б. Ровенских – в театре им. Пушкина и в Малом. Работая в разных театрах, высочайший художественный авторитет на протяжении нескольких десятилетий сохранял Эфрос. В театре Сатиры проходил свое становление М. Захаров, позже воплотивший свою эстетику в Театре им. Ленинского комсомола. В 1970-х успех сопутствовал дебютам режиссеров А. Васильева и Б. Морозова. Но, пожалуй, самым громким российским театром 1970–1980-х был Московский театр на Таганке и его режиссер Ю. Любимов.


Формирование новых тенденций актерского поколения
За это время в Москве сформировалось несколько поколений замечательных актеров, принадлежащих к разным школам, обладающих высоким профессионализмом и яркой индивидуальностью. Правда, в течение ряда лет печальным было положение в труппе МХАТа – легендарные «мхатовские старики» продолжали блистать на сцене, но обновление труппы начало происходить с 1970, когда театр возглавил Ефремов. Сюда пришли известные актеры, сформировавшиеся в разных театрах, но сумевшие создать новый великолепный ансамбль: Е. Евстигнеев, А. Калягин, А. Попов, И. Смоктуновский, Е. Васильева, А. Вертинская, Т. Лаврова, А. Мягков, И. Саввина, Г. Бурков, Ю. Богатырев, А. Петренко, С. Любшин, О. Борисов, О. Табаков. В Малом театре рядом с И. Ильинским, М. Царевым, Б. Бабочкиным, Е. Гоголевой появилось новое поколение актеров: Э. Быстрицкая, Р. Нифонтова, В. Кенигсон, Н. Подгорный, Н. Корниенко, позже – В. и Ю. Соломины, Е. Глушенко и др. В театре им. Вахтангова новые поколения актеров, начиная с бессмертной Принцессы Турандот входят в репертуар: Н. Гриценко, М. Ульянов, Ю. Яковлев, Ю. Борисова, В. Этуш, Л. Максакова, В. Лановой, Е. Райкина и др. В театре им. Моссовета труппу пополняют Ф. Раневская, Н. Дробышева, Е. Стеблов, Л. Марков, И. Костолевский, Г. Тараторкин, Г. Бортников, М. Терехова, В. Талызина, и др. Целое созвездие звезд театра и кинематографа играет в Театре Сатиры: А. Ширвиндт, А. Миронов, С. Мишулин, В. Васильева, О. Аросева, Т. Васильева, Г. Менглет и Т. Пельтцер, которая позже вслед за М. Захаровым переходит в Театр им. Ленинского комсомола. В этой труппе – множество громких актерских имен: Е. Леонов, О. Янковский, А. Абдулов, А. Збруев, И. Чурикова, Н. Караченцов, Т. Догилева, Е. Шанина и др. В «Современнике» к ядру труппы добавляются актеры, чьи имена становятся не менее известными: М. Неелова, Л. Ахеджакова, В. Гафт, Е. Яковлева, А. Леонтьев и др. В Театре на Малой Бронной, где в начале 1960-х блистали Л. Сухаревская и Б. Тенин, в спектаклях Эфроса играют О. Яковлева, Л. Дуров, Н. Волков, М. Козаков, А. Грачев, Г. Сайфуллин и др. После премьер в Театре им. Станиславского Взрослая дочь молодого человека (постановка А. Васильева) и Сирано де Бержерак (постановка Б. Морозова) стали известны имена А. Филозова, С. Шакурова, В. Коренева, Э. Виторгана, А. Балтер. Раскрываются в театре «Эрмитаж» под руководством М. Левитина индивидуальности Л. Полищук, Е. Герчакова, В. Гвоздицкого и др. В Театре им. Маяковского формируются и крепнут таланты А. Джигарханяна, А. Лазарева, С. Немоляевой, Э. Марцевича, С. Мизери, Н. Гундаревой, А. Фатюшина и др. Кумирами по меньшей мере двух поколений зрителей становятся любимовские актеры Театра на Таганке: В. Высоцкий, В. Золотухин, Н. Губенко, З. Славина, А. Демидова, Л. Филатов, В. Смехов, В. Шаповалов, Б. Хмельницкий, И. Бортник, М. Полицеймако, И. Ульянова и др.

С одной стороны, театральные успехи российских театров 1960–1980-х завоевывались нелегко. Нередко лучшие спектакли выходили на зрителя с большим трудом, а то и запрещались из-за идеологических соображений, а награды и премии получали спектакли средние, но идеологически выдержанные. С другой стороны, полуофициальный статус театра – «оппозиционера» практически всегда придавал его спектаклям дополнительный «зрительский капитал»: они изначально получали больший шанс прокатного успеха и причисления к творческим победам (часто невзирая на реальный художественный уровень). Об этом свидетельствует история Театра на Таганке: любой спектакль первого «любимовского» периода в либеральной среде считался гениальным, профессиональная критика недостатков чаще всего расценивалась как штрейкбрехерство. На российской сцене того времени царило иносказание, намек, аллюзии с современной действительностью – это было залогом зрительского успеха. При этом не стоит забывать, что в общественной ситуации государственных театров все театральные эксперименты (в т.ч. и политические) финансировались государством. К началу 1980-х для полуопальной Таганки было построено новое театральное здание с современным техническим оснащением. Зачастую политические и социальные критерии в оценке спектаклей часто перевешивали художественные – как в официальной, так и в неформальной оценке. Взвешенное, адекватное отношение к спектаклям того времени было практически невозможным. Тогда это понимали очень немногие.


Направление советского театра 50–60 годы
Главное направление советского театра в 50–60-е – воплощение тем современности находит выражение в спектаклях, утверждающих высокие морально-этические нормы: «Иркутская история» А.А. Арбузова (1959), «В добрый час!» (1954) и «В день свадьбы» (1964) В.С. Розова. В репертуаре театров значительное место начинает занимать современная прогрессивная драматургия – пьесы Б. Брехта, Э. Де Филиппо, А. Миллера. В этот период выдвигается плеяда режиссёров и актёров более молодого поколения, занявшая видное место в советском театре.

Мировым признанием пользуется система К.С. Станиславского, определяющая метод работы актёров над ролью, принципы создания спектакля. Советский театр оказывал большое влияние на театральную культуру во всём мире. Советские театры с успехом гастролировали за рубежом, получая высокую оценку передовой общественности.

В советском театре, чуждом национальной ограниченности, расширялся обмен творческим опытом, использование лучших образцов драматургии братских народов. На сцене русских театров шли пьесы украинских, армянских, грузинских, латвийских, эстонских авторов и авторов других республик.

50–70-е годы открывают новую главу в истории советского театра. Радостным событием в театральной жизни явилось «второе рождение» на сцене драматургии Маяковского. Особый успех имела проникнутая боевым духом, зрелищно яркая, сатирически точно бьющая по бюрократам постановка «Бани» в Московском театре сатиры, осуществленная в 1953 г. Н.В. Петровым, С.М. Юткевичем и В.Н. Плучеком.



Режиссерское искусство Московских театров

Валентин Плучек – режиссер Московского театра сатиры.

Валентин Плучек не сгоряча, а по убеждению означил свою высшую ступень режиссуры феерическими и буффонадными, антипартийными, разоблачительными и философскими комедиями-сатирами Владимира Маяковского, за которые Маяковский был подвергнут остракизму, когда его взрывные комедии почти официально были признаны несценичными, и пьесы этого невиданного в драматургии 1920-х годов смельчака, первым сказавшего со сцены, что революция возвела на престол партбюрократа Победоносикова, заперли под семью печатями. После смерти поэта из забвения его вывел именно Плучек. Постановка Плучеком пьесы Маяковского «Баня» (совместно с Н. Петровым и С. Юткевичем) в Театре сатиры в 1953 году – это был почти мятеж, это был вызов и политический скандал, призывающий бросать камни в Победоносиковых, прицепившихся к Машине времени, чтобы лететь в Будущее.

В 1957 году вместе с Назымом Хикметом Плучек создал поразительный спектакль «А был ли Иван Иванович?» о стойкой тени партбюрократии, тени, способной обрести плоть даже в чистой по природе душе человека, которому поручили в стране Советов управлять каким-либо даже самым малым человеческим социумом. В 1959 году на сцене Театра сатиры было поставлено еще одно выдающееся произведение поэта-пророка – «Дамоклов меч» – о нависшей над всей планетой угрозе Атома, и Плучек до сегодняшнего дня называет этот спектакль своей высшей удачей, выражением подлинно своей вдохновенной эстетики. Если «А был ли Иван Иванович?» смехом бичевал нравы (девиз французской комической оперы), то «Дамоклов меч» менял состояние душ, склоняя их к лирическим переживаниям. Попавшие на этот спектакль долго потом стояли у рампы, когда действие уже прекратилось. Они благодарили театр за то, что он возвращает им веру в жизнь.

В 1960-х годах в суете театральных исканий почти со всех сцен исчезает образность и ее заменяет бедная, безликая, серая условность. Но именно тогда Плучек ставит «Безумный день, или Женитьбу Фигаро» П. Бомарше (1969), засыпав спектакль цветами, красками и музыкой, с блестящим Фигаро – А. Мироновым, Графом – В. Гафтом и А. Ширвиндтом, очаровательной Розиной – В. Васильевой и всем ансамблем спектакля.

С середины 1960-х годов начинается новый этап театра: «Дон Жуан, или Любовь к геометрии» М. Фриша (1966), «Фигаро» П. Бомарше (1969) и «Бег» М. Булгакова (1977) станут новыми вехами на пути психологической и социальной трагедии. Вместе с тем углубляется и режиссерская связь с актерским внутренним миром: в «Беге» режиссером вместе с исполнителями замечательно разработаны образы Хлудова (А. Папанов), Люськи (Т. Васильева), Голубкова (Ю. Васильев), Чарноты (С. Мишулин), Корзухина (Г. Менглет).

Одновременно комедийная линия репертуара театра получает совершенно непредвиденное углубление в гротесковые слои: Плучек ставит «Теркина на том свете» А.Т. Твардовского (1966) с А. Папановым в главной роли и отлично решенными сценами в «загробном мире», где проводит смелую по тем временам ассоциацию с современной советской реальностью. Сложность прохождения спектакля как бы напоминает режиссеру о действительных, реальных жизненных трудностях на этом свете: он ставит одну за другой пьесы о забытом и заброшенном среднем человеке нашего времени: «Таблетку под язык» А. Макаенка (1972) с Г. Менглетом в главной роли, «Мы – нижеподписавшиеся» А. Гельмана (1979) с Г. Менглетом и А. Мироновым, а затем «Гнездо глухаря» В. Розова (1980) и «Родненькие мои» (1985) с А. Папановым.

«Самоубийца» Н. Эрдмана (1982) с Р. Ткачуком и в 1994 году с рано ушедшим из жизни М. Зонненштралем продолжает линию трагифарсовых конфликтов. И одновременно взор В. Плучека как будто ищет истину в сопоставлении драм русского человека, героя прошлого и настоящего времени, выводя на сцену персонажей «Ревизора» Н.В. Гоголя (1972), «Вишневого сада» А.П. Чехова (1984) и «Горячего сердца» А.Н. Островского (1992). «Ревизора» он ставит дважды: с А. Мироновым и А. Папановым в первой постановке, а затем, в 1998 году, с В. Гаркалиным и Е. Графкиным. В новом Хлестакове Плучек обнаруживает интереснейшую проблему: в гаркалинском герое заложена гипотеза: каким станет человек, если ему предоставить полную свободу действий без всяких нравственных и социальных тормозов? Попав в мир наивных простаков, этот Хлестаков подхватывает бездействующую власть и делает с городом все, что придет ему в голову…

На протяжении всей своей творческой жизни В. Плучек собирал близких ему по духу актеров. Свою «коллекцию» он начинал с тех, кто уже работал в Театре сатиры. В лице Т. Пельтцер, Г. Менглета, В. Лепко он нашел тех, кого искал долгие годы. Тогда же в театре оказался и актер, которому суждено было вскоре стать одним из главных украшений труппы. В засидевшемся в «молодых и подающих надежды» Анатолии Папанове, который в то время смешно и карикатурно играл главным образом эпизодические роли, Плучек сумел увидеть большую и добрую душу художника.

Андрея Миронова Плучек «открыл» сразу после студенческой скамьи. Миронов удивил его завидным владением актерской техникой и таким уровнем мастерства, какое приходит, как считается, лишь с годами. Миронов пришел из училища как легкий, изящный, темпераментный комедийный, даже водевильный актер. Плучек же открыл другого Миронова – того, который умно, глубоко и тонко играл роли певца революции Всеволода Вишневского, совершенно неожиданно, по-новому решал Хлестакова.

Папанов и Миронов, актеры разных поколений, «открытые» и сформировавшиеся под влиянием Плучека, наиболее полно выражали его идеал актера. При всем различии их ярких индивидуальностей им обоим были свойственны широта диапазона, неожиданный угол зрения на роль, зоркая наблюдательность. К ним в полной мере можно отнести слова Плучека, сказанные им о всей труппе Театра сатиры: «Уважаю главное – отсутствие творческого консерватизма и тот особый артистизм, который Вахтангов определял как умение увлечь себя на поставленную задачу. Сложившиеся актеры, признанные мастера с непосредственностью и озорством юности охотно идут на творческий риск, не охраняя свое так называемое реноме или то, что зачастую бывает просто штампом».

Труппа Театра сатиры состоит из актеров, имена которых известны везде, где любят театр, смотрят кино и телепередачи, слушают радио: О. Аросева, В. Васильева, В. Гаркалин, М. Державин, С. Мишулин, А. Ширвиндт… Эта труппа – результат деятельности Валентина Плучека. Театр же – живой организм. Его нельзя выстроить раз и навсегда. Настоящая «коллекция» никогда не бывает законченной и должна быть всегда под постоянным вниманием «коллекционера», а театр никогда нельзя считать окончательно построенным.

Биография В. Плучека оказалась тесным образом связана с историей Мейерхольда, а это значит – с историей театрального искусства и культуры всего ХХ столетия. А это история борьбы идей рокового века, идей грандиозных, но не выдержавших испытания практикой, вернувшая страну в прежнее состояние борьбы за существование. Но в искусстве прожитое оставило глубокий след, создав духовную структуру художника, который не просто выходил на сцену играть роль, а учил людей в зале подняться над мелочными интересами быта, стать лучше, честнее и выше самого себя.

Народный артист СССР Валентин Николаевич Плучек – замечательный, выдающийся режиссер, носитель знаков эпохи, в которой, несмотря на все преграды, возник совершенно неповторимый театр. И поэтому все то, что создал режиссер за годы творческой деятельности, навсегда останется в ноосфере, а потому никогда не исчезнет из движения культуры.

В.Н. Плучек награжден орденами Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, «За заслуги перед Отечеством» IV степени, медалью «За оборону Советского Заполярья».


Развитие Театр на Таганке с приходом Юрия Любимова

Первый режиссерский опыт Ю. Любимова относится к 1959 году: на вахтанговской сцене он поставил пьесу А. Галича «Много ли человеку надо». Два года Ю. Любимов посещает семинары любимого ученика К.С. Станиславского, актера и режиссера М. Кедрова, а затем становится преподавателем Театрального училища им. Б. Щукина. В 1963 году за шесть месяцев работы со студентами третьего курса он поставил спектакль «Добрый человек из Сезуана» Б. Брехта, показанный на учебной сцене Щукинского училища и ставший выдающимся явлением театральной жизни. Постановка потрясала, имела ошеломляющий успех, и резонанс был настолько велик, что усилия всех, кто включился в поддержку свежего начинания, не пропали даром. В результате Юрию Любимову было предложено возглавить Театр драмы и комедии, располагавшийся на Таганской площади и влачивший тогда жалкое существование. После долгих проволочек разрешили взять в труппу выпускников курса и снять спектакли прежнего репертуара театра.

Через год, 23 апреля 1964 года, спектаклем «Добрый человек из Сезуана» в Москве открылся новый театр – Театр на Таганке. С этого момента начинается стремительный и мощный режиссерский взлет Юрия Любимова. «Добрый человек из Сезуана» стал поистине революцией в театральном искусстве.

На сегодняшний день Ю. Любимов поставил в Театре на Таганке более 50 спектаклей. С момента рождения Театр на Таганке Юрия Любимова стал «островом свободы в несвободной стране». (Н. Эйдельман). Членами художественного совета театра были выдающиеся ученые П. Капица и Н. Флеров, такие известные писатели и поэты как А. Твардовский, Н. Эрдман, Ю. Трифонов, Б. Можаев, Ф. Абрамов, Ф. Искандер, А. Вознесенский, Е. Евтушенко, Б. Ахмадулина, Б. Окуджава; театральные критики Б. Зингерман, К. Рудницкий и А. Аникст; композиторы А. Шнитке и Э. Денисов, кинорежиссеры С. Параджанов и Э. Климов.

Над созданием спектаклей Ю. Любимов работал с композиторами Д. Шостаковичем («Павшие и живые», «Жизнь Галилея»), А. Шнитке («Ревизская сказка», «Турандот или Конгресс обелителей», «Пир во время чумы», «Живаго (Доктор)»), Э. Денисовым («Послушайте!», «Живой», «Обмен», «Мастер и Маргарита», «Преступление и наказание», «Дом на набережной», «Три сестры», «Самоубийца», «Медея», «Подросток»), С. Губайдулиной («Перекресток», «Электра»), Н. Сидельниковым («Бенефис», «Деревянные кони»), В. Мартыновым («Братья Карамазовы», «Марат и маркиз де Сад», «Шарашка», «Хроники», «Евгений Онегин», «Театральный роман», «Сократ / Оракул», «Фауст») и др.; с художниками: Б. Бланком («Добрый человек из Сезуана», «Евгений Онегин», «Театральный роман»), Д. Боровским («Живой», «Мать», «Час пик», «Что делать?», «А зори здесь тихие, «Гамлет», «Под кожей Статуи Свободы», «Товарищ, верь?», «Деревянные кони», «Пристегните ремни», «Обмен», «Мастер и Маргарита», «Перекресток», «Преступление и наказание, «Турандот, или Конгресс обелителей», «Дом на набережной», «Владимир Высоцкий», «Самоубийца», «Электра», «Медея», «Шарашка»), Э. Стенбергом («Антимиры», «Жизнь Галилея», «Послушайте!», «Берегите ваши лица», «Бенефис», «Мастер и Маргарита»), Ю. Васильевым («Павшие и Живые», «Пугачев», «Мастер и Маргарита»), Э. Кочергиным («Ревизская сказка»), С. Бархиным и М. Аникстом («Тартюф», «Мастер и Маргарита»), Ю. Кононенко («Три сестры»), А. Фрейбергсом («Хроники»), В. Бойером («Марат и маркиз де Сад»), Б. Мессерером («Фауст») и другими.

К середине семидесятых годов Таганка становится одним из театральных центров мира. Ж. Вилар посещал Театр на Таганке и дал очень высокую оценку его стилю и эстетике. На Международном театральном фестивале «БИТЕФ» в Югославии (1976 г.) спектакль «Гамлет» в постановке Ю. Любимова с В. Высоцким в главной роли был удостоен Гран-при. Первую премию Ю. Любимов получает и на II Международном театральном фестивале «Варшавские театральные встречи» (1980 г.).

В 1974 году в Ленинградском Малом театре оперы и балета Ю. Любимов ставит балет «Ярославна» на музыку Б. Тищенко. А в 1975 году на сцене миланского театра «Ла Скала» он поставил свой первый оперный спектакль «Под жарким солнцем любви» Л. Ноно. С тех пор Ю. Любимовым поставлено около 30 новаторских оперных спектаклей на лучших сценах мира: миланской «Ла Скала», парижской Гранд Опера, лондонского театра Ковент Гарден, оперных театров Гамбурга, Мюнхена, Бонна, Карлсруе, Штуттгарта, Цюриха, Неаполя, Болоньи, Турина, Флоренции, Будапешта, Чикаго

В 1980 году умирает Владимир Высоцкий. Смерть великого актера побуждает Юрий Любимова поставить спектакль «памяти легендарного артиста и поэта», но к сажалению спектакль власти запрещают. В 1982 году запрещают и следующую постановку Ю. Любимова – «Борис Годунов» А.С. Пушкина. С запретами Любимов встретился не впервые. Раньше, в 1968 году, был запрещен спектакль «Живой» Б. Можаева, в 1970 году спектакль «Берегите ваши лица» А. Вознесенского был запрещен уже после премьеры и прошел только три раза. К 1983 году в театре складывается невыносимая ситуация: запрещены не только подряд два новых спектакля, но и репетиции «Театрального романа» М. Булгакова. По приглашению Ассоциации Великобритания – СССР Юрий Любимов выезжает в Англию для постановки «Преступления и наказания» Ф. Достоевского в лондонском театре «Лирик». После интервью Брайану Эпплъярду, опубликованном в газете «Times» в марте 1984 года, Ю.П. Любимова освобождают от должности художественного руководителя созданного им Театра на Таганке, затем последовал указ Президиума Верховного Совета СССР от 11 июля 1984 года за подписью К. Черненко о лишении Юрия Любимова советского гражданства. Само имя его не только снимают со всех афиш и программок Театра на Таганке, но даже упоминание о нем ставят под запрет.

За годы вынужденной эмиграции Юрий Любимов много работал на Западе. Его постановки «Преступления и наказания» в Австрии, Англии, США и Италии удостоены высших театральных премий, «Бесы» в исполнении артистов лондонского театра «Альмида» гастролировали по всей Европе, в том числе в парижском Театре Европы по приглашению Джорджо Стрелера. По приглашению Ингмара Бергмана в Стокгольмском Королевском драматическом театре Любимов поставил «Пир во время чумы» А.С. Пушкина (1986 г.) и «Мастера и Маргариту» М. Булгакова (1988 г.).

С изменением политической ситуации в стране стало возможным возвращение Ю.П. Любимова в Россию. И мае 1988 года Юрий Любимов приезжает в Москву. Приезд его стал одним из важнейших событий общественной жизни – по праву он был воспринят как подлинное торжество справедливости. Любимов восстановил запрещенного прежде «Бориса Годунова», тогда же был восстановлен и спектакль «Владимир Высоцкий». В следующем, 1989 году состоялась премьера «Живого» Б. Можаева – через 21 год после запрета постановки. В том же 1989 году Ю.П. Любимову вернули советский паспорт, а его имя как художественного руководителя и постановщика спектаклей спустя шесть лет вновь появилось на афишах Таганки.

После возвращения Мастера в страну на Таганке им были поставлены спектакли: «Пир во время чумы» А.С. Пушкина (1989 г.), «Самоубийца» Н. Эрдмана (1990 г.), «Электра» Софокла (1992 г.), «Живаго. (Доктор)» Б. Пастернака (1993 г.), «Медея» Еврипида (1995 г.), «Подросток» Ф.М. Достоевского (1996 г.), в котором уверенно заявили о себе принятые в труппу выпускники набранного Ю. Любимовым в 1990 году нового актерского курса Щукинского училища.

С 1997 года Любимов сознательно отказывается от ряда контрактов на Западе, решив целиком посвятить себя только своему театру. Спектакли словно помолодели, а к Таганке пришло второе дыхание. В 1997 году создатель Театра на Таганке отметил свое восьмидесятилетие премьерой спектакля «Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевского. 11 декабря 1998 года премьерой «Шарашки» по роману «В круге первом» был отмечен 80-летний юбилей А.И. Солженицына. А месяцем раньше этого же года была показана премьера «Марат и маркиз де Сад» П. Вайса. В 1999 году к 35-летию театра Юрий Любимов поставил с молодыми актерами новую редакцию брехтовского «Доброго человека из Сезуана», ставшего в 1964-м году символом Таганки.

Последовавшие затем одна за другой премьеры Театра на Таганке – спектакли «Хроники» У. Шекспира, «Евгений Онегин» А.С. Пушкина и «Театральный роман» М. Булгакова в 2000 году и новая редакция «Живаго (Доктор)» Б. Пастернака и «Сократ / Оракул» К. Кедрова и Ю. Любимова в 2001 году – стали ярким событием как для традиционных таганских зрителей, сохраняющих верность театру Юрия Любимова на протяжении десятилетий, так и для нового поколения театралов.

Никогда еще Театр на Таганке так часто не выезжал на гастроли. За последние пять лет труппа не раз побывала в Японии, Гонконге, Греции, Германии, Хорватии, Финляндии, Франции, США, Италии, Турции, Израиле, Чехии, Венгрии, Колумбии, Португалии, Испании. За свои постановки Юрий Любимов был удостоен высших наград и премий.

Разработавший собственную систему воспитания актеров, Юрий Любимов проводит мастер-классы и за рубежом. Лишь в Италии он работал с актерами в Риме, Милане, Болонье, Турине, Аквиле, Неаполе! Сегодня на сцене Театра на Таганке играет три поколения московских учеников Любимова.

Товстоноговия – Большой Драматический театр

Эпоху Товстоногова в Большом современники окрестили «золотой», а сам театр того периода стали называть «эстетический оазис для ленинградской интеллигенции». Многие говорили, что Товстоногов не руководил театром, – он им жил. Он утверждал, что театр – это искусство правды, а его основная цель – достучаться до совести зрителя.

Его боялись и очень любили; под его началом в Большой Драматический Театр была собрана одна из лучших драматических трупп страны, для которой он был абсолютным монархом и диктатором. Однако все, – в глаза и за глаза, – ласково называли его «Гогой».

БДТ стал легендой благодаря нему. Одни знали его авторитарным постановщиком, другие – ироничным собеседником, третьи – искренним, преданным другом. Но главное – он создал великий театр, который все работавшие в нём артисты до сих пор называют «театром Товстоногова».

1956 год, год, запомнившийся любителям, ценителям и почитателям режиссерского гения Товстоногова навсегда. В истории БДТ началась эпоха, имя которой – Георгий Александрович Товстоногов. Объявив свою программу, новый художественный руководитель сразу уволил почти две трети труппы, установив свой режим «театра монархии».

Несомненно, это была «просвещенная монархия»: актер Сергей Юрский даже придумал ей свое название – «Товстоноговия». Говорят, в театр, который до этого вел весьма посредственное существование, публика в буквальном смысле побежала. Вспоминают, что за билетами на премьеру люди занимали очередь глубокой ночью.

За первую половину сезона Товстоногов поставил в Большом драматическом театре четыре спектакля: «Шестой этаж» А. Жари, «Безымянную звезду» М. Себастиану, «Когда цветет акация» Н. Винникова и «Второе дыхание» А. Крона. «Мастер героического театра», Товстоногов в прямом смысле слова «завлекал» зрителей в свой театр.

И в этом нет ничего унизительного ни для театра, ни для режиссера – опытный и мудрый Товстоногов понимал, что первым шагом должно стать возвращение зрителей; прежде чем приступать к определенной программе, прежде чем строить свой дом, надо «намолить» пространство, сделать его привычным, таким, куда хочется идти.

Профессор Товстоногов воспитал несколько поколений мастеров режиссуры. Он на практике показал, какое мощное творческое начало таит в себе система Константина Станиславского, которую во второй половине ХХ века он развил и обогатил своими исканиями.



Российский театр постсоветского периода
Смена политической формации в начале 1990-х и длительный период экономической разрухи кардинально изменили жизнь российского театра. Первый период ослабления (и после – и отмены) идеологического контроля сопровождался эйфорией: теперь можно ставить и показывать зрителям что угодно. После отмены централизации театров во множестве организовывались новые коллективы – театры-студии, антрепризы и т.д. Однако выжили в новых условиях немногие из них – выяснилось, что, кроме идеологического диктата, существует диктат зрительский: публика будет смотреть только то, что она хочет. И если в условиях государственного финансирования театра заполнение зрительного зала не слишком важно, то при самоокупаемости аншлаг в зале – важнейшее условие выживания. В этих условиях особенно востребованной в театре могли бы стать профессии менеджера и продюсера, которые, кроме изучения зрительского спроса, занимались бы поиском спонсоров и инвесторов. Однако на сегодняшний день самыми талантливыми и успешными театральными продюсерами становятся режиссеры и актеры (один из примеров – Табаков). По-настоящему талантливые режиссеры (особенно сочетающие творческую одаренность с умением вписаться в ситуацию рыночной экономики) смогли «уцелеть» и получили возможность полного раскрытия своих идей.

Сегодняшний день российского театра по количеству и разнообразию эстетических направлений ассоциируется с Серебряным веком. Режиссеры традиционных театральных направлений соседствуют с экспериментаторами. Наряду с признанными мастерами – П. Фоменко, В. Фокиным, О. Табаковым, Р. Виктюком, М. Левитиным, Л. Додиным, А. Калягиным, Г. Волчек успешно работают К. Гинкас, Г. Яновская, Г. Тростянецкий, И. Райхельгауз, К. Райкин, С. Арцибашев, С. Проханов, С. Врагова, А. Галибин, В. Пази, Г. Козлов, а также еще более молодые и радикальные авангардисты: Б. Юхананов, А. Праудин, А. Могучий, В. Крамер, Клим и др. Активно развивается смежное с театром направление хепенинга и инсталляции. И. Эппельбаум, отталкиваясь от эстетики театра кукол, экспериментирует со всеми компонентами зрелища в своем театре «Тень». Е. Гришковец изобретает свою театральную эстетику. С 2002 открылся проект Театр.doc, построенный на отказе от литературной основы спектаклей: материалом для них служат расшифровки реальных интервью с представителями той социальной группы, к которой принадлежат и герои будущих постановок. И это далеко не все сегодняшние театральные эксперименты

Новому витку развития российского театра во многом способствовал доступ к мировой культуре и ее театральному опыту, что помогает осмыслению собственной работы и переходу на следующую ступень.

Сегодня широко обсуждается необходимость театральной реформы. Впервые вопрос о насущной потребности театральной реформы был поднят в начале 1980-х. Правда, тогда она была связана преимущественно с потребностью изменения трудового законодательства работы актеров. Дело в том, что в труппах государственных театров, наряду с востребованными актерами, существовало немало тех, кто годами не получал ролей. Однако уволить их было невозможно, а значит, и наем новых членов труппы был невозможным. Министерство культуры РСФСР, в качестве эксперимента, в начале 1980-х в отдельных театрах ввело т.н. систему переизбрания, когда контракт с актерами заключался лишь на несколько лет. Эта система тогда вызвала множество дебатов и недовольств: главным аргументом против нее был упрек в социальной незащищенности. Однако смена политической формации России уничтожила актуальность такой реформы: рыночная экономика сама начала регулировать численность театральных трупп.

В постсоветский период контуры театральной реформы кардинально изменились, они перешли преимущественно в область финансирования театральных коллективов, необходимости государственной поддержки культуры вообще и театров в частности, и т.д. Возможная реформа вызывает множество разнообразных мнений и горячую полемику. Первыми шагами этой реформы стало постановление Правительства России 2005 о дополнительном финансировании ряда театров и учебных театральных заведений Москвы и Санкт-Петербурга. Однако до системной разработки схемы театральной реформы еще далеко. Какой она будет – пока неясно.

Творческое обозрение режиссерских работ в период второй половины ХХ века
Николай Акимов
Акимов – его открыто называли космополитом и формалистом. До 1956 он расстался с Театром Комедии, ставить спектакли ему было запрещено. Жил он на гонорары, которые платили его именитые друзья (Н.К. Черкасов, Тенин, Н.П. Охлопков) за свои портреты. В 1950 Охлопков пригласил Акимова в Москву на постановку пьесы Директор С. Алешина В 1951–1955 Акимов – главный режиссер и художник Ленинградского Нового театра (с 1955 – театр им. Ленсовета), где поставил свои великие спектакли Тени М.Е. Салтыкова-Щедрина и Дело А.В. Сухово-Кобылина. С 1954 по 1968 преподавал в Ленинградском государственном институте театра, музыки и кинематографии, вел класс и возглавлял художественно-постановочный факультет; профессор (1960). В 1956 вернулся в Театр Комедии, который все эти годы зритель называл «акимовским», продолжил работу с труппой.

1965 В театре комедии поставил спектакли Призраки Э.де Филиппо, Ревизор Н.В. Гоголя, Повесть о молодых супругах и Дракон Шварца, Лев Гурыч Синичкин Д.Т. Ленского, Чемодан с наклейками Угрюмова и др. В 1967 Ленинградскому театру комедии было присвоено звание Академического. Среди поздних режиссерских работ Акимова – спектакли Дон Жуан Дж.Г. Байрона, Двенадцатая ночь У. Шекспира, Свадьба Кречинского Сухово-Кобылина. В 1966 выпустил Свадьбу Кречинского на сцене «Комеди Франсез» в Париже. В 1967 состоялась премьера его последней режиссерской работы – Звонок в пустую квартиру Угрюмова. Как театральный художник осуществил также постановки пьес На всякого мудреца довольно простоты Островского и Цилиндр Э. де Филиппо.

Свои первые спектакли А.В. Эфрос поставил в Рязанском театре, а уже в 1954 стал главным режиссером Центрального Детского театра. При Эфросе ЦДТ (ныне – Молодежный театр) перестал быть исключительно детским. Ни до того, ни после Центральный Детский театр не переживал такого бурного расцвета. При Эфросе туда пришли работать молодые актеры, чьи имена позже составили славу российского театра: О. Ефремов, О. Табаков, Л. Дуров. Именно в ЦДТ в 1950-е закладывались принципы нового российского театра.
Анатолий Эфрос

Важнейший этап раннего творчества Эфроса и российского театра вообще связан с именем драматурга В. Розова. Эфрос поставил множество розовских пьес: В поисках радости (1957), Неравный бой (1960), Перед ужином (1962); позже, в театре Ленинского комсомолаВ день свадьбы (1964); в театре на Малой Бронной – Брат Алеша по Достоевскому (1972). А одним из первых спектаклей Эфроса в ЦДТ стала постановка пьесы Розова В добрый час! (1955), где режиссер по настоящему сблизился с О. Ефремовым. Несомненно, что этот спектакль сыграл огромную роль в разработке концепции самого популярного российского театра 1950-х – «Современника», открывшегося двумя годами позже пьесой Розова же (Вечно живые) в постановке Ефремова. Конечно же, Эфрос был одним из основоположников «Современника», об этом свидетельствует и то, что он поставил один из первых спектаклей нового театра – Никто Эдуардо де Филиппо с Ефремовым и Лилией Толмачевой.


Борис Ровенских

В период работы главным режиссером Московского драматического театра им. А.С. Пушкина (1960–1970) Равенских поставил такие значительные для своего времени спектакли, как Романьола Л. Скуарцины (1963), Повесть о спасенной любви И. Голосовского (1964), Поднятая целина М. Шолохова (1965), Дни нашей жизни Л. Андреева, Шоколадный солдатик Б. Шоу (1966), Метель Л. Леонова (1967), Воскресенье в Риме Г. Крамера (1968), Дуэль М. Байджиева (1969). Последним спектаклем на сцене Театра им. А.С. Пушкина стала Драматическая песня Б. Равенских и М. Анчарова по роману Н. Островского Как закалялась сталь (1971). В названии спектакля выразилась не только главная задача режиссера, но и его способ мышления. Все выразительные средства театра были пересмотрены Равенских с точки зрения их ассоциативных возможностей, укрупнялись и максимально приближались к зрителю все возможные связи человека с социальной средой, зрительская мысль предельно концентрировалась. Спектакль строился на вспышках «моментов истины», которые обнажали духовные устремления героев. В статье, посвященной творчеству Равенских, критики В. Шитова и В. Саппак писали, что Равенских всегда ставит своих героев перед дилеммой «жить лучше» или «быть лучше», заставляя каждого занять определенную позицию. Сам режиссер в 1969 декларировал свое убеждение: «…задача искусства, театра – будить в человеке поэтический взгляд на мир, привносить в жизнь дух активного творчества… Только самое главное, философски обобщенное и образно точное. Как в поэзии. Так мыслю суть театра я».

В 1970 Равенских возглавил Малый театр, привел сюда артистов-единомышленников из Театра им. А.С. Пушкина – А. Локтева, В. Сафронова, В. Носика – и предложил театру свою программу, состоящую из двух линий: одной из них должна была стать современная литература, обнаруживающая стремление понять истоки национальной народной жизни, другой – классика. На сцене Малого театра были поставлены спектакли: Инженер Е. Каплинской (1971), Самый последний день Б. Васильева (1972), Птицы нашей молодости И. Друцэ (1972, режиссер И. Унгуряну), Русские люди К. Симонова (1975), Мезозойская история М. Ибрагимбекова (1976), Возвращение на круги своя И. Друцэ (1978). Здесь же родился спектакль-событие, по сей день остающийся в репертуаре Малого театра, Царь Федор Иоаннович А.К. Толстого (1973), в котором главную роль сыграл И.М. Смоктуновский. Последней работой Равенских в Малом театре стал спектакль Возвращение на круги своя И. Друцэ. Идейным стержнем спектакля явилась мысль Толстого (в этой роли выступил И.В. Ильинский) о таинстве духовной жизни человека и о непременности самобытного развития в духовной жизни каждого.

В начале 1980-х Равенских покинул Малый театр и пришел в Большой театр, чтобы воплотить в жизнь свою мечту о слиянии музыкального и драматического начал. В 1978 поставил оперу Н.А. Римского-Корсакова Снегурочка, а в январе 1980 получил разрешение на создание собственного театра, в котором надеялся собрать своих учеников.



Вывод: Ознакомившись с темой режиссерское искусство второй половины ХХ века, можно сделать выводы, что развития театрального искусства в корне зависело от развития и смены политических убеждений.

Режиссерам были поставлены рамки, приделы которых мешали воистину развиваться новаторам. Актуальность и популярность спектаклей чаще всего были противоположны цензуре. И по этому все работы поддавались корректированию в рамках принятого контроля.

Рискуя потерять все, многие новаторы переступали границы правил. И только с помощью нарушения запретов мы с вами можем наслаждаться исторически гениальными работами.
ТЕАТР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 20 ВЕКА ЗА РУБЕЖОМ

Франция.
В послевоенные годы французский театр развивался в русле демократизации своей структуры. Впервые в стране создаются стационарные театры в провинции — “драматические центры” — на средства государства и местных органов власти.

Одним из лучших театров страны становится Национальный народный театр благодаря приходу в него выдающегося режиссера и актера Жана Вилара в 1951 г. В репертуар этого театра вошли пьесы мировой классики Корнеля, Гюго, Мольера, Шекспира, Брехта и др. В труппе этого театра выступали известные актеры: Жерар Филипп, Мария Казарес, Жорж Вильсон, Даниель Сорато и др.

В 60—70-е гг. не без влияния идей драматургии Брехта во Франции активно развивается политический театр. Сейчас во Франции существует около 300 театральных трупп, существующих без государственной поддержки, которые, как правило, объединяются на один сезон. Интересными постановками 80-х гг. были работы режиссеров Жана Луи Барро, Арианы Мнушкиной (“Театр солнца”), Роже Планшона (“Театр де ла сите” в пригороде Лиона), Патриса Шерро и др.

В начале 50-х гг. во французском театральном искусстве заявило о себе новое направление — искусство абсурда, преподнесенное как протест против буржуазного мышления, обывательского здравого смысла. Его основоположниками явились живущие во Франции драматурги — румын Эжен Ионеско и ирландец Сэмюел Беккет. Пьесы драматургии абсурда (“антипьесы” ставились во многих театрах стран капитализма. Лишенные привычной логики и смысла, спектакли вызывали бурную реакцию зрительного зала и прессы. Мнения критиков резко разошлись: одни провозглашали искусство абсурда возрождением и обновлением театра, другие считали его деградацией театрального искусства.

Вслед за Ионеско и Беккетом приемами искусства абсурда стали пользоваться драматурги А. Адамов и Ж. Жене (Франция), Г. Пинтер и Н. Симсон (Англия) и др. Они не состояли в единой группе, работали порознь, исчерпав новизну приемов алогизма, вскоре отошли от принципов театра абсурда. Поздние пьесы самого Ионеско не вызывали больше скандалов, и в феврале 1966 г. его пьеса “Жажда и голод” была поставлена в крупнейшем парижском театре “Комеди Франсез”.

Искусство абсурда — это модернистическое течение, стремящееся создать абсурдный мир, как отражение мира реального, для этого натуралистические копии реальной жизни выстраивались хаотично без всякой связи.

В основу драматургии было положено разрушение драматического материала. В пьесах нет локальной и исторической конкретности. Действие значительной части пьес театра абсурда происходят в небольших помещениях, комнатах, квартирах, совершенно изолированных от внешнего мира. Подвергается разрушению временная последовательность событий. Так, в пьесе Ионеско “Лысая певица” (1949) через 4 года после смерти трупп оказывается теплым, а хоронят его через полгода после смерти. Два акта пьесы “В ожидании Годо” (1952) разделяет ночь, а “может быть — 50 лет”. Этого не знают сами персонажи пьесы.

Локальная неконкретность и временной хаос дополняются нарушением логики в диалогах. Вот анекдот из пьесы “Лысая певица”: “Однажды некий бык спросил некую собаку, почему та не проглотила свой хобот. “Прости, — ответила собака, — я думала, что я слон”. Абсурдно и само название пьесы “Лысая певица”: в этой “антидраме” лысая певица не только не появляется, но и не упоминается.

Бессмыслицу и сочетание несочетаемого абсурдисты заимствовали у сюрреалистов и перенесли эти приемы на сцену. Со скурпулезной точностью выписал С. Дали на одной из своих картин Венеру Милосскую. С не меньшей тщательностью изображены им ящечки, расположенные на ее туловище. Каждая из деталей в отдельности понятна и доходчива. Сочетание же торса Венеры с выдвижными ящиками лишает картину всякой логики.

Герой спектакля Ионеско “Автомобильный салон” (1952), собирающийся купить автомобиль, говорит продавщице: “Мадемуазель, не одолжите ли Вы мне свой нос, что бы я мог лучше рассмотреть? Я его верну Вам перед уходом”. Продавщица отвечает ему “безразличным тоном”: “Вот он, Вы можете оставить его у себя”. Части предложений находятся в нелепом сочетании.

Театр абсурда хотел показать реальный мир. Каков же он?
Жизнь в антипьесах идет и возникает под знаком смерти. Дважды пытаются повеситься герои пьесы Беккета “В ожидании Годо”; кончают жизнь самоубийством оба героя пьесы Ионеско “Стулья” (1952); убийство лежит в основе сюжета его пьесы “Амедей, или Как отделаться” (1954); 5 трупов фигурируют в пьесе “Убийца без вознаграждения” (1957); сороковую ученицу убивает герой пьесы “Урок” ( 1951).

Человек в театре абсурда не способен к действию. Особенно откровенно эта идея выражена в финале пьесы Ионеско “Убийца без вознаграждения”. Герой встречается лицом к лицу с убийцей, на совести которого много жертв, в том числе женщин и детей. Герой направляет на преступника 2 пистолета. Преступник вооружен только ножом. Герой пускается в рассуждения, бросает пистолеты, опускается перед убийцей на колени, и преступник вонзает в него нож. Герои произведений искусства абсурда не могут довести до конца ни одного действия, не в состоянии осуществить ни один замысел.

Личности в пьесах нивелированы, лишены индивидуальности, похожи на механизмы. Часто герои пьес имеют все одинаковые имена, по мнению деятелей театра абсурда люди неотличимы друг от друга. В качестве героев выступают деклассированные элементы, либо мещане, нет героев, имеющих идеалы и видящих смысл жизни. Люди обречены существовать в непонятном и неизменном мире хаоса и абсурда. Бросается в глаза и предельный антигуманизм пьес. Стремясь подчеркнуть атмосферу уродства, патологии, окружающую человека, Беккет живописует в своих пьесах антиэстетизм, маразм жизни. “Весь дом воняет трупом”, — заявляет герой его пьесы “Конец игры”. “Вся вселенная”, — добавляет слуга. Для того чтобы вызвать отвращение читателей и зрителей к героям пьесы “В ожидании Годо”, Беккет настойчиво повторяет, что у одного их них “воняет изо рта”, а у другого “воняют ноги”.

Многочисленные пьесы театра абсурда первого десятилетия (1949—1958) определяются не сюжетом произведений, а общей атмосферой идиотизма и хаоса, воссоздаваемой на сцене. Английский режиссер, прочитав перевод пьесы “Урок”, заявил Ионеско, “Это невозможно. Вы не могли этого написать. Перевод этот абсолютно идиотский, ваш переводчик ничего не понял”. Ионеско ответил: “Это сам текст идиотский. Это сделано нарочно”.

Примерно с 1957 г. характер творчества Ионеско начинает меняться. Из текстов пьес постепенно исчезает явная абсурдность, утрированные положения стали ассоциироваться с реальной жизнью (“Король умирает”, “Воздушный пешеход”, обе — 1962).

Деятельность “классиков” театра абсурда наделала много шумных споров среди критиков и была высоко оценена. В 1969 г. Беккету была присуждена Нобелевская премия, Ионеско избрали в члены Французской Академии наук (Бальзак был не удостоен этой чести). Несмотря на все усилия рекламы, театр абсурда в середине1960-х гг. утерял интерес зрителей. В Париже спектакли еще некоторое время посещали туристы, относившиеся к ним как к диковинке. Но и этот интерес вскоре иссяк.



ГДР.
Своим идейным противником Ионеско считал Бертольта Брехта с его диаметрально противоположной театральной концепцией. Бертольт Брехт еще до войны разработал оригинальную концепцию эпического театра. Но осуществить ее ему удалось только после войны. В 1949 г. в Германской Демократической Республике Бертольт Брехт основал “Берлинер ансамбль”. К работе в театре он привлек как давних своих соратников по искусству (режиссера Эриха Энгеля, композиторов Ханса Эйслера и Пауля Дессау, театрального художника Каспара Неэра, артистов Елену Вейгель, Эрнста Буша и др.), так и творческую молодежь.

Первые 7 спектаклей “Берлинер ансамбля” в 1949—1951 стали своеобразным манифестом молодого театрального коллектива: “Мамаша Кураж и ее дети” и “Господин Пунтилла и его слуга Матти” Б. Брехта, “Васса Железнова” и “Мать” по Горькому, “Бобровая шуба” и “Красный петух” по Г. Гауптману, “Гувернер” З. Ленца. В 1953 г. Брехт поставил комедию Э. Штритматтера “Кацграбен” о нелегкой жизни в послевоенной немецкой деревне.

Особенностью “Берлинер ансамбля” было то, что его спектакли предъявляли к публике требование овладеть “искусством быть зрителем”. Поскольку в постановках этого театра основное внимание уделялось отношениям персонажей, то зрителей нацеливали не на развязку спектакля, а на весь ход действия.

Для облегчения этой задачи брехтовская режиссерская школа, подкрепленная главным художником театра Карлом фон Аппеном (1900—1981), не стремилась к воссозданию на сцене максимальной иллюзии действительности. Белый горизонт был постоянным фоном действия с минимальным числом необходимых деталей или аксессуаров (например, фургон Мамаши Кураж. Ровный не слишком яркий свет направлен на сцену (публика должна хорошо видеть мастерство актеров), при этом осветительную аппаратуру не скрывают (зритель не должен забывать, что он в театре). Актеры играют неспешно, их жесты точны и скупы; темп спектакля истинно эпический: зритель может все рассмотреть, оценить, а затем и подумать.

Особо важные, узловые моменты действия подчеркиваются с помощью “Эффекта отстранения”, т. е. показа вроде бы хорошо знакомых зрителю вещей, но с новой, неожиданной для него стороны разрушения стереотипа восприятия. Новая задача возникла и перед актерами театра, от которых требовалось не только перевоплотиться в образ, но и дать ему свою актерскую оценку. Классическими примерами актерских достижений “Берлинер ансамбля” являются исполнение ролей Мамаши Кураж и Пелагеи Власовой Еленой Вейгель (1900—1971), работы Эрнста Буша (1900—1980) в пьесах Брехта “Кавказский меловый круг”, “Жизнь Галилея” и др.

Театр имел мировую славу, спектакли этого коллектива знали во многих странах мира, его деятельность оказала большое влияние на развитие мирового театра. После смерти Брехта его дело продолжили его последователи и ученики, среди них Рут Берхауз (руководила театром 1971—1977 гг., Манфред Веквер 1978 г.).



ФРГ.
Передовой западногерманский театр чувствительно реагировал на политическую обстановку в стране, противопоставляя каждый раз профашистским и милитаристским взглядам высокую классику и реалистическую драматургию. В 60-е гг. большое значение имела документальная драма, в которой разоблачались гитлеровские приспешники, анализировалась психология палачей и их жертв. Драматурги-документалисты П. Вайс, Р. Хоххут, Х. Кипхардт перед человечеством поставили вопрос об ответственности каждого за совершенные фашизмом преступления.

В 70-е г. заметное место имела драматургия неонатуралистов, таких как Ф. К. Крец, М. Шперр и др. В своих пьесах они поднимали проблемы безработицы, загрязнения окружающей среды.

В Германии традиционно выделяются сразу несколько театров: Баварский государственный театр, Гамбургский драматический театр, Драматический театр Франкфурта-на-Майне, Гамбургский театр “Талия”, “Свободная труппа” из Франкфурта-на-Майне и т. д.

США.
На смену театру абсурда пришли “хэпенинги” (хэппенинг, от англ. happen случатся, происходить), которые продолжали его линию. На сцене в происходившем не было внутренней лоыгики, действия персонажей были неожиданными и необъяснимыми. Хэпенинги возникли и получили наибольшее распространение в США в 60-е гг.

Вот образец одного из спектаклей хэпенингов: на сцене за большим столом сидят солидные мужчины и обсуждают серьезные вопросы. Монотонно говорит докладчик. Из-за кулис появляется обнаженная молодая женщина (известная кинозвезда). Она проходит по сцене мимо сидящих мужчин, спускается в зрительный зал, пробирается между рядами и садится на колени одному из зрителей.

Вскоре хэпенинги вышли за пределы театральных помещений. Действие было перенесено на улицы, во дворы домов. Вместо театральных билетов зрителям продавали билеты на автобусы, которые отвозили их на бойню, в автомобильный гараж и т. д. В качестве спектакля зрителям показывали процесс забоя скота, автоматическую мойку машин и т. п. Хепенинги превратились в экскурсии по “неожиданным местам”. Хэпенинги называли антиискусством, не носящим творческого характера, а значит, “народным искусством”.

Какую задачу решали хепенинги? — лишить искусство его специфических функций, логики и смысла, дабы приблизить его к жизни, а также снять социальные и сексуальные табу. Последнее делалось по широкой программе — от внедрения нудизма до публичных половых актов.

Если на начальной стадии по зрительному залу ходила обнаженная актриса, обмазанная слоем сметаны, и за дополнительную плату зрители могли ее слизывать, то в дальнейшем дошло до распущенной жестокости. Так, скульптор-модернист поставил в Нью-Йорке хэпенинг, “материалом” которого явились “кровь, крысы, трупы убитых животных и человеческая пара, совершавшая половой акт на облитой кровью мостовой”. Дошло до того, что хепенингами объявили студенческие демонстрации протеста и войну во Вьетнаме.

Наверняка удалось хэпенингу обессмыслить искусство и представить жизнь как бесцельный процесс, не поддающийся регулированию со стороны людей.

50-е, особенно 60-е гг., были бурными для театра США не только из-за модернистических экспериментов, но в связи в появлением интересных истинных драматургов
Тенниса Уильямса (1911—1983; “Трамвай “Желание”, 1947, “Кошка на раскаленной крыше”, 1955, “Сладкоголосая птица юности”, 1959) с “миром хрупкой поэзии, беззащитной человечности и тупой жестокости” в его пьесах,
Артура Миллера (“Смерть коммивояжера”, 1949, “Салемские колдуньи”, 1953, “Это случилось в Виши”, 1965, сатирическая комедия “Сотворение мира и другие дела, 1972, “Потолок архиепископа”, 1976, “Американский хронограф”, 1980) с присущим ему анализом и некоторым рационализмом в произведениях,
Эдуарда Олби (“Случай в зоопарке”, 1959, “Смерть Бесси Смит”, 1960, “Кто боится Вирджинии Вульф?”, 1962, “Баллада о невеселом кабачке”, 1963, “Все кончено”, 1971, “Морской пейзаж”, 1975), поднимающего проблемы человеческой разобщенности и жестокости, негритянской писательницы
Лоррейн Хэнсберри (1930—1965; “Лозунг в окне Сиднея Брустайна”, 1965, “Белые”, 1965), выступающей против расизма и притеснения негров в США,
Дейвида Рейба (р. 1940; “Палки и кости”, 1972), осуждающего американскую войну во Вьетнаме.

Кроме этого в 60-е гг. активизировалось движение внебродвейских театров “Арена стейдж” в Вашингтоне, “Америкэн кэнсерватритиэтр” в “Сан-Франциско”. Активно использовались спектакли агитационного типа с использованием “социальных масок” (эксплуататор, забастовщик, латиноамериканский диктатор, повстанец и др.). Вовсю действовали модернистические студии типа нью-йоркских “Ливинг тиэтр”, “Ла Мама”, в которых нередко отрицалась специфика театрального искусства.

В 70-е — 1-й половине 80-х гг. драматурги “новой волны” возрождают реалистические и социально-критические тенденции. Но однако авторам, в чьих пьесах события и факты воссозданы с “магнитофонной точностью”, недостает историзма и глубины (Д. Мэймет. “Американский Буффало”, 1975, “В лесах”, 1978; М. Кристофер. “Бой с тенью”, 1975).

На рубеж 70—80-х гг. приходится расцвет творчества Артура Копита (р. 1936), ему принадлежит знаменитая пьеса-памфлет об угрозе “звездных войн” “Конец света с последующим симпозиумом” (1984).

В последующие десятилетия режиссеры все чаще обращаются к шедеврам мировой драматургии, среди них произведения Чехова “Вишневый сад”, “Три сестры”.

Англия.
Английский театр после 2-й мировой войны переживает период кризиса. Лишь “рассерженные молодые люди” (Д. Осборн. “Оглянись во гневе”, 1956, Ш. Дилэни. “Вкус меда”, 1956) всколыхнули его.

В 60—70-е гг. принципы социально-психологической драмы развивали Д. Арден (“Пляска сержанта Масгрейва”, 1961, Д. Мерсер (“Флинт”, 1970, Х. Пинтер (“Сторож”, 1960, “Ничья земля”, 1975).

В эти же годы в Англии распространилось молодежное театральное движение — “фриндж” (“обочина”), связанное с поисками политически активного искусства, непосредственно участвующего в общественной борьбе. В 80-е гг. участники “фринджа” пришли на подмостки Королевского Шекспировского театра (это название получил мемориальный театр в Стратфорде-он-Эйвон с 1961 г.) и Национального театра, созданного в 1963 г.

Италия.
После свержения фашистской диктатуры в Италии в театр этой страны приходят свежие силы, среди них актер и режиссер Эдуардо Де Филиппо (1900—1984), создается “Пикколо-театро”, и “Театр итальянского искусства” в Риме.

В 60-е гг. в театре было 2 противоборствующих течения: далекое от жизни, чисто эстетическое и активное политическое. Сеть политических театров была обширной, в таких театрах можно было услышать разные лозунги — от коммунистических до анархических.

На рубеже 70—80-х гг. наступил новый перелом — возврашение к традиционному реалистическому театру, вновь появился интерес к наследию Гольдони и Пиранделло, к русской классике и т. д.

Всемирую известность получил “Пикколо-татро” (“пикколо” — “малый”), основанный в 1947 г. режиссером Джорджо Стрелером и директором Паоло Грасси. Целые поколения людей благодаря “Пикколо”обрели нравственные устои, сформировали свое отношение к миру и к самим себе. Театр не учил, как жить, но он помогал жить, он участвовал в жизни людей. В 1951 г. при театре была основана студия на правах городского учебного заведения. Многие ее воспитанники работали на сцене родного театра.

Стрелер и Грасси с первых же дней вынашивали идею театра как культурного центра — с библиотекой, музеем, конференц-залом, книжно-музыкальным магазином и т. д. Этот проект был реализован частично. В театре ввели абонементную продажу билетов на предприятия со скидкой в выходные дни, ежеквартально выходил журнал, посвященный наиболее значимым постановкам и общим проблемам драматургии и сценического искусства.

Каждое десятилетие “Пикколо” подводил итоги своей деятельности, неукоснительно следуя завету Бертольба Брехта: анализируя сделанное, сомневайся. В 60-е гг. “Пикколо” организовал “Театр квартала” — временных сценических площадок в рабочих районах города.

Художественный руководитель театра Дж. Стрелер за долгие годы работы в театре создал замечательные постановки К. Гольдони, Брехта, Чехова, Горького, А. Островского, Шекспира, Ибсена, С. Беккета и других авторов. По предложению французского правительства Стреле возглавил в 1983 г. еще и “Театр Европы”, находящийся в Париже и привлекающий к сотрудничеству режиссеров и драматические коллективы из разных стран континента.

Театральный фестиваль.
Для театральной жизни 2-й половины XX в. характерно проведение театральных фестивалей. Фестивальное движение зародилось в австрийском городе Зальцбурге благодаря активной деятельности немецкого режиссера Макса Рейнхардта. Первый международный фестиваль в Париже был проведен в1927 г.

После 2-й мировой войны просветительские идеи вдохновили французского режиссера и актера Жана Вилара на организацию Авиньонских театральных фестивалей. Первый Авиньонский фестиваль состоялся в 1947 г. Здесь обычно представлялся классический репертуар. Фестивальное движение стало развиваться. В 1951 г. фестиваль “Флорентийский май” собрал деятелей театра со всех концов Европы. В 1957 г. состоялся первый фестиваль Театра Наций.

Во 2-й половине 60-х гг. в связи с мощной волной молодежного движения протеста возникло несколько фестивалей экспериментальных, а также уличных театров. Наиболее авторитетным стал ежегодный фестиваль экспериментальных театров БИТЕФ, проводимый в Белграде. К середине 70-х гг. многие фестивали экспериментальных театров прекращают свое существование, а программа БИТЕФа была изменена, на фестиваль стали приезжать и традиционные театры (здесь были показаны постановки режиссеров О. Н. Ефремова и А. В. Эфроса).

Постепенно каждая крупная страна начала проводить театральные фестивали, но самым авторитетным считается фестиваль Театра Наций, проводимого под эгидой Международного Института театра. В рамках этого фестиваля проводятся театральные мастерские, встречи, дискуссии по важнейшим проблемам развития современного театра, организуются выставки.



КОНЦЕРТНОЕ ДЕЛО В РОССИИ ВО 2-Й ПОЛОВИНЕ 20 ВЕКА

(С ЭТИМ СЛОЖНОВАТО, СОБЕРУ ВСЮ ИНФУ В КУЧУ, ВЫЧЛЕНЯЙТЕ)
  1   2   3

  • Другая статья. Российский театр в 1950–1980
  • Развитие новой театральной эстетики
  • Формирование новых тенденций актерского поколения
  • Направление советского театра 50–60 годы
  • Режиссерское искусство Московских театров Валентин Плучек – режиссер Московского театра сатиры.
  • Развитие Театр на Таганке с приходом Юрия Любимова
  • Товстоноговия – Большой Драматический театр
  • Российский театр постсоветского периода
  • Творческое обозрение режиссерских работ в период второй половины ХХ века Николай Акимов
  • ТЕАТР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 20 ВЕКА ЗА РУБЕЖОМ Франция. В послевоенные годы французский театр
  • “Стулья”
  • П. Вайс , Р. Хоххут , Х. Кипхардт
  • Франкфурта-на-Майне
  • Лоррейн Хэнсберри
  • КОНЦЕРТНОЕ ДЕЛО В РОССИИ ВО 2-Й ПОЛОВИНЕ 20 ВЕКА (С ЭТИМ СЛОЖНОВАТО, СОБЕРУ ВСЮ ИНФУ В КУЧУ, ВЫЧЛЕНЯЙТЕ)