Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Наш мир придумал, конечно, какой-то Достоевский, но не такой талантливый, как Федор Михайлович




страница9/20
Дата14.05.2018
Размер3.88 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20
7 Следующее утро майор встретил у себя в кабинете. Переночевал на диване. Несколько раз пытался связаться с Джоан. Не удалось. Техника не только помогает общению, но и мешает. Впрочем, Елагин не обиделся. Так даже лучше. Они договорились с Джоан попробовать обойтись друг без друга хотя бы три месяца. Никаких контактов. Каприз техники не позволил ему нарушить обещание. Прошло всего две недели, а он уже ищет предлог поговорить с ней. Он спросит, почему от нее сбежала Тамара. Примет любое объяснение, ему просто хочется услышать ее голос. В одну минуту двенадцатого в кабинет вошел Патолин. Выглядел отдохнувшим, но озабоченным. Майор кивнул ему — выкладывай. — Кажется, что-то удалось нащупать. Майор опять кивнул — не тяни! — Бурда, из ведомства господина Кечина. Два несанкционированных выезда на Украину. Оба в Киев. — Что это значит — Выясняем. — С санкции Кечина или по собственной инициативе — Выясняем. Начальник службы безопасности начал вставлять голову в петлю галстука, снятого с угла плоского монитора. — Господа-а финанси-исты. Только почему Бурда Мне он казался всегда ботаником из мира цифр. Венчурный червь. Маскировался, что ли! Все эти годы! — Выясним. За ним установлено наблюдение. Люди свежие, со стороны. Даже если он опытный человек с глубоким прикрытием, они справятся. По-моему, пока не следует делать резких движений. Майор наконец пристроил галстук и, соглашаясь, махнул рукой — понаблюдаем. — А что Исламская лига — Довольно разношерстная организация, неоднородная. Там и муфтии, и исламские публицисты-тюркологи, «рунический комитет», бензоколонки опять же. Связи действительно обширные, но в общем-то беспорядочные. Трудно определить ядро организации, чей у них голос решающий. Похоже, идет скрытая борьба за превалирующее влияние. Но международные контакты у них определенно есть. — А кто их контролирует от спецслужб Патолин вздохнул: — Разумеется, этим я занялся в первую очередь. Долго ничего не удавалось нарыть. Сначала я решил, что это очень серьезное подразделение, глубоко забетонированное, в засаде для каких-то особых государственных целей. Нам не подкопаться под их забор. — А теперь — Ну никаких буквально ниточек. И тогда я решил посмотреть иначе. — И как — Загадки нет и не было у ней. Бардак и раздрай в этой лиге — не маскировка, а форма существования. В этом и сила их, и слабость. Значит, действуют разрозненно, без координации. но если нет штаба, то его нельзя накрыть одним ударом или подчинить одному куратору. Майор несколько секунд молчал, вращая карандаш против часовой стрелки на своем органайзере. — Если я правильно понял, мы, даже если очень захотим, не сможем блокировать деятельность лиги, хоть бы и напрямую вышли на ФСБ Помощник развел руками: — Боюсь, что так. — Тогда и я боюсь. — Но он же влюблен, и, кажется, тяжело. Ему сейчас не до мести за брата. Кроме того, стиль отношений, который он применил при контакте с исламистами, его скомпрометировал в их глазах. Такой помоечный стиль даже этих бритых ребят коробит. Вряд ли они снова пойдут с ним на контакт. Елагин оставил в покое карандаш и ткнул пальцем в сторону Патолина. — Влюблен, говоришь! Будет тебе тогда одно задание. Очень срочное. Василь Петрович Стефаник, Ужгородская область и так далее. Все здесь на этом листке, я проверил документы как комендант «Сосновки». — И что — Надо узнать, чей он родственник. Кто его отец, дядьки, тетки, сестры. Особенно сестры! Дверь кабинета распахнулась, и вошел Дир Сергеевич — в белой тройке, с пошлейшей гвоздикой в петлице и свернутой в трубку рукописью в руке. Патолин тут же поднялся, засовывая листок с новым заданием в карман. — Иди-иди, — барственно махнул ему рукописью вслед «наследник». Майор показал Патолину указательным пальцем на циферблат своих часов: спеши! — Что опять за гонка — А вы не знаете, Дир Сергеевич Ищем вашего брата. — Ладно, не дерзи. — Виноват. — Слушай, Саша, не дурачься. Я многим тебе обязан, но не надо переходить границы. Читал «Красное и черное» — Смотрел. — А-а, не то. В книжке лучше, там маркиз де ля Моль дарит своему секретарю Жюльену Сорелю два фрака, красный и черный. И говорит: если придешь ко мне в черном фраке, ты мой секретарь, если в красном — ты для меня сын моего друга кардинала де Рец. Будь Жюльен пошляком, он стал бы таскать красное чуть ли не через день. Майор серьезно кивнул: — Я понял, немедленно переодеваюсь в черное. Дир Сергеевич заливисто расхохотался. Настроение у него было, судя по всему, чудесное. — У меня к тебе два дела, Саша. Даже три. Третье — я решил поприсутствовать на сегодняшнем заседании совета директоров. Желаю поглядеть в эти рожи. Есть, скажи, хоть какие-то зацепки Ты тут верно подметил в начале разговора, ищем ведь Аскольдика. И меня мучит совесть, что плохо ищем. — При условии, Дир Сергеевич, что вы не станете требовать от меня оперативных деталей... «Наследник» захлопал в ладоши: — Значит, есть, значит, есть! — Рукопись ему мешала, и он бросил ее на стол и указал на нее пальцем. — А это мое первое дело. — Слушаю. — Ты вчера познакомился с Коськой, с Кривоплясовым. — Что-то такое припоминаю. — Археолог, бессребреник. — Да. — Так вот, он явился ко мне сегодня в журнал к десяти утра — и уже со статьей. И хорошо бы только со статьей. Статья хорошая, как раз в духе «Формозы». Про Парфенон. Оказывается, этот всемирный пример архитектурной гармонии и прямолинейного геометризма есть сплошное надувательство. Майор сделал большие глаза. — Да-да, все колонны чуть-чуть наклонены внутрь, ведь если бы их поставили строго вертикально, то казалось бы, что храм разваливается в стороны. То же и с фризами: они все искривлены, чтобы выглядели идеально прямыми. — Это поразительно! — Да не ври, ничего тебе не поразительно. Статья, в общем. Печатать можно и надо. Марина кривит физию, но не воротит. Но это ведь не все. — Есть еще и вторая статья — попытался проявить сообразительность майор. — Да нет, — вздохнул и закручинился Дир Сергеевич. — Коська хочет устроиться в штат. Жрать, говорит, нечего. Издательство его закрылось, всех выгнали на улицу. Жена ушла. Просто так он денег не берет. Хочет устроиться в штат «Формозы». — И что — Как «что» — возмутился главный редактор. — там всего лишь одно место для интеллектуального террориста. Боливар не выдержит. Он ведь, собака, большой спец на всякие прикольные хитрости. Знаешь, что он придумал однажды в молодые годы — Сдал клад государству. — Помнишь Молодец. Но это не все. Он написал дневник редактора «Правды», но не настоящей, а поддельной. Понимаешь — Нет. — В тридцатые годы издавали специально номер «Правды» для Горького, откуда изымали все сообщения о казнях и заменяли невинными материалами. Чтобы буревестник не дергался. Так вот Коська изготовил якобы его дневник. Лихо! И даже тиснул в каком-то заштатном журнальчике в самом начале девяностых. — А что, и правда была такая «Правда» — Да какое это имеет значение. Зацени, как придумано! Всех Коська потряс. И запил от гордости. Так вот, на фиг он мне сдался прямо под боком Я знаю, девки сразу станут его опекать, пирожки из дома носить. Станет ночевать на работе, и кто-нибудь от него забеременеет. Мне придется или поддерживать дисциплину, что противно, или смотреть на все это сквозь пальцы, что еще противнее. Майор развел слегка руками: — Ну так скажите, что места нет. Дир Сергеевич замер с выпученными глазами и выставленной вперед бороденкой: — Коське! — Ну да. — Ну ты даешь! Не могу я так поступить. Я, может, в глубине души и кровожадный монстр, но не жлоб. Выгнать друга, когда он просит о помощи... ну ты сказал! — Я хотел помочь. — Главное — желание, Саша. Подумай, куда его пристроить, а Подумай. Статью его я пока возьму. В Грецию у нас многие ездят. А что такое Афины Ялта с Акрополем. Пусть берут с собой линейки и измеряют. Камни с горки этой уносить нельзя, а измерения-то можно. Кто правильней определит наклон колонн — тому приз, например микроволновка, а Дир Сергеевич потребовал себе чаю и стал его пить — с наслаждением, с чувством исполненного долга и хорошо проделанной работы. — А второе дело — спросил дотошный Елагин. — А — Было еще одно дело. — Да, ерунда. Мне звонила Светлана. — Да — майор почему-то напрягся — чутье. — А, ерунда. Чего от нее ждать, от обиженной Она никак не может поверить, что я выполз из-под ее суверенитета. Говорит, что я ничтожество. К этому я привык. Говорит, что Наташу мне просто подложили. — Что-что Дир Сергеевич поднял глаза над чашкой и с многосмысленной улыбочкой поглядел на майора. — Что слышал. Света говорит, что не знает, кто это сделал, а я-то знаю! — «Наследник» прыснул в чашку и забрызгал пластик стола. — Она не знает, а я-то все понял! — Да — деревянным голосом спросил майор. — Да. Но я на тебя не сержусь, Саша. И знаешь, как я догадался, как дошел до этого вывода Майор ничего не сказал, лишь сглотнул сухим ртом. — Чудо! Не слежка, не допрос, не прочая чушь. Я размышлял, исходя из самых общих соображений. Появление Наташи — это было чудо! И само появление, и то, как оно произошло, и как парализовало Светку — а это Хозяйка Медной горы, ты знаешь. Я не верю, что жизнь способна на такие пируэты. Только дураки могут в это верить. У каждого чуда есть сценарий. И должны быть подходящие актеры. — Дир Сергеевич еще глотнул чайку. — Ты правда не бойся, я оценил. Ты старался для меня, и ты вверг меня в счастье. Может, у тебя были и какие-то свои цели, черт тебя знает. захочешь — расскажешь. Только не надо про любовь к любимому руководителю. Захочешь врать, придумай что-нибудь изысканное. Пусть будет интересно. Майор кашлянул. Дир Сергеевич скорчил рожу. — Да не обязательно прямо сейчас! Прямо сейчас я переживаю состояние восторженной влюбленности. Аж трясет. Но кое-что до сих пор не могу понять. Знаешь, что самая большая загадка — Нет. — Отку-уда тебе! Самая большая загадка — поведение Наташи. Она ведь сфинкс, хохляцкий сфинкс. Я понимаю, ты ее, как говорят, «попередал», предупредил, настроил, но не мог же ты сделать из нее киборга. Ведь это ужас, ад, яма — я имею в виду наш со Светой семейный скандал. Войти туда и остаться невозмутимой — какие для этого надо иметь человеческие свойства! Я не понимаю ее и, значит, восхищаюсь все сильнее. Боготворить готов. Наташа — мой тотем. И страшно, конечно, немного. Чувствую, что умна, но моим шуткам не смеется, а когда мужчина не чувствует себя остроумным, он все равно что голый. В ее уме есть что-то от рептилии, божественно привлекательной рептилии. Нет, это плохое слово, оскорбительное. Она, понимаешь ли, Галатея, но оживленная всего на девяносто пять процентов. В ней осталось немного непобедимой каменной косности. Чуточку. И это перевешивает все. — Дир Сергеевич хлебнул из пустой чашки, поморщился на нее и поставил среди капель на столе. — Думаешь, я дурак Не понимаю, как это все выглядит со стороны Я чувствую, что у нее помимо чувств есть и расчет какой-то. Плевать! Важна динамика. А она положительная. Захотела домком своим обзавестись. Гнездо вьет. А там птенец, и конец Ее планы, как всё девичье, коротки. Я — глубже, я ее перелеплю, заново замешу и по-своему зажарю. А товарищ декан старается зря. Еще угрожает, будто бы у нее есть для меня стилет. Врет. Бессильная злоба. Так, вели принести мне еще чаю. И теперь я жду твоей рассказки. Для полноты картины. Майор уже овладел собой. Дождался, когда перед шефом появится новая чашка горячего напитка. И начал с вопроса: — Это Наташа вам все рассказала или отец ее — Нет. Ты их хорошо выдрессировал. Особенно папашу. Да и он не дурак в ущерб себе болтать. — Н-да. — Наташка тоже призналась только после того, как я сам нарисовал ей весь рисунок. Неохотно. Ты для нее авторитет. — Н-да. — Колись-колись, Саша. — Чего уж, в самом деле, играть в кошки-мышки. — Правду, правду, одну только правду! — Разумеется. Мне не совсем понравился ваш замысел с нападением на украинский контингент в Ираке. Ни в чем не повинные парни, химзащита, у них ведь матери, дети, может быть, а мы им пулю из-за пальмы. Кроме того, я и о себе думал: столько хлопот, столько возможностей для прокола, громоздко, шумно, многолюдно. Такие дела срываются, и организаторы идут по статье. Дир Сергеевич начал корчить рожи, снова набрызгал кипятком, даже себе на колени. — А-ай, да понял, понял я все. Подстроил все так, чтобы я идею на бабу променял, да Майор промолчал. — За результат выражаю благодарность. Но замысел твой — не только естественная опасливость, а еще узколобое, гуманитарное дерьмо. Нет ни в чем не повинных! Все зависит от способа установления вины. И виды искупительных мероприятий зависят от стиля времени, если ты способен это понять. Ты правильно сделал, что не упомянул Аскольда как причину. Дело принципиальнее. В данный момент я неспособен достаточно сильно злиться на Украину, но не перестаю обижаться за свою державу. И знаешь, Саша, кое-что придумал. Ведь не одна Малороссия предала великий государственный замысел. Есть ведь и взбунтовавшийся пляж. По выражению майорского лица было видно, что последнего выражения он не понял. — Берег Прибалтийского моря, эсты, латы и прочий человеческий песок. Понимая, что их скоро приберут обратно — не может же быть, в самом деле, по-другому, — вот они и пируют мстительно на своей мелкой свободе. Недавно провели в Эстонии игру, слыхал Из времен сорок первого года. Группа гитлеровских диверсантов «Ф» высаживается на побережье, где-то под Пярну, и разрушительным парадом проходит в глубь побережья, вырезая сталинские соколиные гнезда. В конце концов их все-таки загоняют в засаду и там кончают из пулеметов. Нынешние патриотические эсты, недоросли-фашизоиды, решили превратить это в ландшафтную игру. Высаживаются с моря на дюны в соответствующей экипировке, идут рейдом, куражатся, демонстрируя боевые стати. Игра заканчивается в той самой точке советской засады. Так вот что я придумал. Принять условия игры, но во всей тогда уж полноте. Тайно устроить засаду в заведомом месте и лупануть из огнестрельного оружия времен отечественной войны по резвящимся историческим хамам. Найти на территории Эстонии десяток ППШ в рабочем состоянии и пару дегтяревых — раз плюнуть. Наши нанятые парни въезжают как простые туристы, чего проще! Вот это будет хеппенинг, а Красиво, согласен Майор вроде бы как кивнул. Дир Сергеевич задумчиво зевнул: — Только ждать долго, аж до следующего лета. — Зевнув еще раз, «наследник» вернулся к предыдущей теме: — Знаешь что, Саша Раз уж все разъяснилось, все кавычки мы открыли, ты доведи дело до конца, ладно — Хотелось бы... — Поконкретнее Понимаю. Сними с уст Наташи заклятие, а Разреши ей болтать и хохотать. Роль теплокровной мумии она сыграла хорошо, и достаточно. Я впечатлен, запал, пропал! Хватит! Позволь ей не скрывать своих шумовых эффектов. Молчаливая хохлушка — это ведь лишь половина удовольствия. Пусть треплется, судачит, гыкает и гакает. Договорились Елагин кивнул. Несмотря на казалось бы безболезненно разрешившуюся ситуацию, он не испытывал облегчения. Что-то подсказывало, что настоящей расплаты еще не произошло. Дир Сергеевич встал, сделал ручкой сидящему и резко направился к выходу. Исчез за дверью. Но тут же вернулся, толкая перед собой Кривоплясова. Коська смущенно и похмельно улыбался. — Пристрой его, пристрой, Александр Иваныч! Заранее благода-а-арен! — удаляясь, прокричал «наследник», как Шерлок Холмс, падающий в бездну Рейхенбахского водопада. Майор непонимающе глядел на подброшенного ему археолога. Тот замер в ожидании своей участи. Из-за его спины появился Патолин. Удивленно покосившись на стоящего, он, быстро шагая на своих циркулях, подлетел к столу и сел, наклонившись к майору. Зашептал: — Стефан Тарасович Конопелько, родной брат Ивана Тарасовича Конопелько. У Стефана Тарасовича есть сын Василий. То есть двоюродный брат Натальи. Иван Тарасович живет в Полтавской области, Стефан Тарасович — в Ужгородской. Сходится. Брат. — Спасибо, — тихо произнес майор. — Очень оперативно. — Да, собственно, — небрежно усмехнулся Патолин, — я напрямую позвонил в Диканьку отцу Натальи. Информация от него. — Да — в лице майора проступило отвращение. — Что-то не так — Все равно спасибо. Археолог Кривоплясов громко, сочно чихнул. То ли хотел привлечь к себе внимание, то ли просто был простужен. — Да, — сказал майор, — помню: желаете поработать. Кривоплясов кивнул утвердительно, при этом чихая. — Есть должность на свежем воздухе. Майор порылся в ящике стола и достал визитку «академика» Кляева. — Свяжитесь с этим человеком, скажете, что от меня. И будьте здоровы! Когда мятый гость вышел, Патолин поинтересовался: — Засланный казачок — А черт его знает. На всякий случай я его в Гондвану, к Нестору. Назвался археологом — полезай в землю. — Майор сжал правую кисть в кулак, так что привычный карандаш хрустнул. — У меня не все, — сообщил Патолин. Шеф искоса поглядел на него, и во взгляде его мелькнула легкая затравленность. — Рыбак. — Ну как же! Как же мы могли позабыть о такой важной фигуре. Что, принял ислам Патолин улыбнулся вымученной шутке шефа: — Похоже, они как-то связаны. Рыбак и Бурда. Майор попытался совместить части карандаша в месте разлома. — Тут важно — как именно. Кто-то кого-то контролирует или работают в связке — Выясняем. В кабинет заглянул Антон: — Александр Иванович, совет директоров. — Ах да!.. Дир Сергеевич уже там — Он ушел. — Как ушел! 8 Пешком, в расстегнутом плаще, с развевающимся шарфом. Махнул рукой на шофера, распахнувшего ему дверь кожаного салона, пересек проезжую часть улицы, не обращая внимания на удивленные гудки оказавшихся там автомобилей. Лицо его было страшно, бородка ездила вправо-влево вслед за яростно двигаемой челюстью. В глазах творилось что-то непонятное — извергали молнии разного типа. Дир Сергеевич ворвался в тихий, мокрый, абсолютно пустынный сквер и двинулся вокруг центральной клумбы, гоня перед собой замученного осеннего голубя. Странно, но первым отчетливо осознаваемым чувством была гордость. Нет, все-таки он не хилый интеллигентишка, мелкий журнальный вредитель! Всего две минуты назад он взял буквально на раз бывалого, стреляного майора, начальника службы безопасности. Расколол. Заставил сознаться, так что тот даже не понял, в какой момент расшифрован. Да, эта белотелая змея Светлана наговорила ему кучу ядовитостей во время последнего разговора, да подло намекнула, что диканьковский подарок не просто так попал в его квартиру. Но это выглядело всего лишь как вскрик бабьего отчаяния. Так он к нему и отнесся. Не придал значения. Хотя и отметил про себя. И решил, как человек, заботящийся о своем здоровье, сдать жидкость своего подозрения на анализ, чтобы окончательно, научно удостовериться, что трястись ему нечего. И вдруг — нате! Дир Сергеевич сделал два полных круга, а голубь так и не додумался свернуть куда-нибудь в сторону и все отчаянно ковылял, иногда по щиколотку в талой воде. Что теперь делать! Не надо пороть горячку! Хотя очень хочется кого-нибудь выпороть! Предприимчивый майор ответит за свою инициативу. Процесс не закончен, и окончательные приговоры выноситься пока не будут. Дир Сергеевич не врал майору, благодаря его за сделанное, за доставку красотки к нему в лапы. Только благодарность может оказаться временной. Если вдруг что... Что Черт его знает! Надо поговорить. С Наташей. Сделать то, что уже объявлено сделанным. Очень-очень интересным может получиться разговор. Дир Сергеевич был, естественно, ошеломлен своим открытием, но одновременно и страшно заинтригован. Ценность переживаемого им события не уменьшилась, краски и не думали блекнуть, кровь нагревалась в жилах. Наташа как бы сдвигалась с пьедестала загадочности и морального непонятного превосходства немного в тень, но там становилась намного интереснее, телеснее, дороже. Происходило окончательное превращение идеальной статуи в сдобную девку. О, какое это счастье — иметь червоточину в предмете своего обожания! Оказывается, он не одинок со своей стариковской влюбленностью. Наша кристальная дева тоже хороша: в торги вступает и цену берет. Дир Сергеевич захохотал настолько бешено, насколько это было возможно при его субтильности и хроническом бронхите. Но этого хватило, чтобы добить несчастную птицу. Голубь свернул к бордюру и рухнул, закатив глаза. Надо поговорить! Дир Сергеевич запахнул плащ и решительно пошел к машине. Сам себе удивляясь. Поступок Наташи не воспринимался им как предательство. Вообще, предательство — это поступок по итогам каких-то отношений. Тут другое. Это скорее военно-женская хитрость. Какой-никакой, но все же честный выбор. Да, это расчет. Отсюда и монументальное поведение, немигающий взгляд, угнетающе-ровное свечение души. Ничего, он стерпит, а она слюбит. Гордость! Да при чем здесь это! По сути-то она и не солгала. Просто подошла молча и села рядом. Товарищ майор только организовал доставку на дом. Сейчас мы поедем и обо всем договоримся. Все точки поставим, никаких запятых. Дир Сергеевич испытал приступ радости, как будто внутри забил освежающий фонтан. Не важно, как и с чего все начинается, мы потом еще будем смеяться, рассказывая нашим новым детям, как начиналась их дорога к свету. 9 Майор сидел справа от председателя собрания. Делал пометки в блокноте. Переползал тяжелым взглядом с одного директора на другого, не меняя выражения лица. С некоторых пор ему стало казаться, будто он кое-что понимает в происходящем. Он бы очень удивился, если бы ему рассказали, что некоторые из руководителей фирмы держались такой же точки зрения, то есть считали, что начальник службы безопасности действительно держит руку на пульсе. Информация о загадочной пропаже главы фирмы «Стройинжиниринг» Аскольда Мозгалева до сих пор не попала в желтую прессу. С одной стороны, конечно, он не Абрамович и не жил под постоянным светом софитов, но сюжет сам по себе был весьма лаком для пираний пера и пиара. Новая тема. Межгосударственный рэкет. Можно бы разразиться весьма художественным визгом. Ничего такого нет. Значит, нет внутри фирмы прямых предателей, никто не то что из высших, а даже из рядовых сотрудников не пошел на торговлю конфиденциальной сплетней. С одной стороны, можно бы радоваться. Фирма сохраняет единство рядов и общность интересов даже в ситуации сильного враждебного прессинга. С другой стороны, Елагин все время помнил об этом, такая тишь да гладь могла быть признаком того, что идет глубинная разрушительная работа, без отвлечения на копеечные диверсии. Крысы не бегут с корабля, но это еще ничего не значит. — Вы хотите что-нибудь сказать-добавить — спросил у начальника службы безопасности председательствующий Конрад Клаун, пухлый прибалт с белыми ресницами и ласковой детской улыбкой. Его участок работы всегда предъявлял лучшие показатели, а сам руководитель всегда возил на антенне своего авто георгиевскую ленточку. Патриот в квадрате — и фирмы, и страны проживания. — Я хочу объявить-объяснить, — начал в тон ему майор, — что дело сдвинулось с мертвой точки. У нас появилась зацепка, ниточка, и мы уже начали за нее тянуть. Разумеется, оперативными данными я делиться не вправе. Не от недоверия к вам, господа. — Мы понимаем, — еще ласковее, чем обычно, улыбнулся Клаун. — мы потерпим. В кармане у майора зазвонил телефон, номер которого был известен очень небольшому кругу лиц. — Прошу меня извинить, — майор вытащил аппарат и вышел из кабинета. — Что случилось, Иван Тарасович Я вообще-то занят. — Тут мне ваш хлопец звонил. — Да, это Патолин, и что — Цикавился насчет племенника моего. — Василия — Да, Василя. — Ну Иван Тарасович тяжело вздохнул. — Говорите, Иван Тарасович, я правда занят. Совет директоров. — Добре, я потом... — Наташин папаша опять вздохнул. — Да что там у вас! Ладно, я сейчас здесь закончу и вам перезвоню. — Добре. — Не отходите от телефона. — Со мной, у кишени. — Слушайте, что-то не так Этот Василь — что, не Василь — Да не, Василь. — Тогда он — что, не брат Наташе Иван Тарасович еще раз вздохнул: — Не, брат. — Правда — Правда. — Если вы меня обманываете... — Не, не. — Тогда что Может, вы пьяны, Иван Тарасович, а Я только сейчас подумал. — Не, я трошки... бимберу стакан... для сердца. — Ну понятно, — заскрипел зубами майор, — перезвоню, ждите. Майор вернулся в кабинет, сел на свое место, и у него сразу стало крепнуть чувство, что он поступает неправильно. Старик звонил не с вымогательскими целями, как подумалось в первый момент. Выпил, надо понимать, для храбрости. Но выскакивать с заседания второй раз за пять минут — несолидно.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20